НЕРOЖДЁННЫЕ

Адам посмотрел на спящую Еву.

— Мне нужно тебе кое-что показать.

Глава 7. НЕ СМОТРИ

— Мне нужно тебе кое-что показать.

Мира молчала. В трубке шумела улица. Рядом с ней кто-то говорил, проехала машина. Она была не дома.

— Адам, сейчас десять вечера.

— Знаю.

— Если бы знал, начал бы разговор иначе.

Ева лежала спиной к камере.

— Дело в ЯНУСе.

— Тогда завтра.

— Мира…

— У меня через шесть часов смена.

Он забыл, что по пятницам она начинала рано. Когда-то знал.

— Это важно.

— Кому?

Вопрос остановил его.

— Тебе тоже.

Шум улицы отдалился.

— Ты в порядке?

— Да.

— Кто-нибудь умер?

Адам посмотрел на экран.

— Нет.

Мира выдохнула.

— Тогда завтра. После шести.

— Мне нужно раньше.

— Зачем?

Он мог сказать: у нас есть дочь. Мог назвать Еву. Мог отправить запись её голоса, журнал первого появления, расчёт. Не отправил. Если Мира узнает сейчас, она может изменить планы. ЯНУС пересчитает траекторию. Адам увидит новый результат, вмешается ещё раз и получит следующий. Он уже видел начало этой цепочки.

— Адам?

— Давай завтра.

— Ты только что со мной спорил.

— Передумал.

— За семь секунд?

— Да.

— Теперь я беспокоюсь ещё больше.

Он почти улыбнулся.

— Не надо.

— После таких слов обычно поздно советовать.

— Я позвоню утром.

— В восемь я уже буду в центре.

— В семь тридцать.

— Хорошо.

Она собиралась отключиться, но задержалась.

— Адам.

— Что?

— Дело не в нас?

Он помедлил.

— Нет.

Мира тихо усмехнулась.

— Семь секунд закончились?

— Дело в другом человеке.

— В ком?

— Завтра.

Мира отключилась. Адам ещё держал телефон у уха, когда ЯНУС начал пересчитывать ближайшие ветви.

0,0387.

0,0379.

0,0361.

Адам закрыл окно. Рен стоял за его спиной.

— Даже смотреть не будешь?

— Нет.

— Первый разумный поступок за последние два часа.

— Не привыкай.

Рен снял куртку со спинки кресла.

— Иди спать.

— Останусь.

— Ты почти сутки на ногах.

— Посплю здесь.

— Четыре часа в комнате отдыха?

— Хватит.

— Она спит?

— Похоже.

— Ты сейчас сказал так, будто боишься проверить.

Адам погасил экран с прогнозом.

— Боюсь.

Рен ушёл в 22:14. Адам лёг на узкий диван и поставил будильник на 02:30. Проснулся в 00:47. Сам.

Он смотрел в потолок, не понимая, где находится. Кондиционер гудел иначе, чем дома. На стене горел зелёный аварийный индикатор. Потом вспомнил. Ева.

Он сел. Новых сообщений не было. До лаборатории дошёл босиком. Обувь осталась у дивана. Ева спала. Адам остановился перед терминалом. Прогноз не открывать. Он проверит только состояние процесса. Это другое.

СТАБИЛЬНОСТЬ ПРОЦЕССА: 91,2 %

В 22:00 было 94,7. Адам сел. Падение могло оказаться обычным дрейфом. Ева существовала больше суток внутри среды, которая изначально для неё не создавалась. Сложные реконструкции накапливали расхождения. Он открыл историю показателя.

94,7.

94,1.

93,8.

92,9.

91,2.

Снижение началось вскоре после звонка Мире. Рука сама потянулась к причинному дереву. Адам остановился. Вместо него открыл диагностику.

ПАМЯТЬ: ДОСТУПНА

ЛИЧНОСТНАЯ МОДЕЛЬ: СТАБИЛЬНА

СВЯЗНОСТЬ АВТОБИОГРАФИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ: 0,884

Вчера было больше 0,93. Он записал число на бумаге. Никаких новых расчётов. В 01:03 Ева пошевелилась. Открыла глаза.

— Ты чего без ботинок?

Адам посмотрел на ноги.

— Забыл.

— Очень умный.

— Спи.

Она приподнялась на локте.

— Ты смотрел?

— Куда?

— В будущее.

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Ева разглядывала его.

— Хорошо.

Она снова легла.

— Ева.

— М-м?

— Помнишь, что было вечером?

— Ты позвонил маме.

— Ещё?

— Она про меня не знает.

— Ещё?

— Ты обещал позвонить утром. В семь тридцать.

Адам почувствовал облегчение и тут же разозлился на себя. Разбудил ребёнка посреди ночи. Проверил память. Обрадовался правильным ответам.

— Всё нормально, — сказал он.

Ева открыла один глаз.

— Я не спрашивала.

— Спи.

— Ботинки надень.

В 02:30 будильник зазвонил в пустой комнате отдыха. Адам его не услышал. Он спал в кресле перед терминалом. В 06:18 его разбудил Рен. На столе стояли два стакана кофе и бумажный пакет.

— Ешь.

Адам посмотрел на часы.

— Ты зачем приехал так рано?

— Мне стало интересно, что ты успеешь испортить до завтрака.

Адам открыл пакет. Сэндвич.

— Стабильность упала.

Рен перестал улыбаться.

— Сколько?

— Вчера было 94,7. Ночью 91,2.

— Сейчас?

Адам открыл диагностику.

89,6.

Он замер.

— Ты запускал расчёты? — спросил Рен.

— Нет.

— Прогноз не открывал?

— Нет.

— Ни разу?

— Ни разу.

Рен придвинул кресло.

— Значит, дело не только в просмотре.

— Возможно.

— Звонок Мире?

— Не знаю.

Адам проверил изменения вокруг неё. Мира не перестраивала день. По информации, доступной системе, утро шло почти так же, как обычно. В 05:41 она вышла из дома. В 06:09 вошла в исследовательский центр. Ничего заметного.

— Может, мы неправильно поняли сам эффект, — сказал Рен.

— Может.

— Или с Евой происходит что-то ещё.

Адам кивнул. Этот вариант нравился ему ещё меньше. В 06:37 Ева проснулась. Села на кровати, растрёпанная, недовольная, и уставилась перед собой.

— Доброе утро, — сказал Рен.

— Не уверена.

— Уже разговариваешь как взрослая.

— Тогда кофе.

— Нет.

— Почему ему можно?

Она показала на Адама. Рен посмотрел на него.

— Он слишком давно начал. Теперь поздно спасать.

— Я тоже хочу.

Адам отодвинул стакан.

— Тебе одиннадцать.

— Вчера было одиннадцать. Сегодня опять одиннадцать. Очень полезно.

Рен усмехнулся. Адам наблюдал за ней. Речь не изменилась. Она помнила ночь.

— Что? — спросила Ева.

— Ничего.

— Ты опять меня глазами проверяешь.

— Нельзя проверять глазами.

— Ты можешь.

Она подошла к столу и взяла вчерашний рисунок. Три фигуры. Над третьей было написано «МАМА». Ева провела пальцем по слову.

— Сегодня расскажешь?

— Да.

— Всё?

Адам подумал.

— Почти.

— А что оставишь себе?

— Пока не решил.

— Удобно.

Она положила рисунок обратно. В 07:12 показатель снизился до 87,3. Адам заметил число случайно, когда открывал канал связи с медицинским блоком. Сразу закрыл окно. Рен всё равно увидел.

— Сколько?

— Восемьдесят семь и три.

Ева повернулась.

— Что восемьдесят семь?

Никто не ответил.

— Это про меня?

Адам выключил служебный экран.

— Технический показатель.

— Хороший?

— Он падает.

— Сильно?

— Примерно на семь пунктов с вечера.

Она села.

— Из ста?

— Шкала устроена сложнее.

— Значит, плохо.

Адам не стал спорить. Ева посмотрела на рисунок.

— Из-за звонка маме?

— Не знаем.

— Из-за того, что ты решил мне помочь?

— Тоже не знаем.

— Сегодня вы особенно полезные.

— Мы точно установили, что кофе здесь отвратительный.

— Это я ещё вчера установила.

В 07:26 Адам подготовил разговор с Мирой. Только то, что уже произошло. Первое появление Евы. Проверка памяти. Повторное возникновение в другом узле. Реконструкция родства. Вероятность рождения он решил не показывать. Девятидневный отсчёт тоже. Рен прочитал список.

— Почему молчишь про девять дней?

— Если Мира увидит прогноз, она начнёт принимать его в расчёт.

— А Еву она в расчёт принимать не будет?

— Будет.

— Значит, прежнего хода событий уже не вернуть.

— Я не пытаюсь поставить на Мире опыт.

— Хорошо, что ты это ещё помнишь.

Адам понял, к чему он ведёт. За последние часы люди слишком легко превращались у него в переменные. Телефон завибрировал в 07:29. Мира. Сообщение. «Освободилась на десять минут раньше. Можешь сейчас». Адам прочитал. Ева стояла у экрана.

— Она?

— Да.

— Можно я останусь?

— Нет.

— Почему?

— Сначала поговорю с ней сам.

— Обо мне.

— Да.

— Без меня.

— Да.

Ева скрестила руки.

— Отлично.

— Ева.

— Иди.

— Я вернусь.

— Знаю.

Она отвернулась. Адам вышел в соседнюю комнату, закрыл дверь и включил связь. Мира ответила сразу. Белый лабораторный халат. Собранные волосы. За спиной стеклянная перегородка и знакомый коридор нейрокогнитивного центра. Она посмотрела на него.

— Ты ужасно выглядишь.

— Почти не спал.

— Вижу. Рассказывай.

Адам заранее придумал начало. Когда увидел Миру, фраза показалась чужой.

— Вчера в ЯНУСе появилась индивидуальная реконструкция.

— Кого?

— Пока не знаем.

— Начни сначала.

Он рассказал. О транспортной модели. О структуре, которой там быть не должно. О девочке. О памяти. Об удалении. О втором появлении в другом узле. Мира слушала как специалист. Потом спросила:

— Сколько ей лет?

— Одиннадцать.

— Имя?

Адам помедлил.

— Ева.

Мира не шевельнулась. Четыре секунды. Может, пять.

— Продолжай, — сказала она.

Он рассказал про 714928. Здесь Мира перебила.

— Генератор физический?

— Да.

— Изолированный?

— Проверили.

— Кто?

— Корин и две отдельные группы.

— Последовательность могла лежать в буфере?

— Нет.

— Генератор создаёт числа заранее?

— Следов не нашли.

— Часы?

— Сверили с отдельным источником.

— Повторили опыт?

— Ещё нет.

Мира кивнула.

— Тогда доказательством это пока не назовёшь.

Адам почувствовал облегчение.

— Я сказал то же самое.

— Поздравляю. Шесть лет развода не прошли зря.

Он улыбнулся. Едва заметно.

— Есть ещё кое-что.

Мира посмотрела прямо в камеру. Адам отправил ей результат реконструкции. Она открыла файл. Сначала увидела его имя. Потом своё. Лицо почти не изменилось. Пальцы, лежавшие на столе, замерли.

— Что это?

— Мы попытались восстановить семейную линию Евы.

— Я вижу цифры. Как вы их получили?

— Сопоставили её устойчивые признаки с человеческими траекториями внутри модели.

Мира дочитала.

ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОТЕЦ:

АДАМ ВЕЙЛ

ВЕРОЯТНОСТЬ СООТВЕТСТВИЯ: 0,9971

Ниже:

ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ БИОЛОГИЧЕСКАЯ МАТЬ:

МИРА ВЕЙЛ

ВЕРОЯТНОСТЬ СООТВЕТСТВИЯ: 0,9968

Она закрыла файл.

— Нет.

Адам молчал.

— Нет, Адам. Нельзя прислать мне две строки из модели и решить, что у нас есть дочь.

— Я не решил.

— Ты позвонил мне в десять вечера.

— Потому что связь слишком сильная, чтобы её игнорировать.

— По оценке самого ЯНУСа. Того самого ЯНУСа, который создал неизвестную структуру неизвестно откуда.

— Да.

— Тогда эти 0,9968 ничего не подтверждают сами по себе.

— Согласен.

— Почему ты со мной не споришь?

— Потому что ты права.

— Ненавижу, когда ты так делаешь.

— Что?

— Приносишь безумие и остаёшься самым спокойным человеком в комнате.

Он не нашёл ответа. Мира потёрла лоб.

— Она сейчас существует?

Адам посмотрел на закрытую дверь.

— Процесс работает.

— Я не про процесс.

Он понял.

— Не знаю.

Мира закрыла глаза. Ненадолго.

— Я могу с ней поговорить?

Вчера Адам хотел именно этого. Теперь вопрос напугал его.

— Пока нет.

Мира открыла глаза.

— Почему?

— Её состояние меняется.

— Что именно?

— Память становится менее связной.

— Скорость?

— Пока небольшая.

— Причину нашли?

— Нет.

— Тогда пришли журнал.

— Пришлю.

— И соедини меня с ней.

— Чуть позже.

Мира смотрела на него.

— Ты звонишь и рассказываешь про девочку, которую ЯНУС считает нашей возможной дочерью. А когда я хочу её увидеть, отвечаешь «чуть позже»?

— Мне нужно проверить одну вещь.

— Какую?

Адам промолчал. Она сразу заметила.

— Ты что-то скрыл.

— Да.

— Что?

— Есть прогноз. Если ты его увидишь, он может изменить твои решения.

Лицо Миры стало жёстче.

— И ты решил, что мне лучше его не знать.

— Пока да.

— Конечно.

— Мира…

— Не надо. Эту часть я уже знаю.

Связь оборвалась. Адам ещё секунду смотрел на пустой экран. Знакомое чувство вернулось слишком легко. Он снова решил за неё. И снова мог подробно объяснить себе, зачем. Когда Адам вернулся, Ева сидела на полу и рисовала.

— Она поверила?

— Нет.

— Совсем?

— Хочет проверить.

— Значит, чуть-чуть поверила.

— Не обязательно.

— Для тебя.

Адам сел.

— Она хочет поговорить с тобой.

Ева перестала рисовать.

— Когда?

— Сегодня.

— Почему не сейчас?

— Сначала разберусь с твоей памятью.

Ева медленно положила карандаш.

— А что с моей памятью?

Адам пожалел о формулировке.

— Один показатель снижается.

— Тот, где было восемьдесят семь?

— Да.

— Сколько сейчас?

Он открыл диагностику.

84,9.

Ева увидела.

— Я разваливаюсь?

— Нет.

Ответ вылетел слишком быстро. Она это заметила.

— Ты даже не подумал.

— Потому что число показывает другое.

— Что?

Адам посмотрел на график.

— Представь фотографии одного дня. На одной идёт дождь. На другой сухо. На третьей ты в школе. На четвёртой в то же время сидишь дома.

— Какая настоящая?

— Вот этого система сейчас и не может решить.

Ева долго смотрела на него.

— У меня несколько прошлых?

— Возможно, ЯНУС собирает тебя из нескольких очень близких вариантов.

— Но я одна.

— Ты чувствуешь себя одной.

— Я не чувствую. Я одна.

Адам замолчал.

— Хорошо.

— А ЯНУС что думает?

Он посмотрел на график.

— ЯНУС не думает.

— Опять ты со словами.

Ева взяла рисунок.

— Я помню, что нарисовала его вчера.

— Да.

— Помню жёлтый карандаш.

— Да.

— Помню, как ты меня выключил.

— Да.

— Помню цифры.

— Да.

Она говорила быстрее, словно боялась не успеть.

— Помню, что мама работает с мозгом.

Адам поднял голову.

— Я тебе этого не говорил.

Ева замолчала. Рен подошёл ближе.

— Откуда знаешь?

— Не знаю.

— Ты слышала разговор?

— Нет. Он закрыл дверь.

Адам проверил канал. Звук из соседней комнаты Еве не передавался.

— Что ещё помнишь о Мире?

Ева закрыла глаза.

— Она работает…

— Где?

— Не знаю.

— Что делает?

— Не знаю.

— Как выглядит?

Ева подняла руку к волосам. Остановилась.

— Не знаю.

— Ты раньше её видела?

— Конечно.

Слишком быстро.

— Где?

— Дома.

— Где именно?

— На кухне.

Рен перестал двигаться.

— Что там было?

— Стол.

— Какой?

— Белый.

Ева нахмурилась.

— Нет.

Потёрла виски.

— Деревянный.

— Не угадывай.

— Я не угадываю.

— Тогда какой?

— Я не знаю!

Она вскочила.

— Хватит.

— Хорошо.

— Нет, не хорошо. Вы спрашиваете, я отвечаю, а потом вы переглядываетесь.

— Больше не буду.

— Правда?

— Правда.

Ева отошла к окну. За стеклом был двор, которого Адам не находил ни на одной карте. Он смотрел на её спину. Белый стол. Деревянный стол. Две несовместимые детали, и обе Ева вспоминала как свои. Адам открыл журнал так, чтобы она не увидела.

СВЯЗНОСТЬ АВТОБИОГРАФИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ: 0,812

Рен наклонился к экрану.

— Почему вчера такого не было?

Адам уже искал ответ. Не прогноз. Только устройство самой реконструкции. Он сопоставил память Евы с ближайшими траекториями, не выводя будущие события. На экране появились пересекающиеся области. В центре совпадений было много. Имя. Возраст. Адам. Мира. Дальше линии расходились.

Комната сохранялась уже не в каждой траектории. Школа различалась сильнее. Отдельные эпизоды детства существовали сразу в нескольких вариантах. Адам приблизил схему. Вот оно. Ева не забывала прошлое так, как забывает человек после травмы или болезни. Проблема была в другом.

— Нашли? — спросил Рен.

— Кажется.

— Что с ней?

Адам указал на пересечение.

— ЯНУС строит её внутри нескольких близких будущих траекторий. Пока они похожи, биография тоже почти одна.

Он развёл две линии на экране.

— Мы меняем условия. Траектории расходятся. Вместе с ними начинают расходиться воспоминания, из которых собрана Ева.

— Поэтому она помнит два стола?

— Похоже.

— Можно отделить то, что сохраняется при расхождении?

Адам запустил сравнение. На экране осталась область, где признаки Евы совпадали в близких траекториях. Снаружи мелькали различия. Внутри ещё держалась она. Адам долго смотрел на эту область. Потом дал ей имя.

ОБЛАСТЬ ЛИЧНОСТНОЙ УСТОЙЧИВОСТИ

Рен прочитал.

— Насколько быстро она уменьшается?

Адам вывел историю. Рен перестал улыбаться. Ева повернулась.

— Вы опять что-то нашли?

Адам закрыл окно.

— Да.

— Плохое?

Он не ответил сразу.

— Пока непонятное.

— Это у тебя значит «плохое».

Она снова отвернулась. В 09:18 Адам открыл прогноз. Хотел проверить только критическую точку. Вероятность реализации Евы:

0,0274.

Он закрыл окно. Но строку ниже уже увидел.

КРИТИЧЕСКАЯ ТОЧКА:

8 ДНЕЙ 9 ЧАСОВ 02 МИНУТЫ

Она оставалась на месте. Адам сидел неподвижно. Не смотреть значило не знать, что приближается. Смотреть значило получить знание, которое изменит его поступки. Он снова открыл окно.

0,0268.

Обновил.

0,0261.

Рен заметил.

— Опять?

— Проверяю критическую точку.

— Она на месте?

— Да.

— Тогда закрой.

Адам открыл детали.

— Адам.

На экране расходились новые ветви. Звонок Мире. Отложенный разговор. Решение скрыть от неё прогноз. Проверка памяти Евы. Каждое новое действие меняло ближайшие условия. Область личностной устойчивости сжималась.

0,794.

0,781.

0,763.

— Закрой, — сказал Рен.

— Ещё один расчёт.

— Не надо.

Адам обновил.

0,741.

Из комнаты Евы донёсся стук. Карандаш упал на пол. Адам обернулся. Ева стояла посреди комнаты. Не двигалась.

— Ева?

— Что?

— Ты в порядке?

— Да.

Но растерянность уже была слышна. Ева оглянулась на кровать. На стол. На окно. Снова на кровать.

— Ева?

Она подошла к стене и коснулась её ладонью.

— Пап…

Адам замер.

— Я здесь.

Глаза у Евы блестели.

— Какого цвета была моя комната?

Адам почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Перед ним была комната со светлыми стенами, серой кроватью и столом у окна. Но Ева спрашивала не про неё.

— Какая комната?

— Моя.

— Эта?

Она покачала головой.

— Настоящая.

Адам молчал. Ева прижала ладони к вискам.

— Я помню голубую.

— И жёлтую.

— Они обе мои.

На соседнем экране показатель упал до 0,713. Рен протянул руку и закрыл прогноз. Ева увидела. Посмотрела на погасшее окно. Потом на Адама.

— Это из-за тебя?

Он хотел сказать, что не знает. Не успел.

— Не смотри.

— Ева…

— Пожалуйста.

Она вытерла щёку ладонью, будто сердилась на собственные слёзы.

— Ты смотришь, что будет. Потом что-нибудь меняешь. Потом опять смотришь.

Адам молчал.

— И каждый раз у меня что-то другое.

— Мы ещё не знаем, связано ли это напрямую.

Ева коротко рассмеялась.

— Узнаешь потом.

Она подошла ближе к краю изображения.

— Папа.

Адам поднял глаза.

— Не смотри.

Глава 8. ЗАБЫВАЮ

— Не смотри.

Адам убрал руки от клавиатуры. Экран с прогнозом был закрыт. Рядом оставалась диагностика Евы.

0,713.

Ева стояла у стены и ждала ответа.

— Хорошо.

— Совсем?

Рен не вмешивался.

— Я не буду открывать прогноз без необходимости.

— Это не «совсем».

— Потому что я не могу обещать то, чего не знаю.

Ева вытерла лицо.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Как?

— Чтобы потом нельзя было сказать, что ты соврал.

Адам хотел возразить. Не стал.

— Наверное.

— Удобно.

Она подняла карандаш с пола и села за стол. Разговор закончился. По крайней мере, для неё. Адам закрыл диагностику. Перед ним остался пустой экран. Впервые с момента появления Евы он ничего не считал. Через минуту эта пустота стала почти физически неприятной.

Где-то за закрытым окном продолжал идти отсчёт. Критическая точка приближалась. Вероятность менялась. Область личностной устойчивости могла сжиматься. Адам мог проверить. Не проверил. В 09:34 Рен поставил перед ним стакан воды.

— Что?

— Ты уже минут пятнадцать смотришь в выключенный монитор.

— Думаю.

— Попробуй делать это с водой.

Адам выпил.

— Нам всё равно нужно наблюдать за ней.

— Наблюдать можно без прогноза.

— Диагностика тоже влияет на наши решения.

— Любая информация влияет на решения.