Изгнанник II

А потом — вспышка.

Даже сквозь закрытые веки я увидел свет. Яркий, белый, он разлился по палатке, и на мгновение стало тихо.

– Это невероятно, шар света, движется сам! – выдохнул Берт.

– Где он? – спросил голос. Женский. Знакомый.

– В палатке, – ответил Ворон.

Шаги приблизились. Кто-то отодвинул врача:

– Туда нельзя!– Мне можно.

Она села рядом. Я почувствовал её тепло. Она взяла мою руку в свои ладони.

– Держись, – прошептала она. – Пламя в тебе ещё не угасло.

Я очнулся через несколько дней. Точнее, не очнулся — пришёл в себя настолько, чтобы понимать, где нахожусь. Пахло кровью, травами и потом. Рядом кто-то стонал. Лазарет.

– Значит, стоим мы на берегу, – рассказывал солдат, примостившийся у входа в палатку. – Стрелы свистят, катапульты молотят... И тут – бах! Из воды стена поднялась! Высотой, как стены Дол-Вар! И одним махом – весь вражеский берег смыло!

– Що? – Второй солдат, только прибывший в лагерь, уставился на него. – Байки рассказываешь!

– Тихо! – рявкнул подошедший командир. Оба вытянулись. – Через два часа отправка на Дол-Вар. Готовьтесь.

– Есть!

Когда командир ушёл, рассказчик вытер пот со лба:

– Я уж думал, энто нам всем крышка...

– Дык повезло, значит. – Второй хлопнул его по плечу. – Ладно, давай к складу, телеги снаряжением грузить. Путь далёкий.

Армия Империи разделилась. Первая часть ушла к Карну, вторая осталась на Ярге, третья двинулась к Дол-Вару. Шеститысячный гарнизон охранял берег, пять тысяч спешили на выручку Карну, семь тысяч — к Дол-Вару.

«Что же развернётся на севере этой весной?» – думал я, вторую неделю лёжа в лазарете.

Врач только качал головой: магическое восстановление шло быстрее, чем у обычных людей. Да и просто регенерация... Он не мог объяснить, но я знал причину.

– Говорят, на Лео раны заживают как на собаке, – засмеялся Берт.

– Берт, не выражайся, – буркнул Брайн.

– Хо-хо! "Не выражайся"! – передразнил Берт. – У меня вот идея, парни.

– Ну и что ты надумал? – Райнинг покосился на Марию.

– Надо бы нам... – Берт понизил голос, – ...тихо, чтобы никто не слышал... выпить.

Все замолчали.

Из палатки лазарета вышел Лео. Он был бледен, под глазами залегли тени, но он шёл сам, не опираясь на посох и не хромая. Мария шла следом, готовая подхватить, если он упадёт.

– Давай, Берт, – сказал я, подходя к костру. – Хорошая идея. У меня уже глотка пересохла. Надо бы чего-то такого... за душу берущего.

Все удивлённо уставились на меня. Кроме Марии.

– Вот! – Берт аж подпрыгнул. – Даже Лео одобрил! А вы? Эх... Ну ничего. Ждите, у меня есть пара душераздирающих напитков.

Вечер выдался прохладным. Ветерок лениво трепал пламя костра, над которым висел котелок с ухой. Аромат разносился по всему лагерю.

– Если есть уха, то мясо нам нахрена? – мелодично пропел Берт, помешивая варево.

– Рыба тоже мясо, – авторитетно заявил Брайн. – Но это неважно. Я сто лет уху не ел!

– Прямо сто? – съехидничал Райнинг.

– Да не в прямом смысле! – Брайн всплеснул руками. – Райнинг, чего ты докопался?

– Да ничего я не сделал, – Райнинг замахал руками и вдруг вскочил: – Лео! Мы здесь! И даму приглашаем!

Я и Мария подошли к костру, сели рядом на бревно.

– Ну, Берт, – Лео сразу перешёл к делу, – показывай свой душераздирающий напиток.

Берт торжественно извлёк из рюкзака две здоровенные бутыли.

– Водка. Она и в Ангере водка. – Он откупорил одну и разлил по стаканчикам. – Ну что, братцы... и дама... по первой?

Все устроились у огня.

– Братцы! – Берт поднял стакан. – Первый тост – за нашего героя! Выпьем до дна!

Выпили.

– Ух... – я зажмурился, чуть дернувшись. – Хороша! Берт, где ты такую радость откопал?

– Да случай вышел, – уклончиво ответил Берт.

– А вот мне важно! – Брайн нахмурился. – Водка чертовски хороша. Не ломись, говори!

– Ладно, уговорили! – Берт сдался. – Генерал отдал. Сказал: "Выпейте, бравые воины, да по рюмахе за Леонарда опрокиньте".

– Ха-ха! – засмеялся Брайн. – Генерал отдал! Сказочник ты, Берт. Но за Лео – давай! Герой Ройнинга, герой Ярги... За тебя!

Он опрокинул стакан.

– Ну, раз уж я сегодня такой болтливый, – Берт хитро прищурился, – скажи-ка, Лео, что за девица с тобой? Откуда такая милашка?

Лео отпил водки.

– Рассказывал же. Нейнарт, друиды... Думал, я сочинил?

Все замолчали. Берт открыл рот, но закрыл, сделав глоток.

– Мария, – Я обнял её за талию, – ну не молчи.

– Это правда. – Мария говорила спокойно, глядя прямо в глаза. – Я тот самый живой меч. Раньше меня звали Элдан. Теперь я Мария.

Она не отстранилась, наоборот — прижалась к Лео ещё крепче.

– Ну, Лео, везунчик! – выдохнул Брайн. – Красавица какая! Мария, добро пожаловать в команду! Давай представлю всех: рядом с тобой — Леонард Форд, он же Лео. Справа от него – я, Брайн. Левее – Марий, трубадур. Слева от него – Берт, глупая голова. А напротив – Райнинг из Ройнинга.

Мария встала и поклонилась. Остальные кивнули.

– Брайн! – возмутился Берт. – Мешок картошки у лукошки! С каких пор я глупая голова?

– Да любя я, любя!

– Ах ты старый черт... – Берт погрозил кулаком, но улыбался. – Ладно, прощаю. Водка сегодня добрая, не до ссор.

– Тост! – Лео поднялся. – Спасибо вам, парни, что были рядом. Жаль, не все здесь, но... здоровья нам всем. А гирдийцы... – он махнул рукой, – неважно. Выпьем за нас!

– Да!

Стаканы звякнули.

Беседа потекла легко, неторопливо. Брайн подкалывал Берта, тот огрызался беззлобно. Райнинг засыпал Марию вопросами, и она, к его удивлению, отвечала охотно, даже смеялась. Я увлёкся разговором с Марием о поэзии, о культурах дальних стран.

Берт, разомлевший от водки и ухи, откинулся на бревно и мечтал вслух:

– Вот кончится война... пойду в повара. Открою свою забегаловку. Уху буду варить... такую, что пальчики оближешь. От клиентов отбоя не будет!

– Ага, – кивнул Брайн, – а мы к тебе в гости ходить будем.

Мария переглянулась со мной. В её глазах плясали отблески костра.

Здесь и сейчас войны не было. Только костёр, друзья и тишина.

Марий достал из-за спины лютню, провёл пальцами по струнам, пробуя звук. Потом, закрыв глаза, начал играть. Мелодия была тихой, тягучей, как закат над полем.

И запел:

«У опушке у лесной.

Стоял дом вот такооой.

Высотой как клен.

А с него не кто другой.

Нежно звал меня с собой.

И красавица девица.

Встретила меня.

Вся такая прям светится.

Как ночная звезда.

Я вступил в её объятия.

Голову я потерял.

От её запаха.

Она меня звала.

Зазывала как сирена.

Столь же прекрасна и опасна как она.

И сказала нежно мне на ухо: Люби меня и не отпускай некогда.

Но звезда одна на небо так и осталась там.

А я ночами не спал.

Все вспоминал о ней.»

Голос его был негромким, но чистым. Мы слушали, не перебивая. Даже Берт перестал ёрзать.

– Красиво… – тихо сказал я когда он закончил.

Мария, сидевшая рядом, чуть сжала мою руку.

– А ком она? – спросил Брайн.

– Баллада об Аруэли и Торне, – гордо ответил Марий. – Любовь эльфийки к человеку.

– Эх, – вздохнул Берт, – я б эльфийку... ну, в общем...

– Берт, – осадил его Ворон. – При даме.

– Да я ничего... – замялся Берт. – Красиво, говорю. Очень.

- Берт, все мы знаем, что эльфы красивые сами по себе. Я бы тоже не отказался бы сказочной ночи с эльфийкой. А ты бард? - Поинтересовался Брайн- Есть у меня, что сердцу мне мила, но далеко она от меня. - певучно ответил бард.- Бедняжка твоя, ждёт тебя наверняка. Но знай же ты война не закончится некогда. - Также мелодично подражая барду, пропел Берт.- Как она выглядит? Необычайно красивая да, ножки наверняка стройные, длинные, а бюст такой что… что небось перехватывает дыхание? - С небольшой ухмылкой сказал Брайн.– Она герцогиня южных имперских земель, – сказал Марий, расплывшись в улыбке влюблённого юнца.

– Действительно? – холодно спросил я. – Я вот знал одну такую госпожу.

Все посмотрели на меня, переглянулись, подмигнули, мол, давай, продолжай.

Я отпил водки. Поставил стакан. Посмотрел на огонь.

– Это было на последнем курсе, – начал я. – Пригласили меня на юг, в провинцию Фан. Сказали, из-за винодельни. Мол, сотрудничество обсудить. А я им: "Винодельней сестра занимается, Анна Форд. Я только за поместьем смотрю".

– И что? – подал голос Марий.

– А ничего. – Я усмехнулся. – Приходит ко мне сама герцогиня Маргарита ле Круа. Красивая женщина, скажу я вам.

– Так ты её видел? – тихо спросил бард, сглотнув.

– Конечно. – Я посмотрел на него с лёгкой улыбкой. – А ты, выходит, нет? Ну, тогда понятно…

Берт зевнул, но продолжал слушать.

– Поговорили мы с герцогиней. И тут я понял, зачем меня на самом деле позвали.

– Зачем? – спросил Брайн.

– У неё две дочери. Одной четырнадцать, другой семнадцать. И сын, мелкий совсем, лет шести. И меня… – я сделал паузу, – хотели женить на старшей.

– Епт! – Брайн чуть не слетел с бревна. – И ты отказал? Герцогине?!

– Да, Брайн. – Я посмотрел ему прямо в глаза. – Я знаю, кто я такой. И не хочу обрекать людей из-за себя.

– О чём ты? – Райнинг оторвался от снаряжения.

Я замолчал. Взял стакан, посмотрел на свет костра. Водка казалась кровью.

«Скажешь — и всё изменится. Не скажешь — так и будешь нести это один».

Я поставил стакан. Посмотрел на них. На Берта, Брайна, Райнинга, Мария. На Ворона, который молча сидел в тени. На Марию, которая ждала.

– Только не смейтесь, – сказал я тихо. – Я бессмертный.

Тишина. Даже костёр, казалось, замер.

– Ну… – Берт кашлянул. – Ты, друг, перепил. Мария, скажи ему.

– Это правда, Берт, – спокойно ответила Мария.

Марий открыл рот и закрыл.

– Это… это не шутка? – выдавил он.

– Нет, Марий. – Я не улыбался.

– И сколько раз ты… умирал? – спросил Берт.

– Один. И хватило.

– А что терял?

– Руку. – Я усмехнулся. – А душу… душу я теряю здесь, на войне.

Никто не сказал больше ни слова. Один за другим они поднимались и уходили в палатки. Даже Берт, который вечно ёрзал, ушёл молча.

Я остался у костра. Мария сидела рядом, положив голову мне на плечо.

– Ты сделал правильно, – тихо сказала она.

– Знаю, – ответил я. – Но легче не стало.

Война не ждёт. Но сегодня она могла подождать.

Глава 5. Дол-вар

Дол-Вар — одна из старейших крепостей Империи Лавр. Её стены, сложенные из тёмного камня, возвышались над водной гладью реки Ярге. Они хранили путь к северной границе Империи — и открывали дорогу прямо к столице Гирдии.

Говорили, что эту крепость строили ещё при первом императоре. Камни помнили то, что люди давно забыли.

В этот день Дол-Вар утонул в тумане. Издалека, если вообще можно было что-то разглядеть, на стенах мерцали лишь огни факелов. Ветер доносил запах сырости и дыма — и ещё чего-то тревожного, что заставляло старых солдат хмуриться.

Имперские войска знали: осада начнётся со дня на день.

Командир крепости, Марк Ротвер, был ветераном. Он участвовал в трёх войнах, потерял двух сыновей, но продолжал служить. Говорили, что после похорон младшего он не плакал — просто закурил и пошёл проверять караулы.

Он знал: Кайл вар Магир, брат генерала Энхерта, уже ведёт армию к Дол-Вару.

Марк был готов. Готов держаться столько, сколько потребуется. Даже если помощь не придёт — он умрёт здесь. Во имя Империи.

Комната командира

Кабинет Марка больше походил на штаб-квартиру, чем на жилое помещение. На стенах висели карты крепости и окрестностей, на некоторых были отмечены возможные направления ударов противника — красными чернилами, по старой привычке. Стол утопал в бумагах, пепельница была забита бычками. Стены давно требовали побелки.

Марк сидел за столом, курил и слушал доклад. Дым тянулся к потолку, смешиваясь с запахом старого дерева и пороха.

— Командир, разведка подтвердила: войска Гирдии под командованием Кайла вар Магира уже в пути. — Молодой солдат стоял по стойке «смирно». Его руки были в шрамах — видимо, успел повоевать.

Марк выпустил дым, посмотрел на солдата. В глазах его не было страха. Была усталость.

— Хорошо. Спасибо. Позови Норта.

Солдат склонил голову и вышел.

В комнату шагнул низкий мужчина с рыжей бородой, когда-то подпаленной огнём. Снаряжение на нём было проще, чем у остальных, потрёпанное — но каждая деталь говорила об опыте, отточенном годами войны.

— Командор. — Он склонил голову.

— Норт, присаживайся. — Марк указал на стул. — Как обстановка? Дух солдат?

Норт сел, положил руки на стол.

— Всё тихо. Войска Гирдии в трёх днях от крепости. Провизии и снаряжения скудно, но даже под сильным натиском продержимся больше двух недель. Дух солдат высок, командор. Как никогда.

Марк затушил сигарету и тут же закурил новую.

— Понял. Пока есть время, пусть отдыхают. Наблюдение оставить как есть. - Марк встал, подошёл к комоду, достал бутыль водки и поставил на стол.

— Пить на службе? — Норт приподнял бровь.

— Пить в последний раз с братом. — Марк откупорил бутыль водки, разлив по рюмкам, потянул к брату и взял в руки рюмку.

— Тогда за тех, кто дружит. За тех, кто с нами. И за тех, кто будет после нас.

Норт взял рюмку и отпил вместе с Марком.

— Считаешь, мы погибнем? — спросил Норт, ставя рюмку.

— Мы как в братской могиле, брат. — Марк закурил, выдохнул дым. — Ни одного письма о подкреплении. Ни о припасах.

— Враг блокирует доставку, чтобы мы упали духом. Думают, нам конец.

— Старые методы. — Марк усмехнулся. — Блокада путей снабжения. Только они не знают, что в этой крепости сидят два брата.

Он откинулся на стуле, улыбнулся:

— Стальной Молот и Огненная Борода.

Норт тоже улыбнулся:

— Их командир молодой. Зелёный.

— Посмотрим, — Марк стряхнул пепел, — что он запоёт, когда поймёт, что сломать нас нельзя.

Лагерь Гирдии вблизи крепости

Вечер опустился на лагерь третьей армии Гирдии. Костры горели ярко — дров не жалели. Вокруг одного из них, самого большого, собралась компания молодых офицеров. Вино лилось рекой, тосты звучали один громче другого.

В центре, на походном стуле, обитом бархатом, развалился Кайл вар Магир. Двадцать три года, младший брат прославленного генерала Энхерта, любимец двора и, как он сам считал, восходящая звезда королевства.

Он пил не спеша, но с такой лёгкостью, будто вино было водой. Каждый глоток сопровождался новым тостом. Каждый тост — новым взрывом смеха.

Форма на нём сидела безупречно — тёмно-синий мундир с золотым шитьём, сверкающие сапоги, ни одного пятнышка. На поясе — меч с драгоценными камнями на рукояти. Меч, который ни разу не бывал в настоящем бою.

Кайл говорил громко, размахивая кубком, и каждое его слово звучало как команда, хотя никто не просил его командовать.

— …а мой брат, генерал Энхерт, говорил мне: «Кайл, не лезь на рожон, учись у стариков». А я ему: «Брат, я уже всему научился. Ещё когда в академии был». — Кайл рассмеялся, поднимая кубок. — И вот я здесь, командую армией, а он там, на Ярге, с мужиками в болоте сидит. Ждёт, пока подойдут эти… как их… имперцы.

— Говорят, — осторожно начал один, совсем юный, с едва пробивающимися усами, — в Дол-Варе сидят два брата. «Стальной Молот» и «Огненная Борода». Ветераны. Ещё с прошлой войны.

Кайл отмахнулся так, будто отгонял муху.

— Ветераны? Это те, кто уже одной ногой в могиле? Мы им поможем туда шагнуть побыстрее.

Он встал, поправил мундир, обвёл взглядом слушателей. В свете костра его лицо казалось почти красивым — правильные черты, гордый взгляд, лёгкая улыбка.

— Завтра мы выступаем. А послезавтра я буду пить вино в кабинете этого… как его… Марка Ротвера. И его бородатого братца. — Он сделал паузу для смеха. Смех раздался, но не такой дружный, как раньше.

— За Кайла вар Магира! — выкрикнул кто-то из свиты.

— За будущего героя Гирдии! — подхватил другой.

Кайл улыбнулся шире, принимая почести, как должное.

Он не видел, как в стороне, у крайнего костра, сидел старый солдат. Лет пятидесяти, с глубокими морщинами на лице и шрамом через всю щёку. Он молча чистил меч, глядя на огонь. Меч был простой, без украшений, но лезвие сверкало в свете пламени.

Рядом с ним примостился молодой парень, новобранец.

— Дядя Горт, а чего вы не с генералом? — спросил он шёпотом.

Старик хмыкнул, не поднимая глаз.

— Потому что я, малец, уже был в трёх кампаниях. И знаю: стены Дол-Вара просто так не падают. А те, кто их защищает… — Он поднял меч, посмотрел на лезвие. — Их не берут ни молодостью, ни вином, ни громкими тостами.

Новобранец испуганно оглянулся на шумный костёр.

— А генерал… он знает?

Горт усмехнулся, убрал меч в ножны.

— Генерал знает всё. Ему так кажется.

Ночь прошла. К утру лагерь Гирдии затих. Догорели костры, офицеры разошлись по палаткам, и только дозорные ходили вдоль укреплений, вслушиваясь в темноту.

А на рассвете в шатре Кайла раздался крик.

Утро для Кайла нельзя было назвать хорошим.

— ДА КАК ОНИ ПОСМЕЛИ?! ЭТИ СТАРЫЕ МАРАЗМАТИКИ!

Он рвал на куски пергамент, который час назад принёс переговорщик. Лицо его побагровело, зубы скрипели так, что, казалось, вот-вот раскрошатся.

— АТАКОВАТЬ КРЕПОСТЬ НЕМЕДЛЕННО! СОТРИТЕ В ПОРОШОК ЭТУ РАЗВАЛИНУ!

Его вопли разносились по лагерю, долетали до стен и даже, кажется, до самых туч.

А на стенах крепости Марк Ротвер смотрел на вражеский лагерь и усмехался.

— Этого юнца даже отсюда слышно, — сказал он, глядя в сторону гирдийцев.

Рядом стоял молодой солдат, недавно прибывший в крепость. Лицо его было бледным, руки дрожали, но он старался держаться прямо.

— А что вы ему написали, командир?

Марк широко улыбнулся, сверкнув зубами.

— Пару ласковых. Что мать его будет скакать по всем солдатам нашей крепости, когда мы раскроем ему череп.

Он громко рассмеялся, хлопнул солдата по плечу. Тот вздрогнул, но улыбнулся — робко, неуверенно.

Отсмеявшись, Марк повернулся к гарнизону. Солдаты стояли вдоль стен — уставшие, грязные, но с оружием в руках. Кто-то сжимал древко копья так, что костяшки белели. Кто-то шептал молитву. Кто-то просто смотрел вперёд пустыми глазами.

— Солдаты! — голос Марка прокатился над стеной, твёрдый, как камень. — Отцы, сыны и дети Империи!

Он замолчал на секунду, обводя их взглядом.

— Покажем этим свиньям, что даже отбросы нужно заслужить, а не брать! Усилить барьер! Приготовить орудия! Да хранит нас Император!

Он ударил кулаком в грудь, прямо по доспехам.

— ЗА ИМПЕРИЮ!

Тишина длилась мгновение. А потом десятки глоток взорвались:

— ЗА ИМПЕРИЮ!

Солдаты разбежались по позициям. Кто-то бежал, кто-то шёл, но никто не остался на месте. Даже тот молодой солдат, который только что дрожал, теперь сжимал меч и смотрел на врага.

Перед штурмом.

Солнце только поднялось над горизонтом, когда армия Кайла пришла в движение. Тысячи солдат выстраивались в боевые порядки: тяжёлая пехота в центре, лучники на флангах, осадные лестницы и тараны — всё, как учили в академии.

Кайл стоял на небольшом холме в окружении свиты. Лицо его ещё хранило следы утренней ярости, но сейчас он старался выглядеть спокойным и величественным.

— Начинайте, — бросил он, даже не взглянув на командиров.

Загудели рога. Армия двинулась вперёд.

На стенах.

Марк смотрел на приближающиеся ряды врага с холодным спокойствием.

— Идут красиво, — заметил Норт, стоявший рядом. — Прямо как на параде.

— На параде и умрут, — усмехнулся Марк. Он повысил голос, обращаясь к защитникам: — Ребята, не спешите! Пусть подойдут поближе. Лучники — ждать сигнала!

Солдаты замерли у бойниц. Тишина давила на уши.

Штурм крепости.

Первые ряды гирдийцев достигли зоны поражения. Марк махнул рукой.

— Огонь!

Тысячи стрел сорвались со стен, обрушиваясь на наступающих. Десятки солдат упали, но строй не дрогнул. Гирдийцы бежали вперёд, неся лестницы и тараны.

— Лестницы! — заорал кто-то из защитников.

Началось. Солдаты сбрасывали лестницы, лили смолу, стреляли почти в упор. Крики, лязг металла, запах крови — всё смешалось в один сплошной гул.

Норт работал как машина. Мелькал меч, падали тела, но гирдийцы лезли снова и снова.

— Держать строй! — ревел он, перекрывая шум.

Кайл внизу

Кайл смотрел на штурм с холма. Он ждал, что ворота вот-вот рухнут, что стены падут — но ничего не происходило. Гирдийцы гибли десятками, а крепость стояла.

— Почему они не продвигаются?! — выкрикнул он. — Бросьте резервы!

— Господин генерал, — осторожно заметил седой офицер, — может, стоит перегруппироваться? Потери слишком велики…

— МОЛЧАТЬ! — Кайл ткнул в него пальцем, на его лбу вздулась вена, от перенапряжения, — Я сказал — бросить резервы! ЖИВО!

Кульминация штурма

На стенах стало жарче. Гирдийцы всё же смогли закрепиться на одном участке. Несколько солдат ворвались на стену, завязался рукопашный бой.

Марк увидел это и рванул туда, выхватив меч.

— За мной!

Он врубился в толпу врагов, работая мечом как молотом. Сталь звенела, кровь брызгала, тела падали. Рядом рубился Норт, его рыжая борода быстро стала красной.

Через минуту всё было кончено. Последний гирдиец рухнул со стены вниз.

Марк тяжело дышал, опираясь на меч.

— Отбили, — выдохнул он. — Норт, цел?

— Жив, — отозвался тот, вытирая кровь с лица. — Но долго мы не продержимся, брат.

Отступление гирдийцев

Внизу затрубили рога — сигнал к отступлению. Гирдийцы откатывались назад, оставляя под стенами сотни тел.

Кайл смотрел на это, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Завтра, — процедил он сквозь зубы. — Завтра я сотру эту крепость в пыль.

Никто ему не ответил. Даже свита молчала.

***

На стенах после боя

Марк стоял у края стены, глядя на уходящего врага.

— Норт, — позвал он тихо.

— Да?

— Ты прав. Долго мы не продержимся. Но один день мы уже выиграли.

Норт кивнул.

— Сколько у нас осталось?

Марк посмотрел на небо, прикинул.

— Если будут так же лезть — неделя. Если придумают что-то умное — меньше.

— А если помощь не придёт?

Марк усмехнулся, хлопнул брата по плечу.

— Тогда умрём красиво.

Они стояли вдвоём на стене, глядя на заходящее солнце. Внизу догорали остатки осадных лестниц, и ветер разносил пепел по полю.

Шло время осада продолжалась, Кайл поубавил свой пыл, но насадить на пики, тех стариков, еще очень жаждал. Крепость за эти две недели осады изрядно потрепана, солдаты империи вымотаны, но стоят, провизии нет, снаряжение нет.

Как бы солдаты Гирдии не пытались стены они взять никак не могли. Осадные башни уничтожены, а большинство лестниц разбиты вдребезги.