Мой муж ждет моей смерти

Я не знала, что на это ответить.

— Вам тяжело это видеть? — осторожно спросила я.

Он пожал плечами, всё так же не отрывая взгляда от воды.

— Иногда. Но это не та история, где можно обижаться на кого-то за то, что он нашел свое счастье. Ей хорошо с ним. Это главное.

В его голосе не было ни капли жалости к себе. Ни злости, ни уязвленного мужского самолюбия. Только светлая, спокойная усталость человека, который давно всё понял, смирился с потерей, но еще не до конца к этому привык.

В моей груди что-то болезненно сжалось. Я невольно вспомнила Юру, его жадный, оценивающий взгляд, когда я говорила о своей выдуманной смертельной болезни. Его нетерпение. Его абсолютную, циничную уверенность в том, что моя скорая смерть принесет ему свободу, квартиру и новую жизнь с любовницей.

И вот сейчас рядом со мной сидел мужчина, которому было по-настоящему больно, но который искренне, без капли эгоизма радовался за женщину, выбравшую другого.

Это казалось слишком редким и ценным для того жестокого мира, в котором я привыкла жить в последние месяцы.

— Вы хороший человек, Дмитрий, — тихо, но очень твердо сказала я.

Он резко повернул ко мне голову. В его светлых глазах мелькнуло удивление.

— Осторожнее с такими заявлениями, Алиса. Еще немного, и я начну вести себя прилично, чтобы соответствовать.

— Не начнете.

— Вот и я так думаю.

Он попытался улыбнуться, но на этот раз улыбка вышла мягкой и какой-то беззащитной.

Резкий порыв осеннего ветра ударил в лицо. Дмитрий ощутимо поежился, словно только сейчас осознал, какая температура на улице. Его дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара.

— Вы замерзли, — констатировала я.

— Ничего подобного. Я просто демонстрирую вам свой суровый, нордический характер.

— В одной тонкой рубашке? При пяти градусах тепла?

— Настоящий суровый характер абсолютно не нуждается в утеплении.

Я посмотрела на край его дорогого пиджака, на котором сидела, а затем перевела взгляд на его руки. Дмитрий очень старался держаться непринужденно, но его пальцы уже заметно покраснели от пронизывающего холода.

Я молча пододвинулась ближе, сокращая дистанцию, и прижалась своим плечом к его плечу, делясь теплом.

— Тогда хотя бы возьмите кофе, — я протянула ему свой наполовину полный картонный стакан.

— Это ваш. Свой я уже выпил.

— Берите. Я уже согрелась.

Дмитрий чуть склонил голову и внимательно посмотрел на меня.

— Алиса, вы сейчас обо мне заботитесь?

— Не делайте из этого мировое событие, — я вложила горячий стакан в его ладони.

На секунду наши пальцы соприкоснулись. Его кожа была ледяной. Я почему-то смутилась и сразу отвернулась, устремив взгляд на темную реку.

— Спасибо, — сказал он, обхватывая стакан обеими руками. В его голосе больше не было ни капли иронии.

— Пожалуйста.

Мы сидели рядом на старом бревне, ели остывающую пиццу и молча смотрели на звезды.

Мне по-прежнему совершенно не хотелось думать о том, что может значить этот вечер. Я слишком недавно узнала, на какую подлость способен человек, клявшийся мне в любви. Слишком много моих моральных сил сейчас уходило на судебные иски, защиту дочери и поимку корпоративного вора. Мой мир состоял из расчетов и подозрений.

Но здесь, на холодном берегу, прижавшись плечом к этому мужчине, мне не хотелось ежесекундно защищаться.

И это чувство было пугающе непривычным.

Глава 7

Утро выдалось пасмурным. Отведя Соню в детский сад, я пошла в кафе, заказала себе напиток и сидела за столиком, согревая руки о чашку американо, смотря, как капли растекаются по стеклу. В этот момент экран телефона загорелся от входящего сообщения.

Дмитрий: «Игорь начал. Марину только что представили как арт-директора проекта Santori».

Я быстро напечатала:

«Реакция?»

Ответ пришел почти сразу.

Дмитрий: «Опен-спейс притих. Бюджет огромный, все рассчитывали, что им займется кто-то из старых руководителей. Наши семеро пока держатся достойно. Даже слишком достойно».

«То есть сидят с каменными лицами?»

Дмитрий: «Именно. Если бы в архитектурный отдел выдавали премии за невозмутимость, сегодня пришлось бы разориться».

«Не давите на них. Пусть думают, что это обычная кадровая перестановка».

Дмитрий: «Я сама деликатность. Почти не смотрю на них подозрительно».

«Дмитрий Анатольевич».

Дмитрий: «Хорошо. Совсем не смотрю».

Я невольно улыбнулась.

«Держите меня в курсе. У меня встреча».

«Постараюсь не дать вам заскучать».

Я убрала телефон, допила кофе и вызвала такси.

Промышленная зона на окраине города выглядела так, будто ее забросили несколько десятилетий назад. Серые корпуса, выбитые окна на верхних этажах, старые заборы, ржавые ворота. Подвал бывшего НИИ ничем не выделялся, кроме тяжелой металлической двери с электронным замком.

Я нажала неприметную кнопку сбоку.

Замок щелкнул.

Внутри было прохладно. Вдоль стен стояли серверные шкафы, на столах теснились мониторы, провода, блоки питания и кружки с давно остывшим кофе. В воздухе пахло пылью, пластиком и чем-то горелым.

Лекса сидела спиной ко входу и смотрела на несколько экранов поочередно. На ней была потертая кожаная куртка, а во рту, как обычно, торчала палочка от леденца.

Она не обернулась.

— Ты на две минуты раньше. Я начинаю подозревать, что у тебя проблемы с нормальной человеческой жизнью.

— А ты считаешь нормальной жизнь в темном подвале с серверами?

— У меня есть окно.

Я посмотрела в сторону узкого проема под потолком.

— Это вентиляция.

— Свет проникает. Значит, окно.

Я подошла ближе.

— Что удалось найти?

Лекса вытянула леденец изо рта, посмотрела на него с сожалением и бросила палочку в пустую банку из-под энергетика.

— Я подняла все, что смогла, по Алине, ее семье и людям, с которыми они пересекались. И знаешь, что я выяснила?

— Что?

— Люди удивительно скучные, пока не начинают резать друг друга или нанимать тех, кто это сделает.

Она развернулась в кресле и бросила на стол черную флешку.

— Штрафы, микрозаймы, липовый больничный, пара мутных переводов между родственниками. Обычный набор. Но кое-что полезное все же нашлось.

Лекса вывела на монитор фотографию мужчины. Хмурое лицо, коротко стриженные волосы, шрам на подбородке.

— Вот этот красавец порезал сестру Алины.

Я наклонилась к экрану.

— Имя?

— Виталий Чернов. Тридцать восемь лет. Несколько приводов, ни одного нормального места работы за последние десять лет, — она открыла следующий файл. — Адрес регистрации, данные паспорта и место, где он сейчас прячется. Дешевый мотель на выезде из города. Хотела бы я сказать, что он залег на дно, но для этого нужно иметь хоть какую-то глубину.

— Отправь мне информацию.

— Уже подготовила два пакета. Один официальный, второй такой, после которого полиции будет сложно сделать вид, что они ничего не видели.

— Лекса.

Она невинно подняла брови.

— Что? Я законопослушная гражданка. Почти.

Я взяла флешку.

— Отличная работа.

— Не спеши уходить. Это не все.

По тону я поняла, что дальше будет нечто серьезнее очередного уголовника с плохой биографией.

Лекса открыла папку с архивными документами.

— Пока я разбирала родственников Марины, мне попалась одна странность. Ее мать исчезла из всех обычных следов на две недели перед датой рождения дочери.

— Исчезла?

— Ни банковских операций, ни звонков, ни работы, ни привычных маршрутов. Мне стало интересно. — Она щелкнула мышью. — Я полезла в старые сводки, базы больниц, дорожные архивы. Пришлось покопаться, но я люблю загадки.

На экране появился видеофайл.

Запись была плохого качества. Камера смотрела на заснеженную дорогу. Машина на записи вошла в поворот, ее занесло. Она задела отбойник и остановилась боком.

Я смотрела, не отрываясь.

Из автомобиля выбралась женщина. Она держалась за живот, другой рукой цеплялась за смятую дверь. На снегу под ней быстро расползалось темное пятно. Через несколько секунд к ней подбежали люди.

— Это мать Марины? — сказала я.

— Да.

Лекса открыла скан медицинской карты.

— Она попала в больницу после аварии. Госпитализацию скрыли. В документах указано, что женщина была на позднем сроке беременности двойней.

Я пробежала глазами сухие строчки.

— Один плод погиб, — прочитала я. — Второго ребенка удалось спасти. Девочку.

— Марину.

Я скопировала материалы на зашифрованный диск. Марина заслуживала знать правду.

— Спасибо, — сказала я.

Лекса махнула рукой.

— Оплата пришла. Я проверила. Ты, как обычно, не пытаешься сэкономить.

— Я предпочитаю платить за работу, а не за нанесенные обиды.

— Мудро. За это я тебя и ценю.

Я убрала носитель в сумку, но не спешила уходить.

Лекса заметила это сразу.

— У тебя еще что-то.

— Еще один заказ.

Она откинулась на спинку кресла.

— Если речь о бывшем муже, то можешь не объяснять. Я уже составила список способов испортить ему жизнь без нарушения Уголовного кодекса.

— Пока не о нем. О бывшем начальнике.

— О том самодовольном типе, который решил, что можно уволить тебя без выплат и еще сэкономить на юристе?

— О нем.

Лекса поморщилась.

— Помню. У него лицо человека, который произносит слово «оптимизация» и ждет аплодисментов.

— Мне нужен доступ к его черной бухгалтерии. Скрытые счета, неофициальные выплаты, откаты, фирмы, через которые он гоняет деньги. Все, что он не покажет налоговой добровольно.

Лекса перестала улыбаться.

— Это уже не проверка пары почтовых ящиков. Корпоративная сеть, бухгалтерские программы, резервные копии. Если у него хоть немного мозгов, придется работать аккуратно.

— Сколько?

— В два раза дороже, чем обычно.

— Заплачу.

— Я не закончила. Поднимется шум. Не обязательно сразу, но след останется. Если он нанял нормальных айтишников, они заметят попытку доступа.

— Не важно. Мне нужны доказательства.

Лекса несколько секунд смотрела на меня, потом усмехнулась.

— Вот за это я тебя и уважаю. Ты не мстишь на эмоциях. Ты сначала собираешь документы, а потом спокойно разбираешь человеку жизнь по пунктам.

— Начинай.

— Уже.

Я вызвала такси. Дела с клиникой шли по плану. Счета компании уже арестовали, Вера готовила следующие документы, а значит, пришло время перестать откладывать собственную войну.

Дома пахло лилиями.

Я остановилась в прихожей и несколько секунд смотрела на белый букет в высокой стеклянной вазе. Лилии. Юра прекрасно знал, что я их терпеть не могу. Запах этих цветов всегда напоминал мне больничные коридоры и похороны.

Из гостиной донесся приглушенный женский смех.

Значит, это была не случайность. Это было послание.

Я неспеша сняла пальто, повесила его на крючок, расправила плечи и твердым шагом вошла в комнату. Юра сидел в кресле, Анна по-хозяйски устроилась на моем диване с моей любимой кружкой в руках. Ноги она поджала под себя, мой плед лежал у нее на коленях. С моей кружкой. На моем диване. И с моим пледод.

— Кружку поставь, — ровным, ледяным тоном произнесла я, остановившись в дверях.

Анна вздрогнула.

— Что?

— Говорю, кружку мою поставь.

Она машинально поставила кружку на журнальный столик, одернула край кофты и натянула на лицо улыбку. Широкую, старательную, приторно-ласковую.

— Ой, Алиса, ты уже вернулась. А я решила заехать ненадолго. Юра сказал, тебе сейчас нужна поддержка. Я и цветы привезла. Лилии считаются символом обновления.

Я посмотрела на букет в прихожей, потом снова на Анну.

— Конечно, считаются, — ответила я. — Особенно если человек очень ждет, когда в доме освободится место. Но вообще-то это могильные цветы, Аня.

Лицо Анны пошло красными пятнами. Юра нахмурился и возмущенно дернулся в кресле.

— Алис, ну чего ты начинаешь? Аня хотела как лучше.

— Верю. Она вообще очень старается. Уже освоила мою кружку, мой диван и, судя по всему, мою квартиру. Прийти к якобы умирающей жене своего любовника с похоронными цветами и удобно устроиться в ее гостиной — это настоящий талант.

Юра поднялся.

— Ты перегибаешь.

Я посмотрела на него и спокойно улыбнулась.

— Нет, Юра. Я даже не начинала.

Его телефон, лежавший на столе, коротко и требовательно завибрировал.

Он взял его, взглянул на экран и замер. Я видела, как он прочитал уведомление. Потом его пальцы судорожно заскользили по стеклу. Я догадывалась что за уведомление он получил.

Следом звякнуло СМС.

Юра сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев.

— Алиса, — сказал он, поднимая на меня ошарашенный взгляд. — Что это?

— А ты прочитай внимательно.

— Иск о расторжении брака. Раздел имущества. Ходатайство о принятии обеспечительных мер… Ты подала на развод?!

Анна резко выпрямилась.

— В каком смысле развод? — испуганно пискнула она.

Я повернулась к ней.

— В самом обычном, Аня. Муж изменяет жене, рассчитывает на ее смерть, приводит любовницу в ее квартиру. Жена нанимает адвоката и прекращает этот цирк. Очень распространенный сценарий.

— Ты сошла с ума?! — Юра вскочил, нервно размахивая телефоном. В его голосе звенела паника. — Алиса, ты же серьезно болеешь! Тебе нужна моя помощь! Уход!Что ты творишь?! Какие суды в твоем состоянии?!

Я рассмеялась. Не громко. Просто потому, что слышать это было действительно смешно.

— Мое состояние безупречно. Воспаление, падающие показатели крови, консилиумы — это была проверка, Юрочка. И ты ее с треском провалил. Я абсолютно здорова.

Юра отшатнулся, словно я ударила его. Судя по его остекленевшему взгляду, масштаб катастрофы начал до него доходить. Умирающей жены, которая должна была оставить ему всё, никогда не существовало.

— Ты всё неправильно поняла, — быстро затараторил он, выдавая свой страх с головой. — Мы с Аней просто общались. Ты накрутила себя! А теперь еще этот развод устроила. Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Прекрасно понимаю. Я понимаю, что ты обсуждал с Аней мою квартиру, что ты интересовался у юристов, как быстро вступают в наследство. О, еще ты рассчитывал получить мои деньги, жилье и свободу от жены, которая слишком долго мешала вам играть в счастливую семью.

Юра побледнел еще сильнее.

— Откуда у тебя это? Ты следила за мной?

— А это уже не имеет никакого значения, милый.

— Ты больная, — выплюнул он. — Нормальная жена так не делает.

— А нормальный мужчина не ищет любовницу, пока жена болеет, — я наклонила голову, глядя на него с абсолютным презрением. — Не думает, как потратить ее деньги. Не радуется плохим анализам. Но ты почему-то решил, что твоя подлость — это норма. Квартира куплена мной до брака. На мои личные деньги. Твои счета заморожены, чтобы ты не начал срочно выводить средства.

— Я вкладывался в ремонт! — процедил Юра. — Я здесь жил. У меня есть права.

— У тебя есть право нанять юриста и объяснить ему, почему ты решил, что пара чеков из строительного магазина дает тебе право на мою квартиру. Только советую не тратить последние деньги на дорогого специалиста.

Юра тяжело осел обратно в кресло. Он уставился в одну точку и замер. Я посмотрела на Анну, которая вжалась в спинку дивана.

— А ты можешь забрать свои цветы. Мне они не нужны.

— Я тебе ничего не сделала, — тихо сказала она.

— Сделала. Но это уже неважно. Самое неприятное для тебя случится без моего участия.

Она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты получишь Юру целиком. Без моей квартиры и моих денег. Без роли несчастного мужа при больной жене. Обычного мужчину с ночными сменами, долгами, судебными расходами, уголовным делом и привычкой искать женщину, которая решит за него его проблемы.

Анна замерла, ее лицо приобрело землистый оттенок.

Юра побагровел.

— Заткнись!

— Нет, — ледяным тоном ответила я и открыла входную дверь. — Я слишком долго молчала. Теперь твоя очередь. У тебя есть ровно десять минут. Собирай свои вещи и уходи. Добровольно. Спокойно. Иначе я вызываю наряд полиции.

Юра криво усмехнулся.

— Вызывай, — он скрестил руки на груди. — Мы всё еще в браке. Ни один мент не выкинет законного мужа из дома из-за семейной ссоры. Я здесь живу, и у меня есть права.

— У тебя здесь нет ничего, — я сделала шаг к нему. — Квартира куплена до брака. А если приедет наряд, я покажу им иск о разводе и напишу заявление, что ты, узнав об аресте своих счетов, пришел в бешенство и отказываешься покинуть мою собственность. — Я чуть склонила голову, глядя ему прямо в глаза. — Поверь, Юра, я детектив. Я прекрасно знаю, как правильно разговаривать с полицией. Тебя выведут отсюда в наручниках до выяснения обстоятельств, а завтра я добьюсь запретительного ордера. У тебя и так заморожены все деньги, хочешь потратить последние наличные на то, чтобы отмазаться от статьи за угрозы и хулиганство? Выбор за тобой. Ночуешь либо на съемной квартире, либо в обезьяннике.

Я достала телефон и выразительно посмотрела на экран.

— Девять минут, Юра.

Он смотрел на меня еще несколько секунд. Его челюсть нервно дернулась. Вся его самоуверенность окончательно разбилась о мой холодный расчет. Он прекрасно понимал, что я не блефую, и мне хватит хладнокровия довести это дело до конца. Рисковать свободой, оставшись без копейки в кармане, ему явно не хотелось. В его глазах читалось бессильное бешенство загнанного в угол человека. Он резко отвернулся и пошел в спальню.

Анна схватила пальто. Уже у двери она бросила на меня злой взгляд.

— Ты думаешь, он останется один? Я его не брошу.

— Это ваше общее проклятие, — сказала я.

Она выскочила за дверь, не дожидаясь любовника. Судя по тому, как быстро она сбежала, перспектива делить быт с неудачником, на котором висят такие проблемы, ее совершенно не привлекала.

Юра появился в коридоре со спортивной сумкой через несколько минут. Он был красный, злой и растерянный. Его губы приоткрылись, будто он хотел сказать что-то еще, но я просто смотрела на него.

— Ты пожалеешь, — наконец выдавил он.

— Нет, — ответила я. — Я уже пожалела. О том, что так долго терпела тебя.

Он вышел.

Я закрыла дверь на замок и прислонилась к ней спиной.

Руки слегка дрожали, но это была не слабость, а остатки напряжения, которое слишком долго копилось внутри. Я вернулась в гостиную, взяла вазу с лилиями и без сожаления отправила цветы в мусорное ведро.

Потом открыла окно. Холодный осенний воздух быстро вытеснил тяжелый сладкий запах.

Телефон на подоконнике завибрировал. Сообщение от Дмитрия.

«Алиса, у нас движение. Одна из крыс засуетилась».

Я быстро набрала ответ:

«Где вы?»

«Закрытый клуб Сфера, на набережной. Ждем вас».

Я посмотрела на время. До клуба было ехать минут сорок, но сначала мне нужно было забрать Соню. Корпоративные крысы могли подождать.

У ворот детского сада Соня заметила меня первой и помахала.

— Мам, смотри! Я нарисовала нашу семью.

Она протянула мне лист. На нем были три фигурки. Я, Соня и Юра. У всех были круглые головы, длинные руки и слишком широкие улыбки.

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— Очень красиво, — сказала я, присаживаясь перед ней. — Ты сама всех нарисовала?

— Да. Это ты. Это я. А это папа. Я ему сделал большую голову, потому что он высокий.

— Похож, — тихо ответила я.

Соня взяла меня за руку, и мы пошли домой. Она говорила о занятии, на котором они лепили зверей из пластилина, о девочке, которая принесла в группу новую куклу, о том, что на ужин ей хочется макароны, а не суп. Я слушала и отвечала, но все время смотрела на рисунок, который дочь несла в свободной руке.

У подъезда Соня вдруг спросила:

— А папа уже дома?

Я остановилась. Врать ей не хотелось. Особенно теперь, когда моя жизнь треснула по швам из-за чужой лжи. Но вывалить всю правду на пятилетнего ребенка я тоже не могла. Я присела перед дочерью и поправила ей шапку.

— Соня, папа пока будет жить в другом месте.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что взрослые иногда не могут больше жить вместе. Так бывает.

— Он на работе будет жить?

— Нет. Просто отдельно.

Соня помолчала, разглядывая носки своих ботинок.

— А он придет?

— Я не знаю, солнышко. Но если он захочет с тобой увидеться, то обязательно придет. Главное, чтобы тебе было хорошо и безопасно.

Она подняла на меня глаза.

— Ты тоже уйдешь?

Я сразу обняла ее.

— Никогда. Я рядом. Мы с тобой будем жить здесь, как жили. У тебя останется твоя комната, игрушки, садик, твои подружки. Ничего плохого с нами не случится.

— Только папа будет в другом месте?

— Да.

Она подумала над этим, потом серьезно кивнула.

— Тогда я буду тебе помогать. Я уже умею сама носки складывать.

Я улыбнулась и поцеловала ее в лоб.

— Это очень важное умение. Но тебе не нужно становиться взрослой раньше времени. Ты остаешься моей девочкой. А обо всем остальном позабочусь я.

Дома было тихо. Соня поставила рисунок на тумбу.

— Мам, а папа знает, что мы теперь вдвоем?

— Знает.

— Он не будет злиться?

Я сняла с нее куртку.

— Это не твоя забота. Поняла?

— Поняла.

— Хорошо. А теперь идем мыть руки, если хочешь макароны.

Я написала нашей няне.

«Нина Васильевна, добрый вечер. Простите, что так поздно. Вы сможете сегодня побыть с Соней несколько часов?»

Ответ пришел быстро.

«Смогу, Алиса. Что-то случилось?»

Я задержала пальцы над экраном.

«Все в порядке. Рабочая встреча. Мне очень нужно уехать».

«Буду у вас через сорок минут. Соня любит макароны с сыром или опять попросит сосиски?»

Я улыбнулась.

«Сегодня макароны с сыром, без сосисок. Вы меня спасаете».

«Для того и существую, дорогая. Не переживайте».

Когда Нина Васильевна приехала, Соня уже сидела на полу в гостиной и раскладывала карандаши по цветам.

— Тетя Нина! — обрадовалась она. — А мама куда-то уходит?

— Ненадолго, — ответила я. — У меня работа.

— Опять расследование?

Я посмотрела на нее внимательнее.

— Откуда ты знаешь, что расследование?

— Ты когда расследуешь, у тебя лицо другое.

Нина Васильевна тихо усмехнулась, снимая пальто.

— Вот и выросла помощница.

— Какое у меня лицо? — спросила я у дочери.

Соня серьезно нахмурилась, пытаясь объяснить.

— Как будто ты все уже поняла, а остальные еще нет.

Я не сдержала улыбки.

— Очень точное наблюдение.

Я присела рядом с ней.

— Ты сегодня будешь слушаться Нину Васильевну?

— Буду.

— Почистишь зубы без споров?

Соня задумалась.

— Если она не скажет, что надо ложиться прямо сейчас.

— Договорились. Но в девять ты уже должна быть в кровати.

— Мам.

— Что?

— Ты точно вернешься?

Я взяла ее лицо в ладони.

— Точно. Ты проснешься утром, а я буду дома.

Она кивнула и крепко обняла меня за шею.

Через двадцать минут я уже ехала в такси по направлению к набережной. Для встречи я выбрала черный костюм и темную водолазку. Просто сегодня мне не хотелось привлекать к себе внимание. За последние сутки я и без того слишком часто оказывалась в центре событий.

Клуб «Сфера» прятался между дорогими ресторанами и офисными зданиями на набережной. У входа не было яркой вывески. Только темная дверь, камера под козырьком и охранник. Он сверился со списком в планшете.

— Алиса Юрьевна?

— Да.

— Вас ждут.

Он провел меня по тихому коридору и открыл дверь в дальний VIP-зал. Игорь и Дмитрий сидели друг напротив друга за низким столом. Перед ними стояли стаканы, папка с документами и ноутбук. Дмитрий заметил меня первым.

— Вот и наша гроза семейных драм и корпоративных бюджетов, — сказал он. — Мы уже начали спорить, успеете вы раньше, чем Игорь начнет прожигать стол взглядом.

Игорь посмотрел на него без улыбки.

— Я ничего не прожигаю.

— Конечно. Стол просто сам плавится.

Несмотря на усталость, я улыбнулась.

— Добрый вечер.

— Добрый, — Игорь указал на свободное кресло. — Садись, Алиса.

Я села, достала из сумки черную флешку и положила ее на стол перед ним. Игорь перевел на нее взгляд.

— Что это?

— Материалы по прошлому Марины, — я встретилась с ним взглядом. — Запись с дорожной камеры, архивы полиции, медицинские документы. Я думаю Марине стоит это знать.

Игорь не пошевелился. Дмитрий перестал улыбаться.

— Один ребенок погиб в аварии, — сказала я. — Марину удалось спасти. Ее мать была беременна двойней.

Несколько секунд никто не говорил. Дмитрий медленно выдохнул и отвел взгляд. Игорь взял флешку, сжал ее в ладони и убрал во внутренний карман пиджака.