Мой муж ждет моей смерти

— Аня, давай пока закроем эту тему, — произнес он снисходительным тоном, пытаясь угодить обеим. — Ты же видишь, Алисе нужен абсолютный покой.

Анна поджала губы, но спорить не стала.

— Хорошо, Юрочка, — кротко ответила она и закинула сумочку на плечо. — Я тогда пойду.

Муж проводил гостью в коридор. Тихо хлопнула входная дверь. Юра вернулся в гостиную, остановился напротив меня и скрестил руки на груди.

— Ну и как твое здоровье? — спросил он.

— Лучше не становится, — я опустилась на край дивана.

Юра прищурился. Он внимательно прошелся взглядом по моему лицу.

— А выглядишь ты на удивление хорошо, — медленно протянул он. — Даже румянец появился. Для человека, у которого таблетки не работают, ты слишком бодро держишься.

— А ты что, ждешь когда я умру? — я резко вскинула голову и посмотрела на него в упор.

Мой вопрос ударил наотмашь. Юра мгновенно заткнулся. Его челюсть дернулась.

— Тебе не пора на работу? — я не дала ему времени на раздумья и ударила по больному месту. — Скоро очередной платеж по кредитам. Банк ждать не будет, а мне оплачивать счета нечем.

Юра зло скрипнул зубами. Его лицо перекосило от раздражения. Одно дело мечтать о статусе богатого вдовца, и совсем другое — идти горбатиться в ночную смену. Он развернулся, подхватил свою сумку и молча вышел из дома. Спорить со мной было бесполезно.

Я дождалась, пока заведется двигатель его машины, и достала телефон.

«Как продвигается процесс? Когда он официально узнает о разводе?» — написала я.

Вера ответила почти сразу.

«Исковое заявление зарегистрировано в суде. На днях ему по почте придет копия иска и судебная повестка на предварительное слушание. Плюс должно прийти уведомление на Госуслуги. Так что сюрприз обеспечен. Но сейчас сосредоточься на другом. Завтра утром у нас первое заседание по делу фальшивой клиники. Я заберу тебя в восемь. Готовься, будем возвращать твои семьсот тысяч».

Я улыбнулась.

***

Юра всё еще находился на ночной смене, когда мы с Соней покинули дом. У ворот нас уже ждала Вера. Мы отвезли дочку в детский сад и направились в суд.

Наше дело рассматривали в небольшом зале.

Представитель клиники оказался скользким мужчиной в дешевом костюме. Он по-хозяйски разложил перед собой бумаги и сходу взял весьма уверенный тон.

— Ваша честь, иск абсолютно безоснователен, — заявил юрист. Он вальяжно поправил галстук. — Истица обвиняет клинику в мошенничестве, но мы имеем дело с обычным недопониманием. Моя клиентка находилась в тяжелом состоянии. Она добровольно перевела средства за оказание психологической поддержки.

Мужчина достал из папки документ и передал его судье.

— Вот копия договора. Там стоит личная подпись истицы. Предмет договора звучит предельно ясно. Это оказание консультационных услуг. Никто не обещал чудесного исцеления. Центр просто помогал женщине справиться со стрессом.

Внутри у меня всё похолодело. Я хорошо помнила этот договор. Я подписывала его в состоянии дикой паники, совершенно не вчитываясь в мелкий шрифт. Судья внимательно изучила бумагу и перевела строгий взгляд на нас. Аргументы защиты звучали невероятно убедительно. На бумаге всё выглядело так, будто истеричная женщина сама отдала огромные деньги за разговоры по душам, а теперь просто передумала.

Я с тревогой посмотрела на Веру. Подруга сидела с каменным лицом. Она невозмутимо поправила очки и поднялась со своего места.

— Ваша честь, коллега блестяще цитирует первую страницу договора, — ровным голосом начала Вера. — Однако он забыл упомянуть о методах этой самой психологической поддержки.

Она открыла свою папку и извлекла стопку бумаг.

— Защита утверждает, что клиника не оказывала медицинских услуг. В таком случае прошу суд ознакомиться с этими документами. Это бланки анализа крови и УЗИ. Их выдали моей доверительнице непосредственно в стенах этого центра.

Юрист клиники снисходительно усмехнулся.

— Ваша честь, это просто распечатки. Наши специалисты показывали их истице в качестве примера. Это делалось исключительно для объяснения важности обследования в настоящих больницах. Это часть информационной работы.

Судья нахмурилась. Юрист победно посмотрел на Веру. Он выкручивался с виртуозностью ужа. Я почувствовала, как потеют ладони. Если суд примет его версию, я навсегда потеряю свои семьсот тысяч.

Вера медленно кивнула.

— Распечатки для примера, — задумчиво повторила она. — Очень интересная информационная работа. Скажите, а вот эта синяя печать в правом нижнем углу тоже напечатана для примера?

Она подошла ближе и положила один из бланков прямо перед представителем ответчика.

— Обратите внимание на формулировку, ваша честь, — голос Веры налился сталью. — На бланке стоит оригинальная печать организации ответчика. А рядом красуется подпись. И должность там указана вовсе не консультант. Там черным по белому написано «Главный врач». Консультационные центры не имеют в штате главных врачей и не ставят пугающие диагнозы на бланках с официальными печатями.

Снисходительная улыбка мгновенно сползла с лица мужчины. Он открыл рот в попытке найти оправдание, но Вера не дала ему такой возможности. Она вытащила свой козырь.

— Истица заплатила за лечение несуществующей болезни. Диагноз поставил фальшивый врач. А чтобы окончательно развеять сомнения в законности их действий, я приобщаю к делу официальный ответ из Министерства здравоохранения.

Вера передала судье лист с гербовой печатью.

— Документ подтверждает абсолютное отсутствие у данной конторы медицинской лицензии. Более того, номер лицензии на их рекламных буклетах принадлежит ветеринарной клинике в другом регионе страны. Это мошенничество.

В зале повисла тишина. Юрист ответчика побледнел и нервно сглотнул. Он начал лихорадочно перебирать свои бумаги, но крыть ему было нечем.

— Ваша честь, мы ходатайствуем о немедленном аресте всех банковских счетов юридического лица в качестве обеспечительной меры, — жестко закончила Вера и села на свое место. — Иначе завтра эти деньги исчезнут в неизвестном направлении.

Судья не колебалась ни секунды. Вернуть средства прямо сегодня мы не могли из-за бюрократических процедур, но ходатайство об аресте счетов было удовлетворено мгновенно. Мои семьсот тысяч оказались надежно заморожены

После обеда мне предстоял звонок своей свекрови. Гудки шли долго. Наконец на том конце провода раздался недовольный голос:

— Да, Алиса. Слушаю.

— Здравствуйте, — я убавила громкость. — Вы сегодня свободны? Не могли бы вы забрать Соню из садика и посидеть с ней до вечера?

В трубке раздался картинный, мученический вздох.

— Алиса, я просто поражаюсь! У тебя совершенно не хватает времени на собственную дочь. Ты вообще мать или кто? Спихнула ребенка на садик, мужем не занимаешься, теперь на меня свои обязанности пытаешься переложить...

— Я в больнице, — тихо перебила я ее, старательно изображая тяжелую одышку. — Врачи не отпускают. Сказали, нужно срочно остаться на капельницы и дополнительные процедуры. Утренние анализы пришли очень плохие. Говорят, что воспаление прогрессирует и мое состояние только ухудшается, боли адские, химию делать отказываются, потому что шансов на выздоровление нет.

На том конце провода повисла пауза. Она громко и назидательно цокнула языком.

— Ладно уж, — снисходительно бросила она, плохо пряча за недовольством свое удовлетворение. — Раз тебе действительно так плохо, заберу девочку. Ребенок не должен страдать из-за того, что у него такая непутевая мать. Напиши воспитательнице, чтобы меня пропустили.

— Спасибо. Вы меня очень выручите, — кротко ответила я и завершила вызов.

После я встретилась с Дмитрием. Мы приехали в закрытый поселок первыми. Пока мы ждали хозяев на крыльце просторного особняка, я мысленно прокручивала в голове предстоящий разговор. В моей сумке лежали две папки, содержимое которых должно было взорвать привычный мир руководства этой корпорации.

Вскоре к воротам свернул автомобиль генерального директора. Игорь с Мариной только что вернулись из Италии. Я внимательно наблюдала за тем, как они выходят из машины. Игорь выглядел напряженным, а Марина казалась бледной и уставшей после перелета. Девушка держалась за его руку, словно ища защиты.

Мы прошли в гостиную.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался Игорь. Он снял пальто, даже не пытаясь изображать радушного хозяина. — Что удалось накопать?

Из глубины холла послышался цокот когтей по паркету. Навстречу нам вышел старый белый кот с черным пятнышком на носу. Он по-хозяйски обошел ноги Марины, потерся о ее щиколотку и замурлыкал. Девушка с явным облегчением погладила его за ухом и опустилась на диван, устроив кота на коленях. Трогательная домашняя идиллия. Жаль, что мне предстояло разрушить ее прямо сейчас.

Я села на другом краю дивана и раскрыла первую, тонкую папку.

— Я отследила финансовую цепочку Алины, — ровным тоном начала я. — Она действовала на удивление грамотно. Алина нашла анонимного посредника, который за процент отмывает деньги через подставные счета.

— Посредника можно вычислить? — спросил Игорь. Он опустился в кресло напротив, мгновенно переключаясь в рабочий режим.

— Я работаю над этим.

Я отложила первую папку и достала вторую, гораздо толще. Я видела, как напрягся Дмитрий, стоявший у окна. Он-то уже знал, что именно лежит внутри.

— Но пока я проверяла счета, нашла кое-что ещё, — я посмотрела прямо в глаза генеральному директору. — Этот анонимный кошелёк уже несколько лет регулярно получает крупные суммы с корпоративных счетов твоей компании, Игорь.

В гостиной повисла тяжёлая тишина. Игорь смотрел на меня не мигая. Ещё секунду назад он выглядел просто уставшим человеком после долгого рейса. Теперь передо мной сидел настоящий хищник, осознавший, что кто-то годами кормится с его территории. Тому, кто проворачивал эти махинации, действительно лучше было застрелиться самому, чем попасться ему в руки.

— Сколько там набежало? — глухо спросил он.

— По предварительным подсчетам, порядка сорока миллионов за три года, — я развернула на столе схему с десятками стрелок, соединяющих прямоугольники с цифрами. — Суммы каждый раз небольшие, чтобы не привлекать внимание автоматических систем контроля, но регулярные. Классическая схема для того, кто знает, как устроен внутренний аудит компании, и явно работает не первый год.

— Мы можем назвать имя крота? — Игорь хищно прищурился.

— Пока нет, — я покачала головой, указывая ручкой на запутанную сеть транзакций. — Точный источник скрыт за десятком фирм-однодневок, зарегистрированных на подставных лиц. Кто-то из твоих сотрудников годами выводит средства через завышенные сметы, а легализацией уже занимается тот теневой посредник, которого наняла Алина. Возможно, она случайно вышла на того же человека, возможно, есть связь, которую я пока не вижу.

Марина подалась вперед. Она вчитывалась в сухие строчки банковских выписок, и ее рука нервно гладила белую шерсть кота.

— И кто под подозрением? — спросила она.

— Любой сотрудник, у которого есть доступ к бюджетам и сметам, — сухо констатировала я. — Это не один-два человека, а весь архитектурный отдел, отдел снабжения и часть бухгалтерии. Если мы начнём массовую проверку, вор сразу всё поймёт и заляжет на дно. Такие схемы годами держатся только потому, что их организаторы умеют вовремя исчезать.

Игорь откинулся на спинку кресла. Он задумчиво постукивал пальцами по столешнице, просчитывая варианты. Я бросила короткий взгляд на Дмитрия. Тот не проронил ни слова, что совершенно не вязалось с его характером.

— Все руководители компании хотят получить доступ к огромному бюджету проекта Santori, — Игорь перевел взгляд на Марину. В его глазах впервые появился холодный, расчетливый азарт. — Такой бюджет легко может привлечь вора. Завтра утром мы дадим ему эту возможность. Но добавим один неприятный сюрприз.

Он сделал паузу.

— Марина официально станет арт-директором проекта и лично возьмёт под контроль сметы, подрядчиков и закупки. Ни один документ не пройдёт без её подписи.

Я мысленно оценила красоту его идеи. Выманить крысу на самый большой кусок сыра. Я понимающе кивнула. План был блестящим с точки зрения корпоративной стратегии.

— Человек, который годами выводил деньги через сметы, лишится самой большой кормушки в истории компании, — продолжил Игорь, озвучивая мои мысли. — А контроль отдадут Марине, и это заставит его нервничать. А нервные люди ошибаются.

Я смотрела на Марину. Девушка сидела напряженная как струна. Но Игорь, как бизнесмен, видел только финансовую сторону ловушки. А я, как детектив, видела реальную угрозу.

— Или попробуют устранить проблему другим способом, — тихо произнесла я.

Игорь замер. В воздухе снова повисло напряжение. До него мгновенно дошло, что крот, которого он собирается загнать в угол, уже имеет отлаженный контакт с наемниками и опыт организации покушений. Ставить свою женщину на пути такого человека без прикрытия было безумием.

— Поэтому с завтрашнего дня Марину будет охранять моя служба безопасности, — ровно произнёс Игорь, отрезая любые пути к отступлению.

План звучал рискованно, но именно это искусственное давление должно было заставить нашего невидимку совершить фатальную ошибку. И я намеревалась быть рядом, когда он ее сделает.

Назад мы ехали по ночной трассе в полном молчании. Дмитрий вел машину спокойно и уверенно, одной рукой придерживая руль, а второй изредка переключая передачи. Свет фар выхватывал из темноты блестящий от влаги асфальт, дорожные знаки и мелькающие силуэты деревьев. После тяжелого разговора в загородном доме Игоря у меня в голове всё еще звенело от напряжения. Слишком много информации за один день, слишком много просчитанных ходов и людей, которых теперь нельзя было выпускать из поля зрения.

Внезапно салон наполнился весьма недвусмысленным звуком — мой пустой желудок громко и требовательно заурчал. Я замерла, сделав вид, что ничего не произошло, и уставилась в боковое стекло.

В отражении увидела, как Дмитрий покосился на меня, затем перевел нарочито подозрительный взгляд на приборную панель.

— Это что сейчас было? — поинтересовался он.

— Не знаю, — сухо ответила я, не поворачивая головы. — Возможно, мотор барахлит.

— Очень голодный мотор.

— Дмитрий Анатольевич.

— Алиса.

Я не выдержала и посмотрела на него. В полумраке салона было видно, что он слегка улыбается, а в глазах пляшут смешинки.

— Вы ели сегодня хоть что-нибудь? — спросил он уже серьезнее.

— Да. Кофе.

— Потрясающе, — Дмитрий покачал головой. — Частный детектив, который способен за сутки сузить круг подозреваемых, но совершенно не способен вовремя пообедать.

— Я была занята.

— Это не оправдание. Я, между прочим, тоже был занят. И тоже зверски голоден.

Я отвернулась к окну, чувствуя, как на губах помимо воли появляется улыбка.

— Если хотите, у меня есть план, — предложила я. — Знаю тут неподалеку отличную пиццерию. Она работает допоздна, там тепло, вкусно и обычно в это время совсем нет людей. Идеальное место для тихого ужина.

— Вот это уже конструктивный разговор, — оживился Дмитрий и включил поворотник. — Видите, стоило вашему желудку взять инициативу в свои руки, и мы наконец приняли разумное решение.

Спустя пятнадцать минут мы припарковались у ярко освещенной витрины. Однако внутри нас ждало разочарование. Пиццерия гудела как улей: все столики были заняты шумными компаниями, у барной стойки теснилась молодежь, а к кассе выстроилась внушительная очередь.

Я окинула взглядом переполненный зал и обреченно вздохнула.

— Беру свои слова обратно. Мой план потерпел сокрушительное фиаско.

Дмитрий оглядел помещение с выражением человека, которому только что предложили добровольно зайти в клетку с тиграми.

— Прекрасный был план, Алиса. Жаль только, что о нем знали еще человек пятьдесят. Что ж, переходим к плану «Б».

— Даже боюсь спрашивать.

— Берем пиццу навынос, — он решительно направился к кассе.

— А дальше? — я прищурилась, следуя за ним.

— Найдем место, где ее можно спокойно съесть, не перекрикивая чужие тосты.

— Дмитрий, вы сейчас приглашаете меня на тайный ужин в машине?

— Я предлагаю вам не умереть от голода в ожидании, пока вон та компания закончит обсуждать свои проблемы, — парировал он.

Мы заказали самую большую пиццу и два стакана обжигающего капучино. Пока ждали заказ, Дмитрий прислонился плечом к стене и со скепсисом рассматривал стеклянную витрину с десертами.

— Никогда не понимал, зачем в пиццерии такое количество сладкого, — задумчиво произнес он. — Человек приходит сюда с серьезными намерениями. Расплавленный сыр, горячее тесто, мясо. А потом ему внезапно предлагают нежный чизкейк с клубничным соусом. Это ломает всю концепцию.

— Вы имеете что-то против десертов? — усмехнулась я.

— Нет. Я против коварных соблазнов после десяти вечера.

— Вы же архитектор. Вам по статусу положено уметь держать себя в руках и сопротивляться соблазнам.

— Это кто вам сказал такую глупость?

— Общепринятое мнение. Люди считают, что архитекторы годами скрупулезно сидят над чертежами, высчитывают нагрузку на перекрытия и никогда не совершают импульсивных поступков.

Дмитрий повернул ко мне голову и усмехнулся.

— Алиса, вы только что описали совершенно другой вид людей. Я лично знаю одного весьма уважаемого архитектора, который однажды согласовал заказчику лишний этаж только потому, что тот принес на встречу потрясающие домашние пирожки.

— Надеюсь, это были не вы?

— Я не даю показаний без адвоката.

Когда наконец вынесли наш заказ, Дмитрий ловко подхватил горячую коробку, а мне передал оба стакана с кофе.

— Держите. Назначаю вас ответственной за напитки.

— Почему я?

— Потому что вы выглядите гораздо надежнее меня. Если я понесу всё сразу, мы рискуем остаться без кофе.

— Очень мудро.

— Я иногда бываю мудрым, — он подмигнул мне, открывая входную дверь. — Но вы к этому не привыкайте.

Мы вернулись в машину. Дмитрий выехал на трассу, но в город не поехал. Через несколько километров он свернул на неосвещенную грунтовую дорогу.

— Куда мы едем? — спросила я, вглядываясь в кромешную темноту за окном.

— В место, где пиццу можно есть без зрителей.

— И у вас есть такое место?

— У меня их несколько. Профессиональная необходимость.

— Для чего же вам прятаться?

— Чтобы хотя бы иногда не слышать в трубке слово «срочно», — он плавно крутанул руль, объезжая яму.

— И помогает?

— Не особо. Но здесь хотя бы никто не принесет мне срочные правки в момент, когда я пытаюсь поесть.

Машина ощутимо покачивалась на неровностях дороги. Коробка с пиццей на заднем сиденье тихо шуршала картоном при каждом повороте.

— Осторожнее, — предупредила я, придерживая горячие стаканы. — Если вы сейчас перевернете наш ужин, я вам этого никогда не прощу.

— Вы мне угрожаете, детектив?

— Констатирую суровый факт.

— Понял, принял. Буду вести как хрустальную вазу, — рассмеялся Дмитрий. — В конце концов, расследование без вас я еще как-нибудь переживу. А вот без пиццы моя жизнь потеряет всякий смысл.

— Не драматизируйте.

— Вы просто ни разу не видели меня по-настоящему голодным.

— И, признаться, не горю желанием.

— А зря. Это сильный, глубокий образ. Трагический. Почти шекспировский размах.

— Вы же не собираетесь театрально хвататься за сердце?

— Только если вы пообещаете смеяться.

Автомобиль остановился у густых зарослей высокого кустарника. Дальше дороги не было, только узкая полоска примятой травы, уходящая в темноту. Дмитрий заглушил двигатель, достал с заднего сиденья коробку и посмотрел на меня.

— Идемте.

— Прямо туда? — я с сомнением посмотрела на стену репейника.

— Не бойтесь. Тут совсем недалеко.

— Я не боюсь, Дмитрий. Я просто пытаюсь найти логику в том, зачем мы идем ночью в кусты.

— Вот за эту прямолинейность я вас уважаю еще больше. Поверьте, там красиво. И никаких кустов уже через сто метров.

— Если там окажется заброшенный гараж или стройка, я уйду.

— Если там окажется гараж, Алиса, я уйду вместе с вами.

Мы вышли в холодную осеннюю ночь. Ветер сразу же забрался под пальто, но стаканы с кофе приятно грели ладони. Дмитрий пошел первым, уверенно приминая ногами высокую сухую траву. Я шла следом, стараясь наступать след в след и не цепляться за колючие ветки. Под ногами хрустел сухой валежник.

— Осторожно здесь, — Дмитрий обернулся, указывая себе под ноги. — Большой корень.

— Вижу.

Но в темноте оценить высоту препятствия было сложно. Через пару шагов я всё-таки зацепилась носком ботинка за выступающее дерево и резко качнулась вперед.

Дмитрий среагировал мгновенно. Он перехватил коробку одной рукой, а второй крепко поймал меня за локоть, не дав упасть.

— Я же предупреждал, — с легкой укоризной произнес он.

— Я и не упала, — пробормотала я, выпрямляясь.

— Конечно. Это был тщательно рассчитанный гравитационный маневр.

— Не льстите себе. Я не пыталась упасть вам в руки.

— А очень жаль. Я бы красиво вас поймал.

Я аккуратно высвободила свой локоть из его пальцев.

— Вы просто невыносимы.

— Зато со мной не скучно.

И он был абсолютно прав. С ним действительно не было скучно.

Спустя минуту заросли расступились, и мы вышли на высокий, обрывистый берег. Внизу широким темным зеркалом расстилалась река. На противоположном берегу дрожали и расплывались в воде длинные желтые отражения редких фонарей, а над нами раскинулось глубокое, чистое небо, усыпанное холодными осенними звездами.

Ветер здесь гулял свободно, и я невольно поежилась.

— Красиво, — искренне признала я.

— Я же говорил, — в его голосе прозвучала довольная улыбка.

— Не обольщайтесь. Один удачный пейзаж не отменяет того факта, что вы заставили меня продираться через репейник.

— Я обязательно это учту. В следующий раз подготовлю красную ковровую дорожку, таблички с указателями и безопасные перила.

У самого края обрыва лежало толстое поваленное бревно, отполированное ветрами и дождями. Дмитрий подошел к нему, не задумываясь снял свой дорогой приталенный пиджак и расстелил его поверх грубой коры.

— Садитесь.

— Нет, — я возмущенно покачала головой.

— Почему?

— Потому что это ваш пиджак.

— Я заметил эту деталь.

— Он дорогой, Дмитрий. Вы не можете просто бросить его в грязь, тем более так холодно.

— Но бревно совершенно не выглядит грязным и мне не холодно, уверяю вас.

— Дмитрий Анатольевич!

Он посмотрел на меня с веселым, непробиваемым упрямством. Оставшись в одной тонкой рубашке на пронизывающем ветру.

— Алиса, садитесь. Пока вы спорите со мной о судьбе итальянской шерсти, наша пицца стремительно остывает. А вот это уже настоящее преступление, соучастником которого я быть не готов.

Сдавшись, я аккуратно опустилась на край его пиджака. Дмитрий устроился рядом, открыл коробку и протянул мне обжигающий кусок.

Пицца оказалась невероятно вкусной. Расплавленный сыр тянулся длинными нитями, а горячий кофе наконец-то согревал не только замерзшие пальцы, но и грудную клетку. Несколько минут мы ели в абсолютном молчании, наслаждаясь тишиной и шумом ветра в кронах деревьев.

— Действительно хорошее место, — признала я, слизывая соус с губ.

— Вот видите. А вы хотели сидеть в душном помещении и делать вид, что вам невероятно комфортно, пока за соседним столом человек пять шумно празднуют чей-то развод.

Я поперхнулась кофе. Горячий напиток обжег горло, и я закашлялась.

Дмитрий мгновенно отставил коробку и посмотрел на меня с тревогой.

— Что с вами?

— Нет, — я с трудом перевела дыхание и покачала головой. — Ничего.

Мы снова замолчали. Река внизу катила свои темные воды, словно стирая все неловкости. Ветер шевелил сухую траву у наших ног.

Дмитрий задумчиво отломил кусочек хрустящей корочки и начал медленно крутить его в пальцах.

— Марина выглядит такой счастливой рядом с Игорем, — тихо, полушепотом произнес он.

Я повернула к нему голову. Он смотрел куда-то вдаль, на другой берег. На его губах больше не было ни намека на улыбку.

— Да, — ответила я после недолгой паузы, тщательно подбирая слова. — Похоже, она действительно счастлива.

— Игорь рядом с ней становится совершенно другим человеком. Обычно он умеет держать лицо в абсолютно любой, даже самой патовой ситуации. Железобетонная выдержка. А рядом с Мариной… — Дмитрий замолчал, подбирая правильное определение, затем усмехнулся без своей привычной иронии. — В общем, он выглядит как человек, которому впервые в жизни по-настоящему есть что терять. И он боится этого.