Реинкарнация

— Хороший механик понимает сопромат и кинематику лучше многих теоретиков с дипломами, — одобрительно кивнул Янис, и в его голосе послышалось уважение.

— Да, так и есть, — улыбнулась я, чувствуя, как напряжение между нами начинает понемногу таять под влиянием этого спокойного разговора. — Отец еще всегда говорил, что в технике, как и в жизни, нет места «авось». Ошибка на миллиметр в зазоре — и вся система выйдет из строя.

— Ваш отец очень мудрый человек, — я увидела, как в его зрачках отражаются крошечные золотистые искорки от потолочной лампы, свисающей над нами. — В архитектуре этот закон работает жестче всего. Мы не имеем права на ошибку на бумаге, потому что за нашими ошибками стоят жизни людей. Приятно видеть, что современное поколение студентов понимает это. Правда Марина, к сожалению, иногда слишком легкомысленно относится к расчетам.

— Пап! Да брось! Это неправда, — шутливо запротестовала Марина.

Я продолжила смущенно улыбаться, усердно изучая узор на своей тарелке. Янис расспрашивал меня о Верети, о моих впечатлениях от Петербурга. Он показался интересным собеседником. Говорил об архитектуре не как о сухих цифрах и бетоне, а как о живом организме, который дышит, развивается и взаимодействует с человеком. В его словах чувствовалась любовь к своему делу, и я сама не заметила, как начала ловить каждое его слово.

Но при этом постоянно атыкалась на его вдумчивый взгляд. Он увлеченно рассказывал, и при этом так же увлеченно слушал меня. Словно мой голос был единственным звуком во всей вселенной.

В один момент Марина вскочила со стула, прерывая отца:

— Через полчаса начинается лекция по истории архитектуры, — испуганно воскликнула она. — Нам похоже уже надо выдвигаться!

Легкая паника вернула и меня в реальность.

— Да, нам пора бежать. Спасибо за обед, Марина. Янис Дмитриевич, спасибо за гостеприимство.

Янис поднялся за нами вслед, застегивая пуговицу пиджака.

— Спасибо вам за прекрасный обед, Дана, — его голос прозвучал мягко, но с затаенной грустью. — Марина, веди машину аккуратно, на дорогах скользко из-за дождя.

— Обещаю быть паинькой за рулем, пап! — Марина чмокнула его в щеку. — Всё, мы убежали!

Я накинула в прихожей свою куртку и закинула рюкзак на плечо. Когда мы уже стояли у двери, обернулась. Янис Дмитриевич стоял в проеме гостиной, сложив руки в карманах брюк. Он все так же смотрел на меня. Я вежливо кивнула ему на прощание, и мы с Мариной выскочили в парадную, быстро спускаясь по лестнице. Пробежали под проливным дождем к машине Марины.

— Фух, успеваем! — выдохнула Марина, уверенно маневрируя в потоке машин.

— Да уж, засиделись, я даже не заметила как пролетело время, — проговорила я, глядя, как дворники смахивают капли с лобового стекла. Зябко повела плечами, чувствуя, как по коже пробегают мелкие мурашки. Этот мужчина… он оставил во мне непривычное будоражащее послевкусие.

Глава 4

Проектор в лекционном зале тихо щелкнул, и огромный экран, на котором только что красовался купол флорентийского собора Санта-Мария-дель-Фьоре, медленно погас. В аудитории мгновенно зажегся тусклый свет. По рядам пронесся вздох облегчения десятков студентов — лекция по истории архитектуры Возрождения наконец подошла к концу.

— На сегодня всё, господа будущие зодчие, — монотонный голос профессора потонул в шуршании тетрадей и молний рюкзаков. — Свободны.

Я лениво потянулась, чувствуя, как затекли плечи от долгого сидения в неудобной деревянной скамейке. В голове до сих пор крутились слова из лекции, переплетаясь с мыслями о предстоящей рабочей смене в ресторане.

— Боже, у меня ощущение, что этот купол Брунеллески раздавил мои последние выжившие мозговые клетки, — Марина сползла по спинке сиденья, смешно закинув голову назад и глядя в высокий потолок. — Дань, скажи мне честно, зачем нам знать, как в пятнадцатом веке укладывали кирпичи «в елочку» без деревянных кружал?

— Чтобы твои современные здания не развалились при первом же порыве ветра. Великие учились у природы и геометрии, а нам приходится учиться у них. Собирайся давай, а то нас сейчас здесь закроют.

Мы медленно пошли к выходу из аудитории, вливаясь в общий поток уставших студентов.

На улице уже совсем стемнело. Фонари горели желтым светом, отражаясь в зеркальных лужах на асфальте. Набережная Невы была окутана легким туманом, из-за которого очертания мостов казались размытыми.

Мы спустились по лестнице Академии и вышли на крыльцо. Ветер тут же попытался забраться мне под куртку. Марина остановилась у массивной колонны, кутаясь в свой плащ, и повернулась ко мне.

— Слушай. Я тут подумала… Нам обязательно нужно как-нибудь повторить нашу сегодняшнюю посиделку. Только уже по-нормальному, без спешки.

Я удивленно посмотрела на неё, поправляя лямку тяжелого рюкзака.

— По-нормальному — это как?

— Ну… может, приедешь ко мне как-нибудь с ночевкой? — Марина восторженно подалась вперед. — Представляешь, как будет круто! Мы купим кучу всяких вкусняшек, закажем пиццу, закроемся в моей комнате, будем сплетничать, смотреть кино до поздней ночи. С папой ты, считай, уже познакомилась, так что стесняться некого. Больше обитателей в нашей квартире всё равно нет, мы там только вдвоем живем.

В памяти мгновенно всплыл образ Яниса Дмитриевича.

— Удивительно, кстати, что он вообще сегодня обедать с нами остался, — продолжила подруга, весело шагая рядом со мной по мокрому тротуару в сторону парковки. — Он днем дома редко ест. Вечно носится по встречам, объектам, перекусывает на бегу какими-то салатами или деловыми обедами. А тут… просто сел за стол. Даже уговаривать не пришлось. И, знаешь, он так внимательно тебя слушал! Мой папа очень круто считывает людей, и то, что он так открыто общался с тобой - это очень хороший знак.

Щеки предательски обдало легким жаром. Чтобы скрыть смущение, я посильнее натянула на лоб вязаную шапку.

— Марин, ну ты же понимаешь, что я по вечерам часто работаю, — ответила, глядя под ноги. — У меня в ресторане жесткий график, особенно сейчас, когда нас перевели на постоянное расписание. А в те дни, когда я не работаю, приходится заниматься домашкой… Не могу ничего обещать, прости.

— Ну Даня… Всего одну ночь! Неужели ты не сможешь выделить один вечер для подруги?

— Идея, конечно, очень прикольная, — честно призналась. — Спасибо тебе огромное, что предложила. Мне правда очень приятно.

Марина вздохнула, но упрямый блеск в её глазах никуда не делся. Она явно не собиралась так легко сдаваться.

— Ладно, я тебя поняла. Но мы сделаем по-другому! Нам просто нужно определить этот день заранее. Спланировать всё до мелочей, чтобы у тебя не было работы в этот вечер, чтобы все чертежи были сданы, а хвосты подчищены. Мы выберем какую-нибудь пятницу или субботу, когда на следующий день нет ранних пар. Договорились?

Я посмотрела на неё — такую искреннюю, настойчивую и уже почти родную. За этот короткий месяц Марина стала для меня действительно близким человеком. И её желание впустить меня в свою жизнь, в свой дом, делиться со мной личным пространством тронуло меня до глубины души.

— Хорошо, Карантис, — сдалась под её напором. — Договорились. Давай спланируем это заранее. Как только разгребем первые зачеты по начерталке, выберем день.

— Супер! — Марина победно подпрыгнула на месте, едва не выронив ключи от машины. — Вот увидишь, это будет самый лучший девичник в истории архитектурного факультета! Я составлю список фильмов, которые мы обязаны посмотреть. И папу предупрежу.

Мы дошли до её машины. Марина перед тем, как сесть, крепко обняла меня на прощание. От неё пахло привычным для меня ароматом, который теперь стойко ассоциировался у меня с дружбой и надежностью.

— Всё, Данечка, беги на свою работу, — ласково сказала она, отстраняясь. — И не перетруждайся там слишком сильно.

— Хорошо, постараюсь выжить, — рассмеялась я. — Тоже будь аккуратна.

— Обещаю ехать как пенсионер! — весело салютовала мне рукой, скользнула на водительское сиденье и завела двигатель.

Машина мигнула на прощание красными габаритами. Я постояла на тротуаре еще пару секунд, глядя ей вслед, а затем поторопилась в сторону своего ресторана. Впереди меня ждали длинная смена на ногах, подносы и капризные клиенты.

Перейдя дорогу, толкнула дверь ресторана. И меня тут же окутал шумный мир: звяканье столовых приборов, гул голосов посетителей, негромкая музыка из динамиков и аппетитные запахи с кухни. Прошла в подвальное помещение, где находилась наша раздевалка. Сменила джинсы и свитер на черные форменные брюки и фартук с глубокими карманами, сложила туда блокнот и ручку. Перед зеркалом на секунду замялась, глядя на свои растрепанные волосы. Пальцы сами потянулись к шпилькам, чтобы снова собрать их в свободный узел на затылке.

Я задержала свой взгляд на шее, прямо у линии роста волос. Кожа словно до сих пор хранила фантомное ощущение прожигающего взгляда Яниса Дмитриевича.

— Так, Барышева, соберись, — приказала я своему отражению. Надо отработать смену, а в общаге меня ждет любимая кроватка.

Поднявшись в зал, сразу попала в самый эпицентр вечернего наплыва гостей. Пятница давала о себе знать — практически все столики были заняты. Люди расслаблялись после рабочей недели, заказывали вино, громко смеялись и требовали повышенного внимания. Я крутилась как белка в колесе. Принять заказ у седьмого столика, принести счет на девятый, убрать грязную посуду с четвертого… Мои ноги двигались на автопилоте, руки уверенно держали тяжелый поднос, но мысли… упрямо, словно намагниченные, возвращались назад, в просторную квартиру Карантисов.

Перед глазами то и дело вставал образ ее хозяина. Я снова и снова прокручивала в голове его реакцию на мое появление. Этот его взгляд во время обеда… Почему он так остолбенел прямо у входа? Почему смотрел на меня так? Может мне вообще показалось? Может он со всеми незнакомыми людьм таки себя ведет? Сканирует, на предмет безопасности, я ведь с его дочкой много общаюсь. «Я просто слишком впечатлительная, — уговорила себя, принимая заказ на десерты у семейной пары. — Мужчина просто устал на стройке, пришел домой, а там чужой человек. Вот он и разозлился сначала, а потом вел себя просто вежливо, как и подобает хозяину дома. А я уже напридумывала себе бог весть что».

Около восьми вечера на раздаче шеф-повар выставил мой заказ для столика номер шесть: две порции черничного чизкейка. Затем я подошла к барной стойке за напитками. Аккуратно поставила чашки на круглый металлический поднос, добавила десерты и подняла его на уровень плеча.

— Осторожнее, горячо, — напутствовал Костя,на что я рассеянно кивнула, уже разворачиваясь в сторону зала. Прошла между рядами столиков, плавно маневрируя между спинками стульев. И слишком поздно заметила, что один из гостей за четвертым столиком резко отодвинул свой стул назад, намереваясь встать. Пытаясь уклониться от столкновения, я сделала резкий шаг в сторону и… со всего маху врезалась бедром в острый угол другого стола.

Удар был сильным и болезненным. Равновесие мгновенно полетело к чертям. Поднос в моих руках опасно наклонился. Я ооочень пыталась удержать его, но физика — наука беспощадная. Раздался оглушительный, дребезжащий звон. Фарфоровые чашки вместе с горячим кофе и десертами полетели на пол. Темная жидкость брызнула во все стороны, пачкая светлые брюки какого-то мужчины за соседним столом и подол моего собственного фартука. Чизкейки размазались по полу.

По залу ресторана мгновенно распространилась гробовая тишина. Десятки пар глаз уставились на меня.

— Черт! — не сдержавшись выругалась я. Лицо окрасилось пунцовой краской жгучего стыда.

Я опустилась на колени, пытаясь голыми руками собрать крупные осколки фарфора, пока они не разлетелись под ноги гостям. Пальцы обожгло горячим кофе, но я почти не почувствовала боли, сгорая от унижения.

— Извините, пожалуйста! Простите, ради бога, сейчас всё уберем! — пролепетала я, не поднимая головы.

— Дана!

Голос управляющей Аллы прозвучал над головой.

— Встань, — скомандовала она. — Костя, позови уборщицу с сухой шваброй. Быстро.

Я поднялась, прижимая к груди пустой поднос. Фартук был испачкан бурыми пятнами кофе, руки дрожали.

— Алла Викторовна, извините, я случайно… мужчина отодвинул стул…

— Пройди в мой кабинет, как отпустишь свои столы, — прервала она меня, даже не дослушав.

В подсобке я стащила грязный фартук, швырнула его в корзину для грязного белья и подошла к раковине. Включила холодную воду и долго держала под ней обожженные пальцы, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Затем надела чистый фартук, заново перетянула волосы в хвост и вышла в зал.

Через час я рассчитала последнего гостя с моей зоны, а новых гостей попросила встречать Риту. Она сегодня обслуживала соседние столики. Сама понуро поплелась в крошечный кабинет администратора. Алла сидела за своим столом, и как только я вошла, сложила руки на груди и посмотрела на меня самым недовольным взглядом из всего арсенала.

— Что с тобой сегодня происходит? Ты работаешь у нас второй месяц, и до сегодняшнего дня к тебе не было ни одной претензии. Была собранной, шустрой, вежливой. А сегодня летаешь в облаках. Сначала перепутала заказ у седьмого столика, теперь разбила посуду на глазах у всего зала и гостя испачкала. Ты понимаешь, что это репутация заведения?

— Да, Алла Викторовна, я понимаю, — тихо ответила я, глядя в пол. — Простите, пожалуйста. Это больше не повторится.

— Очень на это надеюсь, — её тон стал чуть мягче. — Стоимость разбитой посуды и испорченных десертов я спишу из твоих чаевых за эту неделю.

— Да, хорошо, — тихо сказала я и убралась из кабинета.

«Дура ты, Барышева. Идиотка провинциальная. Из-за какого-то мужика, которого видела один раз в жизни, чуть работу не потеряла!»

У барной стойки меня перехватил Костик. Протянул мне стакан холодной воды с лимоном и сочувственно улыбнулся.

— На, выпей, Архимед. Алла Викторовна сегодня не в духе, под горячую руку ей попалась. Ты как, цела? Пальцы не порезала?

— Цела, — благодарно приняла стакан и сделала несколько жадных глотков. — Спасибо, Кость. Сама виновата, отвлеклась.

— Да, заметил, — хитро прищурился Костик, протирая бокал полотенцем. — Ты сегодня весь вечер какая-то дерганая. Колись, кто виновник?

— Не выдумывай, — устало отмахнулась, ставя пустой стакан на стойку. — У меня зачет по ОПК на носу и чертежи недоделанные. Просто не выспалась, голова кругом идет.

— Ну-ну. Смотри мне. Если этот «чертеж» будет мешать работе, я сам с ним разберусь. Беги давай, у тебя там на третьем столике люди меню ждут.

Остаток смены прошел как в тумане. Я заставила себя отключить все мысли и эмоции, превратившись в бездушного робота. Четко фиксировала заказы, идеально вежливо общалась с гостями и контролировала каждое свое движение, обходя злополучный четвертый столик по максимально широкой дуге.

Когда часы на стене наконец показали полночь, и последний на сегодня гость покинул зал, я едва не расплакалась от облегчения. Ресторан закрылся. Моё тело ломило от дикой усталости. Каждая мышца протестовала против любого движения, а ноги гудели так, словно их налили жидким металлом. Рюкзак за спиной казался неподъемным мешком с камнями.

Выйдя на улицу, я начала просто переставлять ноги, мечтая только об одном — доползти до кровати и отключиться.

Тихо миновав вахту, где тетя Валя уже мирно дремала под тихий бубнеж маленького телевизора, поднялась на свой этаж. В коридоре было тихо и темно. Аккуратно, стараясь не шуметь, приоткрыла дверь комнаты. Девчонки уже спали. На ощупь, в полной темноте, стянула с себя одежду, натянула теплую пижаму и буквально рухнула на свою кровать, чувствуя, как матрас принимает моё измученное тело.

Уткнувшись лицом в прохладную подушку, закрыла глаза. Мое тело мгновенно начало проваливаться в сон. Но прямо перед тем, как окончательно утухнуть, в моей голове четко сформировалась одна единственная мысль.

«Весь вечер полетел кувырком из-за этого дневного визита. Поэтому в гости к Карантисам больше ни ногой».

Глава 5

Вместе с осенними холодами на наш курс лавиной обрушилась подготовка к первым промежуточным зачетам. Романтика студенческой жизни мгновенно испарилась. Академические коридоры теперь напоминали муравейники, где замученные студенты носились с тубусами и заляпанными тушью чертежами наперевес, дочерчивая эпюры прямо на подоконниках.

Солнце окончательно превратилось в мифического персонажа, изредка подмигивающего сквозь тучи. Листья в парках превратились в мокрое скользкое месиво под ногами, а серое небо уныло висело прямо над зданиями, грозя раздавить город.

Для меня этот период превратился в настоящее испытание нагрузкой на прочность: подъем в семь утра, пары до двух дня, короткий перерыв на то, чтобы добежать до общежития, перекусить и сделать хотя бы часть набросков, а с пяти вечера и до полуночи — тяжелая смена на ногах в ресторане.

Я начала засыпать моментами прямо за чертежным столом. Спина болела от многочасового сидения в согнутом положении, а глаза резало от сухости под тусклым светом настольной лампы.

После очередной смены я осознала и приняла тот факт, что просто адски устала и уже не вывожу такой ритм. Стоя в пустой раздевалке ресторана, тупо глядя на свои припухшие и гудящие от боли стопы, понимала, что если не изменю этот сумасшедший график, то либо завалю первую же сессию, либо просто упаду в обморок прямо с подносом в руках на глазах у посетителей. На руку было то, что октябрь уже подходил к концу, и можно было попробовать повлиять на ноябрьское расписание. «Здоровье дороже денег и диплома»— мысленно повторила я слова отца. Ведь он был чертовски прав.

Собрав волю в кулак, поднялась по лестнице в зал и тихо постучала в полуприоткрытую дверь кабинета управляющей. Алла сидела за своим столом, изучая что-то на экране ноутбука. Её идеальная укладка и строгий деловой костюм даже в первом часу ночи выглядели безупречно. Мда, на ее фоне я была изрядно потрепанной.

— Извините, пожалуйста, за поздний визит, — несмело прошла в кабинет. — Хотела поговорить с вами по поводу моего графика. Со следующей недели нагрузка в Академии сильно возрастает. У нас начинаются промежуточные зачеты, просмотры по проектированию… Я чувствую, что просто физически не могу выходить на пять смен в неделю. Могу я сократить количество рабочих дней? Хотя бы до двух-трех в будние дни. Но при этом, например, брать один полный день в субботу или воскресенье.

Алла внимательно выслушала, еще минутку помолчала, а затем моргнула глазами как бы в знак согласия:

— Ты хорошая работница, елси не считать один единственный инцидент с разбитыми чашками. Что ж, со всеми бывает. Поэтому, хорошо. Перепишу твой график на ноябрь. Можешь выходить по четвергам с пяти, и в воскресенье на полный день. Но во время зимних каникул жду тебя на полные смены. Устроит?

Волна облегчения растеклась по телу.

— Да, конечно! Спасибо вам огромное! Вы меня просто спасаете, честное слово, — искренне заулыбалась я, готовая расцеловать нашу суровую управляющую.

— Но это не отменяет того, что при необходимости ребят надо будет иногда подменять, потому что нагрузка на других официантов возрастает, — добавила она, возвращаясь к своему монитору. — Всё, иди домой. И выспись наконец, на тебя смотреть больно — краше в гроб кладут.

Выйдя из ресторана, я почувствовала себя легкой и воодушевленной. Проблема с режимом была решена, впереди были выходные, и я могла наконец-то вздохнуть полной грудью.

Первое ноябрьское субботнее утро встретило нас на удивление сухой, хоть и прохладной погодой. Мы с Мариной встретились у Академии после короткой утренней консультации.

— Даня! Наконец-то выходные! — Марина весело закружилась на месте прямо на тротуаре. — Мы свободны до понедельника! Поехали в торговый центр?

Я позавидовала её брызжущей через край энергии. После того, как я сократила количество смен в ресторане, у меня тоже наконец-то появились силы просто жить и радоваться общению с подругой.

— Ладно, поехали. Мне надо купить пару хороших карандашей и плотный ватман для финального проекта по графике.

— Отлично! Наш пункт назначения — «Галерея» на Восстания! — Марина схватила меня за руку и потащила к своей машине.

Через полчаса мы уже влились в шумную толпу огромного торгового центра. После серых улиц и коридоров Академии здесь всё казалось ярким и суетливым. Пестрящие витрины дорогих бутиков, ароматы из парфюмерных магазинов, сотен голосов вокруг и музыка — торговый центр жил своей собственной жизнью.

Марина вела меня за собой, уверенно ориентируясь в этом лабиринте. Она затаскивала меня в магазины одежды, заставляя примерять то одно, то другое.

— О, смотри! Этот свитер просто создан для твоих каштановых волос! — восторженно щебетала она, прикладывая ко мне вещь из нежнейшего кашемира. — А эти джинсы? Они так круто подчеркнут твою фигуру! У тебя же идеальные бедра, почему ты вечно прячешь их под этими огромными балахонами?

— Потому что в балахонах удобно, — посмеялась я, аккуратно возвращая свитер на вешалку после того, как мельком увидела ценник. Сумма на маленькой картонке равнялась моей половине месячной зарплаты в ресторане. — И вообще, мы пришли сюда искать вещи для тебя, а не устраивать мне модный приговор.

— Ладно-ладно, зануда. Но мы к этому разговору еще вернемся. А сейчас — внимание! Наша главная цель на сегодня. Мне нужно идеальное платье.

— Платье? — удивилась я, следуя за ней в очередной бутик с вечерними нарядами. — Для какого-то особого случая?

— Ты что, проспала все новости на потоке? — подруга удивленно обернулась ко мне, забавно округлив глаза. — В конце ноября у нашего факультета Осенний бал! Это же традиция. Там соберутся все курсы, будут выступления, танцы… Ожидается крутое мероприятие. Так что мне нужно просто сногсшибательное платье! Я уже даже у папы отпросилась.

При упоминании её отца моё сердце екнуло. Я заставила себя зажмуриться, прогоняя наваждение. Блин, думала, что все забылось уже, но, видимо, нет еще...

— Осенний бал… — протянула я, разглядывая шелковые и кружевные наряды на вешалках. — Звучит очень красиво.

— Да! И ты обязательно пойдешь со мной! — Марина возбужденно схватила меня за плечи, заглядывая в глаза. — Представляешь, как мы зажжем! Наденем самые красивые платья, сделаем прически… Даня, скажи, что ты пойдешь!

Я мягко отстранила.

— Ну какой бал? Ты же знаешь, у меня работа, учеба, куча чертежей… Мне совсем не до балов. Да и, честно говоря, мне это не особо интересно. Все эти мероприятия, платья… Это совсем не мой мир. Я буду чувствовать себя там чужой, как белая ворона.

— Ну Данечка! Ну пожалуйста! — Марина умоляюще сложила ладони на груди, её нижняя губа забавно задрожала. — Без тебя мне там будет скучно. Ну ради меня!

Я вздохнула, понимая, что если сейчас начну категорически отказываться, Марина устроит мне часовую сцену с уговорами прямо посреди торгового центра. Проще было пообещать подумать, чтобы она на время хотя бы отстала.

— Ладно, — примирительно улыбнулась я. — Давай сначала разберемся с твоим платьем, а про бал я еще подумаю. Время ведь еще есть, целый месяц впереди!

— Точно, но лучше с этим не затягивать! — она просияла, мгновенно переключаясь на вешалки с нарядами. — Так, смотрим… Как тебе это нежно-голубое? Или, может, классическое черное с открытой спиной?

Следующий час превратился в дефиле. Марина примеряла одно платье за другим, крутясь перед огромными зеркалами примерочной, а я выступала в роли строгого и честного критика. Ей очень шли пастельные тона — в них её хрупкая, точеная фигурка казалась совсем невесомой, а темные глаза казались еще ярче.

— Вот это, — вынесла я свой вердикт, когда Марина вышла в невероятно элегантном платье цвета слоновой кости. Наряд идеально подчеркивал её тонкую талию и острые плечи, не перегружая образ лишней вычурностью. — Сто процентов.