Повелитель удачи

— Растение впитало магию, — Феликс поднял руку, не давая мэру продолжить. — Но не от жилы. От другого источника.

— Значит, нас разыграли? — мэр почти вскочил со стула.

— Нет, — Феликс покачал головой. — Растение принимает магию и начинает светиться в исключительных случаях. Кто бы это ни сделал — довольно искусная магическая работа. Для обычного розыгрыша это слишком затратно. Это как если бы вы отправились в другую страну только для того, чтобы разыграть одного человека, а потом вернулись бы обратно. Бессмысленно.

Сайлас нахмурился. Он чувствовал, что Феликс ведёт их куда-то, но пока не понимал — куда.

— Значит, у нас минимум два неопознанных магических эффекта, — сказал он. — Тварь и растение. Или больше?

— Больше, — Феликс повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность — за то, что Сайлас понял направление мысли. — Когда тварь была еще в лесу, на неё воздействовали магией и она направилась к городу, ее что-то приманило. Когда она погибла — воздействовали второй раз. И умерла она от остановки сердца, а не от внешних повреждений. Плюс недавний удачный лов рыбы — тоже магия. Та рыба вообще ничего не ест в этом месте реки, поэтому ее нельзя поймать с помощью удочки. Если только не воздействовать на нее каким-то эффектом.

— Разнообразная магия, — пробормотал Сайлас.

— И неизвестная, — Феликс кивнул. — Такого нет в базах Башен. Кто-то проводил независимый эксперимент. И я знаю кто.

Он помолчал, переводя дыхание.

— Рион Энрад. Точнее, он лишь один из группы.

Мэр нахмурился.

— Кто?

— Беглый учёный из ближайшей Башни, — Феликс говорил быстро, словно боялся, что его перебьют. — Больше двенадцати лет назад он с группой магов сбежали из Башни, чтобы провести некий опыт в лесу. Скорее всего, то, что мы наблюдаем в городе, некий эффект от их опыта.

Мэр щёлкнул пальцами.

— Я помню этого типа! Тогда была буря, у меня куча работы, и ещё пришлось разбираться с каким-то забредшим. Причём, он еще и умер. При нём были деньги, документы, но в гостинице он не останавливался.

— Именно, — Феликс кивнул. — И вот вопрос — почему этот эффект не проявлялся двенадцать лет?

— Лежал на печи? — мэр попытался пошутить, но шутка не получилась.

— Возможно, тот, кто им владеет, учился пользоваться эффектом, — Феликс игнорировал шутку. — Или же он рос, пока не достиг разумного возраста. Если рос — может означать, что Рион Энрад как-то передал магию одному из местных младенцев.

— Его бы не подпустили к детям, — мэр нахмурился.

— Да, это не проработано, — Феликс согласился. — Но давайте прикинем, кто был рядом во всех случаях проявления магии. Растение нашла ваша дочь. Тварь напала на неё. Рыбу поймала она.

Мэр замер.

— Я в глаза не видел этого Риона во время бури!

— Не сомневаюсь, — Феликс кивнул. — В тот день, когда он явился в город, ваша дочь, я полагаю, находилась дома.

— Ей было меньше года, — воскликнул мэр. — Но постойте, она же не одна все это провернула. С ней постоянно ходил этот мальчик — Олдрик из Болденов.

Сайлас почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он вспомнил, как однажды видел дочь мэра на улице — она шла в компании Олдрика из Болденов, и с ними были ещё какие-то дети, кажется, один постарше, другой ее возраста. Он не придал этому значения тогда — мало ли, дети играют. Но теперь, когда Феликс связал все случаи с присутствием Сенры, этот случай всплыл в памяти сам собой.

Он попытался вспомнить подробности, где это было, когда, кто именно был с ними. Но память отказывалась выдавать детали — только смутный образ, девочка, мальчики, дорога, ведущая к роще. Сайлас не был уверен, что это было именно то, о чём говорил Феликс. Он вообще не был уверен, имеет ли это значение. Но что-то в этом воспоминании цепляло его, не давало покоя.

— Был ещё случай, — Феликс продолжал, не замечая реакции Сайласа. — Крышу рафинерии Болденов сорвало во время бури. Тогда кто-то проверил конструкцию с помощью магии — крепёж разрушился неестественным образом. Ещё одно проявление.

— Я не могу понять, хорошая эта магия или плохая, — мэр наконец нашёл голос. — Она помогает тому, кто ее использует или вредит.

— Магия по своей сути — всего лишь эффект, нарушающий привычные причинно-следственные связи, — Феликс говорил так, словно читал лекцию. — Она не делится на добро и зло.

— Яснее не стало, — мэр потер виски.

— Доверьте это профессионалам, — Феликс погладил коробку. — Я принёс прибор, чтобы проверить, нет ли у вашей дочери магических отклонений.

— Этого ещё не хватало! — мэр вскочил со стула.

— Не волнуйтесь, он безопасен, — Феликс не дрогнул.

Кредиторы переглянулись. Банкир достал из кармана часы, глянул на циферблат и убрал обратно — жест, который говорил сам за себя.

Банкир долго терпел, но всему есть предел. Он стукнул кулаком по столешнице — короткий, сухой звук заставил всех замолчать.

— Господин мэр, — произнёс он, и в голосе его не осталось ни капли былой любезности, только холодная банковская сталь. — Мы выслушали вашего мага. Очень увлекательно. Но наши счета от этого меньше не стали. Проценты просрочены уже две недели, бумаги с печатями лежат перед вами.

Поставщик утвари подхватил эстафету глухим, надтреснутым голосом человека, который устал повторять одно и то же десятый раз за утро.

— Вы говорите о магии, о будущем, о каких-то носителях... А я говорю о зарплате, которую мои работники не видели уже месяц. Им не нужны теории — им нужна еда, которую можно положить на тарелку.

Строитель, стоявший до этого молча, тяжело переступил с ноги на ногу и скрестил руки на широкой груди.

— Мои люди тоже остались без расчёта, — прогудел он. — Если вы не заплатите в ближайшие дни, они уйдут на другие объекты. И подадут коллективный иск на мэрию. Я не смогу их удержать, даже если очень захочу.

Мэр побледнел так, что кожа приобрела оттенок воска. Он переводил взгляд с одного кредитора на другой, пытаясь найти хотя бы тень сочувствия или сомнения, но видел лишь каменные лица людей, чьи деньги сгорели в топке его амбиций.

— Господа, — начал он, и голос предательски дрогнул, выдавая панику, — вы же слышали Феликса! Мы стоим на пороге величайшего открытия! Если мы разберёмся с этим источником...

— «Если»? — перебил банкир, и в его голосе прозвучала та же неумолимая сталь, что была у мага, только лишенная всякой мистики — чистая, ледяная логика бухгалтерии. — Вы обещаете нам это ваше «сможем» уже третий раз подряд. Сначала рыба, потом магические жилы, и твари вдруг накинулись на ваш город. Мы больше не верим в ваши сказки. Мы верим в цифры. В золото. В векселя. А их нет.

Дверь кабинета открылась с тихим скрипом, и на пороге появилась Сенра.

Она была грязная — на платье пятна от травы, на коленях разорвана ткань, в волосах запутались листья. В руках она сжимала платок, завязанный узелком, и прижимала его к груди так, словно внутри было что-то хрупкое и ценное.

Она замерла на пороге. Кабинет был полон людей, и каждый взгляд натыкался на что-то тревожное. Отец за столом — бледный, с дёргающимся глазом. Кредиторы — четверо мужчин с недовольными лицами. Феликс, прижимающий к груди свою странную коробку. А поверх всего — обрывки чужих голосов, «Проценты просрочены», «Подадут в суд».

Она поняла, что снова принесла в дом то, что может стать проблемой.

Сенра медленно подошла к мусорному ведру в углу кабинета. Открыла крышку. И бросила туда платок с узелком.

Мэр увидел это краем глаза.

— Сенра, милая! — он вскочил со стула, и в его голосе прозвучала та самая фальшивая бодрость, которой он пользовался, когда нужно было отвлечь внимание. — Как я рад тебя видеть! Господа, позвольте представить — моя дочь, Сенра.

Кредиторы посмотрели на девочку с вежливым равнодушием. Банкир кивнул. Поставщик утвари даже не повернул головы.

— Сенра, — мэр подошёл к ней, положил руку на плечо, — что ты бросила в ведро?

Сенра молчала. Она смотрела на отца, и в её глазах было что-то похожее на страх.

— Ничего, — сказала она тихо.

— Давай посмотрим, — мэр подошёл к ведру, достал платок, развязал узелок.

И замер.

В его ладонях лежали кристаллы — прозрачные, с мягким голубым свечением, которое казалось живым, словно внутри каждого камня билось маленькое сердце. Свет падал на его лицо, на лица кредиторов, на стены кабинета, и на мгновение комната стала похожа на подводный грот.

Мэр повернулся к дочери, и в голосе его прозвучала та самая жадность, которую Сайлас знал слишком хорошо.

— Сенра, зачем ты их выкинула?

Сенра сжала руки в кулаки, не поднимая глаз. На лице её была написана искренняя детская обида.

— Я боюсь, папа, — сказала она тихо, и голос дрогнул. — Каждый раз, когда я приношу тебе что-то... особенное... начинаются проблемы. Ты забываешь про обещания. Про наши прогулки. В прошлый раз мы собирались на пикник, а ты просидел в ратуше до ночи из-за каких-то бумаг.

Мэр замер. Уголок его рта дернулся, выдавая секундное раздражение от того, что идиллию прервали. Но уже в следующую секунду он улыбнулся — тепло, почти нежно, той улыбкой, которую берег исключительно для неё.

— От моей дочери не может быть никаких проблем, — сказал он мягко, присаживаясь перед ней на корточки, чтобы стать одного роста. Его лицо приняло выражение заботливого отца.

Тем временем Сайлас поразился тому, что эта девочка по сути поняла то же самое, для чего им понадобился маг с целой научной теорией.

— Если у тебя есть что-то, что поможет папе, папа это высоко оценит. Ты ведь хочешь помочь? — мэр протянул руку и погладил её по голове, взъерошив волосы. — Не бойся. Папа посмотрит на них внимательно. Это не игра, милая, а возможность. Большая возможность для всех нас.

Он поднялся, снова становясь выше и значительнее, и посмотрел на камни, что лежали на ладони, уже совсем другими глазами — взглядом торговца, увидевшего редкий товар на распродаже.

Феликс подошёл ближе. Он протянул руку, и мэр неохотно передал ему один из кристаллов.

Маг повертел камень в пальцах, поднёс к свету, потом достал из кармана лупу и начал разглядывать его внутреннюю структуру.

— Заряженный горный хрусталь, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Магический. Он способен накапливать магию, как тот цветок, только гораздо лучше. В десятки тысяч раз лучше. Такие камни продают в столице на вес золота. Видите, он слегка светится.

Кредиторы оживились. Банкир подался вперёд.

— На вес золота? — переспросил он.

— Буквально, — Феликс кивнул. — Вот уж не думал, что они есть рядом с этим городом. Хотя, вблизи леса все возможно...

— Где вы их нашли? — мэр повернулся к Сенре, и в его глазах горел тот самый огонь, который Сайлас видел каждый раз, когда начинался новый проект.

Сенра испуганно посмотрела на отца.

— За городом, — сказала она тихо. — Мы играли, один из моих друзей провалился в пещеру, и сказал, что это к лучшему, ведь он нашёл какие-то забавные камешки. Я взяла несколько, чтобы показать...

Она не закончила. Не сказала — чтобы показать тебе. Потому что поняла, что он уже не слушает.

— Много? — мэр почти закричал от восторга. — Целая пещера! Господа, мы снова в деле!

Банкир менял тон на глазах.

— Мы можем подождать с процентами, — сказал он, и в его голосе уже не было презрения. — Если там действительно целая пещера кристаллов...

Строитель кивнул.

— Я могу предоставить рабочих. За отдельную плату.

Феликс смотрел на кристаллы, и в его глазах было что-то странное — не радость, а скорее тревога.

— Где именно вы их нашли? — спросил он. — Я собираюсь осмотреть пещеру.

Сенра испуганно посмотрела на него.

— За городом, в старом овраге, если хотите, я покажу.

Феликс подошёл к Сенре, держа коробку в руках, — прибор внутри тихо гудел, а встроенные в него кристаллы мерцали в такт работе механизма, словно он был живым существом.

— Сенра, можно я тебя проверю? — спросил он, и голос его прозвучал мягко, почти по-отечески. — Совсем не больно. Я посмотрю, есть ли у тебя какие-то следы магии.

Сенра отступила на шаг и прижала к груди пустые руки — платок с кристаллами уже лежал на столе, и ей казалось, что без него она стала ещё более беззащитной.

— Зачем? — спросила она настороженно.

— Важно понять, — ответил Феликс. — Если окажется, что ты не носитель, мы будем искать дальше. Нам нужно понять, кто на самом деле связан с этими странными явлениями в городе.

Мэр нетерпеливо махнул рукой, даже не глядя в их сторону.

— Да-да, проверяй, только быстрее. Господа ждут.

Феликс открыл коробку и достал из неё тонкую медную пластину с кристаллами на концах, которая слабо поблёскивала в свете лампы. Он поднёс её к Сенре медленно, с заметной осторожностью, и начал обводить вокруг её фигуры — от макушки к плечам, от плеч к рукам.

Глава 22

Прибор молчал, кристаллы не засветились, медь не завибрировала, и в воздухе не возникло никакого отклика.

Феликс нахмурился, перевёл дух и повторил движение ещё раз — снова от головы к плечам, потом к рукам, потом к ногам. Результат остался прежним — ничего.

— В ней нет магии, — произнёс он наконец с заметным разочарованием. — Она не носитель.

Мэр выдохнул так, словно с его плеч свалилась многодневная тяжесть.

— Я же говорил, — отметил он почти с торжеством, обводя взглядом кредиторов. — Моя дочь обычный ребёнок.

Сенра опустила плечи и почувствовала, как внутри неё разливается странная пустота. Она не понимала, что только что произошло, но ясно ощущала, что её проверяли на то, чего у неё, по идее, не должно было быть. И, кажется, не нашли.

Сайлас шагнул вперёд, нарушая повисшую в кабинете тишину.

— Но тогда кто? — спросил он, и голос его прозвучал резче, чем он сам ожидал. — Феликс, ты сам говорил, что носитель должен быть рядом с ней постоянно. Кроме Олдрика, кто ещё мог быть с ней в те моменты?

Феликс перевёл взгляд с Сайласа на Сенру, потом снова на прибор, который держал в руках, словно тот мог дать ему ответ.

— Нужно подумать, — ответил он задумчиво. — Возможно, кто-то из прислуги. Или кто-то из тех, кто часто бывает в доме...

Но договорить ему не дали. Банкир, который всё это время сидел с нарастающим нетерпением, не выдержал. Он с силой стукнул ладонью по столешнице, и все присутствующие вздрогнули от неожиданного звука.

— Господа! — воскликнул он, и голос его прозвучал с той же сталью, что и в начале разговора. — Мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать каких-то носителей. Мы пришли по делу. Расскажите лучше про эти кристаллы и пещеру. Когда можно начать добычу?

Сайлас подошёл к Сенре. Она стояла у стены, маленькая и беззащитная, с пустыми руками — платок с кристаллами уже лежал на столе, и ей не за что было держаться.

— Сенра, — позвал он, и голос его прозвучал громче, чем он хотел. — Кто был с тобой в последнее время? С кем ты ходила к оврагу? С кем нашла растение? С кем поймала ту рыбу?

Сенра подняла на него глаза, и в них мелькнул испуг.

Она открыла рот, собираясь ответить, но тут же закрыла его, передумав в последний момент. Посмотрела на отца, который уже снова наклонился над бумагами. На кредиторов. На Феликса с его странной коробкой.

— А... а у него не будет проблем? — тихо спросила она.

Сайлас нахмурился.

— Из-за него у нас у всех проблемы. Понимаешь? У всех. И у меня, и у твоего отца, и у этих господ. Если мы не разберёмся — будет хуже. Гораздо хуже.

Сенра отступила на полшага. Её глаза стали совсем круглыми.

— Значит, у него будут проблемы, — прошептала она. — Вы же сами сказали.

Сайлас понял — слишком поздно. Он сказал именно то, чего она боялась услышать.

— Нет, — он торопливо поднял руки. — Нет, Сенра, я не это имел в виду. Ему ничего не будет. Никто его не тронет. Нам нужно понять, что происходит. Чтобы защитить город. Чтобы защитить тебя. Понимаешь?

Она смотрела на него с таким откровенным недоверием, что у Сайласа сжалось сердце — он прекрасно понимал, почему она ему не верит. Он сам только что дал ей все причины не доверять.

— Я... — начала она, и голос её дрогнул.

Она снова попыталась заговорить, но слова застряли в горле. Посмотрела на Феликса — на его коробку, на медные трубки, на кристаллы, которые тихо мерцали внутри. Потом на отца. Потом на кредиторов.

— Погодите, — попросил Сайлас, чувствуя, как отчаяние поднимается в горле. — Сенра, пожалуйста. Это важно. Кто был с тобой?

— Я не хочу говорить, — начала она тихо. — Ведь вы...

— Сенра, милая! — мэр наконец оторвался от бумаг, и в его голосе прозвучала та самая фальшивая бодрость, которой он пользовался, когда нужно было отвлечь внимание. — Ты же сказала, что нашла кристаллы в пещере! В старом овраге, да? Покажи нам, где именно!

Банкир подался вперёд.

— Да, да, — подхватил он, и в его голосе уже не было ни капли терпения к магическим теориям. — Пещера и кристаллы, вот ради чего мы здесь.

— Я могу предоставить рабочих немедленно, — строитель уже доставал из кармана список. — Только укажите место.

— Инструменты тоже готовы, — добавил поставщик утвари. — Лопаты, кирки, фонари. Всё, что нужно.

Сенра перевела взгляд на Сайласа — она так и стояла с полуоткрытым ртом, всё ещё колеблясь, стоит ли говорить. Но теперь все смотрели не на неё как на свидетеля, а на неё как на проводника к пещере.

— За городом, — сказала она тихо, и голос её прозвучал совсем по-детски. — В старом овраге. Я покажу.

— Отлично! — мэр вскочил со стула, и в его глазах горел тот самый огонь, который Сайлас знал слишком хорошо. — Господа, мы снова в деле!

Сайлас попытался перекричать шум, но его голос потонул в общем гуле. Никто не обратил на него внимания — банкир уже обсуждал со строителем, сколько рабочих потребуется для добычи. Поставщик утвари доставал из кармана список инструментов. Мэр чертил на бумаге план экспедиции.

— Молодой человек, — банкир даже не повернулся к нему, — не мешайте деловому разговору. У нас серьёзные вопросы.

Сайлас замолчал.

Он посмотрел на Феликса. Маг поднял глаза — и в его взгляде Сайлас увидел то же самое отчаяние. Феликс понимал, что они упускают что-то важное. Но он тоже молчал. Потому что кристаллы — это шанс для города и для них всех.

Сайлас перевёл взгляд на Сенру. Она стояла у стены, с пустыми руками. Она только что могла назвать имя — и не назвала. Она собиралась сказать — и не сказала. Потому что он сам, своими руками, разрушил тот момент, когда она могла ему довериться.

Потом он посмотрел на мэра. Тот уже обсуждал с кредиторами детали новой авантюры — сколько рабочих, сколько инструментов, когда начать. Его глаза горели. Его пальцы выбивали дробь по столу. Он был в своей стихии.

Сайлас понял, что упустил единственный шанс всё выяснить — и теперь уже ничего не исправить.

Он больше не пытался ничего сказать. Он просто стоял и смотрел, как всё повторяется снова.

Сайлас посмотрел на Сенру — на её испуганное лицо, на пустые руки, на то, как она вжимается в стену — и вдруг вспомнил.

Это случилось двенадцать лет назад, во время той самой бури, которая снесла крышу рафинерии Болденов. В дом мэра постучала пара — мужчина и женщина с растерянными лицами. Женщина держала в руках плетёную корзинку, а внутри неё лежал ребёнок, укутанный в шерстяное одеяло.

Сайлас так и не понял тогда, зачем эти люди пришли к мэру с маленьким ребёнком, и кто они вообще такие. Он помнил, как открыл дверь, — отчётливо помнил мужчину с усталыми, запавшими глазами, женщину с испуганным взглядом и ту самую корзинку, которая тихо покачивалась в её руках. Он помнил, что тогда даже не захотел их выслушать...

Но тут его схватил за плечи мэр — резко, нетерпеливо, словно Сайлас был ещё одним просителем, которого нужно спровадить.

— Сайлас, принимаемся за дело! У нас куча работы!

И в тот же миг воспоминание растворилось, словно его никогда и не было. Оно исчезло так же бесследно, как дым от свечи, которую задули. Вместе с ним ушла и та мысль, которая только начала зарождаться в его голове, — кто были те люди, зачем они приходили, зачем принесли эту корзину.

Сайлас моргнул, возвращаясь в реальность. Он стоял у двери кабинета, положив руку на ручку. За его спиной стоял гул голосов, смех кредиторов и радостный голос мэра. Перед ним стояла Сенра, которая смотрела на него с тем же испугом, что и в начале разговора.

Взгляд скользнул к мэру — тот уже разговаривал с кредиторами о поставках инструментов. Затем он перешёл на Феликса, который всё ещё разглядывал кристалл через увеличительное стекло. А затем — на Сенру, которая стояла у стены, вжавшись в неё спиной.

Понимание пришло тихо — история повторяется. Он понял, что его никто не слушает и вряд ли услышит в ближайшее время.

— Опять, — тихо сказал он, почти про себя.

Он развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, отрезав его от гула голосов в кабинете.

С того дня прошла ровно неделя, и за это время в городе ничего не изменилось к лучшему.

О провале Сайлас узнал не от мэра — тот, как всегда, избегал плохих новостей. Старший рабочий пришёл в мэрию рано утром, ещё до открытия, и потребовал, чтобы его провели к помощнику. Сайлас сидел в своём кабинете, разглядывая очередную стопку неоплаченных счетов, когда дверь распахнулась и на пороге появился тот самый бригадир с раскопок — в грязных сапогах, с лицом, обветренным до красноты.

— Там больше ничего нет, — сообщил он без предисловий.

Сайлас медленно поднял голову от бумаг, которые держал в руках.

— В пещере, — уточнил бригадир, словно Сайлас мог подумать о другом месте. — Первые два дня мы выносили кристаллы горстями. На третий день их стало меньше — мы находили их поштучно. К четвёртому дню рабочие находили всего по три кристалла за всю смену. А вчера пещера оказалась совершенно пустой — мы облазили каждый угол, каждый лаз, но везде был только голый камень, без единой трещины или прожилки.

— И ещё... маг, который приезжал смотреть кристаллы, сказал, что большая часть из них — обычные камни, без магии. Говорит, такие в любой речке можно найти. Только те несколько штук, что дочь мэра принесла ему, оказались настоящими. А большая часть того, что осталась в пещере — обычный мусор.

Он бросил на стол небольшой мешочек. Внутри лежало всего четыре кристалла, которые выглядели тусклыми и потрескавшимися — они ничем не напоминали те светящиеся камни, что Сенра принесла неделю назад.

— Это всё, что осталось, — сказал бригадир. — Мы вынесли всё, что было. Пещера оказалась настолько маленькой, что в ней едва могли поместиться два человека. Всего кристаллов в ней было от силы на два обычных подноса, и те уже вынесли.

Четыре тусклых камня лежали перед ним. Сайлас смотрел на них и чувствовал, как внутри разрастается пустота. В памяти всплывали горящие глаза мэра неделю назад, когда он держал в руках светящийся кристалл. Как банкир менял тон, услышав о возможной прибыли. Как строитель обещал предоставить рабочих. Как Феликс рассматривал кристалл через лупу, словно видел в нём ответ на все вопросы.

— Мэр уже знает об этом? — спросил он.

— Я к нему и шёл, — бригадир вытер лоб рукавом. — Но дворецкий не пустил. Сказал, господин мэр занят и никого не принимает.

Сайлас коротко кивнул. Он знал, что мэр «занят». Мэр всегда был «занят», когда новости оказывались плохими.

— Оставьте кристаллы, — попросил он. — Я сам передам ему эту новость.

Дверь за бригадиром закрылась, и когда шаги стихли в коридоре, в кабинете повисла тяжёлая, плотная тишина. Сайлас взял один из кристаллов, повертел в пальцах — камень был тусклым, почти мёртвым, без того чуть заметного волшебного свечения, что было неделю назад. Совсем не тот волшебный камень, который заставил кредиторов забыть о долгах.

Он положил кристалл обратно в мешочек и убрал его в ящик стола. Потом достал чистый лист бумаги и начал составлять список — долги, которые мэр набрал за неделю, пока все верили в кристальную пещеру. Новые инструменты, которые уже оплачены, новые рабочие, которые уже наняты, новая экспедиция, которая уже начата, и новые обещания, которые уже раздали кредиторам.

Список занял две страницы. Но Сайлас понимал, что это лишь начало гораздо более длинного перечня проблем.

Толпа собралась перед домом мэра к девяти утра. Из окна кабинета в мэрии открывался вид на площадь — тёмное пятно, которое росло с каждой минутой. Первыми на площади появились кредиторы, уже не раз посещавшие дом мэра — банкир в своём неизменном дорогом костюме, поставщик утвари с красным лицом, строитель с папкой бумаг. Вскоре к ним присоединились рабочие, которых мэр нанял для раскопок в пещере — человек двадцать, в грязных рубахах, с лопатами на плечах. А затем подошли и простые горожане, которые успели вложить свои сбережения в «новый проект мэра Келла».