Раскрыть способности ребёнка. Десять подходов к семейному воспитанию

Он привязал один магнит, а потом нашёл ещё один. Но этот магнит словно был заколдован: он никак не хотел послушно следовать за первым. Как только маленький Седез клал его сзади, какая-то сила отталкивала его руку. Он приложил все свои силы, но так и не смог соединить эти два магнита.

Маленький Седез ошеломлённо смотрел на два магнита в руках. Через некоторое время он вдруг закричал: «Папа, папа, иди посмотри! В этих двух магнитах живут два маленьких эльфа!» Седез, услышав крик, прибежал, и сын, подняв в руке магниты, крикнул ему: «Смотри, папа, они никак не хотят быть вместе». Сказав это, он попытался сблизить два магнита, но они, естественно, снова отскочили друг от друга. Маленький Седез понизил голос и сказал: «Видишь? Наверняка внутри живут два маленьких эльфа, они поссорились и не разговаривают друг с другом».

Седез с трудом сдержал смех и ответил: «Да, в камне действительно живут два маленьких эльфа, и они постоянно ссорятся».

— Ах, — радостно воскликнул маленький Седез, — так вот как, эльфы тоже ссорятся и не разговаривают друг с другом, прямо как я с Грантером. Папа, давай скорее разбей этот камень, я хочу посмотреть, как выглядят эти эльфы.

Седез посмотрел на серьезное лицо сына, наконец не выдержал и громко рассмеялся, погладив его по голове, сказал: «Глупый сынок, это вовсе не эльфы, а один из важных принципов магнетизма. У магнита есть положительный и отрицательный полюса, и «одинаковые полюса отталкиваются, а разные — притягиваются». Если ты соединишь одинаковые полюса двух магнитов, они, конечно же, отскочат друг от друга из-за отталкивания одинаковых полюсов».

«Правда?» — скептически спросил маленький Седез.

«Если не веришь, давай попробуем». Сказав это, Седез немного изменил положение одного из магнитов, и, как и ожидалось, они притянулись друг к другу.

«Как интересно, папа», — воскликнул маленький Седез, хлопая в ладоши, и у него сразу же посыпались вопросы: «Что такое положительный полюс? А что такое отрицательный? Почему магниты делятся на положительные и отрицательные полюса? Почему положительный и отрицательный полюса притягиваются друг к другу?…»

Седез воспользовался случаем, чтобы рассказать сыну многое о геологии, и поскольку эти знания были тесно связаны с игрой, маленькому Седезу учиться было совсем несложно.

Однажды Седез подарил сыну маленькую игрушку, которая приводилась в движение резинкой и могла летать. Маленькому Седезу она очень понравилась, и он сразу же заметил её сходство с самолётом. Он скопировал несколько подобных игрушек, и все они успешно взлетали. Именно благодаря этой игрушке маленький Седез понял принцип полёта самолёта и начал изготавливать авиамодели.

Ещё однажды Седез принёс сыну несколько линз для очков: были и линзы для близорукости, и линзы для дальнозоркости. Маленький Седез всегда интересовался новыми вещами: то он смотрел через одну линзу, то пробовал другую, то прикладывал линзы к глазам, то отводил их подальше. В таких случаях Седез не вмешивался.

Когда маленький Седез, держа в одной руке линзу для близорукости, а в другой — линзу для дальнозоркости, смотрел то вперед, то назад вдаль, перед его глазами внезапно появился шпиль удаленной церкви. Он радостно воскликнул: «Смотри, папа, вот он — шпиль церкви!» Так он понял принцип действия подзорной трубы и собственноручно изготовил свой первый бинокль.

Для развития воображения и творческих способностей маленького Седеза Седез придумал ещё много других игр. Например, игры с рисованием, театральные игры, интеллектуальные игры, творческие игры, музыкальные игры, игры с лепкой, языковые игры, спортивные игры и так далее.

Именно так, благодаря постоянным играм и практической деятельности, скрытый потенциал маленького Седеза был в значительной степени раскрыт.

Не позволяйте правилам задушить талант ребёнка

Седез твердо убежден, что цель образования заключается не в том, чтобы сформировать у детей привычки, а в том, чтобы не допустить закрепления этих привычек, и именно в этом заключается важнейшая задача образования. Однако в реальности люди придают большее значение дисциплине, чем развитию личности, ставя дисциплину превыше всего: любой ребенок, соблюдающий дисциплину, считается хорошим ребенком и пользуется всевозможными привилегиями; как только же ребенок нарушает дисциплину — независимо от того, умышленно или неумышленно — его сразу же рассматривают как главного врага, которого необходимо строго наказать.

Люди часто неосознанно пытаются с помощью дисциплины ограничивать детей, стремясь заставить их соответствовать установленным нормам. При этом они не подозревают, что ребенок, соответствующий этим нормам, может оказаться ребенком, полностью лишенным творческих способностей и воображения.

Дядя маленького Седеза был человеком с жестким и строгим образом жизни, вел себя крайне упорядоченно и, что бы ни случилось, никогда не менял своего распорядка дня. Но у такого приверженца дисциплины был самый озорной и непослушный сын — Питер.

Пит — ребенок с огромным запасом энергии, он целыми днями без устали играет, неутомимо разбивает посуду, ломает вещи и устраивает неприятности. Он — полная противоположность своему отцу, поэтому в течение дня между отцом и сыном разгорается бесчисленное количество ссор.

Однажды Питер разобрал калейдоскоп, который только что подарила ему бабушка, чтобы посмотреть, что же там внутри, и это привело отца в ярость. Разбирать вещи — самое большое увлечение Питера: всё, что ему кажется интересным, не избегает судьбы быть разобранным, и, конечно же, он сам не избегает судьбы получить пощечину. Но как бы отец ни бил и ни ругал его, от этой привычки он так и не смог избавиться.

Еще однажды Питер разделал на части золотые часы, оставшиеся в наследство от деда. Его отец всегда очень дорожил этими часами, носил их у себя на груди и никогда не расставался с ними. Позже часы немного сломались, и их пришлось отдать в ремонт, но, как ни странно, не успели их отремонтировать, как Питер их нашел и разломал на куски, а детали разбросал по всему полу. Дядя маленького Седеза, увидев это, тут же пришёл в ярость, сбил сына с ног одной пощечиной, а затем последовала серия ударов кулаками и ногами.

Стоявший рядом Седез больше не мог на это смотреть, подошёл, чтобы успокоить отца, и громко сказал: «Пожалуйста, хватит бить, ты слишком жестоко обращаешься с ребёнком». Дядя маленького Седеза, топая ногой, ответил: «Не защищай его! Посмотри, во что он превратил мои часы».

«Пит действительно сломал часы, но разве часы для тебя важнее собственного сына?»

В этот момент Питер, сдерживая рыдания, прошептал: «Я не сломал часы… Я… я просто разобрал их, чтобы посмотреть, что там сломалось…»

Седез продолжил: «Независимо от того, чинил ли Питер часы или просто разбирал их, ты не должен был его бить. Боюсь, что этим ударом ты «расстрелял» ещё одного «Эдисона».

Он на мгновение замер и спросил: «Я не понимаю, что ты имеешь в виду?»

«Даже если ребёнок сломал золотые часы, он просто хотел узнать, что же там внутри. Это любопытство, проявление жажды знаний и воображения, а также вид творчества. Если бы ты был мудрым отцом, ты не стал бы бить ребёнка, а освободил бы его руки и дал ему возможность поработать своими руками».

В тот день Питер долго плакал, и когда он наконец успокоился и сел на ступеньки у двери, в его глазах читалась печаль, которой не должно быть у девятилетнего мальчика. Седез подошёл к нему и спросил: «Ты всё ещё злишься на отца?»

Он набрался смелости и ответил: «Нет, я просто не хочу больше с ним жить. Я его ненавижу!»

На следующий день Питер внезапно исчез — оказалось, он сбежал с цирком. Когда родные нашли его, он категорически отказался возвращаться домой и был непреклонен. Он сказал, что дома ему всегда было не по душе, а в цирке он чувствовал себя очень свободным и счастливым, ему нравился тот беззаботный образ жизни, который царил в цирке.

Только когда мать плакала до потери сознания, Питер с большой неохотой вернулся домой. Этот случай сильно потряс дядю маленького Седеза; он начал серьёзно относиться к природным склонностям сына, и перестал навязывать ему желание быть таким же, как он сам. В результате он обнаружил, что и ему, и сыну стало гораздо легче и радостнее.

Это крайний, но весьма типичный пример. Когда ребенок проявляет талант в какой-то области, если наше образование не только не направляет и не вдохновляет его, но и пытается уложить его в рамки дисциплины, принуждая подстраиваться под наши привычки, то это может быть только трагедией образования.

По этому поводу Седез делает следующий вывод: когда воспитатели используют утомительную и ненужную дисциплину, это только застывает детское мышление и превращает детей в машины, которые умеют только слушаться, но не умеют думать. Только отказавшись от такого подхода, можно достичь высшего уровня образования.

Ни в коем случае не следует постоянно винить ребенка

Друг Седеза, Хассе, считал, что таланты, интеллект и качества человека являются врождёнными. Напротив, Седез полагал, что таланты и качества человека в значительной степени зависят от полученного им образования.

Хасе воспитывал своего сына так, чтобы тот стал честным и добросовестным человеком, относился к другим с любовью. Во всём нужно быть осторожным и осмотрительным, не идти на бессмысленный риск.

Седез возразил: «Честность и добросовестность, конечно, хороши, но я считаю, что гораздо важнее развивать индивидуальность и ум ребёнка. С самого рождения ребёнок подвергается влиянию окружающей среды и окружающих людей. Как говорится, кто с красным общается, тот красным становится, а кто с чёрным — темным; всё в ребёнке, включая его качества, он перенимает от других. Общаясь с людьми, обладающими прекрасными качествами, он станет прекрасным, а общаясь с людьми, обладающими низкими качествами, он станет низким».

Хассе воспитывал своего сына Грантера так, чтобы тот обязательно обладал добрым сердцем, но в некоторых случаях Грантер отказывался помогать своим товарищам. Седез считал, что это происходит из-за отсутствия у Грантера одного ценного качества — духа бескорыстности. Грантер — послушный и добросовестный ребёнок, точно такой же, как его отец, но таких людей вокруг нас полно. А это качество Грантера полностью унаследовано от отца, ведь характер человека формируется под влиянием воспитания в раннем детстве.

Однажды Седез, возвращаясь домой, прошел мимо дома Хасе. Он увидел, как Хасе ругает своего сына.

«Что ты наделал? Портишь эти новые ботинки, которые тебе только что купили», — Седез услышал голос Хасе, ругающего ребёнка, ещё издалека.

«Я играл с ребятами… и меня порезало гвоздем…» — осторожно ответил Грантер.

«Поцарапал гвоздь!» — сердито воскликнул Хасе. «Я же тебе говорил, не ходи с этими детьми без дела, а ты не слушаешь. Повредить ботинки — это мелочь, а что, если бы ты поранил ногу? Ты бы стал инвалидом».

В этот момент Седез заметил, что Грантер так расстроился, что вот-вот заплачет, и подошёл к ним.

«Мистер Хассе, — улыбаясь, обратился Седез к Хассе, — что здесь произошло? Посмотрите, как огорчен наш Грантер!»

— Он ещё не расстроен? — Хасе указал на туфли в руке. — Этот озорник довел только что купленные новые туфли до такого состояния.

«Правда?» — Седез сделал вид, что не придаёт этому значения. «По-моему, тут нет ничего страшного. Небольшая царапина никак не влияет на функциональность и внешний вид этих туфель. Он же ребёнок, достаточно просто объяснить ему, в чём дело, зачем быть таким строгим?» — сказал Седез с улыбкой.

«Без строгости не обойтись, иначе он станет совершенно непослушным», — сказал Хасе.

Хотя это и была мелочь, она позволила Седезу составить более конкретное представление о Грантере и о том, какое воспитание он получал. Все проявления трусости и эгоизма у Грантера можно было объяснить отношением его отца.

Седез считал, что подход Хасе к сыну, хотя и казался разумным, был крайне неразумным. Во-первых, после того как ребенок испортил туфли, отец не должен был ругать его, а должен был с пониманием объяснить, что в будущем нужно быть осторожнее, ведь ребенок и так уже достаточно переживал из-за того, что испортил свои туфли; если отец еще и отругает его, он станет еще более опечаленным и погрузится в глубокие угрызения совести и беспокойство. Во-вторых, отец преувеличил, сказав, что гвоздь порежет ребенку ногу и сделает его инвалидом, что вызвало у ребенка страх — это также одна из причин его трусости. В-третьих, Хассе сказал, что игра Грантера с другими детьми была «бессмысленной шалостью», что заставило его возложить всю вину за негативные последствия этого случая на других детей. Он решит, что если бы не играл с ними, ничего подобного бы не случилось, что напрямую приводит к появлению такого негативного качества, как эгоизм. А в следующий раз он наверняка сначала подумает о себе или о своих интересах, а уже потом — о том, как помочь другим.

Как видно, в процессе формирования качеств ребенка огромное влияние оказывает воспитание со стороны родителей. Родители должны понимать: низкопробное воспитание может сформировать только низкопробные качества. Поэтому ни в коем случае не следует постоянно упрекать детей, говорить, что они непослушны, что у них слишком много недостатков, и даже называть их «полными неудачниками».

Подавление и ограничения лишают ребенка способности к критическому мышлению

В жизни много людей, лишенных способности к критическому мышлению, которые только повторяют чужие слова и не имеют собственного, оригинального мнения. Седез последовательно выступает за то, чтобы не сковывать детей строгими правилами и запретами и тем более не подвергать их давлению со стороны авторитетов, поскольку не хочет, чтобы под гнетом ограничений и подавления дети утратили способность к критическому мышлению.

По мнению Седеза, многие люди в полусонном состоянии впустую тратят свою драгоценную жизнь, и печально то, что они даже не осознают этого. Хассе — именно такой человек, и, конечно, он далеко не единственный — таких людей просто не счесть.

«Доктор Седез, — задумчиво сказал Хасе после беседы с ним, — мы, родители, обязаны принимать меры для воспитания детей, ведь они такие озорные и непослушные».

— Возможно, — ответил Седез, бросив на него взгляд, — но ваше утверждение не совсем верно.

«Почему? Разве дети не нуждаются в воспитании?» — это удивило Хасе.

«Нет, воспитание необходимо. Но я не согласен с тем, что маленькие дети — это непослушные озорники. Эти дети, включая вашего сына Грантера и моего маленького Седеза, — все они очень хорошие дети», — сказал Седез.

«Конечно, они хорошие», — поспешил оправдаться Хасе. «Я просто говорю, что иногда они не очень слушаются и не очень понимают, что к чему. Возьми, к примеру, Грантера — в некоторые моменты он действительно выводит из себя».

— И что ты обычно делаешь, когда он так себя ведет?

«Ну,» — Хасе сделал паузу, — «решение простое: я его хорошенько отругаю. Вчера, например, так и было».

«И что из этого вышло?»

«А что тут говорить, конечно же, он подчинился», — Хасе с удовлетворением взглянул на Седеза. «Этот способ очень эффективен: он сразу перестал шалить и стал послушным».

В этот момент до них донесся шум. Повернувшись в ту сторону, они увидели, как маленькие Седез и Грантер, которые еще мгновение назад весело играли вместе, теперь катались по земле, сцеплившись в комок.

«Что случилось?» — спросил Хассе, поспешно бежав к ним, а Седез последовал за ним.

Хасе приказал им встать с пола и разнял их.

«Что ты делаешь?» — гневно прокричал Хассе, обращаясь к Грантеру.

Грантер опустил голову и стоял, не произнося ни слова.

«Отвечай мне», — сказал Хассе, слегка ударив Грантера ладонью по голове. Но даже после этого Грантер так и не ответил, а лишь ещё ниже опустил голову.

Увидев, как разгневался Хассе, Седез, опасаясь, что тот снова начнёт бить ребёнка, сказал: «О, мистер Хассе, давайте сначала терпеливо выслушаем, что они скажут, хорошо?»

«Терпение? Посмотри, что они вытворяют! Это… это просто грубость, я больше всего на свете не люблю, когда дети дерутся», — взволнованно воскликнул Хассе.

«Маленький Седез, что случилось? Разве вы только что не ладили?» — спросил Седез у сына.

«Ничего особенного, просто мне показалось, что он делает всё слишком медленно. Я сделал ему пару замечаний, но он не признал этого и даже накричал на меня. Потом мы начали ссориться, а потом…» — сказал маленький Седез.

«Расскажи мне, в чём, по-твоему, он действует слишком медленно?» — пока Хассе отчитывал Грантера, Седез начал терпеливо расспрашивать сына, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло.

Тогда маленький Седез рассказал отцу о том, что только что произошло: «Мы только что складывали пазл. Я считал, что этот маленький красный квадратик лучше положить в середину пазла, но Грантер сказал, что я не следую образцу и делаю неправильно. Я считаю, что, хотя я и не следовал образцу, так получилось гораздо красивее, чем на образце. Но он сказал, что я действую бездумно и совершенно не соблюдаю правила. Я сказал, что он слишком консервативен, слишком привязан к правилам и всегда всё делает очень медленно. Он ответил, что так его научил отец, а я сказал, что его отец тоже консерватор и что ни у него, ни у отца нет собственного мнения. И тогда…»

«А потом вы начали ссориться и даже подрались. Верно?» — Седез строго посмотрел на сына.

«Да, он просто выводил из себя», — с негодованием ответил маленький Седез.

В этот момент Хассе тоже услышал слова маленького Седеза и смущённо посмотрел на отца и сына Седезов.

«Нет, сынок, — обратился Седез к сыну, — хотя Грантер и не очень ловко справляется с этими головоломками, тебе не следует легкомысленно выносить о нём суждения, а тем более втягивать в это мистера Хасе. Конечно, хорошо, что у тебя есть своё собственное мнение, но навязывать его другим — неправильно. Разве точка зрения Грантера не является ещё одним мнением?»

В этот момент маленький Седез как будто что-то понял и тихо проговорил: «Да, если я буду упрямо требовать, чтобы он согласился с моей точкой зрения, то у него не останется собственного мнения».

Пока Седез объяснял сыну, что к чему, Хассе снова отчитал маленького Грантера: «Как ты можешь так поступать? Это просто неразумно. Пазлы нужны для того, чтобы тренировать ум и научиться гибко подходить к решению задач. А ты всегда цепляешься за образец. Как ты можешь быть таким тупым? Посмотри на маленького Седеза — какой он умный. Грантер, сколько раз я тебе говорил: у человека должно быть собственное мнение, нельзя всегда действовать так ригидно».

«Но…» — Грантер как раз хотел оправдаться, но снова замолчал.

«Но что? Никаких „но“ не бывает. Ты просто слишком тупой», — в ярости отчитал Хасе своего сына.

В этот момент маленький Седез потянул Грантера за одежду и сказал Хасе: «Простите меня, господин Хасе, я не должен был проявлять к вам неуважение. Могу я теперь снова поиграть с Грантером?»

«Конечно, идите играйте», — сказал Хассе.

Увидев, как двое детей помирились и снова принялись за пазл, Хассе и Седез с облегчением вздохнули.

«Дети такие: то дерутся и шумят, то снова мирятся, как ни в чем не бывало», — вздохнул Седез.

«Доктор Седез, я вам действительно завидую: ваш сын такой умный, во всём имеет собственное мнение. А вот мой Грантер…» — Хасе говорил с некоторым огорчением.

«Я так не думаю. Грантер такой же умный, главное — как вы его направляете».

— Тогда послушайте: только что я изо всех сил пытался объяснить ему, как важно иметь собственное мнение. Но сколько я ни говорил, это не помогло — он по-прежнему такой упрямый.

«Неужели? Разве его упорство не является тоже своего рода точкой зрения? Может быть, он действительно считает, что узор на образце выглядит лучше? Но его мнение полностью исчезло под вашим упреком. Готов поспорить, что сейчас он, наверное, во всём слушается маленького Седеза». Услышав эти слова Седеза, Хассе ещё больше запутался.

Этот случай ясно показывает, что именно из-за неправильного воспитания, которое получал Грантер от Хасе, он не мог последовательно отстаивать свою точку зрения и постепенно превратился в человека, лишенного собственного мнения. Хасе постоянно относился к ребенку с позиции авторитета, что постоянно держало Грантера в состоянии тревоги и беспокойства. Грантер постоянно слышал такие оценки, как «ты неправ» и «ты такой глупый», и в таких условиях у него ни за что не могло сформироваться собственное мнение.

Дух поиска истины важнее самой истины

Несомненно, знания чрезвычайно важны для человека. Однако Седец подчеркивает, что, хотя знания и важны, дух поиска истины важнее.

Хассе — человек с обширными знаниями, а Грантер — ребенок с широким кругозором. Однако, по мнению Седеза, богатые знания не раскрывают свою истинную ценность в жизни отца и сына Хассе. Дело в том, что они умеют лишь накапливать определенные знания, но не умеют использовать эти с трудом добытые знания.

Однажды Седез, Хассе и их двое детей прогуливались по аллее в сумерках. Они обсуждали один философский вопрос.

«Все в этом мире тесно взаимосвязано», — сказал Хассе, указывая на окружающие деревья, — «как, например, эти деревья, они тоже связаны с нами».

«Да, я согласен с тобой. А что ты хочешь этим сказать?» — спросил Седез.

«Нет, я не хочу специально что-то объяснять, просто описываю явление», — ответил Хасе.

«А, так вот в чем дело», — подумал Седез. Раз Хасе так сказал, он решил, что нет смысла продолжать обсуждение, и больше не стал задавать вопросов. Но неожиданно маленький Седез, шедший впереди них, озорно подхватил тему. Он обратился к Хасе: «Значит, господин Хасе, а я с вами связан?»

«О, так вот…» — Хассе почувствовал некоторое замешательство. — «Думаю, из нас четверых с вами больше всего связан ваш отец. Во-первых, вы отец и сын, и кровная связь — это ваша самая прямая связь».

— Это я понимаю. Мне интересно, есть ли связь между тобой и мной? — Маленький Седез по-прежнему настаивал на своём вопросе.

«О, маленький Седез, только я связан со своим отцом, а тебя с моим отцом ничего не связывает», — не удержался и вступил в разговор Грантер.

«Почему? Разве мистер Хассе только что не сказал, что всё во вселенной взаимосвязано?» — Маленький Седез отвернулся и обратился к Грантеру: «Раз мы все являемся частью всего сущего в мире, то, конечно же, между нами должна быть связь».

«Но это всего лишь теория, не все из нас так устроены…» — дойдя до этого места, Грантер, похоже, сам осознал свою ошибку и поспешно замолчал.

«Что? Мы обсуждаем философский вопрос, нельзя так легкомысленно относиться к нему», — сказал маленький Седез.

«Хватит спорить, малыши», — Хасе, видя, что спор между двумя детьми становится всё более ожесточённым, поспешил их успокоить.

«Нет, господин Хасе, не прерывайте их размышления, пусть спорят дальше — это поможет им прийти к правильному ответу», — сказал Седез, обращаясь к Хасе и давая ему знак не мешать детям.

Пока Седез и Хасе разговаривали, маленький Седез и Грантер, бежав вперёд, продолжали спорить.

«Доктор Седез, хотя я согласен с вашей точкой зрения о том, что дети должны учиться через споры, я всё же считаю, что знания нужны не для споров, а для обогащения ума. Споры часто влияют на отношения между людьми, а это не очень хорошо. Вы со мной согласны?» — очень серьёзно обратился Хасе к Седезу.

«Да, споры иногда влияют на межличностные отношения. Но я считаю, что стоит пожертвовать этими так называемыми межличностными отношениями ради истины, которая принесёт ребёнку пользу на всю жизнь», — ответил Седез.

«Но… дети же… им достаточно просто получить немного знаний, не нужно относиться к этому слишком серьёзно», — Хасе махнул рукой, выражая своё несогласие.

«Нет, я никогда не соглашусь с твоей точкой зрения», — решительно возразил Седез.

«Почему?» — Хасе выглядел озадаченным, словно не понял.

«Потому что цель изучения знаний — поиск истины, и даже если мы не достигнем её, мы должны стараться максимально приблизиться к ней», — Седез взглянул на детей, стоящих неподалёку, и продолжил: «Если не дать детям возможность искать истину, то какой смысл тогда в нашем образовании?»