Двадцать лет спустя. Англо-русская билингва

But d'Artagnan was not the kind of man to let himself be killed so easily. Но д’Артаньян был не такой человек, чтобы дать себя убить так просто. Having lain unconscious on the battlefield all day, he came to his senses from the cool of the night, somehow made his way to the village, knocked on the door of the best house and was received, as the French are always and everywhere received, even the wounded: he was surrounded with tender care and cured. Пролежав жаркое время дня без памяти на поле сражения, он пришел в себя от ночной прохлады, добрался кое-как до деревни, постучался в двери лучшего дома и был принят, как всегда и всюду принимают французов, даже раненых: его окружили нежной заботливостью и вылечили. Healthier than before, he set out one fine morning on his journey to France, and then to Paris, and as soon as he got to Paris, to the Rue Tiquetonne. Здоровее, чем раньше, он отправился в одно прекрасное утро в путь, во Францию, а потом в Париж, а как только попал в Париж, – на Тиктонскую улицу.

But in his room d'Artagnan found a travel bag with men's things and a sword leaning against the wall. Но в своей комнате д’Артаньян нашел дорожный мешок с мужскими вещами и шпагу, прислоненную к стене.

“He’s back!” «Он возвратился! thought d’Artagnan. – подумал д’Артаньян. “So much the worse and so much the better.” – Тем хуже и тем лучше».

It goes without saying that d'Artagnan was referring to her husband. Само собой разумеется, что д’Артаньян имел в виду мужа.

He made inquiries: there was a new footman, a new maid; the mistress had gone out for a walk. Он навел справки: лакей новый, новая служанка; хозяйка ушла гулять.

– Alone? – Одна? – asked d'Artagnan. – спросил д’Артаньян.

- With the master. – С барином.

- So the master has returned? – Так барин вернулся?

“Of course,” the maid answered simply. – Конечно, – простодушно ответила служанка.

“If I had money,” said d’Artagnan to himself, “I would leave; but I have none; I must stay and, following my mistress’s advice, ruin the marriage plans of this restless inhabitant of the afterlife.” «Будь у меня деньги, – сказал себе д’Артаньян, – я бы ушел; но у меня их нет, нужно остаться и, последовав совету моей хозяйки, разрушить брачные планы этого неугомонного загробного жителя».

He had hardly finished his monologue (which proves that in important situations in life a monologue is the most natural thing), when the maid waiting at the door cried out: Едва он кончил свой монолог (который доказывает, что в важных случаях жизни монолог – вещь самая естественная), как поджидавшая у дверей служанка закричала:

- And here comes the lady and the gentleman! – А вот и барыня возвращается с барином!

D'Artagnan also looked out and saw in the distance, at the corner of Montmartre Street, the hostess, who was walking, leaning on the arm of a huge Swiss man, who walked with a swaggering gait and pleasantly reminded Porthos of his old friend. Д’Артаньян выглянул тоже и увидел вдали, на углу Монмартрской улицы, хозяйку, которая шла, опираясь на руку огромного швейцарца, шагавшего развалистой походкой и приятно напомнившего Портоса его старому другу.

“Is this the master?” «Это и есть барин? – d’Artagnan said to himself. – сказал про себя д’Артаньян. – “He seems to have grown a lot.” – Он, по-моему, очень вырос».

And d'Artagnan sat down in the most prominent place in the hall. И д’Артаньян уселся в зале на самом видном месте. The hostess, entering, immediately noticed him and screamed. Хозяйка, войдя, сразу заметила его и вскрикнула.

From her voice, d'Artagnan concluded that he was welcome, rose, rushed to her and kissed her tenderly. По ее голосу д’Артаньян заключил, что ему рады, поднялся, бросился к ней и нежно поцеловал.

The Swiss looked at the pale-as-a-sheet hostess with bewilderment. Швейцарец с недоумением смотрел на бледную как полотно хозяйку.

- Ah! – Ах! It’s you, sir! Это вы, сударь! What do you want? Что вам угодно? – she asked in great excitement. – спросила она в величайшем волнении.

“Is this gentleman your brother?” – Этот господин ваш родной брат? “Or your cousin?” Или двоюродный? asked d’Artagnan, playing his role without the slightest embarrassment. – спросил д’Артаньян, разыгрывая свою роль без малейшего смущения.

Without waiting for an answer, he rushed to embrace the Swiss, who reacted very coldly to his embrace. Не дожидаясь ответа, он кинулся обнимать швейцарца, который отнесся к его объятиям очень холодно.

“Who is this man?” – Кто этот человек? he asked. – спросил он.

The hostess only sobbed in response. Хозяйка в ответ только всхлипывала.

“Who is this Swiss?” – Кто этот швейцарец? asked d’Artagnan. – спросил д’Артаньян.

“This gentleman wants to marry me,” the hostess barely managed to say between two sighs. – Этот господин хочет на мне жениться, – едва выговорила хозяйка в промежутке между двумя вздохами.

- So your husband finally died? – Так ваш муж наконец умер?

“And what kind of body is this?” – А фам какое тело? – the Swiss intervened. – вмешался швейцарец.

“I don’t care about your body,” replied d’Artagnan, mimicking him, “because you cannot marry without my consent, and I…” – Мне до этого польшое тело, – ответил д’Артаньян, передразнивая его, – потому что вы не можете жениться без моего согласия, а я…

- And what about you? – А фы? - asked the Swiss. – спросил швейцарец.

“But I will not give this consent,” said the musketeer. – А я этого согласия не дам, – сказал мушкетер.

The Swiss blushed like a peony; he wore a beautiful uniform with gold embroidery, and d'Artagnan was wrapped in some kind of gray cloak; the Swiss was six feet tall, and d'Artagnan was no more than five. Швейцарец покраснел, как пион; на нем был красивый мундир с золотым шитьем, а д’Артаньян был закутан в какой-то серый плащ; швейцарец был шести футов роста, а д’Артаньян не больше пяти. The Swiss felt at home, and d'Artagnan seemed to him an uninvited guest. Швейцарец чувствовал себя дома, и д’Артаньян казался ему незваным гостем.

“Will you get out of here?” – Убередесь ли фы одсюда? shouted the Swiss, stamping his foot hard, like a man who is beginning to get seriously angry. – крикнул швейцарец, сильно топнув ногой, как человек, который начинает сердиться всерьез.

- Me? – Я? No way! Как бы не так! - answered d'Artagnan. – ответил д’Артаньян.

“Shouldn’t I call someone?” – Не позвать ли кого-нибудь? said the servant, who could not understand how such a small man could dispute the place of such a big one. – сказал слуга, который не мог понять, как это такой маленький человек оспаривает место у такого большого.

“Hey you!” – Эй ты! – shouted d’Artagnan, becoming furious and grabbing the guy by the ear. – крикнул д’Артаньян, приходя в ярость и хватая парня за ухо. – “Stay where you are and don’t move, or I’ll tear your ears off.” – Стой на месте и не шевелись, не то я тебе уши оборву. And as for you, illustrious descendant of William Tell, you will immediately tie up your things that are in my room and quickly go look for an apartment in another hotel. А что до вас, блистательный потомок Вильгельма Телля, то вы сейчас же увяжете в узелок ваши вещи, которые мешают мне в моей комнате, и живо отправитесь искать себе квартиру в другой гостинице.

The Swiss laughed loudly. Швейцарец громко расхохотался.

“Should I go?” – Мне уходидь? – he said. – сказал он. – “Why is that?” – Это бочему?

- Ah, excellent! – А, отлично! - said d'Artagnan. – сказал д’Артаньян. - I see you understand French. – Я вижу, вы понимаете по-французски. Then come for a walk with me. Тогда пойдемте погулять со мной. I will explain the rest to you. Я вам растолкую остальное.

The hostess, who knew that d'Artagnan was a master of his craft, began to cry and tear her hair. Хозяйка, знавшая, что д’Артаньян мастер своего дела, начала плакать и рвать на себе волосы. D'Artagnan turned to the tearful beauty. Д’Артаньян обернулся к заплаканной красотке.

“Then drive him away yourself, madam,” he said. – Тогда прогоните его сами, сударыня, – сказал он.

- Pa! – Па! - answered the Swiss, who did not immediately understand the proposal that d'Artagnan made to him. – ответил швейцарец, который не сразу уразумел предложение, которое ему сделал д’Артаньян. - Pa! – Па! And who are you to suggest that I go for a walk with the ladies? А фы кто такой, чтоб бредлагадь мне идти гулять с фами?

“I am a lieutenant of His Majesty’s musketeers,” said d’Artagnan, “and therefore I am your superior.” – Я лейтенант мушкетеров его величества, – сказал д’Артаньян, – и значит, я – ваше начальство. But since it is not a matter of rank here, but of the right to quarters, then you know the custom: we go for orders; whoever returns first will get the quarters. Но так как дело тут не в чинах, а в праве на постой, то обычай вам известен: едем за приказом; кто первый вернется, за тем и будет квартира.

D'Artagnan led the Swiss away, ignoring the cries of his hostess, whose heart, in essence, was inclined towards her former lover; but she would not have been averse to teaching a lesson to this proud musketeer, who had insulted her by refusing to marry him. Д’Артаньян увел швейцарца, не слушая воплей хозяйки, сердце которой, в сущности, склонялось к прежнему любовнику; но она была бы не прочь проучить этого гордеца-мушкетера, оскорбившего ее отказом жениться.

The opponents headed straight for the Montmartre ditch. Противники направились прямо к Монмартрскому рву. When they arrived, it was already dark. Когда они пришли, уже стемнело. D'Artagnan politely asked the Swiss to give him the room and not to return; he shook his head and drew his sword. Д’Артаньян вежливо попросил швейцарца уступить ему жилье и больше не возвращаться; тот отрицательно мотнул головой и обнажил шпагу.

“Then you will spend the night here,” said d’Artagnan. – В таком случае вы будете ночевать здесь, – сказал д’Артаньян. “This is a bad place to stay, but it is not my fault, you chose it yourself.” – Это скверный ночлег, но я не виноват, вы его сами выбрали.

At these words he also drew his sword and crossed it with his opponent’s sword. При этих словах он тоже обнажил шпагу и скрестил ее со шпагой противника.

He had to deal with a strong hand, but his dexterity overcame any strength. Ему пришлось иметь дело с крепкой рукой, но его ловкость одолевала любую силу. The Swiss's sword was unable to ward off the musketeer's swords. Шпага швейцарца не сумела отразить шпаги мушкетера. The Swiss was wounded twice. Швейцарец был дважды ранен. Because of the cold, he did not immediately notice the wounds, but the loss of blood and the weakness it caused suddenly forced him to sit down on the ground. Из-захолода он не сразу заметил раны, но потеря крови и вызванная ею слабость внезапно принудили его сесть на землю.

– So! – Так! – said d'Artagnan. – сказал д’Артаньян. – What did I tell you? – Что я вам говорил? There you have it, stubborn head. Вот вам и досталось, упрямая голова. Be glad if you get off with two weeks. Радуйтесь еще, если отделаетесь двумя неделями. Stay here, I will send your things with a footman now. Оставайтесь тут, я сейчас пришлю с лакеем ваши вещи. Goodbye. До свидания. By the way, I advise you to stay on the rue Montorgueil, at the "Cat with a Ball of Yarn": they feed excellently there, if only the old mistress is still there. Кстати, советую поселиться на улице Монторгейль, в «Кошке с клубком»: там отлично кормят, если только там еще прежняя хозяйка. Goodbye. Прощайте.

Very pleased, he returned home and actually sent a servant to take his belongings to the Swiss, who was still sitting in the same place where d'Artagnan had left him, and could not recover from the insolence of his adversary. Очень довольный, он вернулся домой и в самом деле послал слугу отнести пожитки швейцарцу, который все сидел на том же месте, где оставил его д’Артаньян, и не мог прийти в себя от нахальства противника.

The servant, the mistress, and the whole house were filled with such reverence for d'Artagnan as they would have shown only Hercules if he had come back to earth to perform his twelve labors. Слуга, хозяйка и весь дом преисполнились к д’Артаньяну таким благоговением, с каким отнеслись бы разве только к Геркулесу, если бы он снова явился на землю для свершения своих двенадцати подвигов.

But, left alone with the hostess, d'Artagnan said to her: Но, оставшись наедине с хозяйкой, д’Артаньян сказал ей:

– Now, beautiful Madeleine, you know the difference between a Swiss and a nobleman. – Теперь, прекрасная Мадлен, вам известно, чем отличается швейцарец от дворянина. You yourself behaved like an innkeeper. Вы-то сами вели себя как трактирщица. So much the worse for you, since because of your behavior you lose my respect and your guest. Тем хуже для вас, так как из-за вашего поведения вы теряете мое уважение и своего постояльца. I threw out the Swiss to teach you a lesson, but I will not live here, I do not lodge with those whom I despise. Я выгнал швейцарца, чтобы проучить вас, но жить я здесь не стану, я не квартирую у тех, кого презираю. Hey, boy, take the chest to the "Barrel of Cupid" on the Rue Bourdonnais. Эй, малый, отнесимой сундук в «Бочку Амура» на улицу Бурдоне. Goodbye, madam. До свидания, сударыня.

In uttering these words, d'Artagnan was probably both majestic and touching. Произнося эти слова, д’Артаньян был, вероятно, и величествен и трогателен. The hostess threw herself at his feet, begged forgiveness, and with her tenderness compelled him to linger. Хозяйка бросилась к его ногам, просила прощения и своей нежностью принудила его задержаться. What more can be said? Что сказать еще? The spit turned, the fire crackled, the beautiful Madeleine sobbed; d'Artagnan immediately felt the combined effect of hunger, cold, and love; he forgave, and having forgiven, he remained. Вертел крутился, огонь трещал, прекрасная Мадлен рыдала; д’Артаньян сразу почувствовал соединенное действие голода, холода и любви; он простил, а простив – остался.

That is why d'Artagnan lived on Ticton Street at the Goat Inn. Вот почему д’Артаньян жил на Тиктонской улице в гостинице «Козочка».

Chapter VII Глава VII

D'Artagnan is in a difficult situation, but one of our old acquaintances comes to his aid Д’Артаньян в затруднительном положении, но один из наших старых знакомых приходит ему на помощь

So, d'Artagnan walked home in thought, happily carrying away Cardinal Mazarin's purse and dreaming of the beautiful diamond that had once belonged to him and now sparkled for a moment on the finger of the first minister. Итак, д’Артаньян в раздумье шел к себе домой, с удовольствием унося кошелек кардинала Мазарини и мечтая о прекрасном алмазе, который некогда принадлежал ему и теперь на мгновение сверкнул перед ним на пальце первого министра.

“If this diamond ever fell into my hands again,” he thought, “I would immediately convert it into money and buy a small estate near my father’s castle; this castle is a rather pleasant dwelling, but has no lands except a garden the size of the cemetery of the Massacred Innocents; then I would majestically wait until some rich heiress, seduced by my appearance, proposed marriage to me; then I would have three little boys: I would make the first an important gentleman like Athos, the second a brave soldier like Porthos, and the third an elegant abbot like Aramis. «Если бы этот алмаз когда-нибудь снова попал мне в руки, – думал он, – я бы не сходя с места превратил его в деньги и купил маленькое поместье возле отцовского замка; замок этот довольно приятное обиталище, но не имеет при себе никаких угодий, кроме сада величиной с кладбище Избиенных Младенцев; затем я величественно дожидалсябы, пока какая-нибудь богатая наследница, соблазненная моей внешностью, предложит мне вступить с ней в брак; потом у меня появилось бы три мальчугана: из первого я сделал бы важного барина вроде Атоса, из второго – храброго солдата вроде Портоса, а из третьего – изящного аббата вроде Арамиса. Truly, this would be much better than the life I lead; but, unfortunately for me, Monsieur de Mazarin is a miserly miser and will not give up this diamond for my benefit.” Право, это было бы куда лучше той жизни, какую я веду; но, на беду мою, господин де Мазарини – жалкий скряга и не поступится этим алмазом в мою пользу».

What would d'Artagnan have said if he had known that the queen had given Mazarin the diamond to give to him! Что сказал бы д’Артаньян, если бы знал, что королева вручила Мазарини алмаз для передачи ему!

When he went out to Ticton Street, he found a great commotion there; a multitude of people had gathered near his house. Выйдя на Тиктонскую улицу, он застал там большое волнение; множество народу столпилось возле его дома.

“Oh,” he said, “is the Goat Inn on fire, or has the beautiful Madeleine’s husband really returned?” – Ого, – сказал он, – уж не горит ли гостиница «Козочка» или не вернулся ли и впрямь муж прекрасной Мадлен?

It turned out to be neither one nor the other; approaching closer, d'Artagnan saw that the crowd had gathered not in front of his house, but in front of the neighboring one. Оказалось, ни то ни другое; подойдя ближе, д’Артаньян увидел, что толпа собралась не перед его домом, а перед соседним. Shouts were heard, people were running with torches, and by the light of these torches d'Artagnan made out uniforms. Раздавались крики, люди бегали с факелами, и при свете этих факелов д’Артаньян разглядел мундиры.

He asked what happened. Он спросил, что случилось.

He was told that a citizen with a dozen friends had attacked a carriage traveling under the escort of the cardinal's guard, but reinforcements had arrived, and the citizens had fled. Ему ответили, что какой-то горожанин с дюжиной друзей напал на карету, ехавшую под конвоем кардинальской гвардии, но явилось подкрепление, и горожане обратились в бегство. Their leader had hidden in a neighboring house, and that house was now being searched. Их предводитель скрылся в соседнем доме, и теперь этот дом обыскивают.

In his youth, d'Artagnan would certainly have rushed to where the soldiers were and would have helped them against the townspeople, but such ardor had long since cooled in him; besides, he had a hundred pistoles in his pocket, received from the cardinal, and he did not want to expose them to various accidents by interfering with the crowd. В молодости д’Артаньян непременно бросился бы туда, где были солдаты, и стал бы помогать им против горожан, но такой пыл давно уже остыл в нем; к тому же у него в кармане было сто пистолей, полученных от кардинала, и он не хотел подвергать их разным случайностям, вмешавшись в толпу.

He went to the inn without further questioning. Он пошел в гостиницу без дальнейших расспросов. D'Artagnan had always wanted to know everything; now he always thought he knew enough. Бывало, д’Артаньян всегда желал все знать; теперь он всякий раз считал, что знает уже достаточно.

He was met by the beautiful Madeleine. Его встретила красотка Мадлен. She did not expect him, since d'Artagnan told her that he would spend the night at the Louvre, and she caressed him for this unexpected appearance, which was all the more opportune since she was very afraid of confusion in the street and now did not have a Swiss for protection. Она его не ожидала, так как д’Артаньян сказал ей, что проведет ночь в Лувре, и обласкала его за это непредвиденное появление, которое пришлось тем более кстати, что она очень боялась смятения на улице и теперь не располагала швейцарцем для охраны.

She wanted to start a conversation with d'Artagnan, to tell him everything that had happened; but he ordered dinner to be served in his room and a bottle of old Burgundy to be brought there. Она хотела завязать с д’Артаньяном разговор, рассказать обо всем случившемся; но он велел подать ужин к себе в комнату и принести туда бутылку старого бургундского.

The beautiful Madeleine had been trained by him in a military manner – in other words, she carried out everything at the first sign; and since d'Artagnan deigned to speak this time, his order was carried out twice as quickly as usual. Прекрасная Мадлен была у него вышколена по-военному – иначе говоря, исполняла все по первому знаку; а так как д’Артаньян на этот раз соблаговолил говорить, то его приказание было выполнено вдвое скорее обычного.

D'Artagnan took the key and the candle and went up to his room; so as not to reduce his landlady's income, he contented himself with a small room on the top floor. Д’Артаньян взял ключ и свечу и поднялся в свою комнату; чтобы не сокращать доходов хозяйки, он удовлетворился комнаткой в верхнем этаже. The respect we have for the truth compels us to even say that this room was located right under the roof and next to the gutter. Уважение, которое мы питаем к истине, вынуждает нас даже сказать, что эта комната помещалась под самой крышей и рядом с водосточным желобом.

D'Artagnan retired to this room, like Achilles to his tent, when he wanted to punish the beautiful Madeleine with his contempt. Д’Артаньян удалялся в эту комнату, как Ахиллес в свой шатер, когда хотел наказать прекрасную Мадлен своим презрением.

First of all, he hid his bag in an old cabinet with a new lock, the contents of which he did not intend to count to find out how much it amounted to; a minute later, dinner and a bottle of wine were served to him, he dismissed the servant, locked the door and sat down at the table. Прежде всего он спрятал в старый шкафчик с новым замком свой мешок, содержимое которого он не собирался пересчитывать, чтобы узнать, какую оно составляет сумму; через минуту ему подали ужин и бутылку вина, он отпустил слугу, запер дверь и сел за стол.

All this was not done by d'Artagnan in order to indulge in reflection, as the reader might suppose, but he simply believed that only by doing everything in turn could one do everything well. Все это было сделано д’Артаньяном вовсе не для того, чтобы предаться размышлениям, как мог бы предположить читатель, – просто он считал, что, только делая все по очереди, можно делать все хорошо. He was hungry - he had dinner; then he went to bed. Он был голоден – он поужинал; потом лег спать.

D'Artagnan was not one of those people who believe that night is a good adviser: at night, d'Artagnan slept. Д’Артаньян не принадлежал к тем людям, которые полагают, что ночь – добрая советчица: ночью д’Артаньян спал. On the contrary, it was in the mornings that he was alert, quick-witted, and the best solutions came to him. Наоборот, именно по утрам он бывал бодр, сообразителен, и ему приходили в голову самые лучшие решения. He had not had a reason to think in the mornings for a long time, but he always slept at night. Размышлять по утрам он уже давно не имел повода, но спал ночью всегда.

At dawn he woke up, quickly, like a soldier, jumped out of bed and paced the room, thinking: “In the year forty-three, about six months before the death of the cardinal, I received a letter from Athos. На рассвете он проснулся, живо, по-военному, вскочил с постели и зашагал по комнате, соображая: «В сорок третьем году, за полгода примерно до смерти кардинала, я получил письмо от Атоса. Where was it? Где это было?. .. . Where? Где же?. .. . Ah, it was during the siege of Besançon. Ах, это было при осаде Безансона. I remember, I was sitting in a trench. Помню, я сидел в траншее. What did he write to me? Что он мне писал? As if he had settled in a small estate - yes, that’s right, in a small estate. Будто поселился в маленьком поместье, – да, именно так, в маленьком поместье. But where? Но где? I had just finished reading these words when a gust of wind carried away the letter. Я как раз дочитал до этих слов, когда порыв ветра унес письмо. I should have rushed after it then, although the wind carried it straight to the field. Следовало мне тогда броситься за ним, хотя ветер нес его прямо в поле. But youth is a great a disadvantage... for someone who is no longer young. Но молодость – большой недостаток… для того, кто уже не молод. I let my letter fly to the Spaniards, who had no use for Athos's address, so they had to send me the letter back. Я дал моему письму улететь к испанцам, которым адрес Атоса был ни к чему, так что им следовало прислать мне письмо обратно. So, let's stop thinking about Athos. Итак, бросим думать об Атосе. Let's move on to Porthos... Перейдем к Портосу…