Моя запретная

— Едем? — предлагаю Лере руку для опоры.

Мама накидывает пальто на ее плечи. Я помогаю надеть и снова предоставляю ей руку. Выходим на улицу. С неба и правда срываются снежинки. Открываю для невесты дверь своего BMW и тут же включаю подогрев сидений, понимая, что Лера замерзнет в таком наряде.

Забив в навигаторе адрес ресторана, молча везу ее туда. Так странно, мы вроде оба достаточно образованные люди, но говорить нам не о чем. Вот с Лисенком я бы нашел тысячу тем для разговора. Мне интересно узнавать ее, нравится слушать, видеть, как она смущается, как в ее взгляде появляется растерянность. Даже думать о ней приятно. Мысли откликаются волнами тепла, расходящимися от груди по всему телу.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает Лера.

— Я? Да так. Бой один вспомнил.

Она фыркает и отворачивается к окну.

До ресторана мы снова молчим, как и некоторое время за столиком со свечами и живыми цветами в стильном кувшине. Мама знала, как угодить этой девушке. Здесь все наполнено роскошью от интерьера до редких гостей.

— Ты сегодня особенно молчаливый, — в какой-то момент замечает Лера.

— Я слушаю тебя, — откладываю приборы и внимательно смотрю ей в глаза.

— Лжешь. — Она улыбается. — Я уже несколько минут рассказываю тебе про маму, а ты ешь и смотришь в стол. Я недостаточно красива для тебя? — задает провокационный вопрос.

— Не говори ерунду. Ты знаешь, что красива.

— Я-то знаю, но тебе, кажется, это больше совсем не интересно. Что происходит, Вик?

— У меня проблемы, я говорил тебе еще за ужином у моих родителей, — напоминаю невесте.

— Это повод игнорировать меня? — Она чуть подается вперед, и грудь теперь выглядит еще более выигрышно в ее декольте.

— Я не игнорирую, — прикрываю глаза. — О чем ты говорила? Что там с мамой?

— Иногда мне кажется, что в отношениях нас трое. — Лера аккуратно проводит кончиком языка по губам. — Я, ты и твой бокс.

— На самом деле нас гораздо больше, — беру стакан с водой и делаю пару глотков. — В наших отношениях есть еще наши родители, журналисты, блогеры, а затем к ним присоединятся избиратели и другие люди, которых мы даже не знаем. Думаю, тебе стоит привыкнуть к этому. Бокс всегда будет частью моей жизни. Попробуй это принять, — немного смягчаюсь.

— Если только тебя там не сломают, — вырывается у нее.

Я лишь усмехаюсь, сжав руки в кулаки под столом, чтобы злость, вспыхнувшая внутри, не вырвалась наружу. Мышцы становятся каменными, а воздух вокруг меня холоднее.

— Ты будешь этому рада? — жестко спрашиваю у нее.

— Не терплю конкурентов. — Замолкает, поняв, что загнала нас в тупик. — Извини, — спустя несколько секунд уже мягче и тише просит Лера. — Конечно, нет, я не хочу, чтобы случилось что-то подобное. Я просто ревную.

— Я понял, — киваю ей, стараясь не грубить.

— Вик… Вик, ну я же извинилась, — шепчет Лера, и ей это очень не нравится.

Эта девочка не любит извиняться, но сейчас она слишком хорошо понимает, что перегнула.

— Я тебя услышал. Что там было про маму? — снова перевожу тему.

— Они с твоей устраивают прием в честь открытия их совместного проекта. Мы должны там быть.

— Хорошо, — все так же сухо отвечаю ей. — Ты доела?

— Да.

— Тогда поехали домой. Я устал, — подаю знак официантке, чтобы принесла счет.

Расплачиваюсь, помогаю Лере одеться. Мы выходим на улицу. Снег закончился, и вроде бы стало даже теплее. Жду, когда невеста устроится в салоне, хлопаю дверью чуть громче, чем надо, сажусь за руль и везу ее к родителям.

Когда паркуюсь, мы сидим в машине еще некоторое время. Я даже думаю, что в какой-то степени понимаю ее. Наверное, ей нужно больше внимания, больше моего времени с ней, у нее есть чувства ко мне. Проблема в том, что у меня к ней ничего нет, кроме физического влечения, а вот с Лисенком и тут все иначе. Так странно, мы почти не знакомы, но проводить с ней время мне действительно хочется больше.

Черт! Кажется, в спорте все гораздо проще, чем с женщинами.

Я чувствую на себе взгляд Леры. Поворачиваю голову, она подается вперед, и наши губы едва соприкасаются. Теплое дыхание остается на моей коже.

— Я поняла, — шепчет она.

— Что? — совершенно искренне не понимаю.

— Увидимся, спортсмен. — Невеста улыбается и сама выходит из машины, гордо расправив плечи и подняв подбородок.

Глава 10

Виктор

Вроде ничего не сделала, но как будто ужалила. Неприятно. Может, я просто рожден быть боксером, а отношения с женщинами не мое? Эта мысль забавляет. Еду домой, сделав музыку громче. Крутой рэп на родном языке еще немного приподнимает настроение. Улыбаюсь и даже смотрю по сторонам на пролетающие мимо витрины магазинов с чужими названиями, на людей, кутающихся в теплые куртки.

Мне приходит еще одна шальная идея. Я даже беру телефон, но смотрю на часы в углу экрана и понимаю, что уже слишком поздно. Девочка с медовыми глазами, скорее всего, спит. Не хочу ее будить. С такой тяжелой работой ей нужно хорошо отдыхать.

К дому подъезжаю далеко за полночь. Поднимаюсь в квартиру, надеясь незаметно уйти к себе, но на половине пути к комнате меня ловит мама.

— Я тебя не ждала сегодня. — Она хмурит свои идеальные брови. — Что-то случилось?

— Все нормально. Мы сходили в ресторан, потом я отвез Леру домой, — коротко отчитываюсь перед ней.

— Ты просто невыносим иногда. — Она всплескивает руками.

— Давай я сам буду решать, что мне делать с женщиной после свидания, — резко осаживаю ее. — Это не та часть моей жизни, которая должна тебя касаться. Хотя бы из уважения к тебе я не стану это обсуждать. Добрых снов, мама.

— Пора назначать дату свадьбы, — слышу за своей спиной. — Сергей, слышишь? — Она зовет отца, а дальше ее голос тонет, потому что я закрываю дверь и отхожу вглубь спальни, к окну.

Прислоняюсь лбом к стеклу и смотрю вниз, на город, который никогда не спит. А затем сажусь на пол, сжимаю в руке телефон и еще какое-то время сижу в тишине, потом открываю аккаунт своего уже бывшего клуба. Смотрю фотографии парней с недавних сборов, видео спаррингов, разные приколы. У нас было весело. Я чертовски скучаю по всему этому.

Захожу к ним в чат, и мы переписываемся, пока глаза не начинают закрываться. Прощаюсь, перехожу на кровать и ложусь поперек нее прямо в одежде. Такая усталость накатывает, что шевелиться больше не хочется.

А утром, после пробежки и легкой тренировки на улице, я снова беру телефон и открываю контакт Лисенка. Вспоминаю, как смущалась в столовой, как прятала взгляд, а мне все время хотелось поймать его, чтобы еще раз погрузиться в мед красивых глаз.

Набираю простое сообщение, надеясь в этот раз не напугать хрупкую девочку:

«Доброе утро. Хорошего дня.V»

Перечитываю. Вроде нормально вышло. Нейтрально, но искренне. Киваю сам себе и отправляю.

Принимаю душ и проверяю, не ответила ли она. Мое сообщение отмечено как прочитанное, и на этом пока все. Не буду торопить. С ней приходится быть очень осторожным. Это непривычно, но, кажется, даже интересно.

Спускаюсь на первый этаж и застаю отца за столом. Он пьет кофе, завернув рукава белой рубашки до локтя, а на нашей кухне хозяйничает незнакомая женщина.

— Доброе утро. — С нами здоровается мама. — Я решила проблему с готовкой и уборкой. Это Людмила, — указывает на ту самую женщину. — Она будет заниматься бытовыми вопросами.

— В следующий раз предупреждай заранее, пожалуйста, — равнодушно просит ее отец. — Виктор, сядь. Надо поговорить.

Медленно опускаюсь на стул напротив него. Отец отставляет чашку, сцепляет пальцы перед собой и внимательно смотрит на меня.

— Я решил вопрос с Вайсом. Мои юристы договорились с его юристами, и сегодня в конце банковского дня, когда они уладят основные формальности, я переведу ему неустойку.

— Сколько? — В моем вопросе ничего кроме холода. Должен же я знать, какую сумму мне нужно ему вернуть.

— Это не имеет значения. — Отец качает головой. — Главное, часть проблемы решена. Теперь тебе нужно выключить упрямого барана и встретиться с Гордеевым.

— Назови мне сумму, — снова требую у него, намеренно игнорируя приказ о встрече.

— Я сказал, тебя это не касается, — жестко отрезает отец. — Выполни свою часть сделки, и ты выйдешь на ринг в ближайшее время.

— Я не заключал с тобой сделок, — напоминаю ему. — Ты это сделал для себя.

— И для тебя тоже! — заводится родитель.

— Тогда дай мне выбор, — смотрю ему в глаза. — Я и так делаю все, что ты хочешь. Ради семьи. Выбирать для меня соперников и ринг я тебе не дам. Ты в этом даже не понимаешь нихрена.

— Вик, — возмущенно выдыхает мама.

— Извини, — бросаю ей.

— Поэтому я нашел Гордеева. Он знает рынок, имеет связи в сфере медиа. Он точно ничуть не хуже твоего Вайса, — не унимается отец.

— Ты ему платишь. Этим он хуже. Я поеду, — поднимаюсь из-за стола.

— Виктор, не смей меня позорить. Я договорился с человеком. Сказал, что тоже буду на этой встрече. — Отец тоже поднимается, чтобы быть со мной на одном уровне.

— Я не запрещаю тебе туда ехать, — пожимаю плечами. — Ты же договорился, — усмехаюсь и ухожу, слыша, как он зло сопит, а мама цокает каблуками, чтобы успокоить мужа.

На ходу проверяю телефон. Лисенок все еще молчит, и это начинает меня расстраивать и одновременно беспокоить. Вдруг что-то случилось? И до самого Дворца спорта ощущаю некоторое напряжение во всем теле.

В раздевалке еще раз проверяю телефон, понимая, насколько новое все то, что я сейчас чувствую. Впервые меня кроет от того, что девушка не ответила.

Иду в зал, радуясь, что сегодня спарринги. Утро не задалось с самого начала, и мне нужно выпустить пар.

У ринга вижу Терехова с двумя яркими парнями. Один высокий, крупный и массивный, с короткой стрижкой, серьезным взглядом и очевидно тяжелым кулаком. А второй более гибкий и жилистый, с прищуром и надменной, провокационной ухмылкой. Я уже примерно понимаю, что меня сегодня ждет.

— Вить, привет, — здоровается тренер. — Знакомься, — кивает на парней. — Данте и Тика. Бойцы с большим опытом. Бокс, ММА, бои без правил. Владельцы коммерческой сети клубов «Хаос». Думаю, в будущем тебе это может быть интересно.

— Спасибо, — благодарю Терехова, обдумывая неплохой послужной список парней и стараясь прикинуть, где ожидать подвоха. Не просто же так их сюда позвали. Значит, у тренера есть какая-то цель.

— Na, Champion, ready, mal ganz persönlich mit dem Ringboden Bekanntschaft zu machen?2 — Тика произносит на отличном немецком, растягивая губы в улыбке и окидывает меня цепким взглядом.

— Halt die Fresse, Tika, — усмехаюсь в ответ. — Sorg lieber dafür, dass deine Beine heute schneller sind als deine große Klappe3.

— Digga, wann hast du den denn gebissen? — Он оборачивается к Данте, но тот лишь молча наблюдает. — Aber ich feier den Typ(en). Dem will ich gleich richtig eine verpassen4.

— Große Worte, — пожимаю плечами. — Du laberst ganz schön viel. Mal sehen, was du wirklich drauf hast, wenn’s ernst wird5.

Тика смеется, довольно потирая ладони.

— Digga, wenn du nach dem Sparring noch genauso mutig und halbwegs heil bist wie jetzt, zieh ich echt meinen Hut vor dir6.

— Шляпу? — усмехаюсь, переходя на русский. — У тебя же ее нет.

— Für dich treib ich schon irgendwo eine auf, — подмигивает он. — Ehrensache7.

Я качаю головой, но улыбка не сходит с лица. Тика — отличный провокатор, как я понимаю, но не злой, просто играет.

Тренер устает от нашей болтовни, прерывает ее одним взглядом и объясняет расклад: сначала спарринг с Данте, потом с Тикой. По два раунда, без фанатизма, но в полную силу.

— Разминайся, — бросает мне и отходит в сторону, занимая позицию наблюдателя.

Через десять минут выходим на ринг. Данте сразу занимает центр, ноги широко, корпус чуть наклонен вперед. Уверенный, мощный. В нем чувствуются сила и тот самый опыт, про который говорил Терехов.

Я знаю, как работает тело с его ростом и весом, мы в одной категории, но, как только парень начинает двигаться, изученные мной схемы ломаются. Мне приходится быстро подстраиваться, иначе реагировать, чаще уходить в защиту, пока я не пойму, как его достать.

Адреналин и азарт растекаются по венам. Я становлюсь еще внимательнее. Джебом снова проверяю дистанцию. Данте блокирует. У меня ощущение, что передо мной танк, но я тоже не так прост, как они думают.

Коротко ухмыляюсь и ловлю новый момент для атаки. Бью быстрее, резче, злее, попадая в корпус. Дан тут же идет в контратаку. Сталкиваемся, разлетаемся друг от друга. Тяжело дышим. Его глаза горят. Мои, скорее всего, тоже.

Включаю ноги на полную. Ухожу с линии, выбрасываю двойку. Один удар проходит в плечо.

Он снова наваливается. Бьет низко, тяжело, методично. Я закрываюсь, но пара ударов доходят: в печень и в солнечное сплетение. На секунду перехватывает дыхание. Новой волной адреналина обжигает, и я отвечаю мощной серией ударов, поймав момент и врезаясь перчаткой ему в голову.

— Воу! — комментирует Тика. — Хорошо!

Да, отлично. Мы разогрелись, и теперь все стало еще интереснее.

Заканчиваем второй раунд. Ничья. Не то чтобы я доволен, но в данных условиях и при том, что не все приемы соперника были из бокса, вышло неплохо.

— Поменялись, — командует Терехов.

Ударяемся перчатками с Данте в знак уважения. Бой реально получился интересный. Мне есть о чем подумать.

На ринг выходит Тика, и сразу все меняется. Само течение воздуха будто становится быстрее. Обращаю внимание, что он без капы.

— Даже не надейся, — коварно улыбается, пружиня ступнями на настиле.

Он не прет как танк, он танцует. Меняет стойки: то в классической ортодоксе8 стоит, то в southpaw9 переходит, как опытный левша. Его движения быстрые, красивые и абсолютно непредсказуемые. Прыгает, дразнит. Бьет и сразу уходит, не дает поймать себя на контратаке.

Бокс заканчивается. Мне пытаются навязать правила новой игры, но я не позволяю и осаживаю его, отлавливая в моменты, когда он слишком открывается. Тут же понимаю, что делает это не просто так.

Правил больше нет. Есть обманки, провокации, насмешки друг над другом. Это не отменяет его опыта, опасности и сильных, непредсказуемых ударов. Мой мозг работает на полную катушку. Меняю тактику, чтобы его достать, и в подходящий момент моя перчатка врезается в его челюсть. Тика округляет глаза, клацнув зубами. Проводит по ним языком, проверяя, все ли целы. Сплевывает скол и нападает снова и снова, пока тренер не останавливает нас.

— Очень хорошо, парни. Спасибо. Вить, на разбор завтра к десяти подойди в тренерскую. На сегодня все.

Он пожимает нам ладони и уходит, а мы еще некоторое время обсуждаем спарринги. Напоминаю Тике про шляпу.

— Я обещал, — соглашается он. — Приезжай в «Хаос», у нас в выходные будет отличная вечеринка. Можешь взять с собой девушку, если есть. Если нет, мы найдем, как скрасить твой вечер. Там и со шляпой разберемся. — Снова проводит языком по сколотому зубу и морщится. — Ты второй, кто смог это сделать.

— А кто первый? — становится интересно.

— К сожалению, не я, — смеется Данте. Это меня немного удивляет. Мне сначала показалось, что он не умеет этого делать в принципе. — Если в клубе появишься, познакомим. У тебя хороший уровень. Можешь далеко пойти, — уже серьезно говорит он.

— Спасибо. Я как раз туда стремлюсь.

— Мне по секрету шепнули, что у тебя проблема с промоутером. — Тика переходит на деловой тон.

— Это правда, — не вижу смысла скрывать, — но теперь будет легче. С Германией контракт расторгли.

— Тогда у меня есть пара проверенных рекомендаций. Не могу обещать, что они с ходу подружатся с Тереховым. Он мужик очень принципиальный и пока не намерен выпускать тебя на турниры, но любой из них пободается, сильно поднимая шансы.

— Твой интерес? — прямо спрашиваю у него.

— Подразню Юрия Германовича немного, — смеется Тика.

— Я согласен, — протягиваю ему руку. Мне как раз нужна была рекомендация реальных коммерческих бойцов.

— Тогда ждем у себя в выходные. — Он крепко сжимает мою ладонь.

Так же прощаюсь с Данте и ухожу в раздевалку. Первым делом проверяю телефон, и в груди вновь разливается уже знакомое тепло. На экране сообщение:

«Привет, Виктор. И тебе хорошего дня :)»

Глава 11

Вера

Отложив телефон, вновь утыкаюсь в конспекты. Мне нужно все дочитать, перенести в тетрадь основные тезисы и вернуть все куратору. Рядом лежит раскрытый учебник. На его страницах расписано все про пролежни, методы их обработки и профилактику. Иногда я думаю, что на подобные темы уже сама могу читать лекции, но все равно держу материал перед глазами.

В очередной раз погружаюсь в учебу, но понимаю, что постоянно перечитываю одно и то же предложение. Меня все время выбивают громкие разговоры, доносящиеся с кухни:

— ...я этому козлу еще тогда сказал! Ты помнишь, Серега? Ты ж там был! — Отец хрипло что-то доказывает очередному собутыльнику.

— А то! — Второй голос еще более скрипучий и пропитый. — Он тогда вообще... — Дальше не разобрать: мат, смех, звон рюмок. Меня передергивает.

Я даже отсюда чувствую вонь дешевого алкоголя и немытого тела. Потом проветриваться неделю будет. И не сделаешь ведь ничего. Боюсь, что сразу с двумя пьяными мужиками мне не справиться. Участковый не приедет. Его соседи столько раз вызывали, что он нашу квартиру стороной обходит. У него таких алкашей на участке с десяток. Никто ж никого не убивает, можно не вмешиваться.

— Да херня, не ссы! — снова раздается вопль.

Заправляю волосы за уши и снова пытаюсь читать учебный материал. Бабуля рядом тихо кряхтит. Я улыбаюсь ей, стараясь показать, что все в порядке, и читаю вслух, чтобы она слышала мой голос, чтобы ее мозг работал, распознавал слова:

«Профилактика пролежней включает регулярное изменение положения тела пациента каждые два часа...»

— ...а я ей говорю: ты че, охренела? Это моя хата, я тут главный!

— Правильно. Бабу надо на место ставить. Жестче с ней! — раздается удар, скорее всего, кулаком по столу.

После этого на кухне что-то с грохотом падает, звенит стекло, звучит новая порция мата. Закрываю глаза, набираю в грудь побольше воздуха и медленно выдыхаю.

— Верка! — орет отец — Иди сюда.

У бабушки зрачки начинают нервно двигаться. Поднимаюсь, глажу ее по руке и выхожу из комнаты. Незнакомый мужик так напился, что упал с табуретки, перевернул ее и смахнул со стола рюмки. Теперь они осколками валяются на полу, на всю кухню воняет водкой, а сам «Серега» лежит и смотрит в потолок.

— Видишь, хороший человек встать не может. Помоги, — требует отец.

— Я его ни за что не подниму. И трогать тоже не хочу, — ужасно злюсь на него. — Вдруг он заразный.

— Че ты сказала? Да я тебя… — Отец замахивается, я вжимаю голову в плечи, но гравитация оказывается сильнее, и пьяное тело качает вперед. Пространство для маневров занято валяющимся алкашом. Их ноги запутываются, и мой родитель смачно шмякается прямо на своего собутыльника. Тот успел отключиться от количества выпитого и никак не отреагировал на случившееся.

— Какой ты мерзкий, — шепчу себе под нос. — Вот и лежи там.

— Да ты… ты ответишь… получишь у меня… — Он пытается угрожать, но слова становятся все невнятнее. Отец все больше булькает рвотными позывами.

Не желая на это смотреть, возвращаюсь к бабушке. И сейчас мне даже не страшно, он все равно невменяемо пьян и ничего не вспомнит, а вот убирать за ними придется.

— Все хорошо, — присаживаюсь рядом с родным человеком. — Я знаю, что так думать плохо, но, может быть, однажды он так напьется, что нам всем станет немного легче.

Бабуля в ответ мычит и сжимает мои пальцы. Я радуюсь таким реакциям. Они напоминают, что еще не все потеряно, нужно быть терпеливее, учиться и работать усерднее, и тогда у нас будут шансы на что-то хорошее.

— Да, не этому ты меня учила, но жизнь такая жестокая и несправедливая, ба. Иногда она очень похожа на войну. Давай мы с тобой попробуем поговорить? Ты помнишь, мы учим мое имя. Ве-ра, — произношу по слогам. — Ве-ра, — повторяю. — Попробуй.

Через полчаса, чтобы не утомлять ее, я возвращаюсь к конспектам. На кухне все стихло, и можно сосредоточиться на материале. Внимательно вчитываюсь в абзацы и даже не сразу понимаю, что мой телефон вибрирует.

Виктор: «Как у тебя дела?» — написано в сообщении.

У меня мурашки и странные чувства. Они иголочками покалывают где-то в районе пупка, и мышцы сжимаются, сосредотачивая напряжение в одном месте. Ничего плохого не происходит. Мне нравится с ним общаться. Может быть, это меня настораживает? Я не привыкла к такому отношению и все время жду подвоха. Но мне так хочется ему ответить, что у меня кончики пальцев чешутся.

Я: «Все хорошо. Спасибо» — смотрю, как под сообщением появляются две галочки, а вверху написано, что Виктор в сети.

От простых фраз веет чем-то хорошим, и я улыбаюсь, увидев его вопрос.

Виктор: «Ты сегодня в баре работаешь?»

Я: «Да».

Виктор: «Я приеду?»

Я: «Зачем?» — искренне не понимаю, почему такой парень, как он, хочет проводить время с такой, как я.

А какая я? Дикая, подозрительная, странная. У меня даже подруг нет, все давно отвернулись, потому что отец — пьяница, работаю уборщицей, нет модных вещей и хорошего телефона. Я даже лишний кофе себе купить не могу. С такой подругой неинтересно. Так с чего ему проявлять ко мне интерес? Может, поспорил? Я слышала, мальчики любят спорить на девушек. Но он не похож на тех, кто делает это. И сама же на свои мысли глаза закатываю. Откуда мне знать?

Виктор: «Побуду твоей личной охраной».

Глупое сердце тут же сжимается сильнее. Так приятно, и логически не объяснить.

Вера: «Это неудобно. У тебя наверняка есть свои дела».

Виктор: «Ты права».

Ну вот, я же понимаю.

Виктор (спустя несколько секунд): «У меня есть очень важное дело на этот вечер. Я должен проводить домой одного маленького Лисенка».

Надо перестать улыбаться. Сейчас же! Но я как дурочка накручиваю на палец каштановый локон и слушаю удары собственного сердца в висках. В его действиях всегда чувствуется забота. Какая-то настоящая, очень теплая. Интересно, он хоть немного может себе представить, что это для меня значит и как страшно мне о нее разбиться?

— Ве… — слышу хриплый стон с функциональной кровати.

Резко поворачиваю голову. Смотрю на бабулю, думая, что мне показалось.

— Ве… — снова хрипит она.

— Да, — шмыгаю носом. — Да, бабуль. Да. Ве-ра. Да. — Голос дрожит. Я кидаюсь к ней и обнимаю, надеясь не напугать. Жгучие слезы текут по щекам, а сердце точно выпрыгнет из груди сегодня.

Господи, если ты есть, я благодарю тебя. Спасибо за этот чудесный день. За надежду. Такую хрупкую и такую необходимую. Только не забирай ее у меня сразу. Пусть этот день будет хорошим до конца. Я хочу запомнить это чувство. Оно мне очень нужно. Мне нужны силы. Пожалуйста.

— Ты такая молодец, — всхлипываю, целуя бабулины щеки. — Ты у меня настоящий боец. Я тобой очень горжусь.

Воодушевленно собираю со стола тетради и книги. Иду на кухню, осторожно перешагивая через двух пьяных, храпящих мужиков, перепачканных рвотой. Открываю форточку, дверь на балкон, чтобы не задохнуться от вони, стоящей тут. Разогреваю для бабушки еду и возвращаюсь к ней, продолжая просить Вселенную дать мне шанс выдохнуть.

А вечером собираюсь на работу в бар. Затем еду в метро, не в силах спрятать счастливую улыбку. Маленькие события, которые принесли так много.

— Какая-то ты сегодня странная, Вер, — замечает один из завсегдатаев бара. Я лишь пожимаю плечами, подталкивая к нему кружку пенного.

У меня есть повод для улыбки и для волнения, но волнение в этот раз тоже приятное. Время летит за работой. За окном уже совсем темно, у меня гудят ноги и немного шумит в голове от усталости. Последний клиент покидает бар, и я могу отправиться домой.

Вместе с охранником выхожу на улицу. Тут же замечаю машину, припаркованную у обочины, а возле нее парня. Высокая, спортивная фигура двигается точно ко мне.

— Как смена? — спрашивает Виктор.

— Все прошло спокойно. Привет, — отвожу взгляд, но затем снова поднимаю.

— Привет, Лисенок, — улыбается он. — Пойдем?

Я киваю, и мы отправляемся пешком в сторону моего дома. Какое-то время молчим, но мне хочется что-нибудь спросить у него. Раз мы общаемся, я могу узнать его немного лучше.