Моя запретная

— Виктор, — начинаю несмело.

— Не обязательно так официально. Можно просто Вик, — поправляет он.

— Хорошо, давай попробуем. Вик, — осторожно произношу его имя еще раз, — а почему ты выбрал именно бокс?

Он смотрит на меня, будто проверяя, правда ли мне интересно. Я не отвожу взгляд, стараясь показать, что готова и хочу услышать ответ.

— Не знаю. Мне кажется, я родился в боксерских перчатках. Только представь, ты выходишь на ринг, и все, что у тебя есть, — это ты сам, твой характер, твоя подготовка, твои мысли, ноги, руки, которыми ты управляешь. Оправдания больше не работают. Есть только цель, и ты должен ее достичь. Никто кроме тебя этого не сделает. Ты несешь одинаковую ответственность за свою победу и свой проигрыш. За последнее даже больше. Ты становишься сильнее с каждым боем. Ты осознаешь, что способен на многое. На гораздо большее, чем большинство людей. Это захватывающее чувство. Оно полностью меняет мировоззрение, отношение к жизни.

Он говорит, задерживая дыхание, а я вижу, как меняется его лицо. Глаза загораются, жесты становятся активнее, на губах то и дело появляется улыбка. Он даже шаг ускоряет, но потом спохватывается, сбавляет темп, чтобы я успевала.

— Это как шахматы, — продолжает Вик. — Нужно просчитывать соперника, читать его, видеть, что он сделает через секунду. А еще чувствовать дистанцию, момент, когда можно ударить, а когда лучше уйти. И при этом не бояться. Если боишься, ты уже проиграл. — И тут он вдруг замолкает, останавливается и смотрит на меня. Я удивляюсь, улавливая оттенки смущения в его глазах. — Извини, — трет затылок ладонью. — Я увлекся. Наверное, тебе неинтересно слушать про это.

— Нет, — качаю головой. — Мне правда интересно. Я ничего не знала о боксе раньше. Совсем. А ты так захватывающе рассказываешь. Мне даже захотелось попробовать.

— Это целый мир, Лисенок. Иногда жестокий, иногда несправедливый. Но мой. И если ты действительно хочешь, мое предложение в силе. В прошлый раз я звал тебя, помнишь?

— Помню.

— Когда будешь готова, я могу попробовать помочь с первым занятием.

— Спасибо. И за то, что проводил. — Он и не заметил, что мы дошли до моего подъезда. Если честно, я тоже не сразу обратила на это внимание.

— Не за что. — Виктор ведет плечом и замолкает. Задумчиво смотрит в пространство за моей спиной, потом снова на меня. — Ты тоже можешь кое-что для меня сделать.

Я напрягаюсь. Внутри все моментально сжимается. Что я могу сделать? Что он попросит?

— Чем я могу помочь? — неуверенно спрашиваю.

— Ты опять напугалась. — Вик расстроенно вздыхает. — Я же говорил, что не обижу тебя. — Молчу. — Однажды тебе придется рассказать мне, кто так сильно тебя напугал, — произносит он тихо. — А пока... Пока мне нужна хорошая компания в выходные на одном мероприятии.

— Мероприятии? — округляю глаза.

— Да. Клуб «Хаос». Там будут ребята, с которыми я спарринговался. Вечеринка. Ничего криминального, просто посидим, послушаем музыку, и я попробую решить один важный вопрос для своей карьеры.

Я пока не знаю, что ему сказать. Это предложение оказывается очень неожиданным.

— Я никому не позволю тебя обидеть, — добавляет Виктор. — Мы можем просто хорошо провести время. Ты развеешься. Я постараюсь не пугать, обещаю не приставать. Как друзья. Подумаешь об этом? Время еще есть.

— Я …

— Не отвечай прямо сейчас, — останавливает. — Просто подумай.

Протягивает руку и невесомо касается пряди моих волос. Едва-едва, кончиками пальцев. На секунду. И тут же убирает руку. Отворачивается.

— Спокойной ночи, Лисенок.

— Спокойной... — шепчу в ответ, прикрываю глаза и улыбаюсь, а внутри все дрожит, и сердце снова хочет выпрыгнуть из груди.

Глава 12

Виктор

За последние дни у меня появилась привычка часто проверять сообщения в телефоне. Раньше уведомления могли копиться бесконечно, а потом просто смахивались как спам, но теперь появилось нечто важное, ценное, что я не хочу пропустить. Только Лисенок все еще не дала мне ответ насчет вечеринки.

Вчера вечером мы немного переписывались на нейтральные темы, про план спрашивать не стал. У меня в целом такое чувство, что я хожу по тонкому льду. Тот трещит под ногами, готовясь лопнуть, если я сделаю неправильное или слишком резкое движение. Это очень сложно, но хороший результат не дается легко. Чтобы получить нечто по-настоящему ценное, необходимо прилагать усилия.

Провожу большим пальцем по экрану, открывая чат с нашей перепиской.

Я: «Привет, маленький Лисенок» — пишу ей.

Спускаюсь на кухню. Застаю маму за телефонным разговором. В домашнем брючном костюме она ходит вдоль окна и кого-то отчитывает за срыв сроков.

Открываю холодильник, достаю ломтик сыра с тарелки, засовываю в рот и собираюсь уйти, но мать ловит меня за футболку сзади.

— Стой, — просит и тут же обращается к собеседнику: — Если вы не исправите ситуацию, у вас будут большие неприятности, — обещает она и отнимает телефон от уха.

— Что случилось? — спрашиваю, удобно прислонившись к кухонной тумбе и раздумывая, а не взять ли еще кусочек сыра.

— У нас открытие нового образовательного центра, который, скорее всего, станет здесь головным. Здание удобно расположено, долгосрочная аренда, педагоги, которые будут вести языковые курсы, готовить студентов к учебе за границей, к жизни в других странах, к общению…

— Мам, мам, я знаю, — смеюсь, немного притормаживая ее запал.

— Да, — кивает она, отвечая непонятно на что. — Назначена дата открытия, приглашены нужные люди. Мы развернули масштабную рекламную кампанию, привлекая в центр перспективную молодежь с платежеспособными родителями. И как ты думаешь, Вик, в чем оказалась проблема?

— Ремонт не закончили? Поставки чего-нибудь задерживают? — предполагаю я.

— Именно. Вчера мне сообщили, что задерживается поставка мебели в учебные классы. Видите ли, на производстве форс-мажор и они могут не успеть. Это кошмар. Почему люди такие необязательные? — Она смотрит на меня так, будто это я задержал поставку. Хотя я понимаю, на что намекает эта женщина.

— Ты успеешь найти замену?

— Мне не нужна замена. Это был идеальный вариант. У них есть те цвета мебели, которые мне были нужны. Мы не можем взять дешевое барахло, которое стоит в каждой школе, и продавать себя как элитное образовательное учреждение. Я все равно своего добьюсь, — твердо заявляет она.

— Перенеси открытие на несколько дней, — предлагаю матери еще один разумный вариант.

— Ты же не переносишь свои турниры, если что-то идет не так у одного бойца, да?

— Я понял, — улыбаюсь, глядя в ее глаза, полыхающие праведным гневом и какой-то простой женской обидой.

Потом они спрашивают, в кого я такой упрямый.

— Все будет так, как запланировано, — важно заявляет мать. — И вы с Лерой станете лицом молодежи высшего класса. Покажете важность хорошего образования и знания языков. Красивые, стильные, успешные и умные. А главное, — она важно поднимает палец, — счастливые. То, что нам сейчас нужно…

У меня в руке вибрирует телефон, и я перестаю слушать маму.

Лисенок: «Привет».

Я: «Что ты решила насчет вечера?» — быстро набираю ей в ответ.

Лисенок: «Ты действительно хочешь, чтобы я пошла с тобой на эту вечеринку?»

Я: «Конечно. Почему ты сомневаешься?»

Лисенок: «Не знаю».

Я: «Мне будет приятно, если ты составишь мне компанию. Я ни к чему тебя не обязываю. Это дружеская вылазка» — напоминаю ей.

Лисенок: «Да. Я бы хотела пойти. Правда, есть проблема».

Я: «Какая?»

Лисенок: «Мне нужен дружеский совет» — она будто подчеркивает мой статус этой формулировкой, но может быть мне только так кажется, хотя я сам сказал, что мы идем как друзья.

Я: «Готов попробовать».

Лисенок: «Наверное, это глупо или странно, но я никогда не была в клубах и на вечеринках. Я не понимаю, что надеть».

— Надеюсь, ты с Лерой переписываешься, — вдруг вмешивается мать. — Так довольно улыбаться ты можешь только с ней. Или со своими боксерами, — делает мне одолжение.

— На что еще мне нужно твое разрешение? — тут же злюсь. Мать поджимает губы и уходит, а я возвращаюсь к переписке с Верой, думая, что ей ответить.

Я: «Я не силен в женских нарядах. Думаю, ты можешь надеть то, в чем будешь чувствовать себя комфортно. Это важнее всего. Мы ведь идем туда, чтобы повеселиться, а не переживать из-за нарядов».

Лисенок: «Не хотелось бы выглядеть глупо».

Я: «Сомневаюсь, что это возможно».

Лисенок: «Во сколько мы поедем?»

Я: «К семи заеду. Надеюсь, в этот раз ты не будешь против машины?»

Лисенок: «Не буду. Кажется, ты и правда не кусаешься».

Я: «Только не говори никому» — смеюсь, отправляя ей.

Лисенок: «Обещаю хранить твой секрет. До вечера, Вик».

Довольный, как не знаю кто, крепче сжимаю телефон в руке. Мне теперь еще интереснее пойти с ней на вечеринку. Для нее откроется новый мир, а я увижу это первым.

Быть первым всегда приятно. Не думал, что в таких вещах тоже.

До вечера успеваю прочитать учебный материал и сходить на тренировку.

Приняв душ, открываю шкаф и достаю оттуда темные джинсы, футболку графитового цвета и короткий темный бомбер без логотипов, с чистыми линиями. К образу добавляются удобные кроссовки и немного парфюма. Ничего лишнего. Я в целом, скорее, сторонник минимализма, это касается и одежды.

Забираю ключи от машины из другой куртки. Не забываю документы, телефон. Бросаю в зеркало еще один короткий взгляд, чтобы убедиться, что все в порядке, и покидаю квартиру.

Машина ждет на парковке. Сразу же включаю музыку и отправляюсь за Лисенком.

Подъезжаю к ее дому за несколько минут до назначенного времени. Не люблю опаздывать.

Глушу двигатель, откидываюсь на спинку сиденья и, поглядывая на дверь подъезда, бесцельно листаю ленту социальной сети.

Вера выходит на улицу без одной минуты семь и замирает в нескольких шагах от моей BMW. На ней черные джинсы и светлый мягкий свитер оверсайз с горлом. Вздыхаю. Снова спряталась. Каштановые кудряшки заплетены в две косы, а несколько пружинок покороче отбрасывают тени на лицо и касаются щек. Очень милая и нежная девочка, только закрытая. Приятно, что она решила довериться мне.

Выхожу на улицу, здороваюсь и открываю перед ней дверь. Она забирается в салон, и я возвращаюсь за руль. Улавливаю приятный, мягкий аромат духов. Я бы назвал его таким же теплым, как она сама.

— Ты отлично выглядишь, — делаю ей искренний комплемент, понимая, что она волнуется.

— Спасибо, — улыбается мне.

— Все будет хорошо. Мы проведем отличный вечер, — подмигиваю ей. Вбиваю адрес клуба в навигаторе и везу нас туда, чуть крепче сжимая пальцы на руле.

Посмотрим, сможет ли Лисенок принять меня таким, какой я есть.

Глава 13

Виктор

Такого формата заведений я еще не встречал. В официальном спорте между боями и вечеринками есть разделение. Формат коммерческих боев может немного отличаться, но в целом ты все же понимаешь, что потом пойдешь веселиться в другое здание. Мы с парнями были в клубе, где пару раз в месяц устраивают бои ради шоу и привлечения аудитории. В них нет ничего серьезного, и чаще на ринг или в бассейн с пеной выходят девушки.

Парни из «Хаоса» решили объединить два формата. По внешней стене клуба растянут огромный баннер с фотографиями бойцов и датой проведения поединка. Ближе ко входу вертикальное полотно зазывает клиентов развлечься на вечеринке.

Лисенок настороженно смотрит по сторонам. Нахожу ее руку и крепко сжимаю маленькую ладонь в своей. За басами музыки, бьющими даже на улице, слышу ее пульсирующий выдох. От прикосновения кожи к коже становится приятно, и пальцы сжимаются еще немного крепче.

Проходим через охрану. Нас со всех сторон обволакивают музыка, голоса, смесь запахов парфюма, алкоголя и ментолового цитруса в легкой дымке из дым-машины. Он придает свежесть, стиль и немного глушит все остальное, не раздражая рецепторы.

Вера крутит головой, с любопытством рассматривая новую обстановку, но при этом держится ко мне еще ближе, чем минуту назад на улице.

— Хей! Рад видеть. — От барной стойки к нам двигается Тика, подняв вверх в знак приветствия. На нем надета шляпа с узкими, приподнятыми полями. Выглядит довольно неплохо и вызывает улыбку.

— Здравствуй, — пожимаю его ладонь. — Как зуб?

— Починил, — проводит языком по белой эмали и вопросительно смотрит на Лисенка.

— Моя подруга, Вера, — представляю ее.

— Приятно. Тика. — Он обращается к ней. — Сегодня не будет боев. — Парень словно успокаивает ее. — Мы освободили место для развлечений. Получайте удовольствие, расслабляйтесь. Я чуть позже тебя найду, — это уже мне. — Да, кстати. — Тика снимает шляпу и едва наклоняет голову в знак признания. — Обещал.

— Принимается, — смеюсь я. Он надевает шляпу мне на голову и исчезает в толпе. Я же отдаю ее Вере. С ее кудрявыми косичками выглядит просто шикарно.

— Это твой друг? — спрашивает она.

— Нет. Я сломал ему зуб, а он отдал мне свою шляпу.

— О-го. — Лисенок округляет глаза. — Парни очень странные.

— Думаешь? — снова крепко сжимаю ее ладонь и веду ближе к барной стойке. Прошу у бармена закрытую бутылку воды. — Что ты хочешь?

— Я не знаю. — Вера пожимает плечами.

— Будешь сок или лимонад? — предлагаю варианты.

— Лимонад, — совсем тихо произносит она.

Смущаясь, читает барное меню. Ладонью закрываю для нее столбик с ценами, чтобы снизить градус напряжения. Хочу, чтобы выбрала не то, что дешевле, а то, что ей действительно хочется.

— Этот, — останавливается на клубничном мохито.

Бармен собирает для нее коктейль, засыпает внутрь кубики льда, украшает ягодой и листьями мяты. Столько искренней радости в глазах девушки я, наверное, не видел очень давно. Вера обнимает высокий стакан обеими ладонями и ловит губами половинку свежей клубники, а я слежу, как ягода исчезает у нее во рту, как дрожат темные, пушистые ресницы, как от улыбки и моего пристального внимания ее щеки вновь покрываются румянцем.

Отворачиваюсь, чтобы не смущать. Пью воду, смотрю, как на танцполе двигаются люди. Вечеринка идет полным ходом.

— Хочешь потанцевать? — Правда, из меня паршивый танцор, но мы можем развлечься.

Она часто кивает. Я беру ее за руку, тяну прямо в толпу и разворачиваю к себе. Беру за вторую руку, сжимаю обе ладони, удерживая вполне приличную дистанцию. Мы двигаемся под музыку, дурачимся больше, чем танцуем. Вера расслабляется, смеется и охотно кружится вокруг своей оси, когда я поднимаю наши руки выше. Ее косички немного растрепались, а рукав свитера задрался. Мой взгляд тут же цепляет темное пятно на предплечье.

— Откуда это? — спрашиваю, перекрикивая музыку.

— Что? — не сразу понимает Лисенок. — Черт, — резко одергивает рукав. Ее взгляд тускнеет за считаные секунды. — Ударилась, когда убиралась во Дворце, — бормочет она, но я все слышу, и мне кажется, что она лжет.

— Ты уверена в этом?

— Конечно. — Она упрямо смотрит на меня.

Отступаю, чтобы не давить.

— Пойдем попьем, — предлагаю ей.

Уходим к бару. Я делаю новый заказ и помогаю Лисенку устроиться на высоком стуле. Она обращает внимание, что я снова пью воду.

— Период межсезонья прошел, — рассказываю ей после пары глотков из бутылки. — Теперь нужно строго следить за всем, что я употребляю, чтобы держать вес. Он у меня и так близок к верхней границе.

— А что будет, если ты нарушишь эту границу?

— Будут проблемы. Если перед боем не попадаешь в свой вес, то тебя ждут большие штрафы, отмена боя и другие неприятные последствия.

— Ничего себе, — шепчет она. — Я не знала, что все настолько серьезно.

— Вес для боксера — один из важнейших показателей. От этого многое зависит, так что за цифрами на весах следят очень тщательно все от самого спортсмена до тренера и врача клуба.

Из толпы появляется Тика. Зовет нас с собой и сразу сворачивает к той части зала, в которой расположены столики. За ними практически никто не сидит. Люди пьют, общаются, танцуют, поэтому здесь тише и немного спокойнее.

За столом у стены расположились Данте и незнакомый мне парень с тяжелым, подавляющим взглядом. Тот случай, когда сразу понимаешь, что просто не будет. Нас представляют друг другу. С усмешкой Тика рассказывает, что Арс был тем самым первым парнем, что смог сломать ему зуб. Утверждает, будто это вышло случайно. Они смеются и громко спорят об этом.

Лисенок садится рядом со мной. Я чувствую, как ее бедро прижимается к моему. Она тоже чувствует, неловко отодвигается и шепчет: «Извини».

— Все хорошо, — успокаиваю ее. — Хочешь чего-нибудь еще?

— Нет. — Она качает головой. Думаю, мне нужно будет ее обязательно покормить, когда мы уйдем отсюда.

— Немец, — зовет меня Тика, — я обещал свести тебя с человеком. Он подъехал. Сейчас подойдет к нам. Если сработаетесь, лично мне будет просто приятно. Ну и договоримся о нескольких боях на нашей площадке. В этом году мы предоставляем один из своих клубов для проведения турниров. Вдруг тебе у нас понра-а-авится, — загадочно тянет он.

Данте хмыкает, Арс улыбается, а Лисенок тихо сидит рядом со мной, не замечая, как снова прижалась бедром к моему бедру.

К нам подъезжает мужчина в инвалидном кресле. От удивления даже воздух над столом застывает. На нем джинсы, свободная футболка, но я обращаю внимание на другие детали: предплечья, проработанное телосложение выдают в нем человека, который отлично знает, что такое спортзал. Не кричащие, но брендовые часы на запястье подчеркивают статус. Короткая стрижка, старый шрам, пересекающий бровь и уверенный взгляд выдают в нем бойца. Очевидно, бывшего.

— Здравствуй, Аслан. — Тика первым протягивает ему руку. Затем и остальные парни здороваются. — Парень, про которого я рассказывал, — указывает на меня.

— Рад видеть. — Он отвечает сразу всем. — Шумно у вас тут сегодня.

— Одними боями сыт не будешь, — посмеивается Тика.

— Тут я бы с тобой поспорил, — парирует Аслан. — Ты просто неправильно ешь бутерброд.

За столом снова раздается дружный хохот. Я тоже улыбаюсь, но не понимаю, как связан бутерброд с боксом и клубом. Вероятно, это такая же метафора, как было со шляпой.

— Расскажешь мне потом о смысле этого выражения? — шепчу Вере на ухо.

— Хорошо. — Она громко шепчет в ответ.

— Ну что, поговорим? — предлагает Аслан.

Глава 14

Виктор

Данте неожиданно предлагает присмотреть за Верой. Я обещаю ей, что буду недалеко и она сможет меня видеть.

Аслан отъезжает к самому дальнему столику. Я прохожу и сажусь напротив него, впервые за серьезную спортивную карьеру чувствуя себя мальчишкой перед матерым боксером. Он смотрит не на меня, а внутрь, отыскивая там слабые места.

К нам бесшумно подходит официантка. Составляет с подноса две чашки черного кофе и испаряется. Мы ничего не заказывали. Я бросаю короткий взгляд на парней, Тика показывает мне большой палец вверх и что-то говорит Вере.

— Ты уже успел нашуметь в наших кругах, — сделав глоток кофе, сообщает Аслан.

— Странно. Здесь я еще ничего не сделал, — не без сожаления отвечаю ему.

— Вот и я так считаю. — Он криво ухмыляется. — Я не делаю деньги на пустом шуме. На местной арене ты пока никто. Ноль. — Его слова звучат довольно жестко. — Чтобы сделать имя, придется пахать в два раза больше, потому что тебе придется оправдать все, что ты успел завоевать в Европе, и показать, что это было лишь началом и ты способен на большее.

— Я понимаю.

— Надеюсь. Иначе мы не сработаемся. Чего ты хочешь? — Аслан отодвигает от себя чашку, переплетает пальцы и прикладывает раскрытые ладони, похожие теперь на бабочку или птицу, к груди. Он наблюдает за мной, медленно двигает головой, пристально разглядывая.

— Хочу четкого плана развития. Боев, которые действительно что-то значат. Роста, а не просто набивания рекорда, — показываю ему, что отлично понимаю, о чем мы говорим.

— Подробнее, — просит Аслан.

— Один год. — отгибаю один палец. — Я завоюю имя. Не только победы, — качаю головой. — Хочу, чтобы люди об этом говорили. Два года, — показываю второй, — и я буду бороться за титул.

— Амбициозно, — промоутер растирает ладони и снова устраивает их на груди.

— Реалистично, если все сделано правильно.

— Для разных людей «правильно» означает разное, — замечает он. — Для меня правильно — не бросать бойцов в мясорубку, чтобы наделать шума. Я выращиваю их, как нас выращивает хороший тренер, стабильно, но быстро, если они могут это вынести. Я не выбираю слабых противников. Я выбираю правильных. Понимаешь? — Его взгляд снова смотрит прямиком мне в голову и уже копается в моих мозгах.

— Понимаю. Что насчет денег? — прямо спрашиваю у него.

Аслан улыбается, подается вперед.

— Зависит от того, что ты покажешь. Вначале много не будет, но в контракте прописан встроенный процент роста. Схема простая: я зарабатываю, когда ты зарабатываешь. Если ты стоишь чего-то, тебе платят.

— Контракт долгосрочный?

— Гибкий. С условиями, которые защищают меня от неожиданностей. Я не люблю, когда боец внезапно «меняет свое мнение» на пике.

— Я не собираюсь прыгать из стороны в сторону.

— Все сначала так говорят, а потом… — ухмыляется он. — Разные бывают ситуации.

— Я. Не. Все, — четко разделяю слова.

— Вот и увидим. Дальше, — он делает жест ладонью, будто перелистывает страницу, — СМИ. — Тут мне хочется закатить глаза. Пожалуй, это самая неприятная часть разговора. — Интервью, имидж, поведение, — перечисляет Аслан. — Я создаю не просто победителей, я пишу их историю. Люди платят не только за красивые бои, они платят больше, если у бойца есть красивая история.

— Звучит неплохо, но… — качаю головой.

— Здесь нет никаких «но», Вик, — резко перебивает он. — Иногда нам приходится делать то, что не нравится, чтобы добиться успеха. Хочешь сделать имя? Я сделаю его тебе. Но ты полюбишь камеры, неудобные вопросы и всех тех людей, которые будут их задавать. О тебе должны говорить.

Да, я все это знаю. Вайс тоже раскачивал меня в медиа, потом отец таскал по разным мероприятиям, где приходилось быть «хорошим мальчиком» и улыбаться. Мне от этого не уйти, если я хочу получить результат, к которому двигаюсь столько лет.

— Я в деле, — подтверждаю свои мысли вслух.

— Теперь продай мне себя, — предлагает Аслан. — Что отличает тебя от десятка таких же парней?

— М-м-м… Я думаю на ринге, — выделяю одно из главных качеств.

— Многие думают, — его этот ответ явно не устраивает, — пока их не ударят. Потом злость, адреналин, куча ошибок.

— Я тоже пропускаю удары, но… — делаю паузу и усмехаюсь, помня его недавние слова. Аслан ждет продолжения. — Меня научили контролировать эмоции. И еще, — сразу добавляю: — Я не боюсь неприятных боев. Если это продвигает меня вперед, я на это согласен.

— Теперь интересно. Я запомню это, — кивает Аслан. — Чаще всего именно тут начинаются трудности. Теперь давай о личном. Как ты понимаешь, я изучил твою биографию. Меня интересует реальное влияние отца на твою жизнь и тем более на спорт. — Я напрягаюсь, слушая внимательнее. — Если он захочет что-либо решать в переговорах или боях — это проблема. Не главная. Но все же проблема.

— Он не будет принимать решения, — категорично отвечаю промоутеру. — Бокс — это только моя территория.

— Хороший настрой. — Его лицо выражает удовлетворение. — Вот что я могу предложить, Виктор: три боя в течение следующих восьми-девяти месяцев. Первый — тест. Второй — бой за имя. Третий — либо серьезный контракт, либо титульный поединок, если все пойдет хорошо. Наряду с этим тебя ждет регулярная работа со СМИ и правильное продвижение, грамотная программа тренировок, режим сна и питания. Твоя жизнь будет под моим контролем, пока у тебя нет агента.

— Ты не работаешь как промоутер и агент одновременно? — уточняю у него.

— Работаю, но лучше, когда каждый занимается своим делом. Мы можем рассмотреть Тику в качестве члена команды.

— Тику? — удивленно раскрываю глаза.

— Да. У него есть все, что нужно, чтобы выполнить эту задачу. Думаю, он станет для тебя отличной «нянькой», — смеется Аслан. — Поговори с ним об этом. И хорошо подумай, действительно ли готов к тому, что я предложил.