Моя запретная

Вероятно, Лисичка живет где-то поблизости, это было бы логично, ведь в такое время общественный транспорт не ходит, а такси может быть очень небезопасным способом передвижения. Тем более для девушки. Дома так и было. Ни один нормальный парень не отправит свою девушку вечером на такси.

Не знаю, вдруг здесь иначе, но проверять это не кажется хорошей идеей.

Сижу дальше, жду, когда она выйдет. Наконец в баре гаснет свет, а над входной дверью загорается дежурная лампочка. Лисичка выходит на улицу в сопровождении охранника. Мужчина запирает дверь, а она прощается с ним и уходит вдоль кирпичной стены, все больше прячась в темноте ночи.

Веду головой в сторону до хруста в шее, выхожу из машины и догоняю Лисичку. Она резко разворачивается на шум моих шагов.

— Тише, тише, пугливый Лисенок, — выставляю перед собой ладони и стараюсь говорить мягко. — Это всего лишь я. Давай подвезу.

Она смотрит на меня несколько секунд как на придурка, потом качает головой:

— Не нужно.

— Как ты доберешься до дома? — хмурюсь, понимая, что для нее я тоже посторонний, и на самом деле правильно, что она не торопится сесть в мою машину. С другой стороны, я ведь знаю себя и свои намерения.

— Как всегда. Пешком, — забавно приподнимает одну ногу и трясет носком, дополняя свои слова действием. Отворачивается и шагает дальше.

Я не собираюсь отступать и иду следом. Она то и дело оглядывается. Трет шею, и, чтобы ей было удобнее, я чуть ускоряюсь, пока не оказываюсь рядом.

— Зачем ты за мной идешь? — не выдерживает Лисичка.

— Потому что не могу отпустить тебя одну.

— Ты странный, — сообщает, сворачивая за угол, на более освещенный тротуар.

Тут тени деревьев лежат на асфальте, светят фонари, вывески магазинов, и я понимаю, что ошибся, девочка живет явно не в этом районе.

— Как тебя зовут? — решаю, что было бы неплохо познакомиться, раз наш путь будет долгим.

Она вновь странно на меня косится, поправляет рюкзак. Я решаю забрать, но она не дает и прижимает его к себе. Улыбнувшись, снова выставляю руки перед собой, пытаясь жестом показать, что ничего плохого ей не сделаю.

— Вера, — представляется Лисичка.

— Красиво. Виктор, — называю свое имя в ответ. — Давай вернемся к машине, и я все же тебя подброшу, — делаю еще одну попытку, ведь она очевидно устала, но Вера отрицательно крутит головой и шагает быстрее. — Я не кусаюсь, правда.

— Это хорошо. — Она улыбается. Быстро, коротко, будто случайно.

Мне очень нравится, что, несмотря на все странности, в ней так много тепла. Его можно ощутить физически, даже не подходя слишком близко.

— Ты ужасно упрямый. — Она становится чуть увереннее.

— В спорте без этого никуда.

— Ты давно занимаешься спортом? — смелее задает вопрос.

Мое сердце в этот момент начинает стучать немного быстрее. Я чувствую что-то приятное от того, что она заговорила со мной.

— Почти всю свою жизнь, — делюсь с Лисичкой.

— Наверное, это здорово, иметь что-то, что так тебя увлекает. — В ее голосе теперь нет страха, только тоска, смешанная со вздохом.

— А что увлекает тебя? — Мне становится интересно, чем может заниматься такая девушка.

Вера долго молчит. Пауза между нами становится затяжной. Мы как будто даже идем медленнее. Она спотыкается на ровном месте, я машинально ловлю ее за локоть, но тут же убираю руку, убедившись, что она не упадет. Взгляд медовых глаз наполняется новой волной удивления, направленной на меня.

— Не знаю, — вдруг тихо отвечает она.

— Так бывает? — озадаченно перевариваю услышанное.

— Мне нужно идти. — Вера ускоряется, проигнорировав мой вопрос.

Мы молча идем вперед, иногда сворачивая или переходя проезжую часть строго в положенных местах. Это вызывает у меня улыбку. Она поступает правильно, даже не замечая этого.

И вот на углу одного из домов мы резко останавливаемся. Она поднимает голову, задумчиво смотрит на меня.

— Дальше я сама, — наконец произносит.

— Нет.

— Да, — осмеливается поспорить. Я приподнимаю бровь, а она фыркает и практически убегает.

— Стой, маленькая, шустрая Лисичка, — очнувшись, догоняю ее. — Я доведу до подъезда.

Мы как раз доходим до него, насколько я понимаю из очередной остановки. Вера заправляет за ухо каштановые волосы и складывает руки на груди. В этом жесте проявляется ее характер.

— Почему Лисичка? — сводит брови к переносице.

— Я не знаю, — признаюсь ей, совсем немного солгав, потому что, если скажу, что она пугливая, дикая, но при этом очаровательная, это может ее обидеть. Мне почему-то так кажется. — В следующий раз расскажу, — делаю другой ход.

— А будет следующий раз? — Вера скорее настораживается, чем радуется данной идее.

— Помнишь, я ведь теперь тренируюсь во Дворце спорта, а ты там работаешь, — выкручиваюсь, находя самое простое и понятное объяснение.

— Точно. — Она хлопает себя ладошкой по лбу. — Тогда до встречи? — почему-то спрашивает.

— Конечно, — киваю ей.

Смотрю, как идет к дверям подъезда, как скрывается за ними, жду еще немного и только после ухожу. Сердце все еще стучит как заведенное. Мне чертовски понравился этот вечер. Он оставил после себя приятное послевкусие и много разных мыслей, в которых мне еще предстоит разобраться. А пока мой мотор работает на всю, перехожу на бег в сторону бара, где оставил машину. Длинная дистанция не проблема, это даже полезно.

Тяжело дыша, мокрый от пота, буквально вваливаюсь в салон. Ложусь лбом на руль, слушая, как стучит в висках, и тихо, хрипло смеюсь, игнорируя жужжащий в кармане телефон.

Глава 7

Виктор

Дома тихо. Прохожу на кухню, наливаю воды в стакан и, оперевшись одной ладонью на столешницу, подвисаю в мыслях. От Лисенка они плавно возвращаются к главной проблеме и предстоящим спаррингам, а перспектива выйти на реальный ринг этой весной тает с каждой минутой. На мгновение я даже думаю, а не согласиться ли с вариантом отца, чтобы ускорить этот процесс? Но нет, это моя принципиальная позиция. Разберусь.

— Вернулся? — Мягкий голос мамы возвращает в пределы квартиры. — Где был?

— Гулял, — залпом допиваю воду и разворачиваюсь от тумбы. — Ты звонила. Что-то случилось?

— Хотела узнать, где пропадает мой сын. — Она смахивает несуществующие пылинки с моей одежды. — Я разговаривала с Ольгой, мамой Леры.

— Я еще помню, кто это, — тут же огрызаюсь.

— Не рычи, — успокаивает мать. — Лера очень расстроена твоими словами за ужином. Это было некрасиво. Помирись с ней, пожалуйста, Вик. Ты знаешь, как это важно для нашей семьи. И для тебя тоже. Я понимаю, что ты переживаешь. Все эти перемены так не вовремя. — Она встает рядом и прикладывается виском к моему плечу. — Я тоже много лет строила там бизнес, а здесь лишь его малая часть, и потребуется много работать, чтобы снова вырасти, закрепиться. Хорошие, крепкие, надежные партнеры будут совсем не лишними, да и девочка тебе досталась хорошая. Просто нужно подпустить ее поближе.

— Куда уж ближе, — хмыкаю и затыкаюсь.

— Ты понимаешь, о чем я. — Мама тихо смеется. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать свою часть ответственности в нашей семье. Только вместе мы добьемся успеха.

— Это звучит как политическая агитация отца, — улыбаюсь, приобнимая ее.

— Наверное. — Мама снова смеется. — И с отцом реши уже свои спортивные вопросы. Он тебе тоже ничего плохого не желает. Его человек проверенный, у тебя не будет с ним проблем. Ну, будут иногда твои фотографии в статьях выходить, что в этом ужасного? И раньше так было.

— Раньше Вайс находил для меня коммерческие бои и выводил на турниры, которые были интересны мне. Он помогал мне в первый год в профспорте. Нам обоим было выгодно, чтобы я рос и развивался в этом направлении. Отец не мог влиять на него, несмотря на должность и статус, поэтому бесился. Но он пытался это делать, мам. Громкие любительские чемпионаты приносили ему больше пользы, больше информационного шума. Я хочу другого. Мне нужна независимость от него. Понимаешь?

— Понимаю. Он не будет вмешиваться.

— Да брось. Сейчас ему еще важнее удерживать контроль. Все, что я делаю, должно работать на его статус здесь. Я в этом дерьме… извини, — вздыхаю, чтобы вновь не взорваться. — Я в этом утону, из спортсмена превращусь в марионетку.

— Иногда мы вынуждены делать то, что нам не нравится, Вик. Так устроена жизнь. — Мама отходит от меня, поднимает взгляд, заправляет за уши свои распущенные волосы. — Попробуй тоже быть немного политиком. Договорись с ним. — В ее мягком тоне отлично читается уверенное требование. — На завтрашний вечер я забронировала столик в одном очень хорошем ресторане практически в самом центре города. Престижное место. Сходи туда с Лерой. В семь. — Она целует меня в щеку, не обращая внимания, как я скриплю зубами.

Мне иногда кажется, что в политику надо было идти ей. Потерев глаза, споласкиваю стакан, оставляю его на сушилке и поднимаюсь к себе.

Надо поспать, чтобы организм восстановился, но как бы я ни пытался, лишь смял простыню, ворочаясь с одного бока на другой. Подложив ладони под голову, теперь пялюсь в потолок, пока под утро все же не засыпаю буквально на пару часов.

Глаза открываются за несколько минут до сигнала будильника. Умываюсь, разминаюсь и ухожу на пробежку, а после еще довольно долго занимаюсь на открытой спортивной площадке. Не хочу пересекаться с отцом, мне разговора с матерью вчера хватило. Появилось ощущение, будто меня продают.

Злость находит выход в отжиманиях и подтягиваниях на высоких брусьях.

Интересно, Лисенок сегодня будет работать во Дворце? Я затупил вчера, не уточнил. Увидеть ее снова было бы очень приятно. У меня и повод есть, чтобы там появиться. Даже два. Первое — мне пора принять душ и выдвигаться на встречу с Мурадом Артуровичем, а второе — тренер вчера говорил про социальную группу, я мог бы помочь. Мне нравятся такие проекты. Дома мы с парнями принимали участие в различных благотворительных акциях. Были и благотворительные бои, на которых собирали деньги в помощь детям или малоимущим семьям. Потом на них закупали игрушки, продукты, одежду и развозили по бедным районам. Было круто. Если здесь я так же смогу быть полезен, то хочу это делать.

Улицы все больше оживают. Со мной здоровается кто-то из соседей, когда мы встречаемся в лифте. Киваю в ответ, поднимаясь на свой этаж. Дома уже никого. В моей комнате на кровати черные джинсы, белая футболка, пиджак и записка от матери:

«Будь умницей. Не забудь цветы и какой-нибудь маленький подарок».

Закатив глаза, комкаю лист бумаги и ловко попадаю им в корзину для мусора.

— Stark!1 — Довольно улыбаюсь отличному броску, беру чистое полотенце из шкафа и быстро принимаю душ.

Глянув на часы, одеваюсь. Набираю тренера, так как других контактов у меня нет, а мне нужно уточнить, во сколько собирается группа.

— Доброе утро, Юрий Германович, — приветствую его.

— Надеюсь, — посмеивается он.

Сначала подвисаю, но затем до меня доходит смысл его ответа, и я широко улыбаюсь.

— Ничего не случилось, я хотел уточнить кое-что. Могу ли приехать сегодня, чтобы поработать с подростками?

— Хм. — Он хмыкает так, будто не ожидал от меня подобного порыва. — Выдержки хватит?

— Дети же, — пожимаю плечами.

— Это не просто дети, Вить. Это трудные дети, язвительные, дикие, наглые, но хотят чего-то добиться в жизни, поэтому мы с ними работаем.

— Не вижу проблемы. — Еще раз сверяюсь с часами, чтобы быть уверенным, что не опоздаю на встречу с врачом.

— Тогда приезжай.

— Спасибо. Юрий Германович, а насчет спаррингов есть уже точная информация?

— Будет к обеду. Мы с тобой все равно во Дворце пересечемся, заодно обсудим.

— Понял. До встречи, — отбиваюсь.

Быстро собираю в рюкзак все для предстоящей тренировки, не планируя возвращаться домой после клиники. Спускаюсь на парковку, забираю машину и еду к врачу.

Что меня удивляет? Это, наверное, скорость прохождения всех процедур, необходимых для дообследования. Я думал застрять в больничных коридорах как раз до обеда в лучшем случае, но мы справились за полтора часа, и это с учетом того, что док пару раз останавливался, чтобы поговорить со знакомыми.

— Все, ты можешь ехать, Виктор, — отпускает меня Мурад Артурович. — У меня тут еще есть дела.

И я уже собираюсь уйти, но в последний момент разворачиваюсь и спрашиваю:

— Во Дворце девушка работает. Маленькая такая, — показываю примерный рост, — кудрявая. С каштановыми волосами. — С каждым словом в груди разливается приятное тепло. — Вера. Вы знаете ее?

Мурад Артурович вроде хмурится, а его почти черные глаза смеются.

— Зачем она тебе? — задает встречный вопрос.

Я теряюсь, не зная, что ему сказать. Что увидеть ее хочу? Не слишком ли это личное для постороннего человека? Особенно когда вечером у меня свидание с невестой.

Глава 8

Вера

Сегодня мне дали участок для уборки побольше. Сезон дурацкий, после зимы все болеют, а я держусь и не отказываюсь от дополнительной работы, понимая, что к вечеру опять буду никакая, а на отдых времени нет.

Швабра плавно двигается по полу от стены к стене коридора, ведущего к залам боксеров. Губ едва касается такая непривычная улыбка. Приятно было несколько минут поговорить с человеком, который не орет и ничего не требует. Нет, я не забыла его вспышку злости, но он дал мне возможность почувствовать себя нормальной. Я уже и забыла, как это может быть.

Переставляю ведро и снова шаркаю тряпкой по полу, слушая хлопки ударов, мужские голоса, громкий смех. У них открыты двери, и чем я ближе, тем отчетливее звуки.

— Хватит толкаться. Вам места в зале мало? — строго произносит кто-то из парней. — Разошлись на три метра друг от друга. Продолжаем работу.

А буквально через минуту до меня доносится шум потасовки. Я мою участок пола медленнее, чтобы не нарваться на неприятности.

В распахнутые двери вылетает разгоряченный подросток и пинает стену напротив с такой злостью, словно она виновата в его бедах. Следом за ним выходит Виктор. Это для меня становится полной неожиданностью, потому что, насколько я знаю, в это время тут занимается социальная группа и его вроде как быть не должно.

Он бросает на меня быстрый взгляд, берет парня за плечи, слегка встряхивает и твердо произносит:

— Успокойся.

Я споласкиваю тряпку и немного отхожу в сторону, чтобы не мешать им, но разговор неизбежно слышу.

— Ты слышал, что он сказал? — злится мальчишка.

— Слышал. Это была провокация, и ты на нее повелся. Кто в итоге проиграл? — спрашивает у него Виктор.

Парень сопит, взгляд как у дикого волчонка, волосы взъерошены. Удивительно, что его не ругают за произошедшее, что бы там ни случилось.

— Не нравится, понимаю, — продолжает Вик, не получив ответа. — Но всегда можно исправить ситуацию. Знаешь, чему меня учил мой тренер?

— Какое мне дело? Ты чемпион, — недовольно ворчит подросток.

— Я же не всегда им был. У меня тоже характер паршивый, — смеется, глянув почему-то на меня.

Прячу взгляд и стараюсь уйти еще дальше от них. Как-то нехорошо и неловко получается, будто я подслушиваю, но меня не гонят и спокойно продолжают разговор.

— Все начинается с контроля и дисциплины, — рассказывает Виктор. — Если соперник смог вывести тебя из равновесия, ты уже проиграл, еще до выхода на ринг или вступления в любой другой бой.

— Научишь меня? — тихо спрашивает парень.

— Пойдем, попробуем. — Вик сжимает плечо подростка и уводит его обратно в зал.

Выдохнув, быстро подхватываю ведро и прохожу мимо открытых дверей, чтобы закончить с этим участком. Вновь слышу звуки ударов, голоса и думаю об их разговоре. В моей реальности такие советы не работают. Отец будет зол в любом случае, буду я защищаться или не буду. Его выведет из себя любой вариант, и он найдет причину поднять на меня руку. У меня свои методы, я стараюсь не сдаться, даже когда сил не остается, когда хочется забиться в угол, скулить, и чтобы кто-то обнял, погладил по голове. Не могу, не имею права. Вытираю слезы, поднимаюсь, иду вперед, надеясь однажды выбраться из той ямы, в которой оказалась. Бабулю с кровати поднять, чтобы легче было. Может быть все же переехать. Не знаю. Иногда действительно появляется ощущение полной безысходности.

Становится очень грустно. Я чувствую себя слишком обнаженной, уязвимой, словно любой человек может задеть, разрушить. Останавливаюсь, делаю глубокий вдох, закрываю глаза и гоню от себя эти мысли.

«Я сильная. Я справлюсь», — обещаю себе.

Заправляю волосы за уши и даже улыбаюсь несмотря на то, что внутри полный раздрай. Дожидаюсь, когда полы подсохнут. Иду обратно и машинально заглядываю в зал. Там, среди других парней, Виктор с тем самым мальчишкой вместе стоят в планке. У одного заметно дрожат руки, а другой что-то спокойно ему говорит. Затем смотрит перед собой и снова замечает меня.

— Хочешь к нам? — спрашивает Виктор.

— Нет, — кручу головой и трусливо сбегаю. У меня и так лимит по глупостям на сегодня перевыполнен. Пожалуй, хватит.

Отношу инвентарь в подсобку, мою руки с мылом. Сердце колотится так, будто я стометровку на время пробежала.

— Злые они все и опасные, — напоминаю себе вслух, а затем резко оглядываюсь. Вдруг кто-то слышал мое бормотание. Еще решат, что я чокнутая, и уволят.

Смотрю на часы в стареньком смартфоне. Я еще успею перекусить в местной столовой, а потом поеду в училище, заберу у куратора конспекты, которые она мне обещала, и к бабуле.

Сняв халат, проверяю наличность и иду в столовую. Некоторые парни из боксеров уже тут. Встаю в очередь и вздрагиваю, когда за спиной раздается вопрос:

— Все в порядке?

Оглядываюсь. Сегодня мы неприлично часто пересекаемся.

— Ты меня напугал, — сообщаю Виктору.

— Извини. С этим нужно что-то делать.

— Может, больше так не встречаться? — предполагаю я.

— У меня есть идея получше. Я угощу тебя чаем, — предлагает он.

— И как это нам поможет не встречаться так внезапно? — стараюсь смотреть ему в глаза. Они у него серые и совсем чуть-чуть отдают в голубой при игре света.

— Мы проведем еще некоторое время вместе, ты ко мне привыкнешь и перестанешь бояться.

— Зачем тебе это нужно? — не понимаю. Очередь двигается, и мне нужно делать заказ. — Здравствуйте, теть Тань, — улыбаюсь нашей буфетчице.

— Привет. Чем тебя покормить? — Она всегда очень добрая. Похожа на тех женщин, что раньше рисовали на плакатах. С пышными формами, розовыми щеками и волосами, спрятанными под чепчик.

— Чай, пожалуйста. И вон ту булочку, — указываю на витрину, — с глазурью.

Тетя Таня выдает мне заказ, я собираюсь рассчитаться наличными, но Виктор протягивает свою карту, и со словами: «Какой у нас тут джентльмен завелся», она разворачивает к нему терминал.

— Не надо было, — качаю головой, посмотрев на Виктора.

Он подмигивает мне и делает свой заказ. Нахожу свободный столик, чувствуя, как горит лицо. Будет правильным вернуть ему деньги. Я отсчитываю нужную сумму и уже думаю, как это лучше сделать, как он садится напротив, поставив поднос рядом с моим.

— Что бы ты ни задумала, не стоит. Твои деньги я все равно не возьму. — Я собираюсь ответить, но Вик продолжает: — Но, если тебе так хочется что-то дать мне взамен, можешь немного рассказать о себе.

— Мне кажется, ты и так много обо мне знаешь, — опускаю взгляд в стакан с чаем.

— Расскажи что-то, чего я еще не знаю. Ты учишься где-то? — помогает он.

— Да. В училище на сестринское дело, — и, видя, что он не совсем понимает, о чем я, поясняю: — Я буду медсестрой.

— Ух ты. — Вик искренне удивляется. — Тебе нравится помогать людям?

Мне не хочется рассказывать ему про свою жизнь и бабушку. Еще не хватало, чтобы он начал меня жалеть. Только вот лгать я тоже не хочу. Как бы ни пыталась, увидеть в нем плохого человека не выходит. Может быть, я обманываю себя и мне просто хочется, чтобы на моем пути хотя бы изредка встречались нормальные люди. У меня много противоречивых мыслей, но обман этого парня в них не входит.

— Все не так романтично, — признаюсь ему. — Близкому человеку нужна была помощь, и у меня не осталось выбора.

— Окей, принимается. — Виктор хлопает ладонями по столу и расслабленно откидывается на спинку стула. — Если бы выбор был, куда бы ты поступила? — Он снова задает сложный вопрос, заставляя вспоминать, что когда-то я могла мечтать.

— Я бы изучала литературу или поступила на филолога, — делюсь с ним.

— А говорила, не знаешь, что тебя увлекает. — Вик удивляет своей внимательностью. Выходит, в прошлый раз он действительно меня слушал.

— Увлечения — это все же немного другое. Мне так кажется, — пожимаю плечами. — Ты ведь тоже где-то учишься? Или у тебя только спорт? — решаюсь задать ему вопросы.

Он задумчиво рассматривает меня, чему-то усмехается, жестко, холодно, напоминая мне того Виктора, который снес ведро в нашу первую встречу. И опять становится как-то не по себе.

— Заочное отделение. Факультет международных отношений. И это тоже не мой выбор, так что видишь, Лисенок, мы с тобой похожи.

Пришла моя очередь удивляться, но я стараюсь спрятать эту эмоцию глубоко внутри, не зная, как он отреагирует.

— Мне пора идти, — поднимаюсь из-за стола, так и не притронувшись к булочке.

— Снова сбегаешь от меня. — Вик неожиданно грустно вздыхает. — Оставишь свой номер телефона?

— Мне действительно нужно идти, — зачем-то оправдываюсь. — У меня встреча с куратором в училище. Зачем тебе мой номер?

— Ты всегда такая подозрительная? — Он тоже поднимается.

— Наверное, — улыбаюсь и опускаю взгляд.

— Чтобы ты больше не терялась и наши встречи не пугали тебя. И я могу подвезти тебя. — Заглядывает в мобильный, сжимает челюсть и раздраженно закатывает глаза.

— Подвозить не нужно, а номер… Хорошо, записывай.

Глава 9

Виктор

У меня такое чувство, будто я выиграл бой, получив ее номер, теперь нужно научиться не пугать ее постоянно. Маленьких Лисят нужно приручать постепенно и аккуратно. Если она привыкнет ко мне, перестанет бояться, и мы сможем общаться более комфортно для нее.

И ничто не могло бы испортить мне настроение этим вечером, если бы не еще одно сообщение от матери с напоминанием, что скоро я должен явиться на ужин с Лерой. Внутри снова вспыхивает сопротивление. Черт бы их побрал, эти обязательства перед семьей, но они есть, и никуда от них не сбежать.

Не хотел возвращаться домой сегодня. Только заявиться в статусный ресторан в том виде, в котором я сейчас, глупо и по-детски.

Еду, барабаня пальцами по рулю и глядя в окно. Небо затягивают тучи, превращая его в плотное одеяло. Температура за бортом падает, намекая, что может пойти снег. И это весна…

Вздыхаю. Тепла хочется, чтобы чаще заниматься на улице, гулять, в конце концов. Парни правы, я ни с этим городом, ни с этой страной почти не знаком.

Добравшись до квартиры, быстро принимаю душ, переодеваюсь и снова в дорогу. На половине пути к дому Леры покупаю цветы для нее и ее матери, соблюдая простые формальности.

Меня встречают с улыбкой как самого долгожданного гостя. Беляев-старший пожимает мою ладонь, задает вопросы про отца, напоминает, что у них намечено несколько крупных мероприятий. Я киваю, интересуясь некоторыми из них чуть подробнее. Ему нравится мой интерес, и, пока женщины заканчивают сборы, глава семьи рассказывает мне детали.

— Думаю, в следующем году мы сможем больше привлекать тебя к подобным проектам, — говорит Андрей Максимович. — Тебе нужна практика. А вот и наши девочки. — Он резко переводит тему и разворачивается.

Лера в платье цвета красного вина, с открытыми плечами. Оно плавно облегает ее, бесспорно, прекрасную фигуру, струится по бедрам до колен. Острые каблуки туфель удлиняют ноги, а светлые волосы, уложенные в аккуратный низкий пучок, подчеркивают его глянцевую идеальность. Она кокетливым жестом заправляет за ухо выпущенную от виска прядь и улыбается, довольная тем, что произвела нужное впечатление.

Валерия Беляева красива. Она много вкладывает в свой внешний вид. Получает хорошее образование и все, чего ей захочется, поэтому капризна, считает, что ее должны обожать все вокруг, но сама четко разделяет людей на классы. Секс с ней хорош. Чего же мне не хватает? Я думал об этом. Наверное, человечности, тепла. В нашем с ней мире дохрена фальши, игр. Я не хочу, чтобы моя семья была частью мировой политики, потому что хорошо знаю, что это лишает какой-либо свободы не только тебя, но и твоих близких. Должно же быть место, где тебе будет просто хорошо и спокойно и не надо отыгрывать какую-то роль. Но моя роль на данный момент определена.