Тихий мертвый лес

Была мысль использовать смолу с пней-монстров для скрепления дощечек, но я не знал, можно ли её использовать без опасности для здоровья, так что надругался над ближайшими соснами. Те оказались богаты на нормальную природную смолу и вскоре я стал вовсю экспериментировать.

Обрывочные знания и догадки привели к тому, что я смешивал смолу с углем, все это дело кипятя в надежде получить клей. Здесь пригодилась сохраненная консервная банка от давно съеденной тушенки, ставшая посудой для опытов. Смолу я нагревал и смешивал с измельченным углем, после чего экспериментировал с чурбаками. Результат был вполне сносным, однако на посуду я это дело решил не использовать. Отравлюсь ещё.

Жаль, конечно, что не захватил с собой в поездку какую-нибудь брошюру для выживания в дикой природе. Ну да ничего – укрытие есть, еда есть, вода есть. И все с избытком. Не пропаду.

Активная деятельность стала привлекать к моему укрытию лесных обитателей, а конкретно пней монстров. На открытое поле и уж тем более в зону когда-то мертвой земли они не совались, однако на опушке каждое утро прибавлялась пара-другая трухлявых пней. Естественно, все они были убиты без малейшего шанса на пощаду. Хотя один раз меня чуть не сцапали, когда я не заметил у самых ног притаившегося монстра, но его голова даже от ударов кулаком ломалась на ура. Правда потом пришлось отмываться от смолы.

В процессе изучения окрестностей я обнаружил нечто поистине великолепное. Сначала приняв это растение за крапиву, я обходил его стороной, но в один день, принюхавшись, понял, что это мята. Листиков у нее было не так много, как на домашних кустах, но запах был самый что ни на есть мятный, и поэтому я без зазрения совести нарвал себе как можно больше, запомнив, где она произрастала. Естественно, не срывал всё подчистую, да и не смог бы, но забрал с хорошим запасом.

И наконец-то попил горячего мятного чая. Без сахара было не то, всё-таки я люблю сладкое, но мягкий вкус расслаблял и успокаивал. Словно бальзам, он растекался по груди, наполняя теплом саму душу. По вечерам, под звёздным небом, пить мятный чай и слушать треск костра было неожиданно приятно.

Потом обнаружил малинник, да таких размеров, что пришлось сделать несколько ходок, дабы обобрать весь. И это при условии, что огромное количество ягод я употребил на месте, когда убедился, что ягоды не ядовитые. Вообще, чем дольше я оставался в этом лесу, тем больше находил съедобных припасов.

Грибы, которые я успел сто раз проклясть, попадались чуть ли не на каждом шагу, особенно после дождика. А если присматриваться к земле и не лениться наклоняться, то можно было обнаружить даже большое количество земляники. С каждой такой находкой я всё больше испытывал смятение, когда смирение с тем, что я попал в какой-то непонятный параллельный мир, шаталось от этих простых, но таких родных мелочей. Вроде земляники.

В общем и целом, я только и занимался тем, что отдыхал и набирался сил, при этом делая запасы. Удивительно, но самочувствие после долгого отдыха у меня было лучше, чем когда-либо. Глаза, переставшие напрягаться из-за компьютера или телефона, видели значительно четче и дальше, чем раньше. Одышка уже не появлялась после пробежки на сто метров, вес заметно уменьшился, и даже начали вырисовываться контуры мышц. Хоть какой-то плюс от текущей ситуации.

Также заметно обострился слух, и любые подозрительные шаги я улавливал задолго до того, как враг приблизится. Во многом поэтому пни-монстры, пытавшиеся на меня напасть, сами становились добычей, ведь их шаги заметно выбивались из звуков леса. Удивительно, на что способен человеческий организм, если вырвать его из чудовищного гула цивилизации.

Однако стало очевидно, что бродить по лесу довольно-таки опасно. Во-первых, я несколько раз натыкался на следы копыт и собачьих лап, а также слышал волчий вой близко от убежища, так что скорее всего эти леса, где человека давно не было, полны хищного зверья. В то же время я постоянно замечал крупных птиц и даже куропаток, однако поймать их себе в суп даже не пытался. Но пару гнезд на предмет яиц осмотрел, всё-таки не решившись брать их в обед. Мало ли. Тем более что пока проблем с едой нет никаких, витаминов достаточно.

Также я забирался и на деревья, находившиеся на возвышенностях, и с них осматривал окрестности. И, к сожалению, не находил никаких сколь бы то ни было заметных ориентиров, только сплошной зеленый массив. Так что карта стала для меня совершенно бесполезным куском бумаги. Компас же исправно указывал на восток.

Чем дольше я тут оставался, тем сильнее беспокоила мысль о том, что стоит уходить. Моя одежда уже заметно износилась, особенно ботинки и носки, инструменты тоже не вечны, а лето имеет свойство заканчиваться. Так что каким бы безопасным это место ни казалось, я должен был продолжить поиски цивилизации. С людьми будет гораздо лучше, чем в одиночестве посреди леса.

Но решиться на то, чтобы покинуть безопасное место, было невообразимо сложно. Поэтому я ограничивался походами с утра и до обеда, после чего делал привал, отдыхал и возвращался. Главным результатом этих походов становились полезные растения и добытые ядра монстров. Ходил я не только вдоль реки, но и углублялся в лес, оставляя по пути заметные зарубки, а также ориентируясь по особенностям местности, как мог. Ну и компас, естественно.

Мне уже не было страшно находиться в лесу, даже когда я был вооружен одним топором и копьем. С одной стороны, это хорошо, потому что я мог преодолевать заметно большее расстояние, не шарахаясь от каждой кочки. Но, с другой, расслабляться было смерти подобно.

Тем не менее, к исходу пятой недели моего нахождения в этом лесу, окончательно всё обдумав, я продолжил путь. Имея при себе хороший запас еды и воды, я, полный сил и энтузиазма, шел на удивление быстро. И за первые полдня ушел примерно на пару километров дальше, чем заходил до этого. Солнце все ещё жарило, как в южных широтах в августе, хотя сейчас по идее начало сентября и уже должно начинать холодать. Впрочем, я уже давно перестал ориентироваться на прошлый мир, поскольку здесь всё было иначе, и даже сутки были длиннее, пусть и незначительно. Так что если в Москве сейчас осень, то здешнюю погоду, проводя параллели, можно назвать июльской или августовской.

Несмотря на то, что шел я быстро, осторожность всё равно никуда не делась. Ведь помимо монстров в этих лесах водятся куда более опасные существа – змеи. Про волков и прочее зверье я тоже помню, правда, пока с ними даже близко не пересекался. Все-таки сильное пламя ночью является лучшей защитой от всякого агрессивного зверья, раз меня до сих пор не съели. С другой стороны, если хищники не приближаются ко мне даже днём, то либо не замечают, либо боятся. А если боятся, значит, люди им знакомы.

На исходе второго дня моего нового похода я снова наткнулся на крупную деревню. Она была даже больше предыдущей, но часовня была идентичной той, которая осталась позади. И мертвая растительность в радиусе ста метров от этой часовни намекала на сходство. Было жутко снова напороться на столь опасное место, но, с другой стороны, я уже справлялся с этим и знал, что нужно делать.

Тактика была простой. Оставив рюкзак с основным грузом в сторонке, я подтащил все запасы ядер поближе к границе мертвой зоны и, вооруженный копьем и топором, стал бросать в мертвую землю шары. Разбрасывал я их по одному, опустошая карманы и прокладывая безопасный путь к часовне. Естественно, не успел я пройти и тридцати метров, как ко мне с особенной прытью побежал первый скелет.

Загодя бросив в него горсть ядер и заметно ослабив, я закончил начатое мощным ударом копья. Свое двухметровое оружие я сделал из крепкого и толстого деревца, так что оружие получилось весом килограмм в пять, отчего любая атака была медленной, но дико сильной. Кроме того, я тренировал некоторые удары с ним, так что сейчас убийство скелета не представляло собой ничего сложного. Опытным копейщиком меня не назвать, но с этими костяшками справиться несложно.

Со всех сторон ко мне побежали другие скелеты, так что я разбросал вокруг оставшиеся в карманах ядра и приготовился встретить их, как вдруг скелеты резко осыпались, а витавшая в воздухе гниль и запах тлена как будто резко исчезли. И потянуло пробирающим до костей ветром, идущим в сторону часовни.

Чувствуя неладное, я подобрал из рюкзака полный пакет камней монстров, готовый применить его по назначению. Дабы не терять времени, я побежал в сторону входа в часовню, зажав копье под мышкой, но метров за пятнадцать увидел пятиметрового монстра из костей, который со скрипом выбирался наружу, ломая и без того ветхую кладку.

Затормозив и выпустив копье из рук, я замахнулся и швырнул пакет в сторону гада, правда, не докинул метров пять. Но ядра рассыпались, и первые из них стали взрываться от переизбытка мерзкой чёрной энергии. Подхватив копье, я медленно отступал шаг за шагом, надеясь, что ядра сделают свое дело. И они сделали.

Монстр взревел, а от него стали отваливаться целые куски. Камни взрывались часто, но было очевидно, что монстр развалится заметно быстрее, чем последние «петарды» хлопнут. Однако произошло нечто, чего я не мог ожидать.

Земля вздрогнула, и из часовни вылетел тотем, идентичный тому, который я разрушил в прошлой деревне. Он буквально врезался в разваливающуюся костяную массу, и процесс резко прекратился, тогда как шары лопнули одним разом все, и даже меня зацепило осколком, ободрав плечо.

А остаток монстра преобразовался в трехметровую человекоподобную фигуру с тремя черепушками вместо головы, небрежно прикрытыми костями, с мощной грудной клеткой, сложенной в два ряда из человеческих рёбер, и массивными ногами, позволявшими громоздкой туше устойчиво стоять на месте. Но, как оказалось, быстро двигаться они тоже позволяли.

Я только и успел, что выставить копье навстречу. Костяная туша сбила меня с ног, выбив скрипнувшее оружие из рук, которое пробило старые кости и застряло, выглянув на пару сантиметров из спины монстра и расщепив кусок тотема, заменивший позвоночник твари. Я покатился по земле, а тварь по инерции пробежала дальше, неуклюже тормозя.

Поднявшись на ноги, я с удивлением обнаружил, что в целом неплохо себя чувствую, хотя раньше даже от небольшого контакта с тотемом чувствовал сильное недомогание. Видимо моё шоу с пиротехникой из камней монстров сработало, да так удачно, что подобная трансформация массы костей и тотема – последний рубеж обороны. Даже не знаю, радоваться мне или плакать.

Мои догадки подтвердились, когда остановившийся монстр, развернувшись и злобно сверкнув глазницами черепов, схватил мое копье и с яростью вырвал его вместе с куском ребер. А рана никуда не делась, только дымка мелькала в непредусмотренном конструкцией отверстии. Кроме того, два из трех черепов потрескались.

- Слабак! – с ухмылкой и некоторым самодовольством крикнул я монстру, который тут же понесся на меня. Вот только теперь я был полностью готов к столкновению, и, не доставая топора, встретил удар лоб в лоб, ударив навстречу плечом и помяв хлипкие кости. После чего схватил монстра за ногу и грудь, рванул вверх и опрокинул набок.

И почему я сразу не включил логику, интересно? Скелет взрослого человека от силы весит четыре кило. Эта херня состоит ну максимум из трех-четырех скелетов, так что весит в несколько раз меньше меня. И единственное действенное средство, смертоносная аура, не работает после использования целого пакета ядер монстров. Пакет жалко, кстати.

- Сдохни! – выхватив топор из-за пояса и придавив монстра ногой к земле, я одним ударом разрубил центральный череп.

Тут же лицо обдало холодным ветром, а нога, упиравшаяся в кости, потеряла опору и с силой ударилась пяткой о твёрдую землю, отдавшись болью в позвоночник. Я стоял, весь в костной муке, от которой свербело в носу, а глаза слезились. Но собой я был очень горд, и вполне заслуженно!

Тварь, до усрачки напугавшая меня в прошлый раз и едва не отправившая на тот свет, оказалась лишь слабой поделкой. Да, все случилось во многом благодаря существенному запасу ядер, но это не значит, что я не заслужил право гордиться собой, ведь нашёл способ эффективно противостоять самой большой угрозе, с которой сталкивался за этот месяц!

Вот только теперь стоило тщательно отмыться и передохнуть.

***

Мертвая «радиация», как оказалось, все-таки слегка меня зацепила, потому что добытые потом два ядра монстров почернели, когда я взял их в руки. Однако в остальном был полный порядок. Поэтому я тут же поспешил обустроить новое укрытие, предварительно отмывшись от грязи и освежившись в холодной воде.

Эта часовня пострадала заметно сильнее прежней, так что так легко навести крышу уже не получалось. Пришлось срубить деревце потолще, чтобы использовать его в качестве перекладины, так что к позднему вечеру у меня всё же была надежная крыша. Печь я растопил погорячее и вышел на улицу, дожидаясь, пока комната просохнет и запах сырости уйдет.

И все-таки, чего не отнять у этого странного мира, так это красивого неба. Оно было последним и самым ярким штрихом, говорившим о том, что я точно не на земле. Или не на той земле, к которой привык. Луна была вроде бы похожа, не считая узора на её поверхности и цвета, однако звезды я не узнавал. Не только из-за их расположения – ночью все небо сияло от миллионов ярких точек.

Когда живешь в цивилизации, свет, создаваемый человеком, скрывает от глаз космическую красоту. Поэтому меня всегда завораживали фотографии откуда-нибудь из диких мест или гор, откуда всегда было видно яркий млечный путь и мириады звёзд. Здесь было примерно так же, только вместо прямой линии галактики на небе красовалась яркая спираль, занимавшая половину небосклона. Плеяды разноцветных точек не позволяли даже ночью остаться в кромешной темноте и несколько успокаивали, в то же время руша последние, забитые глубоко в подсознании, мысли о том, что всё происходящее можно объяснить.

Это как изо дня в день засыпать далеко-далеко от родного дома, и надеяться, что, открыв глаза, увидишь знакомый узор на потолке, потом привычную домашнюю обстановку, а в соседней комнате тебя будет ждать родной человек. Семья… как там мама, интересно? Я пропал почти на полтора месяца, без каких-либо предпосылок, и она наверняка переживает.

Кроме друг друга у нас с ней больше никого не было. Отца я в жизни не видел, и братьев или сестёр тоже не было, и поэтому мама растила меня в одиночку. Сейчас ей уже под шестьдесят, и я не знал, как она перенесла новости о моей пропаже и как держится. И за что мне эти напасти? Хоть бы попрощаться дали, сволочи…

Меланхолия, напавшая вечером, отступила с наступлением утра. Хорошо выспавшись и поев, я продолжил путь, не задерживаясь. Делать мне тут было решительно нечего, я был полон сил и решимости продолжить путь до победного. И чем дальше я шел, тем шире и глубже становилась речка. Уже пару раз я пересекал мелкие речки и ручьи, впадавшие в неё, проходил мимо десятков диких пляжей и заброшенных ирригационных каналов, кои встречались все чаще. Как и остатки деревянных мостов и гатей.

Часто мне приходилось делать крюк из-за того, что я упирался в какие-нибудь скалы или заболоченные заводи, иногда без труда перебирался на другой берег, пользуясь уцелевшими каменными мостами, при этом отчётливо видя заросшую, но явную дорогу, терявшуюся в зарослях. Естественно, и мысли не было идти по ней. Река надёжнее.

Безусловно можно заявить, что еще несколько десятилетий назад в окрестных землях кипела жизнь, но почему-то пришло запустение, а люди погибли. Почему я был уверен, что они все умерли? Да потому что, зачищая попадавшиеся на пути деревни и ломая тотемы, я заметил, что количество скелетов так или иначе соответствует количеству домов. Хотя оценка примерная, так как очень много тел использовалось злой силой для создания тотема и костяной массы, но зависимость была очевидной.

Что же за напасть случилась, которая уничтожила поселения настолько точечно?

Так или иначе, мой долгий путь должен был когда-то закончиться. Он и закончился, когда верная путеводная река впала в другую. Та была очень широкой, даже шире Оки, на которой я частенько бывал, когда решал вместо похода за грибами съездить на рыбалку. Интересно, а если бы я в те выходные пошел рыбачить, меня бы всё равно перекинуло в это место, или это была точечная аномалия? Ну, не важно.

Ведь на другом берегу этой только что обнаруженной реки виднелись постройки!

Используя телефон, в котором и без того почти не осталось зарядки, с учётом сдохшего внешнего аккумулятора, я включил камеру и сделал максимальное увеличение. И да, на том берегу совершенно точно была деревня, ещё и с пристанью. Оглядевшись по сторонам, я заметил удобное возвышение у берега и забрался туда, чтобы уже оттуда внимательно изучить противоположный берег.

Да, на той стороне точно кипела жизнь. Я видел людей, лодки, поднимавшиеся столбы дыма от домов. И осознание того, что я не зря потратил столько времени, идя вдоль этой чертовой реки, буквально подкосило ноги и пробило на слезу. Пришлось с большим трудом сдержаться, чтобы не заплакать от счастья, но одна мелькнувшая мысль разом убила всю радость.

Небо все такое же незнакомое. За спиной лес, переполненный разного рода агрессивными сверхъестественными монстрами. Компас указывает на восток, где встаёт солнце. А значит, что и люди на том берегу принадлежат к этому миру. И вполне вероятно, что я даже не смогу понять, что они говорят. Как и они меня. Даже не факт, что до разговора дойдёт!

Либо же наоборот – такие как я тут не редкость, все-таки в подмосковных лесах пропадает много людей, и я просто получу помощь. Или нож под ребро, что тоже нельзя исключать.

В любом случае нужно разбить лагерь. На этом берегу я замечал только развалины и пожарища, причем, даже выделявшиеся в зарослях каменные здания были разрушены до основания и ни в одном из них нельзя было остановиться, а поэтому я прошёлся вдоль берега, пока не нашёл крайне удобное возвышение. Прикрытое с трех сторон каменистым крутым обрывом, оно соединялось с лесом узкой полоской ровной земли, заросшей густым кустарником. А ещё тут рос здоровенный дуб, огромный настолько, что его крона не пропускала даже лучика дневного света. Натуральная крепость!

Первым делом, как полагается, проверил окрестности и вычистил всех скрывавшихся монстров, каких нашёл. После этого натаскал дров и развел небольшой огонь у дуба, сложив вещи рядом.

И все-таки я решил подать сигнал людям на той стороне, что тут кто-то есть, но решил поступить несколько оригинально: свалил у песчаного открытого берега близ стоянки кучу из тел пеньков-монстров и поджег ее. Пламя и чадящий дым были такой силы, что заметить можно было бы даже из космоса, а потому я вернулся в лагерь и стал ждать.

К моему большому удивлению, ждать почти не пришлось. На том береге почти сразу поднялась суета, вспыхнули огни на самой пристани, от которых поднимались густые клубы серого дума, и в мою сторону выдвинулись три небольших лодки. Так что я, быстренько собрав вещи и проверив, что моя бородатая морда выглядит хотя бы немного прилично, спустился к пляжу с костром и стал ждать.

Лодки плыли шустро, благо, на каждой было по два гребца, но по мере приближения к берегу они замедлялись. А когда до берега оставалось метров тридцать, вовсе остановились. На центральной лодке на самом носу встал человек и принялся что-то мне кричать, но ни слова не удалось разобрать, хотя кричал он громко и чётко.

- Нихера не понимаю! – ответил я ему, на всякий случай продублировав на английском. Мало ли?

Перекрикивались мы ещё пару минут. И когда граждане на лодках убедились, что диалог не складывается, они о чем-то пообщались, после чего одно из плавсредств двинулось к берегу. Но опять остановилась метрах в десяти, откуда я уже в подробностях разглядел, что каждый из пяти человек, что присутствовал на лодке, одеты в кольчужные доспехи и шлемы, а в руках у них по копью. М-да, кажется, я начинаю привыкать, хотя были надежды, что этот параллельный мир не настолько отсталый. Ну хоть люди присутствуют.

И снова на нос лодки поднялся тот человек, с которым мы пытались общаться. Он выглядел немногим старше меня, но из-за тёмного загара на лице и отросшей неровной бороды было трудно определить его возраст. Впрочем, и я сам сейчас не лучше выгляжу.

Что-то дважды спросив у меня, он получил прежние ответы, мол, ничерта я не понимаю, и тогда он взмахнул рукой. Блеснув на солнце, в мою сторону полетел маленький амулет на веревке. Поймав его, я посмотрел и с удивлением обнаружил, что этот лакированный амулет с точно такими же символами, как и те, что я находил в часовнях.

- Ща, секунду! – крикнул я возбужденно заговорившим людям и снял с плеч рюкзак. Порывшись в кармашках, выудил оттуда сувенирные деревянные фигурки, одну из которых бросил в сторону лодки.

Люди шарахнулись, но общавшийся со мной человек сохранил спокойствие и без труда поймал фигурку, которую внимательно осмотрел и даже понюхал зачем-то, после чего показал её остальным, что-то громко крикнув. Те тут же засуетились, и теперь уже все три лодки погребли ко мне. Лодки подгребли к берегу, после чего с одной из них спрыгнули несколько человек, включая переговорщика, и при оружии направились ко мне.

При виде крепких бородатых мужиков с оружием и в броне, которые уступали мне разве что в росте, да и то не все, я невольно потянулся к топору, что не скрылось от внимательных глаз гостей. Вздохнув, я убрал руку от пояса, чтобы лишний раз не нервировать данных товарищей, и на всякий случай поднял руки.

- Мужики, давайте жить дружно, – голос, который я почти не нагружал, разве что, когда орал какие-нибудь песни по дороге, прозвучал несколько сипло.

Переговорщик поднял амулет в виде солнца, который я ему кинул, и спросил что-то. Я развел плечами, сказав, что не понимаю. Он почесал бороду и после указал пальцем на догорающие трупы пеньков-монстров, после чего указал на меня и спросил что-то. Я сложил один плюс один и кивнул, указав пальцем на свой топор. Мужик одобрительно хмыкнул, после чего сложил пальцы кольцом, указал сначала себе на голову, а после на кучу сгоревших тел.

- А, ядра? – сообразил я, пусть и не сразу, и полез в карман, достав оттуда горсть камней.

Люди тут же отпрянули и направили на меня копья, кроме переговорщика, отчего я малость трухнул. Тот поохал, щурясь и внимательно смотря то на камни, то на мое лицо, и одобрительно кивнул. После чего что-то произнес нараспев, и меня окутал легкий теплый ветерок. В воздухе запахло свежими травами и луговыми цветами.

А камни в моей руке неожиданно засветились слабым зеленоватым светом и тут же погасли, что вызвало удивленные вздохи у каждого из спустившихся на берег. Переговорщик достал небольшой бархатный мешочек, куда по одному переложил камешки, после чего спрятал его за пазуху, откуда следом достал другой мешочек, уже из простой ткани, и достал оттуда две маленькие серебряные монетки, которые вручил мне. Остальные возбуждённо загалдели, раздался весёлый смех. Кажется, контакт налажен.

- Прикольно, конечно, – хмыкнул я, убрав монеты в карман. Стоит ли показывать остальные ядра, коих у меня пару кило в рюкзаке? Сомневаюсь, что у них так много с собой серебра, да и вообще – зачем оно мне?

Но тут атмосфера переговоров индейцев и колонизаторов нарушилась. Сначала я услышал знакомые шаги на отдалении и резко развернулся в их направлении, выхватив топор. Мужики напряглись и подняли копья, а я как мог быстро жестами указал на трупы и на лес. Не думаю, что хоть для кого-то из них эти монстры могут представлять угрозу, поскольку даже я, без должной подготовки, без труда их палками и даже руками убивал, но лучше если они заранее поймут, почему я схватился за оружие. Чтобы без недопониманий.

Выпрыгнувший из кустов пенек с необычной прытью побежал к ближайшему к нему воину, который с криком проткнул врага копьем. Но не голову, а тело, в результате чего монстр, цепляясь ветками за землю и древко оружия, тут же насадился до самого основания и обвил руки бедняги, сдавив их. Тот завопил, вместо того чтобы парой ударов прикончить гада, и к нему подоспел товарищ, проткнув копьем голову монстра. Тот, естественно, тут же угомонился.

Пострадавший упал и продолжил вопить, словно умалишенный, а из кустов выпрыгнули ещё двое пней и понеслись к нам. Не став медлить, я шагнул монстрам наперерез и рассек голову первого напополам, а когда второй бросился на меня, я схватил его ветку-руку и резким усилием отбросил гада в сторону, где его голову тут же разнес расторопный переговорщик, взмахнув своим топориком.