Тихий мертвый лес

Александр Карфаген

Тихий мертвый лес

Глава 1

Что обычно происходит, если идешь через лес, ориентируясь с помощью GPS, компаса и подробной карты? Скорее всего, девяносто девять человек из ста пришли бы ровно туда, куда шли. Но вот я, похоже, оказался тем самым единственным неудачником, который со всем этим набором умудрился потеряться в лесу.

И это странно. Допустим, я каким-то образом сбился с пути, однако лес-то вокруг небольшой. И если идти прямо, то в конце концов выйдешь к дороге. Это ж московская область, тут куда не плюнь – везде дачные поселки, линии электропередач и трассы. Да и в этом лесу я был очень часто, и вроде бы не терялся, чего сейчас-то решил начать?

Сначала над головой сгустились тучи, и стало очень темно. Потом пиликнул и отключился телефон, отказавшись включаться даже при подключении к вполне рабочему внешнему аккумулятору. Когда же я решил двигаться обратно, благо, ушел не слишком глубоко в лес, то столкнулся с совершенно незнакомыми, непролазными зарослями, которые с каждым шагом все сильнее сгущались, и идти становилось сложнее в том числе из-за рюкзака.

Дабы не бродить кругами, я сначала шел по компасу строго на юг, поскольку в той стороне была автотрасса, однако даже спустя час старательного следования одному направлению никуда не вышел, отчего стало не по себе. А потом стрелка компаса завертелась в разные стороны, даже когда я его положил прибор на землю и не трогал его. Он буквально сошел с ума.

Тут уже стало не до смеха. Любое направление казалось одинаковым, абсолютно черное небо в три часа дня посреди июля не давало даже по солнцу определить направление и дальше я двигался практически наощупь, благодаря себя за то, что прихватил маленький карманный фонарик, который почти не освещал дороги, но позволял хотя бы не переломать ноги на ямах и оврагах.

Спустя час стало действительно страшно. Телефон так и не включился, так что я не мог подать сигнал бедствия, а дорога так и не появлялась. Так что, решив не допускать ошибок большинства заблудившихся и не углубляться в лес, я остановился на относительно ровном куске земли на возвышенности между тремя старыми соснами и стал разбивать стоянку.

Снаряжения для ночевки при мне не было, однако мой рюкзак был наполнен полезными вещами, которые я обычно не выкладывал, чтобы не потерять. Поэтому сначала я достал маленькую складную лопатку и вырыл небольшую ямку, которую обложил землей. Потом собрал тут же куски сухого мха, коры и веток, которые выложил на дне ямки и сверху положил кучку тонких веток.

Не став пока тратить хорошие походные спички, я взял рублевый коробок, достал две тонких палочки и легким движением зажег их. Мох, а следом и маленькие веточки занялись легко, и непроглядная тьма отступила на полметра.

Не давая ветру загасить огонь, я добавлял ветку за веткой, не забывая и про толстые чурбаки, чтобы огонь не только разгорелся, но и не потух хотя бы пару часов. И когда через десять минут получился вполне себе приличный уютный костерок, я приступил к более капитальному обустройству.

Поскольку место находилось на небольшой возвышенности, достаточно было небольшого рва вокруг трех сосен, чтобы в случае дождя не утонуть, хотя без укрытия это вряд ли особо поможет. Следом, пользуясь значительно улучшившейся видимостью и собственной запасливостью, я достал небольшой тридцатисантиметровый туристический топорик и принялся добывать нормальный хворост.

Спустя час после начала обустройства погода не прояснилась, а техника не пришла в себя, и даже компас продолжал дурить, поэтому я решил сделать капитальное укрытие. Не то, чтобы мне так уж сильно хотелось задержаться на месте, но раз улучшений не предвидится, то вместо того, чтобы сидеть в тишине и погружаться в панику, лучше занять себя деятельностью. Даже если малоэффективной.

Отыскав относительно молодое деревце с крепким стволом в небольшом отдалении от костра, я срубил его и начал делать шалаш с навесом около костра. Близко растущие сосны помогали в этом, потому что с помощью мотка крепкой веревки я закрепил ствол, на который потом нагромоздил кучу ветвей хвойника. Даже обнаружились пихты, которые, вроде как, вообще тут никогда не росли, но на такую мелочь я внимания уже не обращал. Также собрал и побольше мха, сделав поистине влагонепроницаемый навес и мягкую подстилку около костра, взмокнув от жара костра и накатившей духоты.

Так, теперь нужно проверить запасы. Почти полный литровый термос с чаем, литровая же бутылка простой воды, набор сытных шоколадных батончиков, от тепла превратившихся в запакованный пластилин, бутерброды и старая банка с ещё хорошей тушенкой. День-два продержаться можно без проблем, но надеюсь, что дольше и не придется.

Не понимаю, как может быть днем и даже вечером посреди лета вдруг стать так темно? И холодно, к тому же. Я обычно одевался не сильно легко в лес, в частности, носил закрытую одежду, чтобы комары не сожрали и клещи не наглели. Но сейчас и около костра стало холодно. Пришлось подкинуть пару толстых поленьев, которые будут гореть долго и дадут много тепла. И все равно знобило. Хотя, может, это от тревоги и страха?

Но паниковать нельзя. В самом крайнем случае, если действительно будет стоять вопрос о жизни и смерти, я просто подожгу кусок леса. Тогда меня точно найдут. Искренне надеюсь, что никто от этого не пострадает, но, если действительно некуда будет деваться, придётся на это пойти.

Поскольку спать ещё не хотелось, я изучал карту в дрожащем свете костра и пытался хотя бы примерно понять, куда я забрел. В целом, лесной массив был большой, и с моей скоростью по пересеченной местности я могу блуждать по нему долго, однако в любом случае, куда бы я ни шел, то пришел бы к населенному пункту или дороге за несколько часов.

Тогда завтра, если техника не заработает, то постараюсь забраться на дерево и осмотреться. Небо все равно прояснится, а с дерева будет видно хоть что-то, я надеюсь.

Что ни говори, а в тихом мрачном лесу страшно. Я один, и в случае, если столкнусь с каким-нибудь зверем, то даже не факт, что успею залезть на дерево или просто отбиться от него. Надеюсь, волки тут не водятся. Или даже если водятся, то огонь их отпугнет… подкину-ка побольше дров.

В конце концов, сон меня сморил. Спал я беспокойно, постоянно вздрагивая от шорохов и треска в лесу, а когда где-то над головой громко ухнул филин, то и вовсе сел перед костром, не в силах уснуть. Механические часы на руке, к моему большому счастью, все ещё работали и показывали половину третьего ночи. Выспался, блин.

Спустя какое-то время подкравшаяся снова сонливость напрочь исчезла, когда я услышал в отдалении размеренный, ритмичный стук веток. Однозначно – шаги. Этот звук среди ночной какофонии звуков оказался настолько неожиданным, что я вздрогнул и схватился за топорик, который далеко не убирал.

И только потом сделал логическое суждение. Шаги – это человек. Человек – это спасение!

- Эй! На помощь! Я заблудился! – во весь голос прокричал я в черный лес, пытаясь своим слабеньким фонариком хоть что-то осветить во тьме. Однако из-за света костра я в принципе ничего не видел, даже когда становился к нему спиной. Метр – и кромешная тьма.

Шаги ускорились и теперь приближались, однако, когда, казалось, неизвестный человек выбежит из-за деревьев, внезапно звук прекратился. Сбитый с толку данным обстоятельством, я ещё раз, уже не так громко, позвал на помощь, однако ответа не последовало.

- Я не причиню вреда! Пожалуйста, если у вас есть работающий телефон или вы знаете, в какой стороне какой-нибудь поселок или хотя бы трасса, помогите! Я могу заплатить, – не вынуждай меня поджигать лес, незнакомец, помоги выбраться!

Однако ответа снова не последовало, и я насторожился. А что, если шаги принадлежали не человеку, а какому-нибудь зверю? Хрен его знает, как звучат шаги кабана и не перепутал ли я их с человеческими.

Сжав покрепче топорик и фонарик, я осторожно обошел дерево и осмотрел местность, но там было пусто. Лишь заросли и толстый трухлявый пенек. Хм, разве тут был такой пень? Наверное, был. Ладно, вопрос в другом – какого хрена тут никого?! Шаги были громкие и четкие. Не мог же неизвестный человек или зверь просто раствориться в воздухе.

Дабы убедиться, что я не сошел с ума, я подошел ближе к тому месту, где вроде как затихли шаги, и стал внимательно осматривать землю. Но из-за обилия старых сосновых игл даже моих следов не было видно, а потому я ничего не нашел. И уже развернувшись к костру, внезапно обратил внимание на одну деталь.

Ров, который я выкопал вокруг стоянки для отвода воды. Он был не сплошным, а перекрывался тем самым трухлявым пеньком. Хотя я точно помню, такого быть не может, и не такая хреновая у меня память.

Холодный пот пробежал по спине, а сердце заколотилось, как бешеное, отдаваясь в ушах колокольным звоном. Ну точно, и сосновые иглы скучены, и земля раскидана. Ощущая, как скользит топорная рукоять во вспотевшей ладони, я аккуратно шагнул в сторону и подсветил землю около пенька. И около него, на расчищенной от игл и ещё рыхлой земле, красовался маленький след четырехпалой лапы. И направлен он был к пеньку.

- Вашу ж маму… - дрогнувшим голосом прошептал я и стал пятиться к костру, оглядываясь в поисках похожих пеньков.

И в этот момент пень задрожал. С треском шатнувшись из стороны в сторону, он стал подниматься, обнажая корни, а под ними как будто слепленное из старой коры и мха круглое лицо с синими светящимися глазами без рта. Существо выбралось из ямы, и я увидел метрового карлика с пнем вместо шапки и туго перевитыми ветками вместо рук и ног. Существо посмотрело на меня и, протянув руки-ветви, побежало.

- А-а-а! – заорал я и отскочил назад, чуть не споткнувшись о корни растящей тут сосны. Существо мгновенно настигло меня и прыгнуло, обхватив шею ветками. Лишь чудом я успел подставить руку, которую теперь вместе с шеей сжимало, как тисками, не давая и шанса, чтобы выбраться.

Я кричал и пытался сбросить с себя жуткую тварь, чувствуя, как с каждой секундой воздуха становится все меньше. Надеясь сбросить с себя мерзкое существо, я с размаху врезался в сосну, но оно даже не думало ослаблять хватку.

И тогда, от отчаяния, я пошёл ва-банк.

Сделав два шага, я со всего размаху ударил тварью об костер, ощутив, как жар окутывает кожу и бьёт в глаза. Существо противно запищало, в нос ударил запах гнилого дерева и гари, и хватка на мгновение ослабла. Я тут же напряг руку, убирая ветвь от шеи и откатываясь в сторону.

Монстр перекатился и бросился наутек, противно пища, а его шкура занималась огнем, словно пропитанная бензином. Не разбирая дороги, монстр врезался в ближайшую сосну и чуть снова не рухнул в костер, пока я пытался отдышаться и прокашляться. Сообразив, что так просто он не спасется, монстр замер и вдруг резко ухнул под землю, оставив на поверхности лишь дымящийся пенек. Он сделал это в считанные секунды, словно сама земля под ним разошлась.

- Хер тебе, тварь, – прохрипел я, подбирая горящее полено и втыкая его в пустую «голову» трухлявого пенька.

Земля задрожала, и тварь снова запищала, вытащив наружу ветви и пытаясь выкинуть горячее полено. Не теряя времени, я подобрал выроненный топорик и со всего размаху ударил по пню. Крепкая сталь расколола дерево без малейшего сопротивления и врезалась в землю, а из длинной раны монстра потекла смола.

Он стал выбираться, но я ещё одним ударом вновь без труда расколол пенек, и теперь топор застрял в районе синего глаза, который тут же потух, как и второй. Монстр мгновенно затих, окутанный дымом от тлеющего тела.

- Какого ж хера… - потирая пострадавшую шею, я вернулся к костру и покидал дрова в кучу, докинув к ним несколько свежих поленьев, не жалея. Нужен огонь посильнее. А с вроде как мёртвого монстра я глаз не сводил.

Когда огонь вновь горел ярко и даже ярче, чем до этого, я полез в рюкзак за аптечкой. Не считая содранной кожи и прочих царапин, я получил крайне неприятные, пусть и несмертельные, ожоги на руке и лице, так что теперь аккуратно обрабатывал их, благо, всё необходимое было при себе. Вряд ли люди, которые составляют списки необходимых лекарств для походной аптечки, предполагали, что туристы столкнутся с живыми пеньками, но набор все равно оказался исчерпывающим.

Сначала было сильное желание взять вещи и бежать, куда глаза глядят, но, когда адреналин выветрился, я понял, что бежать некуда. Вокруг черный, непролазный лес, в котором может быть ещё неизвестно сколько таких вот гадов, а здесь есть спасительный костер.

Неподвижного и разрубленного пенька я с большим удовольствием сжег. Смола горела превосходно, а сухое тело послужило прекрасным топливом, так что уже через полчаса после стычки осталась лишь горка пепла и остатки тлеющего тела под землей.

Гадина была очень опасной, но только, если попасться в её лапы. Мало того, что она легко вспыхнула и сгорела, так ещё и совсем не держала удар топором. Так что, в целом, если бы я заранее был готов к встрече и не тратил времени на истеричные вопли, то вряд ли бы попал в ту непростую ситуацию, когда пришлось прыгать рожей в костер.

Когда время подбиралось к пяти утра и небо наконец-то начало проясняться, а вдалеке забрезжил малиновый рассвет, ко мне снова пожаловали гости. Заслышав приближающиеся шаги, я приготовился, одной рукой держа длинное полено, одним концом лежавшее в костре, а другую около топорика, подбитого под ремень.

Когда шаги стихли совсем рядом, я уже знал, чего ждать, и, держа полено в обеих руках, медленно двинулся в сторону затихших шагов. Пенек в этот раз притаился около завала валежника, и если бы я не знал, что искать, то вряд ли бы заметил. Не став тянуть кота за хвост, я ткнул горячим концом в этот пень, тут же отпустив палку и взявшись за топорик. Пенек довольно шустро стал выбираться, ветками смахивая вспыхнувшие куски коры, и когда я замахнулся, он уже смотрел на меня синими глазами. Но против стали это не помогло, и морда монстра раскололась напополам, вывалив наружу кучу вязкой смолы.

От полена смола легко вспыхнула, и вот тут уже пришлось поработать, отрубая голову с пеньком и отталкивая ее в сторону, потому что так недолго и до пожара. Ситуация вроде бы не смертельная и для пожара рановато.

Но, видимо, переживал я зря, и когда небо просветлело, все вокруг заполонил мокрый туман, и земля резко промокла. Даже не знаю, радоваться ли этому или нет, потому что видимость оставалось хреновой, а холод проник под одежду. В этой прекрасной обстановке мои нервы были напряжены до предела.

Не понимаю. Я просто не понимаю, что происходит. Какого хрена вся моя техника сошла с ума, какого хрена я до сих пор не вышел к цивилизации и какого хрена на меня нападает всякая нечисть?! Если бы не ободранная и обожженная рука, я бы и вовсе решил, что свихнулся, и всё мне кажется.

Туман оказался настолько густым, что в паре метров от костра не было видно абсолютно ничего. Это словно молочная взвесь, осязаемая и совершенно непроницаемая для взгляда.

Закинув ещё больше дров в костер и заставив туман отступить ещё на метр, я, за неимением лучших вариантов, перекусил и полез на сосну. Хвала богам, что мои штаны, что куртка сшиты из плотной ткани, в которой пусть и жарковато в летнем лесу, но которая достаточно плотная, чтобы защитить нежное тело от злой природы. Повезло, что костер не дал стволам намокнуть.

Поэтому взбираться на сосну оказалось несложно. Примерно на высоте третьего этажа я поднялся выше уровня тумана, ощутив примерно то же самое, как в самолете, когда поднимаешься выше облаков. Плотное одеяло, под которым скрыт весь мир, а над которым сияет солнце. Тут до солнца пришлось лезть ещё выше.

Лез я медленно, осторожно проверяя каждую ветку и каждый сук на предмет надежности, а также топориком сбивал мешающиеся тонкие и колючие отростки. На определенной высоте взбираться вверх стало бессмысленно, потому что тут ствол был слишком тонким, а я не скажу, что люблю экстрим.

Но даже тут уже можно было хоть что-то увидеть. Правда, кроме сплошного леса я не увидел ничего, и только поднимавшееся над горизонтом солнце позволяло определить направление.

Осторожно достав из кармана компас, я с облегчением увидел успокоившуюся стрелку. Вот только указывала она не на север, а на восток, прямо в сторону встающего солнца. Что же, с учетом той херни, что произошла за ночь, наличие магнитной аномалии удивлять не должно. Тем более летом вроде бы солнце встаёт на северо-востоке, но если верить компасу, то солнце относительно севера ближе не к востоку, а западу. В общем, ничего хорошего.

Уже без надежды проверив телефон, я неожиданно смог его включить. Но даже на такой высоте связи не было от слова совсем, и экстренный вызов не принес результата. Так, пока я тут, нужно понять, куда двигаться, когда туман рассеется. Что-то мне подсказывает, что оставаться на месте не стоит. Солнце будет прекрасным ориентиром, а поскольку все направления выглядят одинаково, то идти буду в сторону встающего солнца. А если точнее, то строго на север по компасу.

Спустившись вниз и убедившись, что компас продолжает исправно работать и указывать на солнце, я собрал вещи и стал ждать, когда туман рассеется. К счастью, долго ждать не пришлось, и тогда, перекусив и присыпав костер землей, не став тратить дефицитную воду, двинулся на путь.

Каждый подозрительный пенек тыкал предварительно прихваченной палкой, густые заросли без жалости рубил топором и проламывал той же палкой, прислушиваясь, не слышно ли шагов.

Идти под ясным небом оказалось удивительно легко, и даже высокие кроны не мешали прекрасно ориентироваться. В какой-то момент смешанный лес сменился сосновым бором, и теперь я шел по мягкому ковру из сухих иголок, без труда продираясь через сухие ветки на толстых стволах.

Здесь же я обнаружил подозрительный пенек. Он притаился под поваленным стволом одной из сосен, и, если бы не небрежно раскиданные иголки на фоне ровного «ковра», я бы не заметил его. В целом обойти его было не сложно, однако я не хотел оставлять за спиной опасность и, приблизившись, херакнул топором по трухлявому пеньку. Ничего не поменялось. Сталь рассекла дерево, хлынула смола, а второй удар расколол пенек до высунувшейся морды. Поджигать труп не стал, потому что тогда тут вспыхнет все и не факт, что я успею уйти от лесного пожара.

Идти было легко по мягкому ковру из игл, мха и прочей растительности, и когда впереди забрезжила опушка, я ощутил невероятное облегчение и прибавил ходу, ощущая, как лес за спиной начал давить, дышать в спину острой опасностью. Казалось, что если я прямо сейчас не вырвусь из него, то на меня напрыгнет десяток тех пеньковых тварей и утащат обратно, не оставив ни шанса выйти на свет.

Но никто меня не схватил, и я выбрался на опушку, зажмурившись от яркого солнечного света. Достав из рюкзака темные очки, которые были обязательным аксессуаром в летнее время, я спас глаза от яркого солнца и пошел вперед, по пояс в траве. Поляна была не просторной и впереди маячил высокий склон с редкими соснами, за которыми виднелись знакомые лиственные деревья.

Пройдя метров сто со скоростью осторожной улитки, я вышел к берегу небольшой речки шириной метров десять и глубиной максимум по пояс. Спустившись к песчаному берегу, я оглянулся и решил сделать привал. Не то чтобы мне не хотелось быстрее пойти к людям, просто неизвестно, как скоро мне встретятся люди, а повязки стоит сменить прямо сейчас.

Скинув рюкзак и положив на него куртку, чтобы не свариться под солнцем, я, не расставаясь с топориком, стал собирать вдоль берега сухие палки. Они легко прогорают, но их тут много и не надо идти в лес. Так что, собрав большую кучу и подготовив место под костер, я развел огонь и достал маленький котелок.

Сначала я собирался прокипятить речную воду, однако решил осмотреться в округе и не зря – на противоположном берегу обнаружился маленький ручеек, текущий, видимо, из ближайшего родника. Немного подумав, я все-таки решил перебраться на тот берег за водой и, раздевшись до трусов, прошел туда. Холодная вода по пояс заставила все сжаться, но благодаря палящему солнцу, я не замерз и благополучно вернулся с полным котлом воды.

Оставив его кипятиться, я остался сохнуть, усевшись на крупный камень. Телефон все ещё молчал, а звук цивилизации не было слышно. Зато громко пели самые разнообразные птицы, квакали лягушки и плескалась рыба. В сравнении с ночными приключениями, это место слишком мирное, и не хватает только дороги поблизости, чтобы иметь возможность в любой момент свалить домой.

Вода вскипела, а котелок остался чистым, так что, возможно, воду можно было бы пить даже сырой. Но осторожность не повредит. Наполнив бутылку с водой и перекусив шоколадным батончиком с чаем, я стал обрабатывать раны, тщательно их промывая. Конечно, ночью я обработал их антисептиком, но нормально промыть все равно необходимо.

К счастью, никаких признаков серьезного воспаления и уж тем более заражения не было, так что я аккуратно обработал ожоги и ссадины, наложив на них уже свежую повязку, благо, бинтов хватало. На всякий случай выпил таблетку антибиотика на случай, если те пеньки заразны. Ночью я тоже пил, так что, надеюсь, со мной все будет в порядке.

Но вечно оставаться тут было нельзя, и нужно было идти, пока до темноты полно времени. Теперь я должен был идти по течению реки, и тогда точно в конце концов выйду к людям, но нужно было подготовиться. Так я в ближайших зарослях срубил длинную прямую палку, которая была достаточно крепкой, чтобы выдержать сильный удар, заточил её и обжег конец в костре. Вроде бы так делали аборигены, если я правильно помню. Умные были ребята.

Из-за неприятной жары надевать куртку было чревато, потому что так недолго было бы и натереть плечи лямками, а потому я повязал её вокруг пояса и, взвалив рюкзак на себя, отправился в путь. Топорик заткнут на поясе в ремень, импровизированное копье в руках – ну истинный выживальщик. Ещё лука не хватает.

Идти близ берега было сложно из-за крутых склонов и густых зарослей кустарника, так что я держался чуть поодаль, преодолевая сложные места по опушке, огибая затоны и заводи, и постоянно возвращаясь к воде, чтобы не потерять важнейший ориентир.

И я опасно расслабился, лишь в самый последний момент заметив подозрительный пенек в березовой рощице среди густой травы. Его практически не было видно, и только из-за того, что я подошел к нему вплотную, удалось заметить смертельную опасность. От неожиданности я тут же ткнул пенек своей заточенной палкой, проткнув башку на пару сантиметров, отчего монстр с хрустом начал выбираться. Вытащив копье, я снова ткнул со всей силы, чуть не содрав кожу с ладоней, но проткнув морду низкорослой твари. Глаза потухли, и тело из коры и мха осыпалось, не успев причинить вреда.

В свете дня я решил не торопиться бежать отсюда, а немного осмотреть останки монстра, благо, под рукой был безотказный топор. Что же, теперь видно, что телом монстра являются туго перевитые толстые ветви, на которые с помощью смолы налеплены куски коры и мха, а произрастают ветви из небольшого, но плотного куска дерева, которое играло роль головы монстра. Пенек же тоже являлся частью головы и при разрубании сочился смолой очень активно, которая без труда вспыхивала, стоило поднести к ней пару спичек.

В общем, главное не дать этой твари обхватить тебя, и тогда убить её будет несложно. Ветви рубились не так хорошо, как голова, но тоже не представляли собой какой-то неуязвимой брони. Но главное – бить в голову. Особенно копьем, потому что им невозможно нанести урон какой-либо другой части тела монстра. Да и нет в этом никакого смысла, если от малейших травм головы те дохнут.

В момент разбирания тела существа я обнаружил внутри расколотой топором головы маленький гладкий шарик. Он прятался в самой сердцевине, обвитый плотными тонкими нитями плюща, которые без труда счистились ножом. Шарик был гладким и ровным, блестел на солнце и слегка грел пальцы при касании, а когда я поднес его к своему копью, тот буквально на глазах стал сочиться.

Это было крайне любопытно, и я решил взять камешек с собой. Да, рискованно, однако, во-первых, это станет прекрасным доказательством, что я столкнулся с чем-то сверхъестественным, а во-вторых, может помочь лучше изучить особенности монстров, если я застряну тут. Так что, положив его в пакет и убедившись, что полиэтилен ничуть не страдает от данного груза, запихнул трофей в боковой кармашек рюкзака и продолжил путь, не забыв отмыть руки и инструмент от смолы в реке.