Полная версия
Энтони не выдержал.
Он выбросил сигарету на каменную плитку крыльца и заплакал, закрыв лицо ладонями. Он так давно не плакал… он не помнил, когда плакал в последний раз.
Но сегодня можно.
Анна заботливо обнимала брата, которого была младше на семь лет. Она ничего не говорила, а просто дала Энтони возможность выплакаться.
В Обскуре всегда было мало солнца, а потому лицо Энтони с самого детства все тридцать лет не меняло своего бледного оттенка. В последнее время он следил за собой все меньше: отпустил колючую щетину и лохмы темных немытых волос, небрежно спускающихся на плечи. А из-под никудышной челки выглядывали серые глаза, затерянные в темных впадинах над грубыми розовеющими валиками-мешками. Энтони всегда мало ел, а теперь исхудал окончательно и даже джинсы на нем смотрелись мешковато. Он всегда носил простую одежду – черные свитера или зеленые футболки, бурую ветровку и черные ботинки. На работе в морге, где он занимался вскрытиями, он носил нестиранный мятый медицинский халат. В какой-то момент жизни ему стало плевать на все, и он принял философию абсолютного пофигизма. Вот только смерть Рассела в конец выбила его из колеи пустого безрадостного спокойствия и надоедливого умиротворения.
Анна Фэйр, теперь уже жительница мегаполиса, выглядела куда лучше своего увядающего брата. Светлая румяная кожа, стройная фигура, зеленые большие глаза и хвост каштановых пышных локонов. Она носила приталенные зауженные джинсы, бурые сапожки на низком каблуке, белые футболки и темную кожанку. В свои двадцать три года Анна была в рассвете сил, полная жизни и энергии – то, чего Энтони так давно не хватало в вечном хмуром пасмурном Обскуре.
- Твои друзья приедут? – Анна осторожно нарушила молчание.
Энтони вытер слезы и постарался взять себя в руки: все-таки уже пора ехать, чтобы не опоздать.
- Да, все, кто остался.
- Я их знаю?
- Возможно, ты вспомнишь Элис. Она книжку написала. И не одну, вроде как. Там еще будет Маркус, режиссер.
- Ты про них рассказывал, я помню. Вас всего трое?
- Теперь, да… Мэри на год младше, поэтому она не была частью компании. Рассел с ней стал встречаться уже после… после того, что произошло тогда… Бедная Мэри. У нее остался Томми, славный малый. Парнишке будет тяжело расти без отца. Мэри… сильная, да. Она справится, но сперва им обоим будет очень непросто. Буду помогать, чем смогу. Иначе зачем я здесь, верно? Если в этом городишке не держаться вместе, то он быстро вас сожрет. Он уже приступил к трапезе…
Анна поежилась. Энтони заметил, что ей стало не по себе от его слов. Но так оно и было: Обскур начал жатву. И Энтони отлично понимал, о чем говорил. История повторялась.
Энтони поднялся на ноги и закрыл дверь дома. Он проверил ключи в кармане и взглянул на сестру:
- Я вас познакомлю. Элис тебе понравится, она милая. А Маркус… тоже ничего. Впрочем, скоро сама увидишь. Нам пора. Поехали провожать Рассела Рассела в последний путь.
* * *
Кладбище «Silent Oaks» с зеленым лугом напоминало скорее ухоженный парк, чем мрачный погост. Пасмурное летнее небо висело низко, затягивая пространство молочно-серой пеленой. Воздух влажный, теплый и неподвижный, пах мокрой землей и скошенной травой. Невесомый дождь беззвучно моросил. Он лишь висел в воздухе серебристой дымкой, оседая на темные пиджаки, зонты из черного нейлона и на полированную поверхность гроба у могилы. Капли, размером с булавочную головку зиждились на лепестках белых лилий и на кончиках травинок, превращая луг в сияющее, хрустальное поле.
Тишину нарушали только приглушенный шепот, сдержанное сморкание, да хлюпающий под ногами влажный грунт. Люди в черном — строгие костюмы, платья ниже колена, шляпы с вуалетками — казались темными островками посреди изумрудного моря. Их черное — это не единая масса, а оттенки: угольный бархат, матовый шелк, лакированные туфли, впитывающий весь свет.
Слова пастора о вечном покое и светлой памяти растворялись в моросящем воздухе. Люди слушали, опустив головы. Капли дождя стекали по щекам, и не всегда понятно, где дождь, а где слезы. Дождем словно сама природа разделяла молчаливую печаль, омывая место прощания.
Черные костюмы, белые и красные цветы. Энтони запомнились эти краски. Гроб был закрыт, а потому образ Рассела оставался в его памяти живым, а не мертвым. Он даже был рад, что ему не пришлось проводить вскрытие тела своего друга.
Обскур – город маленький. На похороны пришли почти все. Весть о страшном убийстве потрясла всех. Теперь люди задумывались о том, что среди них может обитать убийца и тщательнее закрывали двери домов на ночь. С этого дня уж точно мало кто откроет дверь незваному гостю, явившемуся к порогу в ночи.
Но как можно было подозревать потерянного шестнадцатилетнего парня, которого когда-то знали на каждой лице Обскура? Весть о том, что убийца был здешним подростком, поражала куда больше, чем вся ситуация в целом.
Энтони смотрел на портрет под стеклом с черной ленточкой, на котором его школьный розовощекий приятель с густой бородой довольно улыбался в камеру. Художник, верный муж и заботливый отец. А еще преданный друг. Обскур потерял не просто гражданина, а очень хорошего человека. А Энтони потерял частичку жизни и прошлого, о котором теперь можно только вспоминать.
Энтони осторожно поглядывал на Мэри Рассел, прижимавшую к себе сына. Пускай ее лицо было прикрыто вуалью похоронной шляпы, он знал, что ее глаза красные от бесконечных слез. Ее плечи судорожно подрагивали. А Томми… восьмилетний светловолосый мальчуган не плакал. Его взгляд был пустым. Наверное, он еще не пришел в себя после шока от трагического известия.
Пастор закончил читать молитвы. Гроб опускался в могилу. Энтони стоял в окружении своих близких друзей, приехавших из далеких штатов специально на похороны друга. Маркус Хилл и Элис Мур стояли прямо за его спиной и наблюдали за тем, как гроб из красного дерева медленно уходит под землю. Анна не отпускала руку брата ни на минуту.
Как и Энтони, Маркусу и Элис было уже тридцать. Элис сошла бы за строгую и аскетичную, если бы не глаза — два осколка зимнего неба, слишком ярких, слишком видящих. Раньше их скрывали стекла очков, но теперь взгляд открыт, и эти чудные озерца находятся под защитой контактных линз. Ее черные волосы — идеальное каре до плеч, ровная, как по линейке, линия. Она никогда не носила женственные платья, а только добротные, немного грубоватые джинсы, сверху — мужская рубашка: в рубчик, поношенный лен. Воротник часто расстегнут на одну-две пуговицы. Из украшений только тонкие серебряные часики на цепочке. Она всегда выбирала для жизни максимальный комфорт и минимальную суету.
Из мрачной картинки выделялся только Маркус Хилл. Он всегда выглядел так, будто только что покинул дымную репетиционную базу, чтобы выйти на съемочную площадку. Волосы — его главный стяг и наследие рок-н-ролла. Длинные волнистые, иссиня-черные, как смоль, с хаотичными крупными локонами, они спадают ниже плеч. Иногда он собирает их в небрежный, низкий хвост, из которого тут же выбиваются непокорные пряди. Острые, выразительные скулы, твердый подбородок, часто с легкой, тщательно подстриженной щетиной (несколько дней небритости, возведенных в эстетику). Темно-карие глаза и легкие, почти невидимые следы от очков, которые он носил в юности и давно сменил на контактные линзы. Помятый бархатный пиджак с вытертыми локтями, потертые брюки-чиносы, часто заправленные в высокие поношенные ковбойские сапоги. Несколько тонких серебряных колец на пальцах, цепочка на запястье, тонкий серебряный ободок-браслет и шейный платок, брошенный небрежно на шею. В какой-то момент Маркус Хилл стал пародией на самого себя.
Когда похоронная процессия закончилась, и гроб с телом Рассела опустился в землю, люди стали медленно расходиться, переговариваясь и перешептываясь. Только лишь Мэри Рассел и Томми не двигались с места, вглядываясь в черную землю. Люди, проходя мимо, вежливо гладили Мэри по плечу и спине.
- Рассел Рассел, - пробормотал Маркус, - я и не думал, что он помрет с таким нелепым именем.
- Прекрати! – Элис стукнула Маркуса локтем в живот. – Хватит вести себя, как сопливый выпускник школы.
- Ай! Так и знал: не стоило возвращаться в Обскур. Эй, Энтони, ты как?
- Порядок, - кивнул Энтони.
Элис обняла его и заботливо погладила по спине.
- Я скучала, Энтони.
- Я… я тоже по тебе соскучился, Элис.
Она хотела его поцеловать в щеку, но в последний момент остановилась. Будто бы похороны школьного друга не самое подходящее время для выяснения отношений. Элис порозвела и неловко попятилась от Энтони.
- Я бы хотел поговорить с Мэри, - высказал желание Энтони, - кажется, ей сейчас нужна любая поддержка.
Энтони, Маркус, Элис и Анна взглянули на вдову. Ее пальцы так крепко вцепились в Томми, что мальчик даже не мог двинуться с места, если бы и захотел.
- Ты прав, давай поговорим с ней, - согласилась Элис.
Четверка подошла к Мэри, тихо всхлипывающей и оставшейся в одиночестве вместе с сыном.
- Мэри, - Элис осторожно положила ладонь ей на плечо, - ты как?
Мэри Рассел не сразу вернулась к реальности. Она еще несколько мгновений созерцала могилу, а потом словно ожила. Она повернула голову к друзьям и убрала вуаль, открывая заплаканное красное лицо.
- Вы приехали? – она искренне удивилась.
- Мы не могли иначе, - ответил Маркус, - он был нашим другом.
Они по очереди подошли и обняли Мэри, принося ей свои соболезнования.
- Спасибо. Спасибо вам, что приехали.
Мэри обняла Анну и удивленно посмотрела на нее:
- И ты, Анна, вернулась?
- На каникулы к Энтони до конца лета, - ответила она.
- Очень хорошо. Жаль, что твои каникулы начались с похорон…
Повисла неловкая пауза, и Энтони поспешил разрядить обстановку, сменив ракурс темы:
- Его ведь поймали, да, Мэри?
Взгляд Мэри переменился. Он стал суровым и почти яростным, словно убийца ее мужа стоял где-то рядом.
- Шериф Итан Блэк быстро среагировал на вызов. Спасибо ему большое. Ему не удалось уехать далеко. Когда я пришла в себя, то сразу позвонила Блэку, и тот лично выехал на поиски. Его нашли уже до рассвета. В его пикапе обнаружили и другие тела. Он убил свою мать и младшего брата. А тела завернул в брезент и возил с собой. Не знаю, зачем они ему понадобились. Впрочем, это все не важно.
- Ты так избегаешь называть его имя? Стэнли Уилсон…
- Не произноси его имени! – Мэри сорвалась на крик. – Стэнли Уилсон – проклятие моей семьи!
Мэри зажала Томми уши и продолжила более яростно:
- Он уничтожил мою семью! Он разрушил все, что я строила годами! Всю мою жизнь! Я не желаю слышать его имя! Пусть эта тварь сдохнет в тюрьме! Пусть его там изнасилуют! Пусть он заболеет СПИДом или сифилисом и сгниет! Пусть его тело съедят червяки! Пусть он превратиться в мерзкого жалкого вонючего слизня! Да, в слизня! И сдохнет самой мучительной смертью!
Гневную тираду Мэри Рассел произнесла на одном дыхании. Когда она успокоилась, то убрала ладони с ушей сына и часто задышала, переводя дыхание.
Энтони, Анна, Маркус и Элис в удивлении смотрели на Мэри, приподняв брови. Они и подумать не могли, что в этой тихой миролюбивой домохозяйке может царить такая буря. Впрочем, ее слова были вполне оправданы жестокостью ситуации.
- Но что произошло? – спросила Элис. – Шерифу удалось его разговорить? Почему он пришел к вам? Почему убил свою семью? Почему напал на…
- Он просто псих, Элис! – рявкнула Мэри Рассел. – Трус и псих!
- Он что-то украл? – поинтересовался Маркус.
- Нет, ничего, я все проверила. Он даже деньги не взял.
В голове Энтони с каждой секундой копилось все больше вопросов. Мотив убийства так и не был раскрыт.
- Все случилось в Мастерской? – спросил Энтони.
- Да.
- Можно нам… самим взглянуть на нее?
И Мэри набрала в легкие побольше воздуха.
* * *
- Я специально ничего не трогала. Оставила все, как было в ту ночь. И вообще не заходила сюда после…
Мэри не решалась зайти глубже дверного проема. Энтони, Анна, Элис и Маркус же были настроены решительно найти ответы – почему Стэнли Уилсон убил их друга? Они принялись тщательно осматривать Мастерскую Рассела.
- Шериф здесь был? – спросил Энтони.
- Итан все осмотрел, и ничего не нашел. Сомневаюсь, что здесь будет хоть одна зацепка… это просто картины… как они могут быть связаны с…
Но она так устала, что уже не могла продолжать. Мэри стояла, прижавшись спиной к косяку двери, и просто смотрела, как друзья ее мужа осматривают Мастерскую.
- Как много картин! – изумилась Анна.
Мастерская — не комната, а живой организм, поглощающий пространство. И главные ее внутренности — это слоистое, многослойное захламление. Одни холсты висят в рамах, другие — просто натянуты на подрамники, третьи — куски картона, фанера. Кисти, словно уставшие солдаты, застыли в стеклянных банках с мутным растворителем. Везде валяются обрывки наждачной бумаги, тряпки, пропитанные маслом и скипидаром, пустые банки из-под кофе, заполненные разномастными карандашами и мастихинами. На краю стола громоздится «башня» из папок с бумагами, старыми эскизами. Мольберт стоит, словно капитан на тонущем корабле, окруженный со всех сторон.
- Да, и все они, как одна, похожи друг на друга, - подметил Маркус, - маяки, деревня, лестница… и ничего другого… почему?
Все озадаченно взглянули на Мэри, ожидая от нее хоть каких-то подсказок.
- Не знаю, - она пожала плечами, - мы как-то проезжали мимо Разлитого Узла, и ему там понравилось. Он часто писал одно и то же каждый раз, когда пытался нащупать… точность…
- Точность? – переспросила Элис. – Хочешь сказать, что все эти картины – пробники? Черновики? Он пытался создать идеальный образ?
- Возможно. Он говорил, что ему это удалось. Вон с той картиной, где лестница. Да-да, это она. После нее он закончил рисовать лестницы и продолжил работу над маяками и деревней. Что бы это ни значило…
Друзья принялись рассматривать картину винтовой лестницы, уходящей во мрак. Энтони приглядывался к картине, словно пытался разглядеть в ней секретное зашифрованное послание от Рассела, но все без толку. Может, Мэри права, и работа Рассела никак не связана с мотивом убийства? Может, Стэнли Уилсон был просто больным ребенком? Психом?
- Ты не замечала в поведении Рассела ничего странного в последние дни? – поинтересовалась у Мэри Элис.
- Не знаю. А что тут может быть странного? Он…
- Как давно вы проезжали мимо Разлитого Узла? – прямо спросил Энтони.
- Незадолго до звездного дождя.
Все замерли и переглянулись друг с другом. Энтони казалось, что ответы где-то близко.
- Звездный дождь? – ахнула Анна. – И я такое пропустила?
- Сотни метеоритов пролетели в небе… это было очень красиво! – добавила Мэри. – И он начал рисовать маяки, лестницы и Разлитый Узел. А еще постоянно припоминал мне, чтобы его тело не вскрывали после смерти.
- Что?! – произнесли хором Энтони, Маркус и Элис.
Мэри замерла от пристального взгляда троих товарищей покойного мужа.
- Он просил не вскрывать его тело? – переспросил Энтони.
- Да, он что-то постоянно про это говорил. Он сказал: «ни под каким предлогом, что бы ни случилось». Итан Блэк вообще хотел сначала отправить его к тебе на вскрытие, Энтони. Но я заняла четкую позицию протеста. Платить мне не пришлось, но долго уговаривать – да. Я объяснила, что это было последнее желание моего мужа. И зачем его резать? Что бы вы там пытались найти?
Если утром Энтони было не по себе от мысли, что ему пришлось бы вскрывать труп друга, то теперь его одолевало нездоровое любопытство. С чего бы Расселу так говорить? Почему он был так против вскрытия своего тела? И все это случилось накануне убийства…
Что-то не сходилось, и Энтони мучила вечно ускользающая деталь. Он ясно понимал: чего-то не хватает. Убийство Рассела все меньше казалось ему простой трагедией. Быть может, Стэнли Уилсон не такой уж и сумасшедший?
- А над какой картиной он работал в последнее время? – спросил Маркус, осматривая полотно одно за другим.
- Вон там, на стене висит! Еще один Разлитый Узел.
Маркус принялся осматривать последнюю рабочую картину Рассела. Очередной пейзаж ночной деревни, вид сверху, ночь, белая луна, море, маяк. Вокруг пылился ворох подобных картин. Но ведь Рассел стремился к непогрешимому идеалу…
А потом Маркус потянул руки вверх и снял картину с гвоздя.
- Посмотрим, что ты тут…
И Маркус застыл.
Энтони, Элис и Анна перевели взгляд в его сторону и тоже остолбенели от увиденного.
- Вот же… срань Господня… - ахнул Маркус.
На стене, на том самом месте, где еще секундой раньше висела картина, красовалась кровавая надпись, написанная пальцами: «ОНО ВНУТРИ МЕНЯ».
Мэри от ужаса прикрыла рот руками.
- Ты знала об этом?! – Энтони громко спросил у нее.
Она лишь покачала головой, а по ее щекам уже заструились слезы.
- Это точно кровь? Не краска? – Элис хотелось верить в лучшее.
Энтони, как главный эксперт по патологической анатомии, оценил «краску» на стене, проведя по ней кончиком пальца, и озвучил вердикт:
- Кровь.
Мэри сдавленно всхлипнула. Она и подумать не могла, что у мужа от нее могут быть такие страшные тайны.
- Я… ничего… не знала…
Энтони, Анна, Маркус и Элис вихрем пронеслись по всей Мастерской скидывая картины со стен. Раздался грохот, вся пыль поднялась в воздух. И со всех сторон освобождались кровавые надписи.
ОНО ВНУТРИ МЕНЯ… ВНУТРИ… ВНУТРИ МЕНЯ... ВНУТРИ… ОНО ВНУТРИ… ВНУТРИ МЕНЯ … ОНО ВНУТРИ МЕНЯ … ОНО ВНУТРИ… ВНУТРИ МЕНЯ… ВНУТРИ…
Все стены Мастерской усыпаны кровавыми словами, оставленными художником и спрятанными под полотна от любопытных глаз.
- Плохо же шериф провел здесь осмотр… - призадумалась Анна.
И у Энтони, глядя на все это, остался к Мэри последний вопрос:
- Мэри, ты разрешишь нам провести эксгумацию Рассела и вскрыть его труп?
Глава 3. Зло дня сеговоскреснет
- До сих пор не могу поверить в то, что это правда, - Элис откинулась на спинку раскладного кресла и прижала банку с пивом к груди, - Рассела… больше нет…
- А у меня в голове не укладывается вся та чертовщина, которую мы нашли у него в Мастерской, - высказался Маркус, - Энтони, ты вообще осознаешь то, что завтра будет происходить?
- Нам придется провести вскрытие эксгумированного Рассела, которого мы только сегодня похоронили? Ты об этом? – Энтони выгнул бровь.
Поздним вечером Обскур накрыли темнота и тишина. Друзья собрались на крыльце дома Энтони. Вокруг ночных светильников летала мошкара, тихо жужжа. Они расставили пластиковые стулья и раскладные кресла вокруг маленького столика и уселись.
- И что ты надеешься там найти, Тони? – спросил у него Маркус. - Думаешь, стоит воспринимать его послание так буквально? «Оно внутри меня»! Что это может значит? Думаешь, Рассел, действительно, что-то спрятал внутри себя? Как? Проглотил?
- Я не знаю, Маркус. Не знаю, как и вы все. У меня нет ответов. Но это вскрытие – единственное, что мы можем сейчас сделать, чтобы приблизиться к разгадке.
- А если там ничего нет, Энтони? Что если… Рассел… просто спятил? Шарики за ролики поехали! У творческих людей такое обычно бывает! Что тогда будем делать?
- Я не знаю, Маркус! Но вся эта хрень меня пугает до чертиков… - сознался Энтони.
Они накрыли столик тарелками с разными простыми закусками: сырная и колбасная тарелки, нарезка овощей (огурцы, помидоры, соленые корнишоны и патиссоны, редис и сладкий красный и желтый перец), тарелка с красной рыбкой, нарезанной тонкими ломтиками, а также миска соленым арахисом и гренками с чесноком.
- Кто точно сумасшедший, так это… этот самый… как его? – замялась Элис.
- Стэнли Уилсон? – догадался Маркус.
- Да! Что он из себя представляет?
Элис протянула Маркусу банку пива и попросила его ее открыть. Маркус молча выполнил просьбу и вернул Элис бутылку.
- Энтони, ты его знал? – спросила Элис.
- Почти нет. Просто парень со школы. Он уехал два года назад. Я никогда прежде с ним не сталкивался и никаких странностей в его поведении не замечал, - ответил Энтони.
Элис сделала маленький глоток пива.
- В тихом омуте… - пробормотал Маркус.
Энтони тем временем принес из дома бутылку виски и две рюмки.
- Элис, ты будешь? – спросил он у нее.
- Только пиво, спасибо, Тони.
- Анна?
Все это время Анна Фэйр сидела молча и слушала разговор трех друзей. Ее взгляд пронизывал пространство насквозь и смотрел будто в пустоту. После вопроса брата она словно ожила.
- Будешь? – Энтони указал ей на виски.
- О, нет, не хочу крепкое. Я буду пиво вместе с Элис.
Пожав плечами, Энтони открыл для сестры банку пива и протянул ей. Потом он наполнил рюмки виски для себя и Маркуса.
- Я не понимаю только одного: зачем, - сказала Элис, - зачем этому Стэнли Уилсону понадобилось убивать нашего Рассела?
Она посмотрела на остальных в надежде отыскать ответ, но тщетно.
- Какой у него может быть мотив?
- У психов не бывает мотивов, - отрезал Маркус, - они просто идут и убивают. Этот парень спятил. Он убил своих мать и брата. Убить чужого человека для него – раз плюнуть.
- Но то, что мы нашли в Мастерской Рассела… разве это не доказывает, что он что-то знал? У него были секреты. И Мэри была не в курсе всех дел… Он что-то скрывал.
- Каждый из нас хранит тайны, - размышлял Энтони вслух, - но за молчание нас никто не убивает.
Элис тяжело вздохнула.
- Ты прав. Просто мне хочется… как-то все объяснить самой себе. Когда все понятно – становится лучше. Чисто… психологически, понимаете? Я люблю все упорядочивать.
- Пытаться что-то понять в Обскуре - все равно что ловить ветер руками…
Каждый из четырех вооружился напитком и был готов помянуть Рассела добрым словом.
- Бедная Мэри… - задумалась Элис, - у нее же ведь остался сын, да? Вот же черт… Наш Рассел был крутым парнем, ребята. Я сейчас вспоминаю, каким он был в школе… Очень… очень крутым парнем. Мне кажется, что девочки его недооценивали, а Мэри – молодец – разглядела в нем все самое лучшее. И не прогадала с выбором. Классный, добрый, заботливый, творческий, талантливый…
- Он был славным парнем, - кивнул Маркус, - это ты верно подметила. Добрый. Я мало встречал таких, как он. Обычно люди не без гнильцы. Сволочи они все! Да! Лицемеры, лжецы, льстецы… Но Рассел не был таким. Он был именно добрым человеком в самом широком смысле этого слова. Таких еще поискать надо!
Энтони поднял рюмку и сказал тост:
- За Рассела! За самого доброго человека!
- За Рассела! – ответили остальные хором.
И они выпили, не чокаясь.
Они неожиданно замолчали. А Энтони украдкой поглядывал на Элис. Он всячески пытался отделаться от мыслей о предстоящем вскрытии Рассела. Где-то глубоко внутри зиждилась мысль: «Это ошибка. Это просто глупо!». Но решение уже принято: завтра тело Рассела достанут из-под земли и доставят на стол патологоанатомического отделения морга.
А потом раздался сдержанный всхлип Маркуса. Все взглянули на него: по лицу режиссера текла горячая слеза.
- Маркус… - ахнула Элис, - я же сама сейчас заплачу!
- Вот черт! – выругался Маркус. – Кажется, я только сейчас полностью осознал, что Рассела убили. Проклятье! Мозг не успевал свыкнуться с реальностью весь день… и, кажется, до него только сейчас дошло! Сука… какая же этот Стэнли Уилсон сволочь! Каков же ублюдок! Черт! Пришел в дом и застрелил такого хорошего человека ни за что! В голове не укладывается!
- Казалось, мы только недавно заканчивали школу, да?
Энтони сделал маленький глоток и сказал Маркусу:
- Ты был самым лучшим Паком.
- Хах, - усмехнулся Маркус в ответ, - спасибо, дружище. Славные были деньки…
