Древляне. Лес и пламя

В попытках освободиться баран принялся прыгать на спину, в надежде раздавить барса. Охотник, гибкий, как вода, в последний момент изворачивался и оставался на месте. Добравшись до шеи, мощные челюсти сомкнулись на шее барана. Глаза жертвы округлились. Несмотря на то что в них была написана вся горечь поражения, жажда жизни не покидала бедное животное. Он до последнего пытался стряхнуть тяжело дышащего хищника.

Со скалы продолжали падать камни в доказательство ожесточённой схватки. Горный баран замер, проигрывая смертельную битву более опытному и сильному сопернику.

Взгляды человека и барса встретились. В пылу схватки барс не сразу заметил присутствие человека. На загривке вздыбилась шерсть. Хищник оголил кровавые клыки. Барс не намеревался делиться добытым трофеем.

Гай оказался в ловушке. Бежать некуда. За спиной — обрыв. Перед ним — смертельно опасный хищник. В голове проносились один за другим воспоминания его короткой и нереализованной жизни. Глаза защипало от нахлынувших слёз. Он не должен вот так умирать.

Разозлённый на несправедливость, Гай яростно зарычал на ощетинившегося хищника, демонстрируя свои мелкие, неопасные зубы. На удивление, барс прижал уши, напуганный поведением двуногого врага. В его глазах заметался страх. Он был готов бежать, но баран, лежащий рядом и так тяжело доставшийся, не отпускал барса. Вкус его крови приковал хищника к себе, усиливая голод.

Гай продолжил наступать, поднимая руки вверх, крича во всю глотку. Во второй раз такого эффекта его крик не произвёл. Барс уже приготовился к смертельному прыжку, припадая к земле.

Но прыжка горный хищник так и не совершил. Барс неожиданно припал к земле, покорно вытягиваясь в струнку. Отбрасываемая тень Гая резко увеличилась, приобретая очертания огромного существа.

Он почувствовал, как за ним бесшумно появился кто-то, кто заставил опасного хищника припасть к земле. Волосы встали дыбом. Всё ещё боясь поворачиваться спиной к барсу, Гай медленно, вполоборота, посмотрел в глаза своим страхам.

У страха оказались громадные янтарно-жёлтые глаза. Небывалого размера сова, в добрую лошадь, смотрела свысока на барса и Гая. Она была серого цвета с чёрными крапинками. Кончики перьев, словно обмакнутые в чернила, напоминали кисти, готовые рисовать. В уходящих лучах солнца поблёскивали золотые и серебряные перья, аккуратно вкраплённые в обычные перья. На полностью покрытых белоснежным мехом лапах красовались когти размером с саблю.

Из-за спины чудо-птицы обыденно вышел маленький старичок с огромным посохом. Он не спеша поглядел на Гая, затем на барса и в конце на тушу барана. Покачал головой и произнёс неведомые слова, которых Гай не знал.

Сова повелительно щёлкнула клювом. Барс что-то промяукал, вцепился в тушу и в два прыжка был таков, оставляя Гая наедине с чудо-птицей и стариком.

— Ты и вправду знаешь наш язык? — пристально вглядываясь в Гая, спросил старик, тыкая посохом в него.

Во рту настолько пересохло от пережитого страха, что Гай с трудом выговорил утвердительный ответ. От всего случившегося силы его покинули, ноги подкосились, и он обязательно упал бы, если бы не упёрся рукой в скалу.

— Тогда внемли, перед тобой совиный царь, первородная Глафкс, — слова долго доходили до обессилившего Гая, застревая где-то на полпути, поэтому он не сразу перевёл услышанное.

Взбешённый медлительностью Гая, старик замахнулся на него посохом, отчего ноги совсем обессилели, и Гай беспомощно сполз по стенке. Довольный собой и произведённым эффектом, старик, глядя свысока на Гая, представился сам:

— Я Святогор, волхв князя Совиния, господина Совиграда.

Прилипая друг к другу, мысли Гая стали тягучими, как смола. Гай бросил попытки всё переварить и принялся внимательно разглядывать Святогора.

Перед ним стоял древний старик, покрытый глубокими морщинами. Волос на голове не было. Зато брови разрослись широкими неухоженными кустами, компенсируя отсутствие волос на голове. Его рот без остановки что-то пережёвывал, отчего скулы сильно выделялись под впалыми щеками. Седая борода доходила до груди, в завитках бороды торчали разнообразные веточки и листочки, а его верхний слой одежды был сделан из коричневых веток, сплетённых наподобие жилета.

Святогор повернулся к Глафксу, почтительно поклонился сове. Птица в ответ моргнула и бросилась вниз, расправляя огромные крылья и ловя воздушный поток. Огромная сова взмыла вверх, оставляя людей наедине.

Старик проводил взглядом улетающого вдаль Глафкса и беззвучно улыбался, расправляя глубокие борозды возле губ. Вспомнив о своём незавершённом деле, обернулся к Гаю и принялся располагаться прямо на земле, что-то доставая из мешка, висевшего за его спиной.

Он выудил оттуда большое, ярко-красное яблоко. При виде еды у Гая потекли слюни. Когда он ел в последний раз, сейчас было и не вспомнить. Не глядя на него, старик неожиданно бросил яблоко точно в руки Гаю.

Гай, не думая, моментально впился зубами в нежно-сладкое яблоко, чувствуя, как сладчайший сок наполняет рот, от обилия которого всё потекло по щекам и шее. Яблоко оказалось самым вкусным в жизни Гая.

Готовясь к разведке красных болот, Гай хорошо готовился к встрече с древлянами. Он специально изучал их язык и пытался узнать как можно больше об их культуре. Если с языком не возникло сложностей, — благо торговцы давно нашли друг с другом общий язык, — со всем остальным оказалось гораздо сложнее. Ему удалось выудить только отрывочные и противоречивые сведения.

Однако он не раз слышал в сбивчивых рассказах, что давным-давно, когда древляне только поселились в лесу, всё, что росло в Божественном лесу, было способно насытить взрослого мужчину на целый день. Яблоки, орехи, грибы и ягоды, вот что составляло рацион древлян.

Но Гай никогда до конца не верил, что это возможно в жизни, относя эти истории к легендам. Настало время проверить самому, правда это или вымысел, тем более старик не демонстрировал желания подкинуть что-нибудь ещё.

Святогор не спеша и с наслаждением откусывал по маленькому кусочку, чтобы затем с удовольствием пообсасывать и медленно переживать левой стороной челюсти каждый кусочек.

Гай с жадностью следил за каждым маленьким укусом старика, сокрушаясь, что смолотил яблоко за несколько приёмов. Но к моменту, когда старик закончил с яблоком, Гай чувствовал приятное тепло в животе и прилив сил. Осталось проверить, на сколько хватит действия одного яблока.

— Сегодня спим здесь, — буркнул старик, поудобнее улёгся на твёрдой земле, приобнял посох и в это же мгновение мерно засопел.

От прилива сил Гаю не хотелось спать. Он встал, ещё раз внимательно осмотрел уступ, с которого невозможно никуда исчезнуть. Только с помощью Глафкса или обратиться в дикого барса, чтобы взобраться на отвесную скалу. «Не может быть», — подумал Гай. До него дошла мысль, как он здесь оказался. Его принёс совиный царь, никак иначе он не мог оказаться здесь. В ногах неприятно закололо от осознания, как он сюда попал.

Устав ходить взад-вперёд по маленькому уступу, он прислонился к скале. Завидуя старику, Гай принялся вновь обдумывать всё, что с ним произошло, чтобы найти выход и сохранить жизнь. Совиный король, барс, приклонивший колени перед птицей, волхв, яблоко — он словно попал в сказку. Сам не замечая того, сон заботливо накрыл Гая и отправил в спокойное и полное восстановления путешествие по оставленныму дому, местам и людям.

Глава 6. Даль дорога.

Новость, что ему нужно отправиться в Древоград в сопровождении князя, сбивала с ног. Боги решили подшутить над ним. Иначе не объяснить то, что происходило за последнее время.

С одной стороны, он был в предвкушении приключения. Он отправится с самим Совинием в старейший град Божественного леса, в место, где древляне основали своё первое поселение.

С другой стороны, Любава. Во сне ему явилась молчаливая супруга. Глаза её были наполнены грустью. Сложно представить, что сейчас творится у неё в голове. Он жив и здоров, а она знать того не знает, переживает и страдает. Сердце сжалось в комок, причиняя физическую боль.

Он шёл, бездумно смотря на сопровождавшие его путь солнечные золотарники, распускавшие свой медовый аромат. Пчёлы трудолюбиво собирали нектар, щедро накопленный цветами. Впервые в жизни чудесные божьи творения не радовали.

Сердце, тяжёлое как камень, но всё ещё живое и настоящее, затрепыхало от несправедливости. Стоило смалодушничать, спрятаться — и жизнь подарила ему интересные приключения, о которых он и мечтать не мог.

Единственное, что он мог сделать, — найти, через кого сможет передать весточку Любаве, чтобы не томилась, не переживала голубушка. Ему повезло. Довольно быстро удалось найти древлян, следовавших в его деревню. Они любезно согласились передать послание, что он жив и здоров, пусть не переживает, скоро обязательно вернётся.

Сделав важное дело, теперь нужно было самому подготовиться к дороге. Древоград далеко от северного Совиграда. Его одежда была разорвана, а достать новую с пустыми карманами он не мог. На помощь пришёл Владислав, отправивший Еля к броннику и стрельнику, со словами, что негоже выглядеть оборванцем рядом с князем.

Бронник, грузный и добрый старик, выдал Елю длинную рубаху, сверху которой полагалась новая и от того скрипучая кожаная броня. Бронник постарался, долго ковырясь в закромах в поисках нужных размеров. Сверху кожаной основы на броне красовались прочные, обработанные смолой дубовые пластины.

Удивлённый, Ель пытался отказаться от такой роскоши — никогда не носил ничего подобного, — но немногословный бронник пробормотал в усы, что по-другому нельзя, таков приказ князя.

Надевая массивный, как ему казалось доспех, Ель переживал, что из-за веса ему будет тяжело и неудобно. К счастью, он оказался не прав. Совиградские мастера сотворили чудо. Доспех был подвижным, не тяжёлым. Ель покрутился так и сяк, поднимал руки, махал, нагибался. Каждая мелочь была продумана, потому никакого дискомфорта он не ощущал.

Также бронник достал из закромов лёгкий тёмно-зелёный плащ-вотолу с двумя кругами — символом Совиграда. По сравнению с его грубой одеждой плащ казался невесомым. Он долго прикасался к нему рукой, наслаждаясь мягкостью материала, не веря своему счастью. В этот момент бронник с глухим стуком поставил перед Елем тёмные кожаные сапоги.

Ель судорожно посмотрел на свои изношенные лапти, оборванные, с налипшей засохшей грязью, и похожие на улей онучи. Не веря в происходящее, дрожащей рукой прикоснулся к кожаным сапогам, стоившим целое состояние. К сапогам бронник достал новые онучи и ноговицы, украшенные совиным знаком.

— Бери, бери, не сумлевайся, — подбодрил Еля добрый бронник.

Раз дают, нужно брать, решился Ель и перевоплотился из оборванного древлянина в щегольски наряженного княжеского слугу. Сапоги оказались большеваты — значит, на вырост, — улыбнулся Ель, приспосабливая остатки старых вещей в носок сапога.

Щеголем подлетел Ель к стрельнику, предвкушая новые дары. Стрельник оказался куда менее приятным, чем бронник, что подпортило первые впечатления.

Но когда ворчливый сухой дед показал на свет божий оружие, настроение Еля вновь улучшилось. Свой старый лук он потерял незнамо где и когда, но очнулся он без него. Новый лук был жизненно необходим. Любой древлянин с детства обучается стрельбе из лука. Это не просто оружие, это часть повседневного гардероба. Куда бы древлянин ни направлялся, лук и пара стрел всегда должны быть за спиной. Так заведено.

Когда громко сопящий стрельник протягивал новенький лук, Ель не верил своим глазам. Он бережно принял оружие, с любовью трогая благородную берёзу и статную сосну, из которых был сделан лук. Стрельник зло зыркнул на счастливца и грозно произнёс:

— Сильно не радуйся, вернёшь в целости и сохранности.

Ель пропустил мимо ушей ворчание стрельника. Его ждало ещё одно чудо — наполненный колчан стрел с костяными наконечниками, который он с осторожностью перебрал руками, с заботой поглаживая соколиное оперение.

— Каждая стрела посчитана, — вдогонку уходящему Елю донеслось ворчание старика.

Елю никто не объяснял, зачем его берут с собой в Древоград. Княжеский приказ неоспорим, приходилось подчиняться, иного пути не существовало. Выданные сокровища подняли настроение Елю. Идя во всём новом, без конца поглаживая плечо лука, он чувствовал себя уверенно и как-то по-новому. Всё это будоражило кровь, ему хотелось поскорее отправиться в путь.

Владислав, скрестив руки, поджидал обновлённого хранителя. Довольно кивнув головой, он жестом поманил его за собой.

— Сейчас отведаешь скромного угощения, а к вечеру отправитесь с князем в Древоград, — зачем-то снова повторил Владислав то, что и так было известно.

Он завёл его под крытый навес, где за столом сидело четверо древлян, одетых точно так же, как и Ель.

— Знакомься, эти витязи будут сопровождать князя.

Добрые молодцы по очереди поднялись и поприветствовали корневым жестом Еля. Все как один молоды лицом, могучи в плечах, словно вырезаны из отборной древесины. Самый старший из них, Беляй, красив лицом, с коричневыми глазами цвета коры, а в глубине глаз — капельки смолы, блестящей на солнце. Кудрявые светлые волосы, перехваченные обручем, и добрая мальчишеская улыбка, как будто встретил старого знакомого.

— Здрав будь, хранитель леса, снова свиделись, — улыбаясь, поприветствовал Беляй Еля.

Ель улыбнулся в ответ, искренне радуясь знакомому лицу. Именно Беляй спас Еля на каменной реке, и теперь снова отправляется в путь вместе с ним.

Повечерели грибной северной похлёбкой с кусочками вяленого мяса — вкусноты необыкновенной, которую готовили исключительно в северной части леса, — и в придачу наелись мёда с кедровыми орехами.

В землях Совиния древляне по-прежнему питались только дарами леса и тем, что можно было изготовить без огня. Почитая Велеса и Мокошь, совы, как именовался народ Совиния, оставались верны заветам богов и выбору Мира Совиновича, предка Совиния.

Набив животы, прыти у Еля поубавилось. Выходить в ночь уже не так и хотелось. Но приказ есть приказ.

Всей компанией отправились в обозначенное место, откуда должен был начаться поход в Древоград.

— Сколько будем в пути? Дней десять? — спросил Ель Беляя, примерно подсчитывая расстояние до Древограда.

Вся компания заулыбалась, сдерживая добрый смех. Даже вечно серьёзный Владислав дёрнул уголками губ, имитируя улыбку.

— У князя нет столько времени. Мы пойдём птичьей тропой, — довольный эффектом, произнёс Беляй.

А эффект был ошеломительный. От услышанного Ель был не в силах закрыть рот. Ладошки от волнения тут же взмокли.

Одно из немногих чудес, что умели нынешние волхвы, — было открывать птичьи тропы. Божественный лес скрывал множество секретов, и один из них — птичьи тропы. Специально произнесённые слова на древнем языке древлян позволяли открыть кратчайший путь до нужного места. Такой способ доступен только князьям и зажиточным древлянам, поскольку лишь искусный волхв способен открыть птичью тропу. Именно так Совиний добрался быстрее дружины с места спасения Еля. Привилегия, доступная не каждому древлянину.

Солнце неуклонно падало за линию горизонта, отдавая последние лучи готовившемуся к ночной жизни лесу. Совы чистили крылья, заспанные ежи высовывали чуткие носы, сверчки настраивали инструменты — лес готовился к ночи.

На смену солнцу на небосклоне зажёгся молодой месяц. Следом за ним одна за другой повыскакивали звёзды, радуясь, что можно показать свою красоту в эту безоблачную ночь.

Под многолетним кедром собралась небольшая дружина под предводительством Совиния, среди которой затесался Ель, как поганка среди опят. При виде князя он почувствовал себя неуютно, как будто вместе с новой одеждой надел чужую шкуру. Князь был одет точно так же, пойди различи, где кто, разве что был пониже ростом, чем его витязи, да на ремне красовались ножны с белой рукоятью кинжала в виде совы.

Вся компания молча чего-то или кого-то ждала, не нарушая звуков ночной симфонии. Звёзды под предводительством месяца безмолвно наблюдали за ними в безоблачном небе.

Уже снова хотелось поскорее отправиться в путь. Утренние минуты растерянности и сокрушения над собственной судьбой заменились азартом и жаждой приключений, ранее никогда им не испытанных. Какая-то часть его периодически напоминала о Любаве, но предвкушение дороги перебивало грусть разлуки.

Из ниоткуда, в пространстве между деревьями, появился Святогор. Молча он вышел из темноты леса и приблизился к путникам. Он выглядел уставшим, словно не спал долгое время.

Совиний многозначительно переглянулся с волхвом, как будто мысленно переговариваясь с ним, но вслух слов не было произнесено. Они были и не нужны. Казалось, выпущенное слово моментально нарушит всё таинство, и они не смогут оказаться в птичьей тропе.

Волхв прикоснулся к кедру, запрокинул голову и что-то неразборчиво зашептал. Ель оказался ближе всех, поэтому разглядел, как на шее Святогора появились змейки набухших вен.

Обычно волхвы предпочитали действовать скрытно, не демонстрируя при всех своё мастерство. Поэтому Ель боялся моргать, желая увидеть своими очами ворожбу совиного волхва, чтобы всё в деталях рассказать Любаве.

Волхв продолжал шептать непонятные слова. Вся его неказистая фигура ходила волнами, а ноги всё сильнее трусились. Шея и лицо покрылись алой краской, превращаясь в одно сплошное кровавое пятно. Волхв подкосился, но никто не бросился на помощь, и Ель сдержал свой порыв. Зрачки исчезли, оставляя белые безжизненные белки, покрытые туманом.

Елю стало тяжелее дышать, воздуха становилось всё меньше. Лоб покрылся испариной. Голова закружилась, и всё видимое зарябило.

Волхв наконец взмахнул посохом, в последний момент спасая Еля от унизительного падения в обморок. Воздух наполнил лёгкие, насыщая всего ночной прохладой и хвойной свежестью, как будто он только оказался здесь.

Не успев надышаться, на глазах у Еля, прямо напротив него, две сосны, скрепя старческими костями, отодвинулись в стороны, оголяя широкую и ровную дорогу, аккуратно подсвечиваемую звёздами, уходившую в бесконечную даль.

Волхв, измождённый и как будто весь высушенный, некрепко стоя на ногах, прошептал:

— Быстрее, у меня не так много сил, тропа сейчас закроется.

Совиний с благодарностью кивнул, демонстрируя взглядом полное понимание, какой ценой волхву удалось открыть тропу, и первым шагнул в проход. Незамедлительно за ним последовали дружинники.

Сознание Еля поделилось на две части. Одна половина буквально визжала, крича, что нужно бежать за ними, не стоять на месте. Это было давно знакомое ему сознание, сам Ель, с которым он живёт всю жизнь.

Вторая, незнакомая половина, заставляла стоять на месте, влекомая повсюду разлившейся лесной силой, поднимавшейся из самых недр земли, проходившей через дерево и волхва, заставляя лес открыть тропу. Чувство было отдалённо знакомое, похожее на то, что он чувствовал совсем недавно, когда дерево поделилось с ним своей энергией. В голове зашумело множество разнообразных голосов. Всё нутро приятно завибрировало, предвкушая сытое угощение. Эта часть Еля была сильна, и она желала прикоснуться к силе, зачерпнуть хоть малую частичку и с жадностью напиться.

И он поддался, игнорируя самого себя. Его ноги сделали шаг не в сторону тропы, а в сторону волхва. Первый шаг оказался самым болезненным, он словно ломался изнутри. Затем один, и ещё один.

Сквозь шум бурлящей силы слабый человеческий голос противно раздавался где-то на границе реального мира. Частичка Еля ухватилась за человеческую речь, со всей оставшейся силой потянулась в сторону спасительного голоса и перед ним из ниоткуда возник напуганный Совиний, удивлённо глядящий на него и широко раскрывавший рот.

— Ель, Ель! Очнись! — слова догоняли рот князя, заполняя пропавшими звуками.

Не до конца понимая, что происходит, Ель беспомощно закрутил головой, обнаруживая, что он почти дошёл до волхва. Но что ещё удивительней, со стороны тропы в его сторону были направлены стрелы, а лица у всех были одновременно напуганы и напряжены.

— Бегите, — одними губами произнёс Святогор, держась из последних сил.

Ель в сопровождении Совиния рванул к ещё открытому проходу, покачиваясь на ходу, как сорвавшийся осенний лист. Сосны затрещали, стремясь оказаться на прежнем месте. Из последних сил он прыгнул, в последний момент запрыгивая внутрь прохода, чувствуя обжигающее прикосновение деревьев, захлопывающихся за его спиной.

Радость влилась горным потоком. Он успел в последний момент, он в птичьей тропе. И также быстро радость утекла, как вода сквозь пальцы, когда он снова обнаружил направленные стрелы в свою сторону. С неизвестно откуда взявшейся жалостью к себе он посмотрел в глаза Совиния, ожидая его тихой команды.

— Опустить оружие. Идём, нам предстоит долгий путь, — Совиний демонстративно обернулся спиной к Елю, показывая своё доверие, и бодрым шагом отправился в путь.

Глава 7. Ярополк в Древограде

Ярополк прибыл в Древоград за три дня, до изнемождения загнав ездовых оленей. Но вся его скорость была напрасна. Она ещё не приехала.

Придётся вспомнить о делах, которые выдернули его из дома. Совиний созывает Белый совет, а значит, вопрос серьёзный. Как раз вернулся Никитка с новостями о том, что на месте только Святослав Серый, который прибыл ещё вчера.

— Отправляйся к Святославу, пускай придёт ко мне, да скажи ему, чтобы быстро явился, — распорядился Ярополк.

Он крепко задумался. Раз Святослав здесь, а совет созывает Совиний, значит, между ними опять назревает драка.

«Вот же неугомонные», — Ярополк сильно стиснул челюсти, удерживая забурлившую ярость. Ему было неважно, кто в действительности прав, а кто виноват. Святослав — его верный слуга, хоть и называет себя князем. Поэтому Ярополк всегда будет на стороне этого трусливого и слабого хвостатого, но всё же полезного союзника.

Его всего передёрнуло от мысли, что придётся встречаться с Святославом. Он был ему неприятен. Куда интересней было бы побеседовать с Совинием, несмотря на их непрекращающуюся вражду.

На долю секунды он даже подумал отменить встречу, чтобы не портить себе настроение. Вместо этого — напиться хмельного мёда и хорошенько выспаться, пока не приехала она.

В этот самый момент в тяжёлую дверь постучали, прогоняя прочь, так поздно появившуюся отличную мысль. Он рыком отозвался, разрешая зайти.

В палаты вошёл Никитка, за ним, низко нагибая голову, пробрался Святослав. Невероятно высокий и худой. Пухлые щёки и горбатый нос умещались на очень маленьком лице. На щеках всегда лоснился жир, как будто он только что встал из-за стола. Клиновидная жиденькая бородка, которую так и хочется дёрнуть. Длинные и прямые, белые, как снег, волосы. Вот и всё, что видели люди, глядя на князя волчьих земель. К горлу подступила тошнота.

— Здрав будь, великий и могучий Ярополк, сильнейший в Божественном лесу, достойнейший потомок славного Кира Змееборца, — Святослав, как всегда, говорил слащаво и приторно. Каждое его слово было обильно смазано мёдом, отчего начинало ломить зубы. Он сложился пополам, не разгибаясь, пока Ярополк не ответит ему. С его шеи свисал отвратительный медальон ощерившейся пасти волка, качавшийся возле самого пола. Что-то ярко блеснуло, отражая солнечный свет.

«Он опять украсил новым драгоценным камнем медальон», — сообразил Ярополк. От этого факта в горле неприятно запершило, как будто кто-то незаметно сдавил ему шею.

— И ты не хворай, — настроения долго общаться с ним у него не было, поэтому он решил сразу перейти к делу. — Рассказывай, какая напасть у вас с Совинием, — спросил Ярополк.

По пустым и бесцветным глазам Святослава пробежала хитринка. Ярополк понял, что не ошибся. Между ними вновь намечается склока и этот хитрец точно в курсе что происходит.

— Человек Совиния убил двух моих людей и я потребовал выдать убийцу! — выплюнул обвинение Святослав.

— У тебя есть доказательства? — строго спросил Ярополк.

— Да, — Святослав не смог удержаться от противной улыбки, — мои люди нашли лук и сигнальную стрелу со знаками совы — недобрый свет лился из его глаз, — рядом с телами молодых древлян — Он опомнился и изобразил гримасу сожаления, но только на мгновение, как бы репетируя своё выступление. Дальше, как обычно, на губы натянулась повседневная ухмылка.