Древляне. Лес и пламя

Усталость и бессонная ночь моментально забылись. Ему не нужны рыскающие волки на его земле, тем более война. Только не сейчас.

Выдать своего человека, не разобравшись в случившемся, он никак не мог. Это было не в его правилах — бросаться своими людьми. Особенно такими, чей секрет еще предстяло выяснить.

Совершенно бесшумно в зале появился Святогор. Медленно, шаркая ногами и волоча огромный посох, подходил совий волхв, служивший ещё его отцу и деду. Сколько ему было зим, никто не знал, да и сам Святогор уже не помнил.

— Вижу, серые думы сковали твоё чело, — проскрипел Святогор. Он устало опёрся о посох и уставился подслеповатыми глазами на молодого князя.

— Ты уже наверно слышал, что ночью мы уничтожили лиходеев, скопившихся на границе леса. Среди них оказался древлянин, — по лицу волхва было невозможно прочитать, насколько внимательно он слушает. Но Совиний знал: если старый волхв крепко сжимает посох, значит, он весь во внимании. Сейчас его костяшки были белы, как снежные вершины.

— А как же не слышал, весь лес про то гудит.

Совиний передал всё услышанное от Еля и попутно рассказал про требования Святослава Серого. Святогор не раз выручал добрым советом молодого князя, всегда умевшего слушать и принимать советы близких людей.

В этот раз Святогор по-стариковски, шевеля почти беззубой челюстью, долго молчал, не произнося ни звука. Совиний, искренне удивлённый длительным молчанием, принялся ёрзать на княжеском пне, не в состоянии найти удобного места.

— Серьёзные обвинения выдвинуты против Сороки. Ты не можешь держать его у себя, лишая волков законного суда, — неспеша, всё же принялся вслух рассуждать волхв.

— Но и отдавать на растерзание волкам его я не имею права, — слишком резко ответил Совиний.

— Тогда ты должен отправить его туда, где он получит шанс на справедливый суд, — предложил Святогор.

— Белый совет, — негромко прошептал Совиний. — Как же я сам не догадался — подумал про себя князь, с ревностью отмечая, что он сам мог догадаться до такого очевидного и правильного решения ответа.

— Святогор, ты как всегда дал мне нужный совет. Благодарю тебя.

Волхв принял благодарность с привычным равнодушием и медленно направился на выход. Неожиданно его шарканья прекратились. Совиний удивлённо поднял голову, всматриваясь, что случилось.

Святогор обернулся. — Советую присмотреться к твоему хранителю. Чует моё сердце, он неспроста попался на твоём пути. В истории леса сороки играют важные роли.

Совиний тяжело сглотнул, вспоминая забытые слова отца о необходимости присматривать за Сорокой. Он совершенно забыл о том и не простил бы себя, случись с тем что. Как всегда при воспоминании об отце в глазах защепало, а в груди зажёгся гнев.

Совинию было 25 зим, из которых 13 он княжил в Совиграде. За это время его земли из маленького и захудалого уголка леса превратились в добротный край, с которым необходимо было считаться остальным. За свои годы он успел вернуть многое из того, что было отнято волками и Ярополком.

В зал вернулся Владислав. В его взгляде однозначно улавливалось раздражение, которое он не умел скрывать от своего князя и друга.

— Говори, не мучай себя, — позволил Совиний.

Владислав озарился, подсвечиваясь в полумраке, как луч света, находящий щёлку в кроне деревьев и с удовольствием бьющий в глаз.

— Не похож Сорока на того, кто может учинить такое зверство, — от волнения он не успевал делать паузу, проговаривая всё сплошной скороговоркой. — Я ему верю, он говорил без утайки. А волки задумали что-то нечистое, хотят засунуть свой нос в наши дела. Гнать их нужно палками, чтобы бежали, поджав худые хвосты.

Обычно немногословный и сдержанный Владислав изрядно удивил Совиния. Что за день: волхв не может найти совета, а молчаливый воевода обрушивается словесным водопадом в защиту хранителя. Ну и дела.

— Успокойся, мой друг. Мы не пустим в дом волков, — в этот момент пришло окончательное решение, и, довольный, он сообщил: — Распорядись, чтобы ни один серый не подошёл ближе полета стрелы к Неделимым вратам. Сообщи Беляю, чтобы готовил троих витязей. На закате мы с Сорокой отправляемся в Древоград.

---

Гая волокли по земле. Он не сопротивлялся, хотя точно мог справиться с двумя, а если повезёт, то и с тремя древлянами. Но с ним было четверо. А ещё он видел, с какой точностью летят их стрелы.

Зачем его спас Ель, было загадкой. С другой стороны, «зачем» — это вопрос, который не всегда требует ответов.

Древляне сработали отменно, не оставив никакого шанса на спасение его людям. Жалеть об их смертях пока не приходилось, да и не в его правилах было думать о других жизнях. Марк даже предпринял глупую попытку его спасти. Сильный добряк, но совершенно безмозглый. Был.

Всю информацию он отослал седьмицу назад, а это значит, что в ближайшее время бароны в Петрополисе получат все сведения. Он не сомневался. Увидев его отчёт, бароны не будут тянуть резину. Через месяц здесь будет основан новый лагерь латинян. Теперь оставалось только выжить, чтобы получить награду.

Он осторожно огляделся. Ночной лес, деревья, звёзды и луна. Сорока, как всегда начеку, оповестила лес о непрошеных гостях, затем вспорхнула и улетела прочь. В корнях дерева мелькнула рыжая лисица, хвастливо размахивая пышным хвостом, неся в зубах ночной перекус. И всё. Больше ничего. Лес как лес. Да и на что он рассчитывал? Он бы мог узнать места, по которым они тайно пробирались к болотам. Весь другой лес оставался для него однообразным местом, которое он ненавидел всей душой.

Его грубо бросили на землю, как будто в отместку за его мысли об их доме. Одежда тут же полностью вымокла от уже появившейся росы. Но хуже всего, что днём обожжённая крапивой рука вновь угодила в крапиву.

От боли злость вскипела вулканом. В порыве ярости Гай развернулся к бросившим его дикарям, намереваясь для начала высказать всё, что он думает про этот ужасный лес. К его удивлению, вместо злых и кровожадных древлян, только что хладнокровно убивших его людей, на него с любопытством смотрело четыре пары совершенно обычных глаз.

Они не скрывали своего любопытства, впиваясь в него взглядом, как всматривается ребёнок в простые вещи, которые в детстве кажутся необъяснимыми.

Это были молодые древляне, с виду лет по восемнадцати. Если их подстричь, убрать бороды, нормально одеть, то и не отличишь от молодых латинян, шатающихся по каменным улицам Петрополиса.

С виду самый молодой, оказавшись самым смелым, набрав побольше воздуха, спросил, правда ли он говорит на их языке.

— Правда, — он попытался выдавить улыбку. Судя по расползающимся лицам, улыбка у него вышла на славу. Древляне вовсю заулыбались и принялись, перебивая друг друга, задавать множество вопросов, от просьбы что-нибудь сказать на своём языке до вопросов личного характера.

Так продолжалось бы долго, если бы не появился Совиний. Молодые древляне задолго до Гая услышали приближавшиеся бесшумные шаги князя, заблаговременно стирая улыбки с лица.

Превратившись в молчаливые тени, они исчезли, уступая место молодому красивому мужчине. Гая поразили его серые пронизывающие глаза цвета совиного крыла, светящиеся холодным умом.

— Кто ты такой? — негромко и буднично спросил он.

Нужно быть осторожным. Этот не болван, которого можно удивить знанием языка.

— Я посол Петрополиса. Я направлялся в ставку хана, повелителя степи, — решил перехватить инициативу Гай. Было невозможно прочитать, о чём думает сероглазый, поэтому Гай продолжал, напуская уверенности в голос: — Пощадите меня, я не причинял зла лесу и древлянам, мы просто шли вдоль леса. Кто-нибудь остался в живых, кроме меня?

Древлянин с недоверием смотрел на Гая и не торопился отвечать, внимательно осматривая сидящего перед ним человека, что выводило его из себя.

— Вы исстоптали несколько троп до красных болот, что вам было нужно? — холодок пробежался по спине. Несмотря на всю скрытость, не все тропы удалось сохранить в секрете. Главное не показывать страха.

— Я отвечаю только за своих людей, которые меня сопровождают к хану. Это не наши следы — оставаться спокойным, обманывая древлянина было не просто. Но от этого зависела его жизнь. Он должен ему поверить.

— Вы вторглись в лес без разрешения, вы разожгли проклятый огонь. По заветам Велеса твои люди были наказаны смертью, — неудивительно. Древляне никогда не церемонились с чужаками. Главное, что он не знает о его истинной цели нахождения здесь.

— Что же будет со мной? — в горле застрял комок. Жить ему или нет решал дикарь.

Древлянин ничего не ответил. Молча развернулся и отошёл в сторону. На его место вернулись старые знакомые, позабывшие свои добродушные улыбки.

Гай расслышал, как Совиний что-то говорит про кротовую тропу, что он должен прибыть раньше других. И всё. Ни слова о нём. Неизвестность, порой хуже смертельного приговора. Ему по настоящему стало страшно.

Первый заговоривший древлянин поднёс к его лицу руку. В раскрытой ладони лежало что-то чёрное, похожее на орех.

— Ешь, — последовала команда.

Не понимая, что же его ждёт, он с мольбой уставился в глаза молодому лесному человеку, взывая о жалости.

— Пощадите - заикаясь, взмолился Гай.

Молодые древляне не смогли сдержать улыбки, переглядываясь меж собой.

— Не бойся, чужак, не время тебе умирать — весело произнёс один из них.

Гай протянул руку, принимая угощение. Выдохнул полной грудью и, недолго думая, засунул в рот.

По вкусу он жевал землю, склеенную чем-то скользким, с крупными кусочками скорлупы. Не имея привычки себя мучать, Гай со второй попытки проглотил угощение и уставился вопросительным взглядом на древлян.

Вместо четырёх древлян перед ним оказалось ровно в два раза больше. Четверо новых были совершенной копией первых. Он перевёл взгляд на свою руку, и оказалось, что и его рука точно так же обзавелась своей копией. Он сладко зевнул, расслабил спину, вытянул ноги, опёрся спиной о дерево и погрузился в сон.

---

На другом конце леса.

Ярополк откровенно скучал. Но на это всем было всё равно. Приходилось без малейшего интереса смотреть на устроенное боярами зрелище. Такова традиция и доля князя Урсбурга.

Посреди поляны полыхал большой костёр, отбрасывая огненный свет на большого истукана, изображавшего Перуна, главного бога древлян. Позади него, ютились другие, более мелкие деревянные истуканы. Вокруг костра кольцом стояли одетые в рваньё Сварожичи. В огонь сыпались яства, выливались напитки. Так, знать Урсбурга благодарила богов, за то, что они стали ещё богаче.

Рядом со старшим Сварожичем, неизменно сидел на нашесте крупный сокол, символ огня в Божественном лесу. Хищник надменно осматривал подносящих угощения. Существовало поверье, что тех, кого ждал недоброе время, он обязательно цапанёт за палец, а тех, у кого сокол брал аккуратно мясо, ждал удачный период. Трясущиеся и жалкие, бояре и купцы, пригибаясь к земле, не спеша подходили к птице, аккуратно преподнося сырое мясо, опасливо оглядываясь на острый клюв хищника. Охи и ахи раздавались после, по которым можно было судить, кому повезло, а кому, лучше не начинать нового дела.

После разломного вече, только последователям Волхва Всеславьевича было позволено разжигать огонь в Божественном лесу. Кто ослушивался, того ждала страшная и мучительная смерть на костре.

Сварожичи брали очень дорого за своего ручного огненного зверя. Не было в их чёрствых сердцах человеческого тепла. Только злое пламя горело в этих страшных, покрытых сажью древлян. Они принимали еду, питьё, забирали малых беспризорных детей, оставшихся без родителей, чтобы обучить своему секретному ремеслу. То они брали с обычного люда. С бояр же, не чурались брать златом, да серебром. Что они делали с богатством, никто не знал, наверное прятали в своем секретном месте, где вечно полыхал огонь.

После кормления огня и сокола, начиналась вторая часть зрелищ. Появлялись гусляры, певцы и танцоры. Слуги, разодетые в разнообразные наряды, переодетые в медведей, плясали хороводы, показывали сцены из истории его семьи, восхваляя мужество, силу и отвагу рода Кировичей, властителей медвежьего края. На это ещё он мог поглядеть. Но когда отыгрывались сцены из его жизни, его начинало трясти от злобы и отвращения. Но он князь и должен всё это вынести, чтобы ни один боярин или купец, устраивавший зрелище, не посчитал себя обиженным.

Толстым боярам и маслянистым купцам зрелища доставляли неизмеримое удовольствие. Это и понятно. Они никогда не бывали в настоящих сражениях. Не слышали крики умирающих, не добивали раненых.

Ярополк в эту минуту мечтал только об одном — оказаться как можно дальше от этого места вместе с той, чей маленький подарок — вырезанной из липы фигуркой лисы — он сжимал в руке на протяжении всего дня.

Его взгляд блуждал по небосклону, отдыхая от надоевшего пёстрого мельтешения. На чистом небосводе появилась соринка, привлекшая его внимание. Приближаясь, соринка превратилась в белую пушистую сову. Сердце забилось чаще. Белая сова в его краях означает, что в Божественном лесу что-то произошло.

Взбудораженный, он с еле прикрываемой радостью покинул зрелище, с удовольствием пропуская момент, где в красках обыгрывалось взятие Ярополком Совиграда.

Быстрым шагом он направился в терем, куда должна прилететь белая сова. Оказаться в прохладе терема было приятно после проведённого дня на жаре. Сова нетерпеливо перебирала острыми когтями, в ожидании того, кому адресовалось сообщение.

Он всегда побаивался сов, предпочитая любого другого зверя, даже медведя. Огромные глаза пугали, заглядывали внутрь, бередя затянувшиеся раны, причиняя душевную боль.

Но он не был бы Ярополком, хозяином медвежьего края, потомком Кира Змееборца, если бы не умел переламывать хребет своим страхам. Как всегда, быстро и решительно он подошёл к птице и резко оборвал берестяную кору с её лапы.

Сова недовольно оглядела адресата, не торопясь улетать, что сильно нервировало Ярополка. На бересте был начерчен круг, по окружности которого изображались знаки княжеств.

Два круга, знак Совиния, князя Совиграда. Далее, лапа медведя, знак Ярополка, лисий хвост, знак малолетнего князя лис Игоря, кабан Казимира, волк Святослава Серого и оленьи рога, знак Берендея.

Совиний созывает Белый совет, а это значит, что нужно выезжать в Древоград. Сердце забилось учащённо. Он снова её увидит. Радость скромно пробралась в его холодное нутро, делая робкие попытки отогреть давно покрытую льдом душу.

Сова продолжала нагло заглядывать в глаза Ярополку, напоминая своего господина Совиния, также способного бесстрашно смотреть в глаза Ярополку. Если бы не боги, раздающие без спросу человеческие судьбы, он бы обязательно подружился с Совинием. Но боги рассудили иначе.

— Никитка! — Ярополк вызвал верного слугу. Его голос прозвучал слабее, чем обычно, под взором глазастой птицы. Пришлось звать громче, да так, что горло обожгло резкой болью.

Молодой парнишка, напуганный криком, появился из ниоткуда, умело находясь всегда поблизости, но никогда не раздражая своего господина навязчивым присутствием.

— Проследи, чтобы сегодня до полуночи мы смогли отправиться в путь в Древоград, — распорядился он, растворяя своим приказом Никитку, как всегда незаметно исчезнувшего после поручения. Он хотел как можно скорее отправиться в путь, чтобы быстрее оказаться в её объятиях.

Раздражённый неулетающей совой, продолжающей нагло смотреть ему в глаза, он схватил попавшееся под руку яблоко и запустил в лохматое глазастое чудище.

— Убирайся прочь! — добавил вдогонку улетающему облачку. Сова вылетела в открытую дверь, напоследок противно проухав. Он был уверен, что сова прокричала совиные проклятия.

Сердце бешено колотилось, грудь вздымалась колесом. Он приходил в себя, ощущая необъятный стыд, следовавший всегда после вспышек ярости.

---

В той стороне леса, где восходит солнце, уютно расположилось восточное княжество, называемое оленьим, благодаря живущим только в этой части леса чёрным оленям.

Олени были необычны не только цветом шкуры, их благородные головы венчались прекрасными серебряными рогами у самок и могучими золотыми рогами у самцов. Некогда чёрные олени встречались на каждом шагу и жили по соседству с древлянами, но ныне, встретить оленя, большая удача.

Князя восточного княжества звали Берендей. Он был старейший из всех ныне живущих князей Божественного леса, и было у него два сына, старший Ратмир и младший Ясений.

Под тенью высоких красных клёнов торопился Ратмир, на ходу поправляя скомканную грязную рубаху, не желавшую подпоясываться под конопляный пояс, предательски перекрутившийся на спине. Сейчас Ратмир сильно жалел, что оставил в покоях свой кожаный ремешок.

Помимо проблем с верхней частью одежды, на ногах происходил бедлам. Лапти держались из последних сил, готовые вот-вот развалиться, а онучи были покрыты многочисленными дырками, демонстрируя белые голые конечности.

Ратмир имел приятную внешность: выразительные карие глаза, сильный лоб, округлые румяные щёки с ямочкой, могучие плечи и знатный рост выдавали недюжинную силу. Кудрявые светлые волосы, весело подпрыгивающие при ходьбе, особенно радовали глаз на фоне уступающих дорогу угрюмых и темноволосых древлян, провожавших молодца презрительными взглядами.

Дорожка, укутанная крупными красными кленовыми листьями, упёрлась в круто устремлявшийся вверх утёс, на возвышение которого так спешно стремился наш герой.

Вобрав побольше воздуха, он уверенно поднимался вверх, стараясь как можно дольше не сбить дыхание. Но, как всегда, крутость и высота оказались сильнее, и молодой энтузиаст, тяжело задышав, был вынужден сбавить темп.

— Вот окаянный! - сокрушался Ратмир, признавая очередную победу утёса и пообещав в следующий раз взобраться наверх без одышки.

На самом верху, удобно примостившись спиной к дереву, сидел Берендей и безмятежно смотрел вдаль. С холма открывался потрясающий вид. Уходящий в горизонт лес, плавно меняющий цвет от красного к тёмно-зелёному. Река, извиваясь, изящно огибала небольшой остров, на котором разместились дома-деревья.

Ратмир безмолвно встал рядом, перебирая в голове варианты его ответов на обязательно последующие вопросы про его неподобающий вид. На небе появились два белых лебедя, постепенно снижаясь и неторопливо опустившихся на зеркальную водную гладь.

— Велес послал пару лебедей, это добрый знак, — первым заговорил мужчина.

Ратмир ничего на это не ответил, зная привычку отца издалека начинать разговоры.

— Ты меня ослушался, — не глядя на него, произнёс Берендей, князь восточного леса.

— Да, князь, — сознался княжич. Оправдываться не имело смысла.

Берендей тяжело вздохнул, устало прикладываясь рукой к вискам.

— Собирайся. Завтра на рассвете ты вместе со мной отправляешься в Древоград.

— Слушаюсь, князь.

Смешанные чувства заполнили душу княжича. Волнение: отец никогда раньше не брал его с собой. Радость: он впервые увидит главный город леса. Злость: он не хотел оставлять своих друзей и находиться среди лицемеров, окружавших отца. Он сильно сжал кулаки, вкладывая все эмоции в это сжатие.

— Ратмир, ты наследник оленьего стола, — в сотый раз устало проговорил Берендей, растирая седые виски, превращаясь в замучившегося родителя, объяснявшего непослушному ребёнку важные правила. — Ты не должен целыми днями бродить среди простого люда.

Внутри разбушевался ураган. Захотелось выкрикнуть в лицо, что он не прав, схватить за руку и провести вместе с собой по местам, в которых живут настоящие люди. Именно там, среди обычного люда, Ратмир постигает народную истинную правду жизни, учась у охотников, слушая травников, пробуя себя в строительстве и занимаясь всем тем, чем ежедневно живут люди. Буря рвала и метала Ратмира, но он промолчал, наученный горьким опытом, не позволяя ураганным ветрам вырваться наружу, оставаясь спокойным, как лёд.

— Отец, какова цель нашего отъезда в Древоград?

— Совиний Мирович созывает Белый совет. Ты будешь меня сопровождать и учиться быть князем.

Часть II. Глава 5 Совиный царь.

Гай видел свой дом. Небольшой, уютный, доставшийся ему от отца. Дом был на отшибе города, из серого однообразного камня, кроме одной стены, полностью покрытой зелёным вьюном. Мать он не помнил. Отец — вечно с грязными руками. Отличный садовник, любивший растения и цветы больше собственного сына.

Он поёжился от всплывших воспоминаний, которые тщательно скрывал от самого себя.

Гай с детства терпеть не мог растения, цветы, деревья — всё то, что отнимало у него отца. Проводя детство за книгами, он мечтал вырваться из дома с зелёной стеной. Движимый непрекращающимся зудящим желанием убраться подальше от этой зелёной стены, он поступил в академию в Петрополисе, где получил отличное образование. Он был хорош во всём, но более всего сосредоточился на том, что может принести богатства. Петрополис разрастался, подчиняя всё больше территорий. Гиганту было необходимо кормиться. Самым лакомым куском было железо, которого катастрофически не хватало. Гай попал в точку. Самый молодой мастер железа — звание, которое многие достигают только к седым вискам. Он знал, как и где лучше всего добыть руду, как её обработать и сделать первоклассной сталью.

Пока Гай грыз гранит наук, отец умер, оставив после себя дом с зелёной стеной, хлипкие садовые инструменты и множество горшков, засаженных разнообразными растениями.

Первым делом Гай всё безжалостно выкинул и привёл ненавистную стену в достойный вид.

Сердце защемило, скулы свело. Шальная мысль, как залетевшая в окно птица, заметалась в голове. А где он сейчас? Так, он принялся возвращаться в действительность. Тяжело, как будто в первый раз в жизни, он открыл глаза.

Необъятное синее небо. Больше ничего. Ни одного облачка. Солнце светит откуда-то сверху, припекая макушку. Постепенно и не спеша восстанавливались последние события: окровавленный древлянин, стрелы, смерть, собственные волочащиеся ноги, смеющиеся весёлые молодые парни, привкус земли.

Всё вспомнив, он резко вскочил на ноги. Земля под ногами зашаталась, но он удержался. Никаких резких движений. Он огляделся. Вокруг — скалы, на которых росли одинокие деревья. Куда ни глянь — камень да дерево. Ветер с вершин принёс запах смолы.

По спине неприятно забегали мурашки. Не сразу до него дошло, что он в ловушке. Он был на уступе. Медленно, всё ещё не до конца доверяя своим ногам, он подкрался к краю. Сердце ушло в пятки, тело прошиб противный холодный пот. Настолько высоко он находился, что лес казался игрушечным.

От высоты закружилась голова. Этот страх преследовал его с детства. Стоило выглянуть со второго этажа, как земля всегда уходила из-под ног. Гай в панике попятился назад, пока не уткнулся спиной в каменный уступ.

Когда сердце успокоилось, дыхание восстановилось, Гай, перебарывая себя, подполз к краю, превозмогая свой страх. Как оказалось, только для того, чтобы тут же отползти обратно. Тело забилось в трясучке. Солнце не согревало. Чтобы успокоиться, он обхватил колени руками и принялся раскачиваться взад-вперёд.

Сколько он так просидел, он не знал. Солнце, пройдя свой традиционный маршрут, клонилось к закату. Небо постепенно окрашивалось в алые цвета, а солнце становилось всё ярче, как будто пыталось напоследок побольше отдать своего тепла.

Стояла полнейшая пугающая тишина. Гай, ощущая неведомую опасность, напряг все органы чувств, чтобы услышать, как где-то в сумраке, на самом верху, что-то приближалось.

Камни посыпались сверху, предупреждая Гая, что ему следует отпрыгнуть. Повинуясь, он вовремя прыгнул в сторону. На то место, где он только что был, приземлилось неведомое чудище. Порождение преисподни, воплощение бурной фантазии поэта. Страх высоты показался детской шалостью перед страшным монстром.

Чудовище, издавая разнообразные блеяния, рыки, тяжело сопя, приобретало более знакомые черты. На месте чудища оказался невысокий серый барс с длиннющим толстым хвостом. Под ним, не останавливаясь, с полными страха глазами, бешено скакал горный баран, пытаясь сбросить со спины дикую кошку.