Древляне. Лес и пламя

— Примите с благодарностью и покорностью верховенство Перуна! - загремел Волх во все горло, злобно всматриваясь в лица ошеломленных древлян.

Древляне затихли, сосредоточив все взгляды на Кире, ожидая слов героя. Никто не смел пошевелиться, опасаясь огня. Змееборец произнес то, что должен был, разрываясь от душевной боли за свою любимую дочь.

Над вече стояла мертвая тишина, только шелест огня, проносился над некогда единным народом. Первоначальные основы, скреплявшие единый народ дали трещину. Древляне посмотрели друг на друга по особенному, как-будто впервые и каждый из присутствующих сделал свой выбор.

Так древляне разделились. Те, кто поверил в слова Кира, героя войны с змеиным народом, сделали шаг к свету, излучаемому огнем и остались вместе с Змееборцем. Те, кто был решительно против, сделали шаг назад, скрываясь в ночи, чтобы уйти в предгорье на север, вместе с Миром Совиновичем.

История Разломного вече. Записано Г.Ю.Л.

Глава 3. Из огня, да в полымя.

Ель с трудом открыл глаза, моментально жалея об этом. Острая боль пронзила голову. Казалось, что в ноздри вставили по шишке, из-за чего вздохнуть не получалось. Во рту чувствовался металлический привкус крови.

Мир расплывался. Он не мог понять, где он. Стоило прикрыть глаза, становилось ещё хуже. Перед глазами повторилась сцена убийства. Его стошнило. Слёзы покатились по засохшей крови на щеках.

Он снова провалился в темноту. Где-то на поверхности сознания до его слуха долетали обрывки непонятных слов. Желудок снова скрутило, но в этот раз его не вырвало.

Ель сделал над собой усилие, чтобы открыть глаза. В нескольких шагах беззаботно плясало большое красное пламя, освещая неестественным светом чужаков, собравшихся вокруг костра.

Огонь, почувствовав на себе взгляд, принялся задорно выплясывать свои дикие танцы, завораживая Еля. Он стал взывать к Велесу, к Мокоши, ко всем богам о помощи.

— Здрав будь, лесной человек. Не бойся, мы не причиним тебе вреда, — на мгновение он даже подумал, что случилось чудо и боги ответили. Как же он ошибся. Перед ним возвышался молодой безбородый чужак. Сердце учащённо забилось, Ель потерял дар речи. Откуда поганец знает язык древлян? В этот момент из костра вылетел сноп красно-синих искр, окончательно сводя с ума.

— Как твоё имя? — подойдя ближе, спросил безбородый. В голосе чувствовалась сила, но в то же время от него пока не исходило никакой угрозы.

Ель недоверчиво посмотрел на парня, всё ещё не веря в происходящее. Мысли кузнечиками скакали в голове, не позволяя решить, что же делать.

— Не бойся, лесной человек, мы не враги, — он приложил руку к груди и сказал: — Меня зовут Гай, — и вопросительно уставился на молчаливого собеседника.

— Ель, — негромко произнёс он своё имя.

На безбородом лице растянулась приветливая улыбка. Возле костра раздался оглушительный хохот. Народ, сидевший там, заметно отличался от Гая. То были крепкие и бородатые мужчины, смахивающие на тех, кто убил молодых волков. Из-за света костра они казались уродливыми и кривыми, с непропорциональными телами. От увиденного мороз пробрал по коже.

Безбородый во второй раз удивил Еля. Резко обернувшись назад, он выплюнул неизвестное слово, похожее на рык, успокаивая шумящую ватагу. Обернувшись, как ни в чём не бывало, он продолжил расспрашивать Еля.

— Древлянин, поведай, что тебя так напугало? — Гай весь подсобрался, напрягая всё тело, что не осталось незамеченным.

— Откуда ты знаешь мой язык? — вместо ответа Ель задал свой вопрос.

— Я знаю много языков, — Гай всем видом показывал, что ждёт ответ на свой вопрос.

Ель тяжело сглотнул. Он вдруг осознал, что не помнит, как именно оказался тут. Почему у него разбито лицо? Ещё раз бросив взгляд на сидевших возле костра, со страхом всматриваясь в их страшные лица.

— Я бежал... от поражённого пеной медведя, — хоть он и не разглядел убийц, говорить правду он не решился.

— Что значит «поражённого пеной»? — уточнил Гай.

Поморщившись от боли, Ель пояснил, что в лесу встречаются животные, изо рта которых течёт чёрная слюна. Такие звери опасны и агрессивны. Укусит — и ты умрёшь мучительной смертью. К сожалению, в лесу всё чаще встречались подобные случаи.

По лицу Гая было совершенно непонятно, поверил ли он ему. Теперь настал черёд получить ответы на свои вопросы, и Ель спросил, где он и почему его лицо разбито.

— Мы нашли тебя по дороге, возле леса. Ты лежал в крови без сознания — не моргнув, ответил Гай.

От услышанного Ель словно вновь получил удар по голове. Как возле леса? Всё закрутилось и завертелось, а воздуха стало остро не хватать. Он попытался подняться на ноги. Ватные и слабые они сильно потрясывались.

— Тебе лучше не подниматься, ты ещё слаб. Отдохни, потом пойдём к огню, мы с удовольствием преломим с тобой хлеб, — предложил безбородый, внимательно всматриваясь в лицо Еля, и показывая рукой в сторону костра.

К огню? — только и расслышал Ель. Он вжался спиной в дерево, лицо его побелело, и он практически заново упал в обморок. В этот момент, цепляясь когтями за реальность, он почувствовал силу, пульсирующую в древе.

— Хозяин, прими мой дар, — неторопливый воздушный голос раздался где-то на краю его сознания.

Всё происходило словно не с ним. Он был всего лишь сторонним наблюдателем. Ель услышал собственный голос, произносящий «да» на языке леса, на котором говорили далёкие предки, которого он до этого не знал.

В этот же момент по телу прокатилось приятное покалывание. Сила, древняя как лес, потекла по его венам, наполняя накопленной солнечной энергией и прохладой ароматной земли. Ель ощутил себя гораздо лучше и свежее, будто он наконец выспался после длинных ходовых дней. Его тело наполнилось силой, настолько знакомой, что сердце защемило от тоски. Не той, когда хочется выть комом, а другой: тёплой, давно потерянной, но такой родной. Как вернуться домой.

Перед лицом появился Гай, озабоченно всматриваясь в него. Его сильные руки потряхивали Еля. Губы открывались, но слов он не слышал, как будто находился под водой.

—Ел... ль... бой... — долетели обрывки его слов.

Чужаки у костра громко посмеивались, тыча пальцами в его сторону. Поток силы оборвался, и он полностью вернулся в жестокую реальность.

Ель, почувствовавший себя гораздо лучше, поднялся и спросил:

— Отчего твои люди смеются?

— Ты упал в обморок, когда я позвал тебя к костру. Для нас такая реакция непривычна.

Обида неприятно впилась под кожу, как иголка от красавицы-ёлки. Значит, это было всё-таки навождение, никакого голоса леса он не слышал.

Из темноты появились ещё люди, вооружённые короткими мечами и закутанные в плащи. Один из них подошёл к Гаю и принялся нервно о чём-то расспрашивать, размахивая перед носом безбородого рукой. Ель не понимал язык чужаков, но он был уверен, что они обсуждают его.

Усыпляемый незнакомой речью, его взгляд приковался к огню. Пламя, яркое и чёткое, завлекло всё его внимание, погружая весь остальной мир в дымку. Красные языки с жадностью облизывали большое бревно. О, боги, по телу опять пробежался мороз. Ему нужно выбираться отсюда, если он хочет ещё раз встретиться с Любавой.

В воздухе заухала сова. Крик ночной ушастой охотницы вернул Еля обратно из своих мыслей. Гай и подошедший чужак продолжали о чём-то горячо спорить. Нужно бежать сейчас, пока все отвлечены.

Ель бросился прочь. Ветер засвистел в ушах, заглушая крики странных людей, не сразу сообразивших, что он исчез.

Он вовремя среагировал на короткий блеск, на секунду сверкнувший в темноте. Стрела с шипением приземлилась в том месте, где он должен был быть, пересекая путь домой. Со всех сторон его окружали чужаки. Их лица были полны гнева, как будто он совершил нечто ужасное. Бежать не было смысла.

Гай возник рядом, размахивая руками перед вооружёнными людьми, преграждая им путь. Часть чужаков сразу послушались и убрали оружие, а те, кто был одет в плащи, только пренебрежительно на него посмотрели, не собираясь подчиняться.

— Зачем ты побежал? — гневно закричал на него Гай. — Теперь они тебя точно не отпустят.

Подхватив под мышки, Еля привели обратно и посадили на бревно рядом с пылающим костром. Лицо обожгло горячим дыханием пламени. Испугавшись, он одёрнулся и попытался вырваться, лишь бы убраться куда подальше. Однако все попытки были пресечены, его крепко схватили и грубо держали за плечи.

Никогда в жизни Ель не сидел так близко к костру. От пламени потрескивали дрова. Искры разлетались в стороны. В землях Совиния, где до сих пор почитали Велеса, огонь вообще не использовался, соблюдая запрет создателя. В другой части леса огонь — привилегия князей и зажиточных древлян, способных заплатить сварожичам.

Оказавшись на расстоянии вытянутой ноги от пламени, он чувствовал собственной кожей обжигающие прикосновения злого огня. Пламя было голодно, оно просило еды, ещё и ещё. Повинуясь, ему тут же подбросили дров, кормя ненасытного демона.

К Елю подсел Гай и что-то пытался объяснить, но тот его не слышал и не понимал, зачарованный языками пламени. Огонь с жадностью поглощал свою жертву, так услужливо поднесённую кем-то из слуг.

Не оставалось сомнений, что Ель не выберется живым. От близости смерти ничего внутри не произошло, он остался безучастным, полностью поглощённым пляской сине-красных языков пламени.

Уханье совы раздалось совсем близко и громко, словно птица была совсем рядом, спрятавшись в кроне ближайшего дерева и наблюдая за странной компанией.

Все, кроме Еля, завертели головами, желая увидеть диковинную птицу, пугающую своим «ууух». Но вместо птицы нашли погибель. Из темноты одна за другой зашелестели стрелы, с жадностью находя цели, впиваясь в плоть и напиваясь горячей кровью.

Началась страшнейшая суматоха: со всех сторон закричали, затопали ногами, прозвучал лязг оружия и глухой звук падающих мёртвых тел.

Только тогда Ель смог избавиться от наваждения пламени. Он бросился на крутившего головой Гая, придавливая своим телом, закрывая от опасности. Как же он сразу не догадался, что неестественное «ууух», одинаково повторявшееся на протяжении всей ночи, было не криком совы.

Ель, приподняв голову, заметил, как к ним мчится бородач, расталкивая своих дружинников, падающих один за другим от смертельных стрел. Только бородач упорно бежал в его сторону. Первая стрела вонзилась ему в плечо, но он ее даже не заметил, продолжая свой путь. Вторая и третья попали в спину, и только тогда здоровяк упал, но продолжил ползти, вырывая траву из земли. Из его кровавых губ доносились звуки, похожие на «Дай» или «Вай». «Гай», догадался Ель. Он умирал с именем юноши на устах.

Через пять ударов сердца наступила полнейшая тишина. Из темноты один за другим появлялись закутанные в плащи древляне в плотно накинутых на головы капюшонах с вышитыми кругами, символом князя Совиния.

— Древлянин, ты цел? — Из появившихся людей леса вперёд вышел высокий мужчина. Подойдя ближе, он не спеша снял капюшон, открывая красивое вытянутое лицо, обрамлённое светлыми волосами.

—Да, я в порядке, — ответил Ель, поднимаясь. Гай остался лежать, не смея пошевелиться. Его глаза наполнились страхом, губы тряслись, как хвост у трясогузки.

— Кого ты прикрыл своим телом? — распевая слова, спросил древлянин, свысока смотря на лежавшего Гая.

Ель ещё раз внимательно посмотрел на лежавшего у его ног безбородого, которому он только что спас жизнь. Он и сам не знал, что побудило его сделать этот шаг.

— Его зовут Гай, он знает наш язык, — через паузу продолжил. — Он не враг нам.

— Перед тобой Совиний, потомок Мира Совиновича, — кто-то из стоявших поодаль представил князя, его господина.

Впервые в жизни Ель увидел своего князя. Он сделал приветственный жест древлян, переплетая пальцы на груди и наклоняя голову в поклоне.

— Я Ель, хранитель южных земель, — представился он.

— Ты ещё объяснишь, что ты делал здесь, а пока не мешайся, — Совиний неспеша обернулся к своим людям и распорядился следить за пленным, чтобы он никуда не делся.

Ель покорно отступил в сторону. Никогда ранее он не разговаривал с князем. Слишком много чего произошло сегодня «в первый раз», устало подумал Ель.

Совы делали всё быстро. Кто-то собирал выпущенные стрелы, кто-то рылся в вещах убитых в поисках ценностей. Остальные тушили костёр, закидывая землёй.

Гая подняли за подмышки и поволокли в сторону леса. Он не сопротивлялся, оставляя ногами змееподобные следы на земле.

Когда они закончили, Ель получил команду следовать за ними и не отставать, что оказалось нелёгкой задачей. Пробираясь по ночному лесу, совы демонстрировали удивительную скорость, даже для Сороки, считавшего себя непревзойдённым ходоком по ночному лесу.

Пытаясь не отстать от ночных спасителей, у него не было времени подумать о случившемся и о своей роли во всём произошедшем. Силы были на исходе, и он думал лишь о том, как не отстать. Поэтому он не сразу заметил, что лес изменился. Всё больше кедров, лиственниц и сосен окружали бегущих людей. Пологая и болотистая местность уступила место предгорью и возвышенностям, всё выше и выше забирались они.

Между деревьев Ель увидел громады гор, опоясывающих всю линию горизонта. На далёких вершинах блестели вечно белые шапки. Завороженный масштабами гор, он не заметил, как начался очередной спуск. Из-под лаптей водопад камней устремился вниз, завлекая невнимательного Еля за собой. Только в последний момент сильная рука удержала мужчину от неминуемой смерти.

Один за другим витязи Совиния спускаются по диагонали, расставляя широко руки в сторону, словно совы, удерживая равновесие на изменчивой каменной поверхности.

Вытирая пот с лица, Ель решает довериться и повторить вслед за ними. Других вариантов у него нет. Делая с замиранием седца шаг, второй — и вот он уже летит, мельтеша руками, быстро перебирая ногами в одну сторону, затем в другую. Ветер хлещет по лицу, каменная река ворчит под ногами, а ему весело, он чувствует настоящий полёт. Сорока научилась летать.

Спустившись, они оказались в уютной затенённой долине. Вода из горной реки морозила до боли, но после такого забега доставляла неимоверное удовольствие и придавала сил.

Отдышавшись, Ель услышал сигналы, точно такие, которые он слышал на окраине леса и спутал с криками совы. Все, как один, поднимаются и бегут дальше в сторону величественных каменных исполинов, оканчивающих видимый мир. И он тоже поднимается и бежит. Свежий ветер приносит с собой прохладу горных вершин.

Когда солнце прошло половину своего дневного пути, на фоне снежных гор он увидел Совиград, главный град северной части Божественного леса!

Совиград представлял собой длинный вытянутый холм, на возвышении которого виднелся княжеский терем. Подступ к граду защищали сосны-великаны и раскиданные повсюду валуны, покрытые мхом.

Чтобы оказаться в граде, нужно пройти через Неделимый проход, представляющий собой две могучие древние сосны, в два взрослых обхвата каждая. Высоко вверху, у небесного основания, две сосны сплетены в единое древо, оттого данный проход был назван Неделимым.

Ель представить себе не мог, что увидит собственными очами Неделимый проход. Ноги сами остановились, чтобы он смог полюбоваться древесным чудом. Пришлось круто запрокидывать голову, чтобы рассмотреть соединение деревьев.

По легенде, в далёкие времена, когда люди ещё не жили в Божественном лесу, а деревья разговаривали между собой, две сосны, вдохновившись любовью Велеса и Мокоши, навсегда слились в одно древо. Даже деревья были способны на настоящую любовь, - подумал Ель, и от этих мыслей сердце неприятно заныло. Он вспомнил о Любаве.

В разные стороны от прохода были разбросаны большие валуны, создавая подобие стены вплоть до густого леса. Это не позволяло войти в город, минуя проход.

Дозорные при виде отряда подтянулись на местах, молчаливо запуская отряд в Совиград.

Город вытягивался вверх. Отовсюду виднелись горы. Сразу же пошли дома, плотно прилепленные к старинным деревьям. Дома были добротные, почти не было видно землянок, все срубы, причём много свежих.

Все взоры неизменно направлялись на скалистый уступ, на котором красовался кедр-прародитель, заметно возвышавшийся над окружающим лесом. Совы от мала до велика облепили ветви первородного дерева.

Кедр, как и любое древо-прародитель, плодоносил не обычными шишками. Шишки кедра были из чистого злата и серебра, а орешки — блестящие изумруды. Древо плодоносило не каждый год. Всё реже и реже появлялись драгоценные шишки.

Ближе к кедру росли первые потомки кедра-прародителя. На деревьях были искусно сооружены захватывающие дух дома знатнейших слуг князя. Стволы деревьев обвивались винтовыми ступенями, по которым спускались почтенные древляне, представляя себя богами, спускавшимися на землю.

Ель зачарованно рассматривал город, от удовольствия раскрыв рот. Но вдруг его отвлекла огромная тень, которая накрыла его со спины, заставляя поёжиться.

Тень отбрасывал человек, напоминающий ожившее древо. Одет он был в обычную серую рубаху, закатанную по локоть. На грозном лице блестели большие добрые глаза, как два бездонных синих озера, подчёркнутые пушистыми лохматыми бровями, сложенными в домик.

— Беляй, здрав будь, — поприветствовал незнакомец древлянина, спасшего Еля на каменной реке. В ответ Беляй молча кивнул головой, складывая переплетённые пальцы у груди, что называлось у древлян корневым жестом.

— Приветствую и тебя, Ель Сорока. Тебе надобно проследовать за мной, — незнакомец сразу развернулся и уверенно зашагал огромными шагами. Елю оставалось только подчиниться. Но он не мог не поблагодарить своих спасителей, дважды спасших ему жизнь. Он обернулся к совам и каждому выказал знак уважения, выполняя корневой жест.

В ответ Беляй пожелал, чтобы боги не переставали за ним наблюдать и помогать. Они отправились в другую сторону, а Ель бросился догонять уже далеко ушедшего деревоподобного человека.

Гигант, не сбавляя ход, быстрыми шагами поднимался на холм, покрытый фиолетовыми ирисами. В нос тут же ударил запах сочных цветов, разбавляя стоявший внизу хвойный смолянистый запах кедров. От сочетания запахов у Еля закружилась голова. Сознание слегка помутнилось от лёгкого дурмана, согревающего душу.

Выше открывался чудесный вид на долину. Где-то на юге остался его дом, с тоской отметил Ель. С противоположной стороны холма негромко шумела горная река, уходящая вглубь леса.

На холме уютно расположился княжеский терем. Внешне он совершенно не соответствовал богатым домам-деревьям, которые находились внизу. Это был обычный сруб из толстого бруса. Крыша покрыта еловыми ветками. А над входом красуется искусно вырезанная из дерева сова, символ князя.

Еля провели внутрь, где царил полумрак. В дальнем конце, на возвышении, восседал Совиний в белой льняной рубахе. Посередине груди красовались два больших круга, знак совиного князя.

Даже на расстоянии от точеной фигуры исходила сила. Хотелось упасть на колени и смотреть в ноги. Ель отогнал ужасные мысли: древляне ни перед кем не преклоняют колен.

- Благодарю, Владислав - обратился князь к гиганту.

Владислав отошёл в сторону, скрываясь во мраке, оставляя Еля одного напротив князя. Страх и любопытство расползались по всему телу мелкими мурашками. Одновременно хотелось плакать и смеяться от всех произошедших с ним событий. Кто бы мог подумать, что столь ужасные события приведут его в Совиград к самому князю Совинию.

Князь внимательно рассматривал Еля, причиняя тому невыносимую муку стоять в роли неподвижного предмета для любования. А ведь он был покрыт грязью и кровью. Его лапти держались из последних сил, а рубаха была порвана во множестве мест.

— Ель, по прозвищу Сорока, поведай мне, как хранитель моих земель оказался схвачен лиходеями? — вопрос прозвучал тихо.

Ель, боясь что-то упустить, приподнялся на цыпочках, вытягивая шею, улавливая каждый звук. Вопрос поставил его в тупик. Действительно, как его занесло за лес? События ураганной ночи не сразу выстроились в ряд. Захотелось провалиться на этом самом месте.

— Я не знаю, — наконец он пересилил страх и произнёс первые слова, что оказалось самым сложным. Дальше — легче. — Страх гнал меня как зверя, и я бежал, не разбирая дороги, пока темнота не поглотила меня.

— Чем или кем был вызван твой страх?

Ель открыл рот, но слова не сразу вышли наружу, боясь оказаться в жестоком мире. Страх скользкой змейкой проник под кожу, заползая всё дальше внутрь его души. При воспоминании увиденного живот сворачивало от боли.

— Жестоким убийством, — брови Совиния на миг приподнялись. — На моих глазах были убиты два древлянина, — слова раздались слишком громко, оглашая гулким эхом своды зала.

— Тяжёлые слова упали с уст твоих, — Совиний продолжал неспеша задавать вопросы, причиняя моральную боль уставшему Елю. — Расскажи подробнее!

— Я по следу вышел на лиходеев. Они убили косулю. Разжигали огонь, — впервые услышав свои же слова, он с трудом мог поверить в произошедшее. — Я первым обнаружил чужаков, а затем появились люди Святослава Серого. Мне повезло больше, я наблюдал из-за укрытия, а волки вывалились прямиком на лиходеев и были... были хладнокровно убиты, — свои же слова показались липкими и жалкими. Почему он сейчас стоит живой, а два других древлянина нет?

Совиний немного приподнялся, чуть поддавшись вперёд, внимательно слушая ответ. После чего занял прежнее положение, прикоснувшись тонкими длинными пальцами к вискам.

Молчание затягивалось. Совиний в глубокой задумчивости сидел долго, отчего у Еля окоченели ноги и заныла спина. Но он не шевелился, боясь потревожить думу князя.

— Хорошо, — прошелестел Совиний. Его голос напоминал шорох осенних листьев. — Сейчас Владислав отведёт тебя в избу, чтобы ты выспался, а я пока решу, что делать дальше.

Владислав бесшумно появился из темноты. Кивком головы показывая следовать за ним. Ель выполнил традиционный жест древлян — символ переплетённого корня — и вышел вслед за Владиславом, трепеща от происходящего.

Дневной свет резанул глаза, мир утонул в возникших разноцветных кружевах. Воздух, наполненный снежной прохладой, воодушевлённо и с удовольствием наполнил лёгкие Еля. Казалось, что не требовалось даже дышать. Воздух сам наполнял тебя. Было что-то игривое в местной природе. Лес вокруг показывал свои наилучшие стороны, оборачиваясь моховым узором, нарядной листвой, бархатистым убранством пушистых елей.

Но природное очарование не смогло заглушить некстати забравшуюся куда-то под рёбра тоску по милой Любаве и дому. С каждым шагом он мрачнел. В голову забирались мысли, что нужно вернуться и попроситься домой. Он всё рассказал, он здесь больше не нужен.

Размышления разбились о неожиданно возникшую перед носом дверь в избу.

— Отдохни здесь и жди, когда за тобой придут, — Владислав дождался, когда Ель преодолеет себя и зайдёт внутрь. Он оказался в небольшой комнате с голыми лавками, при виде которых сонливость воспользовалась своим шансом, набросилась и отяжелила веки Еля. Не в силах сопротивляться, он бросился на лавку и моментально уснул.

Глава 4. В Божественном лесу

Оставшись один, Совиний Мирович крепко задумался. Что-то странное и необъяснимое происходило, но что именно, он пока не мог разобрать.

Сорока был не обычным хранителем леса. Но чем он был важен, Совиний не знал. Отец не успел ему передать все знания, передаваемые в их семье от отца к сыну. За суматохой княжеских дел, Совиний позабыл о хранителе.

Так надо же было случиться, что среди уничтоженной группы лиходеев, оказался тот самый Ель, о котором Совиний, к своему стыду, практически забыл. Волосы на затылке встали дыбом от мысли, что Сороку могли убить и он бы об этом не скоро узнал.

Не успел он вернуться в Совиград, как с первыми лучами солнца, опережая его возвращение, прилетел ворон с посланием от Святослава Серого. Он требовал выдать ему Сороку для волчьего суда. Для чего в Совиград уже выдвинулись люди Святослава для получения и сопровождения Еля. Иначе — война. Последнего написано, конечно, не было. Совиний это знал сам. Стычки между их княжествами возникали регулярно, а тут речь шла об убийстве двух древлян Святослава.