Тёмные колодцы

Я замерла в ужасе, вот он, этот момент, настал. Вопрос задан, четкий, строгий, требующий однозначного ответа. Ответа, который я не могла озвучить, но и достоверное вранье в голову не приходило. В голове шумело, пальцы похолодели, сердце билось так громко, что казалось его слышат все. И вдруг мне стало легко и хорошо, словно я очутилась в горячей ванной, меня окутало тепло и покой. Я с благодарностью посмотрела на Саммер. Когда я успокоилась, в моей голове возникли пара вариантов правдоподобного объяснения. Но я не успела их озвучить, так как заговорил Адриан, но обратился он не к Мариусу, а ко всем остальным:

- Я думаю, мы можем рассказать Мариусу цель нашего визита на Зелёный остров, потому что он, к сожалению, в курсе всего, что там происходит. Он, если можно так выразиться, сам «потерпевший». Я также, как и у Мелы, был его Магистром Дара, но не смог разглядеть его. Я приходил к нему ещё раз вечером, наверное, час вглядывался в его глаза, но так и не увидел ничего. Это было около пяти лет назад, ведь так?

- Да, всё верно. Значит, моя догадка была верна. Мела входит в состав очередной экспедиции — сказал он и посмотрел на меня.

Если бы не установленная Саммер атмосфера покоя, то я бы, наверное, выглядела более потрясенной. Тут, видимо, моя попутчица поняла, что ее вмешательство больше не нужно, мысли стали более ясными, накатили тревога, растерянность и жалость. Но я поняла слова Адриана, почему Саммер тяжело найти друзей. Я понимала, что ее вмешательство должно было разрядить атмосферу и не допустить ссоры, но не могла избавиться от ощущения, что была словно марионетка в ее руках, бесчувственная кукла. Я посмотрела на Мариуса и меня всё больше накрывало пониманием его поступков, слов и интонаций.

- Я думала, что ты лгал там, на площади. Как же я не поняла, когда сегодня услышала всю историю людей, не получивших дара, я должна была сопоставить и понять. Извини, ещё раз, что сбежала, я не могла тогда по-другому!

- Лучше бы вы не приезжали все. Как же все семьи, такие как моя, устали от ваших экспедиций. Каждый год вы приезжаете, бередите наши раны, вселяете надежды и исчезаете, а нам приходится опять собирать себя по кусочкам и стараться забыть то, что делает нас не такими, как все, а потом вы приезжаете и снова разбиваете нашу жизнь на осколки.

- Я знаю, Мариус, я всё знаю! — хлопнув его по плечу, сказал Адриан, - но это приказ, и, кажется мне, в этот раз у нас отличная команда, а если бы ещё и ты помог нам, то все двери открылись бы перед нами. Люди скорее расскажут нам что-то, если с нами будешь ты.

- Разве мы можем работать вместе с ним? Ты не слышал, Адриан? Он вчера выступал на площади с митингующими. Ты разве не понимаешь, что он не на нашей стороне! — яростно возразил Себастьян.

- Нет ни его стороны, ни нашей. Это ты не понимаешь, Себ! — Адриан почти кричал - люди устали, запутались и хотят справедливости и правды. Да, это то, чего боится Управление, это «другое», отличное от общепринятого мнение, но кто высказывает его? Простые люди. Или все те люди на площадях не только Кедрового острова, но и других, тоже на другой стороне. Будешь бороться с ними? Как только ты проведешь эту черту, разделишь на своих и чужих, дашь чужим имя, например, «революционеры», «смутьяны» или «предатели», то ты уже вступил на путь гражданской войны. Я же не хочу разделять людей на группы. Если столько людей недовольны, значит есть причина. Есть проблема, которую надо решить, и мы можем сделать один из шагов для этого.

- Не думаю, что такую речь одобрили бы в Управлении — сказал Себ, с вызовом глядя на Магистра дара — но ты тут главный, тебя поставили ответственным, так что, как скажешь, шеф!

- Хотите знать, что думаю я? — спросила Саммер, и сама же ответила — думаю чай уже почти остыл. Давайте покушаем с удовольствием!

И все, порядком уставшие от выяснения отношений, от новых, свалившихся на них фактов, приступили к трапезе. Адриан снова налегал на булочки, и я пообещала положить ему с собой, раз уж ему так понравилось. Мариус рассказывал про то, как мама грела его вчера, почти тащила на своих хрупких плечах, а потом вспомнил мой костюм и стал снова дразнить меня цыпленком. Саммер смеялась, Адриан расспрашивал нашего нового спутника о Кедровом, Себ задумчиво слушал всех. А я, я впервые за день осознала, кто я и где я. Я буквально разрывалась от счастья, что меня ждет настоящее приключение, от того, как мне нравится моя команда, а к темноволосому буке напротив тоже привыкну. Я слушала всех вместе и не слушала никого, с сияющими восторженными глазами я смотрела на них и восхищалась их необычными талантами, умом и обаянием. Мой восторг был немного лихорадочным и нездоровым, видимо, из-за насыщенного событиями дня меня словно маятник бросало от одних эмоций в другие, абсолютно полярные предыдущим. Кажется, Саммер такая же счастливая, как и я, сияет улыбкой, иногда вставляя уместные и точные комментарии в беседу Адриана и Мариуса, которые оказались настоящими болтунами и очень хорошими знакомыми. Они рассказывали, что встречаются редко, не чаще раза в год, но эти встречи всегда затягиваются и продолжаются до самого позднего вечера, когда на небе появляются первые звезды.

Наши гости разошлись только спустя пару часов беззаботной болтовни, было решено, что и за ужином в ресторане, Мариус присоединится к нам. А сейчас было время отдохнуть, да и что ещё делать на корабле. Саммер быстро уснула, а я крутилась на своей кровати, раз за разом переживая события дня и сон не шел ко мне. Поэтому я взяла блокнот, и чтобы не путать события, с обратной стороны записала все, что казалось мне важным, все, что помнила о событиях вчерашнего дня. Сейчас даже не верилось, что это было только вчера. Что ещё вчера я была дома, ужинала с мамой и жила свою самую обычную жизнь. Потом я задумалась о своей роли в этом расследовании. Я понимала, зачем нужен Адриан, ведь он Магистр Дара, кроме того он сам непосредственный участник событий и больше всех погружен в эту историю. Саммер поможет своим талантом для создания расположения к нам семей «пострадавших», сгладит острые углы, поможет успокоить и воодушевить людей. Себ поймет, если кто-то попытается лгать. А вот какую роль во всем этом играю я? Может, Управление верит, что в этот раз у нас получится выяснить правду и я смогу донести до людей историю в нужном свете. А если нет, то что будет со мной и моими записями, не стану ли я тогда опасной для власти. Эта мысль пугала, поэтому я решила постараться и как могу помогать, чтобы найти разгадку, а не просто работать секретарем и записывать всё сказанное.

Потом мысли мои перескочили на сегодняшний вечер. У меня не только с собой, но и дома не было красивой одежды для торжественных случаев, обычно я одевалась довольно просто. Но сегодня хотелось быть красивой, поэтому я очень тихо открыла чемодан и среди всего, что было, выбрала свой красный костюм, в котором была на обряде Проявления Дара. Он был нарядный, но довольно строгий и вряд ли подходил случаю, но ничего другого я не придумала. Так как волосы у меня не очень длинные, да и замысловатые прически я делать не умею, я просто заколола сзади волосы шпильками в «ракушку», выпустив несколько прядей спереди, они красиво завились после целого дня в косе. И к моменту пробуждения Саммер, я была в полной боевой готовности. Сидела на кровати, сложив руки на коленях и не знала, куда ещё я могу себя применить.

Саммер похвалила мой образ и тоже стала собираться. Она достала из шкафа ширму и, когда вышла из-за нее, я ахнула от неожиданности. Она была в шифоновом изумрудно-зеленом платье в пол с широким ремнем на талии, на ногах туфли на высоком каблуке. Рыжие волосы она распустила, заколов лишь прядки возле лица золотистыми невидимками. Она выглядела чудесно… Как бы я хотела иметь хоть одно такое платье, но, с другой стороны, так я буду привлекать внимание, чего совсем не хочется. И я решила, что вполне довольна своим нарядом и тем, что в нем на меня вряд ли будут обращать внимание. Саммер же чувствовала себя вполне уверенно, она пока собиралась всё время щебетала на какие-то девчачьи темы, о платьях, прическах и косметике, я же едва поддерживала разговор, потому что мало понимала в моде, но, боясь показаться невежливой, старалась поддержать беседу.

Наконец настало время ужина, и мы с Саммер отправились в корабельный ресторан. Он находился в самом конце коридора, который перестал быть безлюдным. К ужину все оживились, освоились, навели первые знакомства и жизнь закипела словно в растревоженном улье.

Вслед за своей спутницей я подошла к красивым резным дверям, за ними нас встретила неожиданная роскошь. Всё светилось мягким золотым светом, масляные светильники на стенах были в позолоченных фигурных бра, с капельками стеклянных бус, спускающихся вниз. На каждом столе стояли свечи в изысканных канделябрах. Скатерти на столиках безупречно белоснежные, посуда из тонкого фарфора и хрусталя, накрахмаленные салфетки конусами вздымаются у каждой тарелки, шампанское в ведрах со льдом. На стенах картины с морскими сюжетами, все в спокойных голубовато-золотистых тонах, вода на этих картинах голубая и спокойная, а не та черная волнующаяся бездна, которую я видела сегодня. Панорамные окна с одной стороны зала, убраны голубыми же бархатными шторами с золотыми кистями, сейчас они раздвинуты и в окно можно увидеть чистое, уже украшенное звездами небо, сверкающе-прекрасное. Возле окна пустая площадка для танцев. Возле дальней стены небольшой оркестр всего из нескольких инструментов: рояля, арфы, скрипок, трубачей и кларнетов. Музыканты в черных костюмах и белых рубашках. Официанты снуют по залу в небесно-голубой форме с позолотой. Я никогда не бывала в таких местах и чувство восторга боролось внутри с робостью и скованностью.

Все столики в зале уже были заняты. Видимо, к этим вечерам пассажиры готовились и принаряжались, потому что все посетители ресторана были очень элегантны: дамы в сверкающих платьях, в бриллиантовых и жемчужных украшениях, мужчины в строгих костюмах.

Наши товарищи по плаванию уже ожидали нас, Адриан и Себастьян были одеты также, как и в обед, а Мариус был в том же костюме, что и на площади день назад. Я шла к нашему столику и думала о том, что когда люди едут куда-то вместе, по одному пути, то они попутчики, а раз мы вместе плывем, то можно ли нас назвать поплавками. Мне стало смешно, я старалась не прыснуть от смеха, но губы непроизвольно растягивались в глупую улыбку, с которой я и села за наш столик. Смех сразу прошел, когда я увидела количество приборов перед собой. И чем из этого едят рыбу? Ничего, посмотрю на остальных и разберусь, решила я. Когда подошел официант, то мы дружно заказали основное блюдо из копченой стерляди и картофеля. Я присмотрела несколько десертов, которые хотела бы попробовать. Адриан заказал на всех пару бутылок шампанского, чтобы отметить начало нашей экспедиции.

Рыба была восхитительно вкусной, у меня даже получилось разобраться со всеми столовыми приборами и выглядеть вполне достойно. Разговор за столом шел на весьма отвлеченные темы: обсуждались блюда, которые предлагают на кораблях, вспоминались интересные происшествия в путешествиях, больше всего их было у Адриана, ведь около третьей части жизни он проводил в пути. Саммер тоже очень хорошо рассказывала истории. Они всегда звучали мило и тепло, и посмеивалась она чаще всего над собой и своей рассеянностью.

После сытного ужина и приятных бесед настало время танцев. Я надеялась просто понаблюдать со стороны, но Адриан сразу пригласил меня на танец. И повел не в гущу танцующих, а подальше от всех, на небольшой свободный уголок у окна. Он, похоже, так же, как и я, не умел танцевать, поэтому мы просто топтались под музыку, не исполняя никаких замысловатых фигур. Находясь так близко с Адрианом, я почувствовала интересный горьковато-сладкий запах, чем-то знакомый, но я никак не могла вспомнить, где же я его могла чувствовать раньше.

- Что за интересный у тебя парфюм, очень пряный и знакомый аромат? — не выдержав, спросила я.

- Это не парфюм — засмеялся мой партнер по танцу — Понимаешь, когда ты много времени проводишь в море, то одежда всё время сырая и запах от нее не самый приятный. Я по совету коллег сделал мешочек с золой, который вытягивает влагу из чемодана и добавил для запаха сухую смесь корня и цветов горечавки. Этот запах мне напоминает о родине.

- И у нас тоже она растет, бабушка показывала мне эти красивые синие цветы, мы собирали их ради горьких корешков, она их сушила и делала лекарства для желудка — теперь я поняла, почему этот запах показался таким знакомым.

Мимо пронеслись Мариус с Саммер, он кружил ее, а она весело смеялась. Я оглянулась на столик, Себ со скучающим видом смотрел на нас, я улыбнулась ему, но он отвел взгляд, не улыбнувшись в ответ.

- Наверное, с Мариусом тебе было бы веселее, я совсем не умею танцевать, и обычно не делаю этого, но сегодня почему-то захотелось. Знаешь, я ведь родом со Скалистого острова, там жизнь очень сурова, взрослые с утра до позднего вечера на работе, почти никаких развлечений. Там дети очень рано начинают сами о себе заботиться и становятся взрослыми. И я готовил себя к такой жизни, я до Проявления не представлял, в чем мой талант. А танцевать вот, так и не научился.

- Я тоже не умею танцевать, ничего страшного — постаралась утешить его я.

- Но у вас, наверняка, есть всякие праздники на площади, я даже знаю, что у вас есть клуб для танцев.

- Да всё верно, но я никогда не интересовалась этим, не ходила в клуб, я больше любила проводить вечера дома с мамой, бабушкой и дедушкой, или с хорошей книгой — пояснила я.

- Отца, я так вижу, в этом списке нет, прямо как у меня. Мой папа погиб под завалами в шахте, мне было всего три года, я даже не помню его.

- А моего и не было никогда. Мама не говорит, что случилось. Когда-нибудь я докопаюсь до правды, если он жив, то найду его и скажу, как же я его ненавижу.

- А мама? Тоже ненавидит? Она больше не вышла замуж?

- Не знаю, что чувствует мама, иногда кажется, что ждет его до сих пор…

- А моя мама ждала меня, много лет ждала, но так и не дождалась. Даже о том, что ее не стало, я узнал спустя месяц.

- Почему же так вышло? — удивилась я.

- Дело в моих обязанностях. Полгода я провожу в пути, ведь Магистров Дара не так уж много, даже очень мало, единицы, по правде говоря. Приходится постоянно кочевать из города в город, с острова на остров, потом я же ещё преподаю в университете Синтоми историю Дара, а это зачеты, экзамены, пересдачи. У меня на отдых остается от силы неделя в год, но разве за неделю можно что-то успеть… Да кому я вру, конечно, можно. До Скалистого плыть полтора дня. Но я каждый год откладывал, мне всё казалось, что через годик соберусь, а сейчас просто буду спать и есть, гулять по городу. Я ведь жалел себя из-за своей кочевой жизни, ни семьи, ни детей. Но однажды оказалось, что следующего раза не будет и теперь я действительно совсем один.

- Наверное, было очень больно… — я старалась посочувствовать, но даже боялась представить его горе.

- Что-то мы всё о грустном, расскажи-ка лучше о своих увлечениях, Мела, что ты любишь? — сменил тему Адриан.

- Ну тут всё скучно, я заядлый книгочей. В детстве любила помогать бабушке в саду, но теперь он совсем зарос. Люблю готовить что-то вкусное для мамы. Она порой забывает даже поесть, как ребенок она у меня, но мы с ней хорошо живем, привыкли. Я читаю ей вслух. Иногда у нее бывает много клиентов и дом как проходной двор, но иногда бывало, что мы весь день, проводили только вдвоем.

Музыка закончилась, Адриан поклонился, подвел меня к столику, потом сославшись на головную боль, ушел в каюту. Я думаю, на самом деле он расстроился из-за разговора про его маму. Иногда, рассказывая, мы погружаемся в воспоминания глубже, чем хотели бы, а если эти воспоминания подпитываются чувствами стыда или вины, то они способны затянуть словно воронка в пучину страданий. Саммер и Мариус с удовольствием пошли танцевать какой-то ритмичный танец, на сверхбыстрых скоростях. Они кружились, топали ногами. Щеки пылали. Глаза блестели. Я позавидовала их ловкости и веселью. В зале становилось всё жарче от танцующих пар, и я захотела выйти на воздух, чувствуя, что меня все больше накрывает волнами грусти и ощущая себя чужеродным элементом на этом празднике жизни. Возле двери на палубу специально стоял стул с пледами, которые можно было брать, чтобы подышать воздухом и посмотреть на звезды снаружи.

Я сказала о своем намерении Себастьяну и вышла на улицу, прихватив белый пушистый плед огромных размеров, кажется, в него можно было завернуть и четырех таких как я.

Открыв двери, я вышла в чернильно-черную безлунную ночь, и меня окутала долгожданная прохлада. В этот час палуба была почти пуста и я, подойдя к борту корабля, вновь почувствовала себя ничтожно-маленькой в этом огромном мире, но сейчас сердце мое наполняла любовь и трепет перед необъятной вселенной. Звезды словно глаза древних богов смотрели сверху, и взор их был благосклонен и ласков, а плеск волн тих и нежен. Вот оно, то ради чего я так желала путешествовать, та секунда, которая навсегда теперь моя. От торжественности момента и прохладного ветерка по коже побежали мурашки.

- Можно присоединиться? — услышала я за своей спиной, и, обернувшись, увидела Себастьяна, он продолжил — внутри очень душно, в каюту не хочется, кажется, шефу нужно побыть одному.

- Конечно, я не против — тепло улыбнулась я ему — почему думаешь, что Адриан не захочет никого сейчас видеть?

- Ну всё просто, он лгал про больную голову. А ты почему не веселишься со всеми? — и заглянул в мои глаза сверху вниз. В темноте глаза его были живыми и блестящими, голос заинтересованным, казалось, я говорю с кем-то другим.

- Я не люблю танцевать, не люблю шум. Я бы с большим удовольствием хотела оказаться в каюте, в своей кровати с хорошей книгой в руках, но я забыла прихватить что-нибудь с собой.

- А я половину библиотеки собрал, могу тебе предложить что-нибудь выбрать, заходи в гости завтра.

- Спасибо, я с удовольствием — искренне обрадовалась я и, промедлив, спросила — а можно очень личный вопрос, как ты понимаешь, что человек лжет?

- Нет, это не секрет, тут всё просто, я просто более чувствителен к интонациям других. Когда кто-то говорит не правду, я слышу это так, как ты, например, слышишь грусть в голосе другого.

- А я-то думала, что ты видишь это как какой-то знак, что-то вроде красной лампочки, видимой только тебе, которая начинает мигать над головой — усмехнулась я.

- А ты забавная. И смеешься над какими-то своими мыслями, я заметил, когда ты шла к столику, хотелось бы знать, что творится в твоей голове.

- Боюсь, там только глупые волнения и довольно обыденные мысли. Смотри, ты же дрожишь от холода, почему пришел без пледа?

Я протянула ему часть своего, благо он был огромным. Потом мы молча стояли, смотрели на океан и далекие звезды, слушали стоны мачт и шепот ветра, ритмичные удары волн о корму. И эта тишина говорила больше слов. И я знала, что мы с Себом поладим, почувствовала в его глазах. За всю мою жизнь я ещё никогда не была окружена таким приятным и тёплым общением, как сейчас. Я привыкла быть одна, и так чудесно было просто стоять рядом и ощущать чужое плечо — плечо человека, который, может, ещё и не стал мне близким другом, но обязательно им будет. И я приложу все силы, чтобы так и случилось.

Глава 6. Разговоры

Утром я проснулась свежей и отдохнувшей. Морская болезнь меня не мучила, и я очень надеялась, что и впредь будет так же. Саммер всё ещё безмятежно спала, разметав золотые локоны по подушке. Я быстро оделась, стараясь двигаться бесшумно, расчесала волосы, заплела их в короткую косичку, сходила умыться и, набросив свое старенькое пальто, вышла на палубу. Солнце уже приветливо протянуло пальчики-лучи к океану, и там, где они встречались, вода искрила и сияла, вместе с ними сияли и все металлические части корабля. Это было божественное зрелище, но оно изрядно слепило, приходилось щуриться, но повернуться спиной к такой красоте мне казалось кощунством. Я немного постояла у борта, но поняла, что топтаться на одном месте довольно холодно, даже несмотря на столь яркое солнышко, потому что тепла оно пока давало немного. Я стала медленно прогуливаться по палубе, она была ещё почти пустой. Только матросы деловито сновали по своим делам, один раз мимо меня прошел подтянутый мужчина, в темно-синем кителе с золотыми галунами, и черной морской фуражке, похоже, это был капитан.

«Интересно, как называются все эти снасти», — думала я — «столько книг про путешествия прочла, а ничегошеньки не запомнила. Сейчас бы пригодилось». Мой внутренний монолог прервал Адриан, который тоже решил размяться и подышать свежим воздухом перед завтраком.

- Если мы будем столько есть, сколько вчера, я не в один из своих костюмов не влезу, — с усмешкой заметил он, беря меня под руку, — а я их между прочим на заказ шью. Нужно хотя бы гулять почаще.

- Я только за, погода сегодня чудесная. Мне кажется, что стало как будто теплее!

- Тебе не кажется, мы приближаемся к тёплым течениям, которые огибают Пряный остров. Но наш путь будет идти в стороне от него, поэтому настоящее тепло ты почувствуешь только тогда, когда мы будем приближаться к цели нашего путешествия. Я уже устал от ночи года, не люблю это время. Если бы я был животным, то хотел бы быть медведем и впадать в спячку на это время.

- А как же Новый Год? Праздничное настроение, подарки? — удивилась я.

- Праздники — дело хорошее. Но у меня есть предложение, перенести их на первый день утра года. Вот смотри, когда приходит новый день?

- С наступлением ночи, так же, как и Новый Год, с наступлением ночи года.

- Но для большинства людей новый день наступает утром, когда мы открываем глаза. Поэтому и Новый Год нужно отмечать в первый день утра года. Всё логично — сам себе кивнул, как бы поставив точку в рассуждениях мой собеседник.

- Интересный взгляд на вещи — со смехом сказала я — но для меня этот праздник неотделим от всех тех забав и радостей, что нам дарит ночь года, например, прогулки на морозе, такие, чтобы щеки заалели и зуб на зуб не попадал. А потом бежать домой и греться горячим какао с зефирками. А как же елка, холодная и пахучая из леса, которая отогревается дома, становится пушистой и наполняет его самым чудесным ароматом — праздника. А ещё здорово своими руками смастерить украшение на елку и, повесив его, радоваться и гордиться, даже если гордиться нечем, я в поделках не сильна. А зажечь свечи, гирлянды и читать волшебные истории у камина?

- В моем детстве всё было так же, ты напомнила мне сейчас себя в юности. Но я давно не ставлю елку для себя одного, не украшаю дом и даже не готовлю праздничный ужин.

- Значит, приезжай в гости, мы с мамой тебя будем кормить вкусными булочками и вернем праздник в твою жизнь — и сама смутилась от своих слов.

- Ты очень добрая девочка, пожалела брюзжащего старика. Хотя, может, и приеду… — задумчиво сказал Адриан. — Я очень люблю Кедровый остров. Всегда прошу, чтобы на Проявление меня отправляли к вам и на Зелёный.

- Кстати, о Проявлении. Если не секрет, расскажи, пожалуйста, как ты понимаешь, что за способность у человека и какой у него уровень.

- Вообще это, конечно, секрет. Но я думаю, что это важно знать для разгадки той головоломки, что нам досталась, поэтому расскажу. Самое главное, когда смотришь в глаза, выкинуть все свои мысли из головы, полностью очистить сознание от всего, что может повлиять на результат, то есть надо словно выкинуть себя из себя, забыть всю свою жизнь и весь свой опыт. Потом ты будто бы начинаешь падать в колодец, он засасывает тебя, но паниковать нельзя, это словно возвращает тебе себя и сразу выкидывает назад. Во время падения этот колодец меняется, стены его светятся, как будто покрыты цветными блестками. Не ярко, но очень красиво, цвета переливаются и меняются. Вот эту смену цветов нужно не пропустить, посчитать, сколько раз это происходит — это и будет уровень дара. А узнать саму способность можно на дне колодца, прочитать слово или словосочетание, высеченное в камне. Потом я всего лишь вспоминаю себя и меня подбрасывает назад из колодца. И всё начинается сначала, с другим человеком.

- А как ты видишь, что дара нет? Нет слова, высеченного на камне? Как это было с Мариусом?

- Нет, не совсем так, в таком случае я падаю в колодец, а он бездонный и непроглядно темный. А ещё холодный. Если я загляну в твои глаза, то падая мне будет тепло и спокойно. Заглянув в глаза к молодым людям без дара, я словно в ледяную бездну погружаюсь. Первый раз я думал, что может та девушка безмерно талантлива, настолько, что я не могу добраться до дна. И я пытался несколько раз, но каждый раз меня сковывал такой ужас и холод, что я не мог долго продолжать, я возвращался, ругал себя за это и пробовал ещё.