Тёмные колодцы

- Как давно это было?

- Это было лет двадцать назад, я был молод, примерно, как ты сейчас, всё принимал близко к сердцу. И любой мой промах казался мне катастрофой. Я был немногим старше той девушки и мне казалось, что я сломал ей жизнь. Сейчас сердце мое стало более жестким, но я как могу стараюсь помогать этим детям, для меня они все словно дети. Стараюсь встречаться иногда, оказать помощь, если могу.

- Как Мариусу?

- Мариус — это особая история. Если можно так сказать, он мой любимчик. Хороший, добрый малый. Вернее, он постепенно вновь становится таким. После Проявления он надолго замкнулся в себе, обиделся на весь мир, целыми днями не вылезал со своих грядок, слова вытянуть нельзя было.

Тут из окошка напротив постучали, оказалось это Саммер, проснувшись, махала руками и звала пить чай. После чаепития я вместе с Адрианом отправилась в их каюту, чтобы воспользоваться предложением Себастьяна и скрасить рутину путешествия интересной книгой. Выбрать, действительно, было из чего. Интересно, каких размеров чемодан у него с собой, если книг он взял по меньшей мере десяток. Тома были новенькие, с золотым или серебряным тиснением на корешке, с плотными листами, которые ещё не стали хрупкими и мягкими от времени и множества прочтений, как книги в моей библиотеке. «Зато у моих книг есть история», — думала я. Приятно брать книгу и вдруг вспомнить, как долгими вечерами с ней сидел дедушка у камина, читал некоторые особо понравившиеся фрагменты вслух, и они с бабушкой обсуждали их, а я тогда не понимала, торопила их, старалась уговорить почитать лучше детскую книгу, а ещё лучше поиграть со мной. Сейчас я с огромным интересом обсудила бы с ними любую книгу из семейной библиотеки, лишь бы вновь услышать их голос. Но жизнь безжалостна, она редко дает вторые шансы. Как безжалостный учитель, который бьет розгами за ошибки, не объяснив предварительно правила, по которым выполняются задания.

В итоге я выбрала две книги, которые решила читать параллельно. Одна, красная с золотым оленем на обложке, была по истории нашей страны, в поистине потрясающем издании с картами, отрывками писем и документов, изображениями правителей, ученых, культурных просветителей прошлого. Другая книга, темно-синяя с серебряным заголовком, была про человека, который имел талант к инженерии и создал первую лодку, которая могла погружаться в воду полностью и плавать, лишь иногда всплывая на поверхность. Решила, что эта книга отлично подойдет атмосфере путешествия. С новыми книгами в руках я чувствовала себя абсолютно счастливой, забыв и про уже начавшую утомлять качку, бытовые неудобства, которые сначала казались интересной изюминкой, но, утратив свою новизну, только раздражали.

Почти на весь день я погрузилась в новый мир подводных приключений. Когда мое тело уставало от сидения и лежания, я отправлялась с Саммер на прогулку по палубе, которая, наверное, была бы рада делать это почаще, но она никогда не прерывала моего чтения и оказалась очень приятной и чуткой спутницей. Во время прогулок она меня веселила смешными историями из жизни. Казалось, что невысказанные за несколько часов безмолвия слова, словно вода сквозь прорвавшуюся плотину, неслись потоком, который нельзя было остановить. И мне даже нравилось это. Я от природы больше любила слушать, чем говорить, тем более Саммер, казалось, жила в каком-то другом мире, рассказывала про балы, приемы, беседы с политиками и иностранными послами, свидетелями которых она была. И не скажешь, что это всё могла пережить столь юная девушка, менее всего подходящая на роль государственной служащей. Наверное, тяжело сдерживать такой темперамент. Видимо, привычка всё время контролировать свои порывы, как раз и была тем, что позволяло мне спокойно провести день за чтением.

На обед я не пошла в ресторан, но Саммер заботливо принесла мне на подносе вкусный суп с красной рыбой с приятным сырным вкусом и хлебными сухариками. Все остальные также разбрелись по каютам и до самого вечера я больше никого не видела. Лишь перед ужином нас собрал всех вместе в нашей каюте Себастьян, сказав, что у нас есть очень важная тема для разговора.

В этот раз рядом со мной оказалась Саммер, а Мариус и Адриан устроились напротив. Себастьян остался стоять, всем видом излучая холодную решимость и по его хмурому выражению лица было понятно, что разговор будет неприятным.

- Я не могу игнорировать одну странную вещь — сказал он — я удивляюсь, что никто не поднял эту тему. Раз так пусть это буду я. Никому из вас не кажется странным, что Мариус, человек без дара вдруг занимает такое высокое положение, имеет несколько магазинов, расширяет свое дело на другие острова. Я думаю, это довольно подозрительно. Что ты скажешь, Мариус? Как тебе это удалось?

Я тоже задумывалась об этом, и не раз, но спросить об этом было выше моих сил. Это как спросить у незрячего человека, как он смеет выходить на улицу и старается жить обычной жизнью. Я боялась даже взгляд поднять на того, к кому был обращен вопрос, всё внутри меня клокотало от гнева на бестактность Себа, и от сочувствия к Мариусу. Но когда он заговорил, я не могла отвести от него взгляд:

- Вот из-за таких, как ты, я и был на митинге — вскочил он с места и подошел вплотную к Себастьяну, щеки его пылали, глаза сверкали от гнева. — Куда тебе с твоей десяткой понять меня… Думаешь, я должен словно червь пресмыкаться перед остальными, раз я бездарен. Всю жизнь оплакивать свое положение и быть обузой для семьи? Опустить руки и так ничего и не добиться?

- А добился ли ты этого сам? — закричал в ответ Себ, сузив глаза и пристально глядя на оппонента — Твоя ли заслуга все, что у тебя есть сейчас? Или кто-то сверху дергает за ниточки, словно ты марионетка в чужих руках, а заодно и платит за это.

Я почувствовала, как меня захлестывает волнами тепла и света, несмотря на спор, который разгорался всё сильнее, я почувствовала, что будто наблюдаю со стороны и поняла, что Саммер пустила в ход свое оружие, но до Мариуса эти флюиды, видимо, ещё не дошли. Он продолжал так же неистово защищаться:

- Кто сверху? Я понял тебя, ещё в первый вечер понял. Думаешь, я за свержение власти, раз уж я «другой», во враги народа записать хочешь. Да хоть ищеек Управления натрави, я чист. Проверь все бумаги и поймешь, что мне никто не помогает и дела я веду сам. Как бы тебе не было противно, но я сам добился всего! Назло тебе и таким, как ты. Может, и получилось всё как раз потому, что хотел доказать всем, что чего-то стою. Тебе не понять!

- Почему не понять? — сказал Себ беззлобно, словно и не слышал всей речи, а только последнюю фразу, он тоже уже попал под чары Саммер.

- Потому что ты не испытывал того, что испытал я. — всё ещё кипятился Мариус, — отчаяние, неверие в свои силы, обиду на эту жизнь, зависть к «обычным, нормальным» людям. Я так долго провел в этих чувствах, что мог застрять там навсегда. Но мне помогла моя семья, мне помог Адриан понять, что жизнь моя не кончена, что я могу попробовать пойти против системы. Я могу быть исключением из правил жизни, ведь не бывает правил без исключений. А потом я подумал, что могу помочь другим стать такими же исключениями.

Его глаза лихорадочно блестели, взгляд перебегал с одного на другого в поисках поддержки. Но из-за воздействия успокоительных чар Саммер мы смотрели на него словно куклы, лишенные эмоций, и он, хлопнув дверью, вышел из каюты.

- Убери это. Кто тебя просил? — всё так же спокойно сказал Адриан, глядя на мою соседку. Занавес из вяжущего сознание покоя упал. Все были смущены и расстроены этим разговором. Адриан напустился сначала на Себа, что не задал эти вопросы сначала ему. Он бы мог подтвердить, что Мариус сказал абсолютную правду. Вместо того, чтобы устраивать представление, словно в драматическом театре. А потом на Саммер, что без разрешения управляет настроением других тогда, когда это неуместно. Потом также расстроенный выскочил из каюты. Себастьян выглядел виноватым и грустным, и тоже поспешил покинуть нас.

Саммер сначала, словно остекленев, смотрела в стену, не слушая мои утешения, а потом разрыдалась, легла на кровать и, отвернувшись, плакала, роняя слезы на подушку. ещё долго плечи ее вздрагивали, а дыхание было судорожным. У меня на душе было очень тяжело, словно придавило чем-то тяжелым так, что и вздохнуть трудно. Впечатления вчерашнего вечера о сплоченной команде и веселом приключении развеялись, хотелось пойти и утешить каждого, найти слова. Это просто смешно, словесница, которая не может подобрать слов для утешения! Мысли одна горше другой, уносили меня из реальности, напоминая о прошлых разочарованиях и потерях. Чтобы не утонуть в них, я схватила пальто и вышла подышать свежим воздухом, надеясь, что соленый ветер избавит меня от тяжелых, пригибающих к земле событий последнего часа.

Вернувшись после прогулки, я заметила, что дыхание Саммер выровнялось, она уснула. Стараясь ступать тихо, я сняла пальто, повесила в шкаф и взялась за книгу по истории. Читать про объединение островов было интересно, тем более эту тему я помнила не очень хорошо. Когда мы проходили ее в школе, то события мне казались неимоверно древними, учитель вел лекции монотонно и навевал сон. Сейчас же мне было интересно изучать карты, рассматривать портреты людей той эпохи. Я старалась представить, как тогда жили люди, как одевались, во что верили. Жаль, в те времена словесников ещё не было, и вся история состояла из сухих фактов. Элдрик Объединитель со Скалистого смог захватить Олений и Кедровый острова около пятисот лет назад, заложил основы нашей государственности. Он был человеком военным и держал власть на островах железной хваткой. Любое волнение народа он пресекал в зародыше, армия была сильна как никогда. Крестьяне и ремесленники жили тяжело, все ресурсы уходили на кормление солдат. На портрете, нарисованном неизвестным художником, Элдрик сердит, брови почти соединены в одну линию, губы сжаты, он в полном обмундировании, но без шлема, волосы собраны в хвост воина, железные доспехи сияют на солнце, в руках щит с изображенным на нем вепрем, вепрь долгое время был символом дома Блэйдов. Позже его внук Рэйвин Хитрый добавит к завоеванным территориям остров Пряный, причем сделает это, не пролив и капли крови своих солдат. Когда там случился кризис власти, и брат шел на брата, люди устали от кровавой междоусобицы, явился он, спаситель, обещавший навести порядок, накормить народ, защитить. Привез богатые дары, женился на дочери влиятельного вельможи, прекратил кровопролитие, наладил торговлю с соседями. Остальные острова присоединил уже спустя сотню лет Варек Кровавый, из его прозвища понятно, что сделал он это грубой силой, потеряв огромное количество наших солдат и жестоко истребивший почти всё мужское население островов, которые он поработил. Я с интересом пропала в дебрях истории, политических хитросплетениях и интригах, описаниях культуры, первых научных достижениях и великих путешественниках тех времен. Когда позвали на ужин, я не стала будить Саммер, Мариус тоже не пришел. За столиком мы сидели втроем, ели вкуснейший рис с морепродуктами, но из-за тягостной атмосферы ели молча, я не чувствовала вкуса еды.