Тёмные колодцы

Письмо, что лежало в сумочке, дразнило и не давало покоя. Но я знала, что мама почти не выходит из дома и весь день проводит в одиночестве. Только иногда к ней заходят клиенты, чтобы снять мерки или забрать заказ, но с чужими людьми она не слишком разговорчива. Поэтому каждый вечер, как бы я ни устала, мы пьем чай и болтаем о ерунде, а потом вместе моем посуду и делимся планами на следующий день или поем. Обе мы поем не очень хорошо, но нам всё равно это нравится. Эта традиция досталась нам от бабушки, у которой, в отличие от нас, был сильный красивый голос.

И вот, наконец-то, я в своей спальне, держу письмо, руки дрожат от предвкушения. Меня сковало странное волнение, я присела на кровать, положила его рядом, пытаясь понять, откуда взялся иррациональный страх, что письмо всё изменит для меня… «Ну что за трусиха, может это что-то скучное, например, требование прислать какой-нибудь отчет или ещё что-то в этом роде…» До меня на этой должности почти год никто не работал, поэтому некому было вводить меня в курс дела, я просто делала те обязанности, о которых рассказывали преподаватели, продолжала вести бумаги, которые нашла в кабинете. Возможно, это письмо извещает меня о приезде наставника, или просто содержит какие-то инструкции. Возможно, оно оповещает о том, что на меня поступили какие-то жалобы, я даже удивлена, что их до сих пор не было, учитывая «любовь» некоторых горожан ко мне…

Отложив его на кровать, я резко встала и сделала несколько кругов по комнате, потом быстро и решительно села. Взяла письмо. Открыла его, потянув за уголок, быстро, не дыша. Прочитала короткое послание. Потом прочла ещё раз, уже медленно, по-прежнему не веря в написанное: «Здравствуйте, уважаемая словесница Мелисса Бейкер. Центральное Управление и все Северные Острова нуждаются в вашей помощи. С Зеленого острова поступили сведения о регистрации детей без дара. Туда будет отправлена небольшая экспедиция для выяснения всех обстоятельств. Отплытие корабля в первую среду Утра года, в шесть часов до полудня. Содержание этого письма и ваше участие в экспедиции совершенно секретно, об этом не должен знать НИКТО. Легенда: вы едете в Синтоми на повышение квалификации. Ваше участие в экспедиции обязательно. Номер каюты — 6.» Из конверта на мои колени упал маленький прямоугольник билета в другую жизнь.

Глава 2. На площади

Мысли в моей голове проносились с ураганной скоростью, хаотично сталкивались друг с другом, испуганно прятались по углам, вопили истошными голосами, а потом вдруг замолкали все разом, захлестывали меня волнами, не давали ни вдохнуть, ни выдохнуть, не позволяя сосредоточиться на какой-то одной мысли. Ты вроде здесь и не здесь и времени как будто не существует. Не знаю, сколько минут я провела в этом смятении чувств, потом стала приходить в себя, глубоко вдохнула и медленно выдохнула несколько раз, чтобы привести мысли, а в первую очередь свое сердце, которое, казалось, выскочит из груди, в порядок. Весь хаос, что царил в голове, надо было как-то упорядочить. Я ещё раз прочитала письмо, которое всё так же крепко сжимала в руках, и поняла две самые важные вещи.

Во-первых, я отправляюсь в экспедицию. В письме прямо написано, что это мой долг, и нет возможности это изменить, поэтому нет смысла терзать себя страхами и сомнениями, на эти липкие чувства времени совсем нет. Мне нужно как можно скорее собраться в путь. Сегодня понедельник, значит у меня всего один день на подготовку. Может быть и хорошо, что письмо задержалось, думаю, его отправляли заранее, но почта у нас слишком зависима от погодных условий, а в последние пару недель бушевали шторма, которые прекратили всякое сообщение между островами. Если бы я продлила сборы на несколько дней, то лишь измучила бы себя мыслями. Сейчас же я просто не могу позволить себе сомневаться, слишком ограничен срок на подготовку к моему первому в жизни путешествию.

Во-вторых, и это главное, с нашим миром что-то происходит, дети, не получившие дара, — это же просто катастрофа! В каком отчаянии они, наверное, пребывают. Сердце сжалось от сострадания и принятия чужой боли. Что мы без нашего дара? Как построить свою жизнь, где будущее зависит всецело от твоего уровня способностей? С детства мы ждем того дня, когда нам откроется наш дар. Конечно, многие догадываются о нем и до процедуры Проявления, но далеко не все. Этот день праздничный для всех, день, когда мы вступаем в юность и начинаем обучение по особой программе, которая соответствует нашим способностям. Этот день — наш главный шаг ко вступлению во взрослую жизнь.

Утром, в первый день Вечера года, празднично одетые, мы стягиваемся к зданию Собрания Избранных. Как сейчас вижу себя в красной юбке чуть ниже колена, белой блузке, в туфельках на каблучке и в красной же безрукавке, преисполненную надежд, страхов, в приятном волнении. Мероприятие проходит в торжественной зале, украшенной цветами, флагами острова и государства. На сцене стоит несколько массивных кресел, обитых красным бархатом, в них с удобством расположились представители собрания. Сбоку столик для писца, за которым сидит юная девушка с сердитым или просто очень серьёзным видом, она регистрирует за каждым из нас его талант и уровень. По центру зала стоит простой стул на очень высоких ножках, на котором сидит Магистр Дара. Так называют человека, дар которого заключается в том, что он чувствует склонности других людей и может определить их уровень. Таких специалистов очень мало, поэтому процедура Проявления в школах страны проходит в разное время. Магистры живут в Синтоми и приезжают в город лишь на несколько дней. Я помню, что в тот год это был мужчина средних лет, одетый, как будто не для торжественного случая, в болотно-зелёную летнюю рубашку на выпуск и такие же брюки.

У него была очень добрая улыбка и лучистые глаза, темные волосы непослушно торчали в разные стороны. Он так запомнился мне, потому что контраст между ним и скучающими людьми на креслах позади него был разителен. Они мучились от жары и скуки, откровенно изнывая и желая покончить со всем этим, в то время как магистр дара бережно брал наши руки, долго и внимательно глядел в наши перепуганные глаза, потом закрывал свои и его дальнейшие слова определяли всю нашу последующую жизнь. Этого дня ждали и боялись все мы, родители дома также не находили себе места, готовили праздничный обед и потом собирались у стен собрания, чтобы поскорее узнать о судьбе своих сыновей и дочерей.

Помню, когда я вышла на сцену и Магистр взял меня за руки, мне показалось, что он видит меня насквозь. Он так долго и внимательно смотрел на меня, взгляд его словно прожектор в темноте, выискивал все, чем я гордилась и чего стыдилась, я была словно воин, вдруг оказавшийся без доспехов и оружия, один на один со своей судьбой. Помню, что изо всех сил старалась не моргать. Казалось, что вдруг, если закрою глаза хоть на секунду, он не сможет разглядеть в них мой главный в жизни талант. Из моих глаз от напряжения потекли слезы, когда он сказал, что мой дар - находить слова, десятый уровень. В зале была сначала полная тишина, а потом он взорвался аплодисментами. Я была готова провалиться сквозь землю, хотелось бежать оттуда и спрятаться. Я всегда хорошо писала письменные работы, в которых надо описать что-либо, но как раз, когда нужно было описать личное отношение, слов я не могла подобрать. Мне было страшно, что если я напишу то, что думаю и чувствую, вылью свою душу на тетрадный лист, то другой увидит лишь некрасивую кляксу, скомкает этот лист и выбросит. Поэтому, когда я выбирала профессию, среди подходящих моему дару, я решила стать словесницей, безопасный путь, не требующий делиться своими сокровенными мыслями, но дающий возможность выразить свое отношение к этому миру через описание повседневных вещей.

Со сцены я спустилась почти бегом, и села рядом с удивленными одноклассниками. Хотелось скорее оказаться дома вдвоем с мамой. Конечно, в глубине души я гордилась и радовалась своему уровню, но я никогда не любила назойливое внимание чужих людей, под их взглядами я терялась и молчала, боясь сморозить глупость. Были и те, кто уходил со сцены в слезах, получив четвертый или пятый уровень, ниже практически никогда и ни у кого не было. Хотя в школе ходили страшные рассказы, про детей, которым выпадал первый уровень, и они всю жизнь горевали, становились сумасшедшими, мстили всем вокруг, сводили счёты с жизнью (вариаций было множество, иногда встречались и комбинации из этих вариантов).

А сейчас первая часть этих баек сбывалась. Как же тяжело, наверное, этим детям. Они пришли на Проявление Дара полные надежд, но им при всех одноклассниках сообщают, что у них нет дара. Какую растерянность, стыд и опустошенность они могли чувствовать в этот момент? Что почувствовали их родители? Считается, что после проявления дара мы вступаем в юность, начинаем новый этап в жизни… А что с этими детьми? Всё наше общество построено вокруг наших способностей. В зависимости от них строится наше обучение, выбирается работа. Сейчас браки по уровню уже редкость, но раньше родители пытались подыскать своему чаду пару с высоким уровнем. Так или иначе, но и на отношение с окружающими тоже оказывало влияние это число, которое на всю жизнь оставалось с нами.

От таких вестей на сердце было тяжело, я не могла усидеть на месте, вскочив с кровати. Я как тигр в клетке, начала мерить шагами комнату, постоянно на что-то натыкаясь. Видимо, я вела себя довольно шумно, раз ко мне заглянула мама, уже переодетая для сна, похоже, я подняла ее с кровати.

- Мела, что-то случилось? — с тревогой спросила она.

- Нет, мамочка, всё в порядке, просто не спится — попыталась ее успокоить я, стараясь изобразить спокойствие на лице. Пока я не была готова сказать о письме — думаю про выставку, что ещё я могу сделать.

- Отдохни получше, чтобы завтра голова была ясной — явно успокоилась мама.

- Спасибо, ты у меня самая мудрая. Я люблю тебя!

- И я тебя люблю! — сказала мама, опять взволнованно. В нашей семье не принято было говорить о чувствах, их мы показывали заботой, поэтому мои слова и насторожили ее, — ложись спать, не думай ни о чем!

И она тихонько затворила дверь. «Не думай ни о чем!» - легко сказать, я же теперь не могла думать ни о чем, кроме как о том, как моя мама будет без меня.

Последнее время, а может и всегда, мне казалось, что в нашей семье главная я. Нет, мама, конечно, заботилась обо мне, старалась заработать, чтобы мне всего хватало. Но порой казалось, что она живет в своем мире, витает в облаках. Она забывала есть вовремя, порой застывала надолго у окна. Я думала, может она наблюдает за кем-то, но дорога перед домом была пуста. Порой мне думалось, что она ждет папу, но я спросила об этом всего один раз, мне даже слово «папа» тяжело произносить вслух, кажется, что одним этим словом я раню маму сильнее, чем ножом. В последнее время я стала сама вести счета, так как несколько раз мы оставались без электричества, потому что мама просто забывала заплатить.

А теперь я должна уехать и оставить ее совсем одну, и я даже не представляю, сколько времени это займет. А ещё завтра мне придется ей врать, потому что о цели путешествия я сказать не могла. И не только из-за требования в письме, просто маме так будет спокойнее, знать, что я уехала учиться. Ненавижу врать. Ни то чтобы я совсем этого не делала, я тоже была ребенком, я бы даже сказала, что делала это весьма убедительно, потому что, в силу своей наблюдательности и хорошо поставленной речи, врала я красиво и изобретательно, поэтому ни разу не была поймана. Возможно, именно поэтому я старалась не врать, это как играть с одними козырями - неинтересно.

Но вот спать действительно пора, завтра рано вставать, нужно сообщить об отъезде маме, девочкам на работе, собрать вещи. Когда я легла, сон никак не приходил. Я ворочалась, мысли опять все сразу полезли в мою голову, назойливые, как комариный звон в начале сезона Дня, они не давали уснуть. Только мои глаза сонно закрывались, как с тоненьким писком влетала новая мысль. От каких-то я отмахивалась, о некоторых надо было не забыть подумать завтра. Заснула я далеко за полночь, но утром проснулась, на удивление, выспавшейся и спокойной.

Луч солнца проникал в комнату сквозь занавеску. В нем, словно снежинки в свете фонаря, летели пылинки, золотые, воздушные, как волшебная пыльца из сказок про фей. Как же все дети любят сказки о них! Самая любимая, конечно, про маленькую фею, которая мечтала обладать каким-нибудь могучим даром, но у нее был талант мастерицы, который казался ей незначительным и скучным. Она пробовала себя в разных профессиях, но у нее всё валилось из рук, когда она занималась чужими делами. Ей было тяжело смириться с судьбой, но когда она начала ценить свой дар, то достигла в нем небывалых высот. Эту сказку всем нам читали, чтобы мы понимали, что незначительных даров не бывает, как и незначительных судеб. Идти против своих наклонностей бессмысленно и глупо.

Я никогда не уезжала из дома, и мой мир, из которого я так хотела выбраться, вдруг показался таким родным и прекрасным. Я увидела мою комнатку словно в первый раз: небольшая, уютная, беленые стены и потолок, мебель из сосны была массивная и старая, желтый абажур с кисточками и такие же шторы делали комнату светлой и солнечной. Над моим рабочим столом висят десятки разноцветных листочков с моими заметками, зарисовки разных предметов. На столе беспорядок, я предпочитаю думать, что это свойственно всем творческим людям. Это приятнее, чем считать себя неряхой. Шкаф у стола ломится от книг и моих блокнотов с записями. Книги в основном старые, собранные ещё дедушкой, перечитанные много раз, больше всего приключений, детективов и фантастики. У противоположной стены шкаф с одеждой, в основном, конечно вязаной: зимняя спицами, летняя крючком. Сердце наполнилось любовью и тоской. «Стоп, не время впадать в меланхолию, столько нужно успеть за сегодня» - мысленно одернула я себя. Быстро умылась, расчесалась, оделась в длинный зелёный вязаный сарафан, конечно, полосатый, с белой рубашкой и спустилась завтракать.

Мама уже хлопотала на кухне, чайник посвистывал на горячей печи, шкварчала яичница с беконом, на столе стояла горка из печенья с кедровыми орешками из кондитерской.

Когда мы позавтракали, я, наконец-то, решилась.

- Мама, мне вчера пришло письмо из Центрального Управления Синтоми — увидев, как побледнела мама, я затараторила быстрее — Но ты не пугайся, пожалуйста! Меня приглашают на обучение. Хотя, судя по интонациям письма, это скорее приказ, чем просьба. Мне не оставляют выбора.

- А на письме была какая-то подпись? Кто его отправил? — спросила мама всё ещё испуганно.

- Нет — изумленно ответила я — Почему спрашиваешь?

- Когда начинаются занятия, у нас есть время подготовиться к твоему отъезду? — проигнорировала мама мой вопрос.

- Про обучение не написано, наверное, получу инструкции по приезду, а вот отплытие завтра рано утром, в 6.20.

Мама ахнула от неожиданности, и отпустив резко кружку на стол расплескала чай, порывисто встала, чуть не уронив стул, долго искала тряпочку, а когда вернулась, была уже как будто абсолютно спокойна. В этом вся мама, опять спрятала всё в себе, одела свою маску непроницаемости. Бабушка говорила, что раньше мама была совсем другой. Поэтому и в этом я винила отца, я была уверена, что это из-за него мама стала замкнутой, погруженной в свой мир. Вот и сейчас, если бы я не знала ее, я бы спокойно ушла на работу радуясь, что всё прошло гладко. Но в ее глазах я прочитала затаенную боль, движения были чуть более суетливыми, а речь немного громче обычного. Я знала эти симптомы, я видела, что стоит мне уехать, она будет работать до изнеможения, чтобы не позволять себе почувствовать, забывая про еду и сон. Я видела это множество раз, когда болела бабушка, когда они с дедушкой покинули нас друг за другом, с разницей в пару месяцев, когда мы в первый раз получили счет, оплатить который не могли, когда я узнала про свой высший уровень и мама боялась, что я перееду в столицу, где талантливым студентам с периферии дают общежитие и стипендию. Но я не смогла оставить ее. Я никогда не жалела о том выборе, никогда. Я и сейчас поступила бы также. Но порой по вечерам я представляла свою жизнь, если бы я сделала другой выбор, интересную работу, командировки по всем островам, новые знакомства и по-настоящему важная работа.

- Мама, я уверена, что это не на долго, это курсы на несколько недель или месяцев, я скоро вернусь. Ты же знаешь, как я люблю наш остров, наш домик. Я не останусь там!

- А я не против, если останешься. Дочка, ты совсем взрослая и я не хочу быть тем, что удерживает тебя здесь. Мне тяжело тебя отпускать, это так, но у тебя своя жизнь, и я хочу, чтобы ты прожила ее так как хочешь ты, а не так как вижу твою жизнь я — в глазах мамы блеснули слезы, маска была сброшена, и я наконец увидела ее настоящую. И я знала, что эти слова дались ей тяжело, и я очень благодарна за них.

- Мамочка, я счастлива жить здесь, рядом с тобой. Не печалься, пожалуйста. Ты меня и не уговаривала остаться, я сама приняла решение после Проявления дара, и оно не изменилось.

Этот дом, воспоминания, которые здесь живут также важны для меня, как и для тебя. Разве я смогу быть счастлива на другом конце земли, переживая о тебе. Да и счастье оно внутри, разве надо за ним мчаться за тридевять земель. Мне хорошо там, где я есть и с кем я есть.

- Спасибо за эти слова, родная. Не беспокойся обо мне. Я обещаю, что не буду лить слезы, я рада, что ты увидишь мир, я так и не смогла выехать за пределы этого острова, а ведь в юности так хотела. Сейчас уже даже страшно, такие приключение хороши в молодости.

- Мама, ты у меня и сейчас молодая и красивая! Давай, когда я вернусь, мы вместе поедем в путешествие, например, на остров Пряный, говорят там очень красиво, много садов, полей, всё утопает в зелени и южные берега омывают тёплые течения. Будем купаться и пробовать разные блюда, читать, гулять. И никакого вязания!

- С тобой я ничего не боюсь моя взрослая и смелая Мела! Но об этом мы поговорим, когда ты вернешься. Давай лучше решим, что ты возьмешь с собой.

- Я уже составила список, не переживай. Чемодан возьму у Флоры, у нее есть. — вещи я хотела собрать сама, так как мама будет удивлена, если я начну брать всё самое легкое, что у меня есть, ведь Зелёный остров самый южный в нашей стране, а вот на Синтоми, куда я отправляюсь, по маминому мнению, климат мало отличается от нашего и туда нужны пока ещё довольно тёплые вещи.

- Хорошо, тогда вещи собери сама, а я приготовлю тебе провизию на дорогу. До Синтоми плыть не так далеко, но в дороге принято угощать попутчиков, поэтому сегодня вместо вязания буду печь все, что ты любишь.

Мама, наконец-то, улыбнулась, поэтому я не стала спорить, смирившись, что мне придется тащить лишнюю сумку с едой. И спохватившись, что я опаздываю, бегом побежала на работу. В этот раз я не старалась запомнить все перемены вокруг, потому что знала, что поработать сегодня не получится. Объяснюсь с девочками, потом нужно забежать в лавку, купить все, что может понадобиться в пути и на Зеленом острове. Поэтому в голове я пыталась составить список покупок, совсем ушла в свои мысли, лишь изредка поднимая голову, чтобы ответить на чье-либо приветствие. Возможно, из-за моего тревожного состояния, все вокруг мне также казались хмурыми, обеспокоенными и спешащими куда-то. Так уж устроен мир, если ты улыбаешься ему, то и он обязательно улыбнется в ответ, и наоборот, бывает встанешь не с той ноги, смотришь на всё словно через серую стену дождя, и неурядицы начинают сыпаться словно из рога изобилия.

На работу я пришла последняя, чем очень удивила Флору и Софи, которые караулили меня у двери и сразу засыпали вопросами, что же со мной случилось… Я поняла, что тут будет сложнее врать так, чтобы не раскрыли. Хотя мама очень хорошо знает меня, лучше подруг, но они лучше знают жизнь, читают лица и любят задавать вопросы.

- Да всё нормально, расскажу за чашечкой кофе. — сказала я и прошла в свой кабинет, разделась и спустилась в нашу крохотную столовую комнатку, где из мебели был один шкаф и круглый стол с четырьмя стульями вокруг. Несмотря на скудную обстановку комната была уютной, благодаря свежим бежевым обоям в перламутровую полоску и большому количеству цветов на большом арочном окне. На столе лежала ажурная дорожка, вязанная крючком, понятно чьей работы, цвета топленого молока. В центре стола блюдо с пирожками, сегодня нас балует Софи, это она верный почитатель пирожков своей мамы, которые на самом деле очень вкусны и отличаются большим разнообразием вкусов, от обычных с картошкой и капустой до разнообразных рыбных и всевозможных ягодных, а уж от пирожка со щавелем и я не откажусь никогда.

- У меня действительно есть новости, от которых я сама немного в шоке. Вчера я получила письмо из Центрального Управления, но из-за всего, что на нас свалилось вчера, прочла его только вечером. Меня приглашают на какое-то обучение для словесников, для повышения квалификации — выпалила я, почти не переводя дыхание, стараясь выглядеть невозмутимо и не отводя взгляд.

- Что?!! — хором спросили коллеги.

- В Синтоми? — воскликнула Флора.

- Когда едешь? — в то же время сказала Софи.

- Завтра утром отплытие на корабле до Синтоми.

- Уже завтра? — удивилась Софи распахнув огромные глаза.

- Успеешь собраться? — в это же время сказала Флора.

- Да, видимо письмо заплутало, поэтому всё так быстро. Надеюсь успеть собраться, я ещё не начинала. Поэтому я просто забежала сообщить вам новости, и сразу побегу по магазинам и собирать вещи. И может вы уже перестанете говорить одновременно, как-то неудобно выстраивать ответ сразу на два вопроса.

В это время за дверью раздался шум и какая-то возня. Переглянувшись, мы поспешили и выскочив все разом в тесный коридор, практически столкнулись с Генриеттой, нашей уборщицей, которая умудрилась уронить подставку для зонтиков, пока мыла пол. Генриетта была возраста моей мамы, но абсолютно не следила за собой, говорят, часто выпивала, поэтому выглядела намного старше. Лицо у нее всегда угрюмое, сейчас казалось особенно злым и обиженным.

- Что повыскакивали, пейте дальше свои кофеи! — зашипела на нас она, прищурив злобно глаза и покрепче ухватив свою швабру, как будто собиралась пуститься в бой, используя ее как оружие.

- Генриетта, ну что вы, мы просто вышли посмотреть, что за шум, не будем ссориться — примирительно сказала я, пропуская подруг назад и закрывая дверь, за которой снова послышалось злобное шипение и брань, но понять ничего было уже невозможно.

- Вот как она с самой собой живет, просто поражаюсь — не в первый раз сказала Софи — она сама-то от своего яда не захлебывается? Представляю, как она встает утром, злая на весь мир, и так же ложится. И так день за днем, беспросветная злость, апатия, зависть… Самое обидное, что это она сама творит со своей жизнью. Я знаю людей, которые также, как и она, обладая третьим уровнем, намного лучше устроились в жизни.

- Не суди ее, Софи — попросила Флора — мне ее жалко, говорят в школе она была красавицей, пользовалась большой популярностью у одноклассников, но когда все узнали ее уровень и дар, то отвернулись от нее. С этим не так легко справиться. Давайте лучше вернемся к потрясающим новостям… Я очень рада за тебя Мела, ты так мечтала путешествовать, описывать и узнавать что-то новое, теперь у тебя есть шанс.

- А ещё у тебя есть шанс изменить свою жизнь и переехать в Синтоми, ты же такая талантливая — с энтузиазмом выпалила Софи и уже тише — но мы, конечно, будем скучать!

- Да что вы, куда я уеду. Вы же знаете, я не брошу маму, она уезжать отказывается, уж не знаю почему. Не могу отделаться от предположений, что спустя столько лет она ждет папу, даже не ходит никуда. Если ему хватит наглости прийти, он от меня получит «ласковый» прием! В общем, я вернусь, а вы берегите, пожалуйста, мою маму, заходите к ней хоть изредка.

- Конечно, дорогая, не беспокойся за нее, - кивнула мне Флора.

- Спасибо! Что бы я без вас делала. А ещё кое-что, Флора, ты можешь одолжить мне свой чемодан, а то у нас своего и не было никогда.

- Хорошо, я принесу его сама после работы к тебе домой, не беспокойся!

И снова, в этот раз, громкий шум прервал нашу беседу, и даже не выходя из нашей столовой, мы поняли, что в этот раз произошло что-то серьёзное. Входная дверь с грохотом распахнулась, стук сапог в музейно-библиотечной тишине просто оглушал. Мне казалось, что мое сердце бьется в эти секунды так же громко и неистово. Флора первая встала и открыла дверь, в нее тут же влетел Стефан, младший брат Софи, ему только недавно исполнилось четырнадцать. Лицо его раскраснелось от бега, глаза распахнулись не то от ужаса, не то от восторга. Мы в ожидании смотрели на него, пока он, сделав несколько тяжелых вдохов, наконец, смог говорить:

- Там на площади митинг, люди с плакатами. Говорят, что не разойдутся, пока к ним не выйдут представители Собрания Избранных и не выслушают их требования.