Пепел брачной клятвы

Служанка, Лина, удивленно посмотрела на меня, но не сказала ни слова.

За дверью раздался третий удар.

Дерево треснуло.

— Лиора.

На этот раз в голосе Каэля мелькнуло нечто другое. Не гнев.

Страх.

Я посмотрела на Лину.

— Спрячь письмо.

— Нет, — выдохнула та. — Если он увидит, что вы что-то скрываете…

— Я и скрываю.

— Тогда тем более нельзя позволить ему решить, что вы сговорились против него.

Разумно, хоть Лина и моя служанка, ее ко мне приставил князь Рейнард. Логично, что она будет против того, чтобы я скрывала от него что-то.

Мира, соединившаяся со мной мыслями на время контакта, фыркнула. Я мысленно пригрозила ей разорвать сигнал, если она продолжит в том же духе.

Я быстро сложила лист вчетверо, сунула его в карман платья и взглянула на погасший камин. Каменная плита ещё не успела вернуться на место. Чёрный проём тайника зиял за решёткой.

— Мира, закрой.

Я увидела это мысленно. Стоящая посреди моей комнаты, фрейлина подняла руку.

Воздух в комнате свистнул. Холодный порыв подхватил плиту, и та медленно, почти бесшумно вернулась в кладку. В следующую секунду золотое пламя вспыхнуло вновь.

Только тепла оно по-прежнему не давало.

— Открываю, — громко сказала я.

Я сделала несколько шагов к двери и откинула засов.

Каэль ворвался в комнату так быстро, что мне пришлось отступить.

Его дорожный плащ исчез. На нём была чёрная рубашка, расстёгнутая у горла, и тёмные брюки для тренировок. Волосы были влажными, словно он только что умылся или стоял под холодной водой. По его шее тянулись тонкие линии чешуи, а в глазах горел почти белый огонь.

Он остановился, увидев меня. Словно не ожидал увидеть живой. Странно.

Несколько секунд просто смотрел.

Будто убеждался, что я жива.

— Что случилось? — спросила я тихим голосом.

Каэль не ответил.

Он обошёл меня, быстро оглядел комнату, задержался у камина. Его взгляд стал жёстче.

— Здесь был выброс магии.

Лина склонила голову.

— Я проверяла защитное плетение комнат, князь.

— Без разрешения?

— С разрешения леди Лиоры.

— И с использованием магии, которую почувствовал весь верхний ярус крепости?

Лина побледнела, но не отступила. Прямо сейчас она выбрала мою сторону и не собиралась менять решения. Было заметно, как она сжимает губы.

— Плетение было нестабильным.

Каэль перевёл взгляд на меня.

— Это правда?

Я почувствовала, как брачная метка нагревается.

Он не требовал клятвы. Пока нет.

Но ждал.

Я могла сказать правду — что мы с помощью Миры и ее магии ветра вместе открыли тайник во дворце, нашли письмо, узнали об Элиане. Это было бы разумно. Возможно, именно Каэль сейчас был единственным человеком, которому стоило показать записку.

Но письмо принадлежало Лиоре. Той, прежней. Мотивов которой я не знала. Мотивов, которые могли лишить меня жизни.

Женщине, в теле которой я жила.

Женщине, чью жизнь я не могла объяснить, чьи решения не могла оправдать и о которой знала слишком мало. Если Каэль прочитает предупреждение сейчас, он неизбежно спросит, откуда оно взялось. Почему его спрятали. Откуда мы узнали. Почему сама я веду себя так, будто впервые вижу собственный почерк и собственные тайники.

А дальше придётся выбирать между новой ложью и правдой, которая могла сделать меня врагом в его глазах.

— Да, — сказала я. — Мы проверяли защиту.

Метка обожгла ладонь.

Не так сильно, как при прямой лжи. Скорее напомнила: ты сказала не всё.

Каэль заметил.

Конечно, заметил.

Его взгляд опустился к моему запястью, затем снова поднялся к лицу.

— Ты что-то нашла.

Это прозвучало не вопросом.

Я стиснула зубы.

— Возможно.

— Лиора.

Я подняла подбородок.

— Я понимаю, что ты привык получать ответы приказами. Но я не обязана рассказывать тебе всё в ту секунду, когда ты решил спросить.

Каэль сделал шаг ближе.

Он не коснулся меня. Но его присутствие накрыло комнату тяжёлой, горячей волной. И я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание.

— Ты моя жена, связанная со мной нестабильной клятвой, — тихо сказал он. — Сегодня на дороге на нас напала магия, которую кто-то вплёл в наш ритуал. В этом доме мои люди могут погибнуть из-за того, что ты решила утаить.

— А я могу погибнуть, если начну безоговорочно доверять людям, которых знаю совсем немного, — отрезала я. — Включая тебя.

Его лицо стало неподвижным.

Лина едва слышно выдохнула.

Я уже пожалела о резкости. Не потому, что была не права. Просто Каэль выглядел так, будто эти слова задели в нём что-то глубже, чем я хотела бы.

— Справедливо, — произнёс он наконец.

Тон был ровным. Слишком ровным.

Он повернулся к Лине.

— До утра вы с госпожой не покидаете западную башню. Стража будет у дверей.

— Каэль, — начала я.

— Это не наказание. — Он посмотрел на меня. — Это защита.

— Ты даже не знаешь, от чего именно.

— Знаю достаточно, чтобы не позволить тебе снова остаться без охраны.

— А если я не соглашусь?

В его взгляде на мгновение вспыхнуло золото.

— Тогда ты убедишь меня, что зря приехала в Северные Пики.

Это было уже не предложение.

Я сжала пальцы в кулак.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что не позволю обращаться с собой как с красивой и опасной вещью. Хотела напомнить, что он обещал: я не пленница.

Но в этот момент за окном вдруг завыл ветер.

Не обычный горный ветер.

Он ударил в стекло так, что рамы задребезжали. Пламя в камине вытянулось в узкую белую струю, а по полу поползла тонкая полоска серого пепла.

Каэль мгновенно обернулся.

— Всем отойти от окон.

Лина схватила меня за локоть и потянула в глубь комнаты.

Серый след на полу тянулся от камина.

К тому месту, где только что был открыт тайник.

Я почувствовала, как холодеет спина.

Пепел не исчез.

Он нашёл путь сюда.

***

Стража появилась через несколько минут.

Двое мужчин в тёмных доспехах проверили комнату, окна, камин и коридор. Они работали молча, быстро и слаженно. Один держал в руках плоский обсидиановый диск, второй проводил над ним ладонью, заставляя чёрную поверхность мерцать золотыми искрами.

Каэль не уходил.

Он стоял у окна, глядя в темноту за стеклом. Там, далеко внизу, мерцали огни крепости и белел пар над горячими источниками. Над горами висели тучи.

— След ведёт к старому дымоходу, — доложил один из стражников. — Внутрь кто-то вплёл пустотный ветер. Внешний контур не повреждён.

— Значит, его впустили изнутри, — сказал Каэль.

— Или маг знал старые пути крепости.

— Проверить слуг, которые были в западном крыле. Не устраивать допросов. Никакого Ордена, никаких храмовых проверок без моего приказа.

— Да, князь.

Стражники ушли.

Тишина стала тяжёлой.

Я стояла у камина, обняв себя за плечи и чувствуя в кармане шорох бумаги. Каэль смотрел в окно, но я знала: он думает о том, что я скрыла.

И о том, что кто-то проник в его дом.

— Ты всё ещё считаешь, что это защита? — спросила я.

Каэль обернулся.

— Что?

— Стража у двери. Запрет выходить. Приказ не разговаривать ни с кем. — Я пожала плечами. — Назови это как хотите. Но мне знакомо другое слово.

— Ты не знаешь, что значит быть пленницей.

Я вскинула голову.

Его голос не был злым. Он был глухим.

— Тогда объясни мне.

Каэль медленно подошёл к камину. Остановился напротив меня, глядя не в лицо, а на золотой огонь.

— Пепельная Узда не запирает меня в комнате, — сказал он. — Она делает хуже. Она позволяет мне видеть небо, чувствовать ветер, слышать, как зовёт кровь, когда над горами летят мои люди. И не даёт ответить.

Я молчала.

Он поднял руку. Под кожей на запястье проступили тёмные линии, похожие на ожог.

— Я могу обращаться, если готов принять последствия. Несколько минут полёта. Иногда меньше. Потом Пепел начинает жечь изнутри. Так было с моим отцом. Так было с моим братом. Так будет со мной, если я не найду способ снять Узду.

— Поэтому тебе нужен был этот брак?

Каэль посмотрел на меня.

— Поэтому мой род согласился на союз с домом Вальден. Нам обещали доступ к старым клятвоплетениям, которые могли ослабить проклятие.

— А мне… что обещали?

Он отвёл взгляд.

— Политическую защиту. Независимость от семьи. Право выбирать, где жить.

Я почувствовала горечь.

Красивые обещания, на которые так сильно понадеялась Лиора. Достаточно красивые, чтобы заставить женщину войти в ритуальный круг, если она не знает, что в этот круг уже вплели ловушку.

— Ты верил мне? — спросила я.

— До вчерашнего дня я не был уверен, что умею кому-то верить.

Ответ прозвучал неожиданно честно.

Я не успела ничего сказать: Лина, до этого молчавшая у двери, вдруг шагнула вперёд.

— Князь, — произнесла она. — Письмо действительно есть.

Я резко повернулась к ней.

Лина смотрела только на Каэля. А Мира, внезапно обретя возможность говорить едва слышно, также не стала молчать.

— Я нашла его в комнатах Лиоры в Асторе. После вашего отъезда. Тайник был запечатан воздушным плетением. Я не могла вынести его через дворцовые ворота, поэтому перенесла сюда по ветру, когда вы наконец расположились в замке. Через предмет связалась с Лиорой.

Мира тактично сказала слово "предмет" и так же тактично намекнула о моей амнезии.

Каэль медленно перевёл взгляд на меня.

— Вы открыли тайник совместно, разделенные половиной королевства?

— Не единым целым, — сухо сказала Мира. — Я передала его потоками по частям: бумагу, ключ, цепочку. Это потребовало много времени и сил.

— Зачем?

Мира замолчала, но прошелестела в ответ.

— Потому что так будет правильно.

Я достала письмо.

Каэль не протянул руку.

— Ты читала?

— Да.

— И всё это время молчали.

— Ровно несколько минут. Не с кем было поделиться. И не знала, кому можно верить.

— А теперь знаешь?

Лина смотрела на меня. Отчаянно.

В этом взгляде было не только напряжение. В нём была просьба.

Не выдать.

Не разрушить единственное доверие, которое между ними успело появиться.

Потому что необычная служанка с силами теней и фрейлина с силами ветра вместе со мной составляли странный тандем.

— Теперь, — сказала Мира тихо в наших мыслях, — я знаю, что Элиан опаснее, чем я думала. И что Пепел уже добрался до Северных Пиков.

Каэль протянул ладонь.

Я отдала ему письмо.

Он читал молча.

По мере того как его взгляд двигался по строчкам, лицо становилось всё более неподвижным. Только золотой огонь в камине то вспыхивал, то гас, словно реагировал на его дыхание.

Наконец Каэль сложил лист.

— Ты знала.

— Вероятно, — сказала Мира. - Я не помню точно.

— И всё равно вошла в круг.

— Возможно, хотела сорвать ритуал изнутри.

— Возможно, — повторил он.

Но я услышала в этом слове другое: «Я не знаю тебя так хорошо, как должен был».

Каэль посмотрел на письмо ещё раз.

— Где ключ?

Я показала серебряный ключ на цепочке у себя на шее.

Я надела его машинально, чтобы не потерять, и только сейчас поняла, что Каэль заметил.

— Он достался вместе с письмом, — сказала я. — Я не знаю, от чего он.

Каэль нахмурился.

— Я знаю.

Он подошёл к одной из книжных полок. Провёл пальцами по корешкам книг, затем надавил на едва заметный знак, вырезанный в деревянной панели.

Полка бесшумно отъехала в сторону.

За ней открылась узкая дверь из чёрного металла.

Я почувствовала, как метка на моем запястье болезненно дрогнула.

Не от Пепла.

От чего-то знакомого.

От ожидания.

— В крепости есть место, куда я никого не допускаю, — сказал Каэль. — Кроме тех, кому доверяю.

— Ты только что сказал, что не умеешь доверять, — заметила я.

Он посмотрел на меня.

— Я учусь.

Это было почти признанием.

Почти.

Каэль открыл дверь.

Из темноты за ней пахнуло камнем, старой золой и водой из горячих источников.

— Идём, — сказал он. — Кажется, твоя… тайна знает дорогу в сердце моей крепости.

Глава 8

За потайной дверью начиналась лестница.

Она уходила вниз так круто, что первые несколько ступеней мне удалось преодолеть, прижав ладонь к влажной каменной стене. Камень был тёплым — почти горячим, но от его тепла не становилось уютнее. Оно шло из глубины горы, тяжёлое и глухое, как дыхание спящего зверя.

Впереди шёл Каэль.

Он не зажигал свет сразу. Только когда дверь за ними бесшумно закрылась, поднял руку, и над его ладонью вспыхнул маленький огонёк.

Пламя было белым с золотой сердцевиной.

Оно не бросало теней.

Напротив — темнота вокруг стала глубже, плотнее. Я видела собственные пальцы, край платья Миры (видимо сейчас на ее стороне было безопасно, она теперь была проекцией, которую могла видеть не только я, и сейчас сопровождала нас, а вот Лину мы оставили в комнате, на всякий случай), чёрные волосы Каэля, но пространство за пределами светового круга оставалось непроглядным.

— Удобно, — сказала я, чтобы не слышать, как громко стучит сердце. — И немного жутко.

— Это не свет для гостей, — ответил Каэль.

— А я, видимо, не гость.

— Ты сама сказала, что не пленница.

— Между «гостьей» и «пленницей» есть ещё множество вариантов.

Мира тихо фыркнула за моей спиной.

Каэль не обернулся, но уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Называй себя кем хочешь, Лиора. Главное — смотри под ноги.

Я опустила взгляд.

Вовремя.

Следующая ступень была треснувшей: тонкая щель пересекала камень от края до края, и из неё поднимался пар. Не белый, как над горячими источниками, а серый, с горьким металлическим запахом.

Я остановилась.

— Это тоже часть вашего гостеприимства?

Каэль присел, провёл ладонью над трещиной. Белый огонёк на его пальцах вытянулся тонкой нитью и коснулся пара.

Тот зашипел, отпрянул.

— Это старый разлом, — сказал Каэль. — Маленький. Крепость стоит над огненосными жилами. Иногда гора напоминает, кому она принадлежит.

— Горе?

— Огню.

Я хотела спросить, есть ли разница, но почувствовала, как брачная метка отзывается едва ощутимым покалыванием.

Тревога.

Не моя.

Каэль заметил, как я коснулась запястья.

— Что?

— Ничего.

— Лиора.

Он произнёс мое имя ровно, но в этой ровности было слишком много смысла. Так говорят не тогда, когда спрашивают из любопытства. Так говорят, когда ждут, что ты перестанешь закрываться.

Я вздохнула. Ну вот.

— Твоя тревога… иногда проходит через метку. Сейчас ты... боишься.

— Я не боюсь.

Метка вспыхнула горячо.

Каэль застыл.

Мира кашлянула.

Я подняла брови.

— Ну вот. Кажется, клятва считает иначе.

Он посмотрел на золотой узор на моей коже с выражением человека, которому хочется поджечь собственную руку, но здравый смысл пока побеждает.

— Я тревожусь, — поправил он.

— Так лучше.

— Не привыкай.

— И не собиралась.

Лестница закончилась узкой площадкой.

Впереди была дверь — не металлическая, не деревянная, а будто вырезанная из цельного чёрного обсидиана. На ней серебром был изображён дракон, свернувшийся кольцом вокруг горной вершины.

Я узнала этот знак.

Такой же был на знамени над воротами и на застёжке его плаща, на застежке моего плаща.

Каэль остановился перед дверью.

— Это Святилище Сердца, — сказал он.

Мира нахмурилась.

— Князь, вы уверены?

— Нет.

— Тогда, возможно, не стоит…

— Она уже связана с Пеплом. И Пепел уже нашёл дорогу в западную башню. — Каэль повернулся ко мне. — Если ключ попал именно к тебе, он может открыть то, что было необходимо спрятать от твоего брата.

Я сжала цепочку на шее.

— А если он откроет что-то, что вообще не стоило открывать?

— Тогда закроем.

— Очень уверенно звучит.

— Я стараюсь.

Он протянул руку.

Я сняла цепочку, положила ключ ему на ладонь. Наши пальцы соприкоснулись. Метка на запястье вспыхнула, и на миг в груди стало странно тепло.

Каэль тоже это почувствовал.

Он поднял глаза.

Мгновение между нами растянулось — слишком тихое, слишком личное для тесной каменной площадки.

Мира нарочито громко прочистила горло.

— Если вы закончили обмениваться магическими взглядами, — сказала она, — у нас есть древняя дверь, Пепел и, возможно, заговор против всего рода.

Я убрала руку.

Каэль коротко кивнул и вставил ключ в углубление под изображением дракона.

Сначала ничего не произошло.

Потом обсидиан под его ладонью стал светлеть.

Серебряные линии потекли по двери, разгораясь одна за другой. Дракон на ней расправил крылья. Камень издал глубокий, почти живой вздох.

Дверь отворилась внутрь.

За ней было огромное круглое помещение.

Я остановилась на пороге.

Святилище уходило вниз, в самое нутро горы. Стены образовывали правильный круг и были покрыты чёрными зеркальными пластинами. Между ними тянулись тонкие золотые прожилки, мерцающие в полумраке. Посередине на каменном постаменте лежал огромный осколок кристалла — прозрачный, но наполненный неподвижным золотым огнём.

От него шло то самое тепло.

Тяжёлое сердцебиение земли.

Вокруг постамента была выложена мозаика: драконы летели над горами, люди стояли у подножия, а между ними тянулась золотая нить.

Но часть мозаики была испорчена.

Кто-то когда-то выбил лица людей.

И поверх золотой нити провёл тонкую чёрную полосу.

Я почувствовала тошноту.

— Здесь тоже Пепел.

Каэль напрягся.

— Где?

Я не ответила сразу.

Чёрная линия на мозаике не выглядела свежей. Пепел въелся в камень, спрятался в швах, будто был здесь не дни и не месяцы.

Годы.

— Повсюду, — прошептала я. — Он старый.

Мира подошла ближе, не переступая границы мозаики.

— Это невозможно. Святилище запечатано кровью рода. Сюда не войдёт никто без разрешения князя.

Каэль медленно повернул голову к двери.

— Или без разрешения того, кто был князем до меня.

В его голосе не было обвинения. Но я почувствовала, как внутри него поднимается холодная боль.

Я посмотрела на кристалл.

— Что это?

— Сердце Пика, — сказал Каэль. — Осколок первого драконьего огня. Он питает защиту крепости, источники и старые клятвы рода.

— И его можно использовать?

— Любую силу можно использовать.

— Ты так говоришь, будто это уже случалось.

Он ничего не ответил.

Я подошла к мозаике, присела у края. Золотая нить между драконом и человеком была почти полностью перекрыта Пеплом. Но в одном месте чёрная полоса расходилась тонкими ветвями — точно такими, какие она видела в брачной метке.

Та же рука.

Тот же принцип.

Сначала переписать маленький фрагмент. Потом сделать вид, что так было всегда.

— Лиора, — сказал Каэль. — Не трогай.

Я уже тянулась к камню.

— Я просто посмотрю.

— Именно это ты говорила в храме.

— И это сработало?

— Храм едва не рухнул.

— Но не рухнул же.

Он выдохнул — коротко, сквозь зубы.

— Невыносимая женщина.

— Ты женился на мне сам.

— Я не…

Каэль оборвал себя.

Я подняла на него взгляд.

— Не что?

Он смотрел на меня несколько секунд, затем отвёл глаза.

— Ничего.

Метка между нами болезненно кольнула.

Не ложь.

Недосказанность.

Каэль это тоже почувствовал. Его лицо стало жёстким.

— Не сейчас.

— Отличный ответ на все вопросы.

— Потому что сейчас, если ты продолжишь касаться незнакомой магии без защиты, я буду вынужден вынести тебя отсюда.

— На плече?

— Если понадобится.

— Смею заметить, это будет похищение.

— Смею заметить, ты сама называла себя моей женой, когда тебе было выгодно.

Я едва не возмутилась, но Мира снова вмешалась:

— Может, вы оба перестанете спорить и заметите, что мозаика светится?

Мы одновременно посмотрели вниз.

Под моими пальцами золотая нить стала ярче.

Чёрная полоса на мгновение отступила, открывая часть изображения: девушка в светлом платье стояла перед драконом и держала в руках маленький ключ. Между ними была не брачная клятва, а круг из четырёх символов — огня, воды, ветра и камня.

Под мозаикой проступили буквы.

Я не умела читать этот язык.

Но слова сложились в моей голове сами.

«Ключ открывает не дверь. Ключ открывает память».

Каэль резко шагнул вперёд.

— Отойди.

— Я ничего не…

Кристалл в центре зала вспыхнул.

Золотой огонь рванулся вверх, заполнив святилище. Я отшатнулась, но пол под ногами качнулся. Чёрные зеркальные пластины на стенах ожили.

В каждой из них отразился Каэль.

Молодой Каэль.

Ребёнок с растрёпанными тёмными волосами и золотыми глазами стоял на краю заснеженной скалы. Рядом с ним — мальчик поменьше, светловолосый, смеющийся, с серебряными крыльями за спиной.

Я узнала эту сцену.

Я уже видела её в храме. Воспоминание для обмена.

Чужая память.

Каэль застыл.

— Нет, — выдохнул он.

Его голос прозвучал так тихо, что я едва расслышала.

Отражения вокруг пришли в движение.

Мальчики побежали по склону. Старший что-то крикнул, младший ответил смехом. Над ними распахнулось небо — глубокое, синее, чистое.

Потом послышался другой звук.

Колокол.

Тяжёлый, страшный.

Я увидела, как из-за гор поднимается белый свет.

Не огонь. Не молния.

Пустота.

Серебряннокрылый мальчик обернулся.

— Каэль!

Крик ударил по залу.

Один из зеркальных образов вспыхнул, и я увидела взрослого Каэля — на коленях в снегу, с обожжёнными руками. Перед ним лежало маленькое драконье крыло, покрытое серым пеплом.

Он не плакал.

Просто смотрел.

И в этой неподвижности было столько боли, что я не смогла вдохнуть.

Каэль резко выбросил руку.

Золотое пламя сорвалось с его пальцев и ударило в зеркало.

— Хватит!

Стекло треснуло.

Белый огонь в центре зала взвился выше.

Метка на моем запястье вспыхнула так сильно, что я вскрикнула.

Боль Каэля ворвалась в мое сознание.

Не воспоминание.

Настоящая, живая боль, которую он годами носил внутри, не позволяя ей стать словами.

Я упала на колени.

Перед глазами потемнело. Сердце стучало слишком быстро. Я чувствовала снег под босыми ногами, запах горелой кожи, пепел на губах. Слышала чей-то голос — юный, испуганный:

«Ты обещал, что мы полетим вместе».

Я схватилась за голову.

— Лиора! — голос Миры донёсся будто издалека.

Каэль стоял у разбитого зеркала, тяжело дыша.

Чешуя на его шее поднялась выше, до самой скулы. Воздух вокруг него дрожал от жара, но сам он выглядел так, словно замерзал.

— Не подходите, — сказал он.

Это было обращено к ним обеим.

Мира побледнела.

— Князь, огонь выходит из-под контроля.

— Я вижу.

— Вам нужно отойти от Сердца.

— Я сказал, не подходите.

Он сделал шаг назад — и пошатнулся.

Тёмные линии Пепельной Узды вспыхнули на его шее, нырнули под ворот рубашки, поползли по рукам. Бело-золотой огонь поднялся по его пальцам.

Я подняла взгляд.

Я видела, как Пепел цепляется за него.

Не снаружи.

Изнутри.

Как чёрная нить, обвившая золотое пламя.

Каэль стиснул кулак.

Огонь ударил в пол.

Камень пошёл трещинами.

Мира вскрикнула и подняла обе руки. Ветер рванулся по залу, пытаясь сбить пламя, но белый огонь не слушался. Он не был обычным.

Он был частью Каэля.

И теперь пожирал его.

— Останови его! — крикнула Мира.

— Как?

— Ты видишь нити!

Я посмотрела на Каэля.

Он стоял, опустив голову. Плечи дрожали. В его лице не осталось злости — только отчаянное усилие удержаться.

— Каэль, — позвала я.

Он не ответил.

— Каэль, посмотри на меня.

— Уходи, Лиора.

— Нет.

— Это приказ.

— Я уже говорила, что не твоя пленница. Приказы на меня не действуют.

Он поднял глаза.

Золота в них почти не осталось. Белое пламя съедало радужку, превращая взгляд в ослепительную пустоту.

Я почувствовала страх.

Настоящий.

Передо мной был не просто мужчина, который мне нравился несмотря на раздражение и опасность. Не князь, не дракон, не муж по ритуалу.

Передо мной был огонь, который мог уничтожить всё вокруг.

И человек внутри этого огня, который изо всех сил пытался никого не сжечь.

Я сделала шаг.

— Вера! — Мира попыталась схватить меня за рукав, но рука ее проекции просто прошла сквозь него. — Не надо.