Пепел брачной клятвы

— Вспышка действительно сильно тебя изменила, — сказал он тихо.

— Может, она просто заставила меня взглянуть на некоторые вещи иначе.

Ветер ударил между нами, взметнул край моего плаща.

Каэль не сказал ни слова. Но метка на моем запястье едва ощутимо нагрелась. Не больно. Скорее предупреждающе.

Элиан посмотрел на наши руки, на золотой узор, скрытый под одеждой, будто точно знал где он.

— В таком случае будь осторожна, сестра. Север умеет принимать гостей. Но редко отпускает их прежними.

Он поклонился — идеально, красиво, как человек, которому не отказали, а лишь отложили неизбежное.

Потом развернулся и ушёл.

Я проводила его взглядом.

— Ненавижу людей, которые говорят угрозами так, будто желают доброго утра.

— Это был не просто намёк, — сказал Рован.

Каэль посмотрел на капитана.

— Я знаю.

— Тогда, может быть, объясните мне, почему мы всё ещё стоим на месте? — спросила я тихо.

Каэль вновь взглянул на меня. В его глазах мелькнуло что-то почти живое.

— Садитесь в повозку, леди Рейнард.

— Вот. Уже лучше. Почти просьба.

— Не испытывай моё терпение.

— Я бы рада, но, кажется, это теперь часть брачной жизни.

Рован кашлянул, скрывая улыбку.

Каэль на мгновение прикрыл глаза.

— В повозку, Лиора.

Имя прозвучало тихо. Почти неслышно.

Но почему-то именно от него у меня перехватило дыхание.

***

За городскими воротами Астор быстро исчез в дождевой дымке.

Сначала дорога шла через поля и маленькие деревни. Я смотрела в окно, пытаясь запомнить всё: низкие каменные дома, крыши из тёмной черепицы, тонкие белые башни храмов на горизонте, люди в плащах, которые останавливались и кланялись, увидев знамя Рейнардов.

К полудню поля закончились.

Земля за ними стала серой.

Не просто сухой или выжженной — мёртвой. Ветер носил над ней белёсую пыль, камни торчали из почвы, как обломки старых костей. Вдалеке чернели полуразрушенные башни, а над горизонтом дрожал воздух, словно мир там был раскалён.

— Это и есть Пустошь? — спросила я у служанки. Мы уже познакомились, ее имя было Лина.

Лина кивнула.

— Её край. Не смотрите долго на дальние огни.

— Почему?

— Иногда они смотрят в ответ.

Я отвернулась от окна.

— У вас здесь вообще есть хорошие советы, которые не начинаются со слов «не делай»?

Лина усмехнулась.

— Есть. Дышите медленно и не паникуйте раньше времени.

Повозка резко дёрнулась.

Снаружи раздался крик.

Лошади заржали.

Я схватилась за край сиденья. Брачная метка вспыхнула болью — на этот раз чужой страх ударил в мою метку так явно, что я едва не вскрикнула.

Каэль.

Нет. Не только он.

Десять людей вокруг. Лошади. Лина.

Как будто ритуальная связь на мгновение распахнулась шире и пропустила в меня тревогу всего каравана.

— Что случилось? — спросила я у служанки.

Лина уже держала в руках короткий жезл из светлого дерева. Раньше я этой штуки у нее не видела.

— Не знаю.

Повозка остановилась.

Снаружи кто-то выкрикнул:

— Щиты вниз! Всем не покидать строй!

Я приоткрыла штору.

Впереди, прямо на дороге, дрожал воздух.

Сначала мне показалось, что над землёй клубится дым. Потом дым собрался в фигуры.

Четыре.

Нет, шесть.

Они двигались на четырёх лапах, но не были животными. Тела у них состояли из серого пепла, сквозь который просвечивали красные жилы. Морды вытягивались в костяные маски, а вместо глаз горели узкие белые щели.

Одна тварь повернула голову.

Посмотрела прямо на повозку.

Я застыла, встретив один из взглядов.

— Пепельные гончие, — очень тихо сказала Лина. — Они не должны быть так близко к дороге.

Первая тварь прыгнула.

Щит над караваном вспыхнул синим светом. Гончая ударилась в него, рассыпалась пеплом — и тут же собралась снова.

Вторая и третья бросились следом.

Всадники спешились. Рован выкрикивал команды. Маги подняли руки, и между повозками протянулись нити ветра.

Каэль стоял впереди.

Его плащ сорвало ветром. Он поднял ладонь — и бело-золотой огонь ударил в землю перед гончими. Пепел взвился вверх, тварей отбросило назад.

Но я увидела то, чего, кажется, не видел никто.

Защитное плетение вокруг каравана было повреждено.

В одном месте голубые линии щита не соединялись. Между ними оставалась тонкая щель, почти незаметная — как пропущенный стежок на плотной ткани.

И к этой щели уже тянулась чёрная нить.

Такая же, как в брачной метке.

— Лина, — прошептала я едва слышно. — Щит пробит.

— Где?

Я указала.

Лина всмотрелась.

— Я не вижу.

— Там. Между третьей и четвёртой повозкой. Чёрная линия.

В этот момент гончая, до сих пор кружившая в стороне, рванулась вперёд.

Не к Каэлю.

К щели.

Щит мигнул.

Пепельная тварь проскользнула внутрь.

Крик раздался так близко, что я вздрогнула.

Гончая врезалась в боковую стенку последней повозки. Дерево треснуло. Лошадь сорвалась с места, дёрнула упряжь. Кто-то упал.

Лина выбросила руку вперёд, и тень отбросила тварь, но та тут же развернулась.

К нам.

Я не думала. Просто не успела.

Распахнула дверь повозки и спрыгнула на землю.

— Леди Лиора! — крикнула Лина.

Пыль ударила в лицо. Мир вокруг был серым, красным и слишком громким. Гончая скалилась у разбитой повозки. За её спиной дрожала чёрная нить, ведущая в разрыв щита.

Я видела, как она держит тварь здесь.

Не как поводок.

Как приглашение.

Я подняла руку.

На миг мне показалось, что под пальцами снова лежит холодный камень храма, на который я упала, когда вспышка охватила Каэля и задела нашу формирующуюся связь.

Найти начало.

Отделить чужое.

Не рвать всё сразу.

Я шагнула ближе.

Гончая повернула ко мне голову.

Белые щели-глаза сузились.

Она прыгнула.

Я выставила ладонь.

Метка на запястье вспыхнула золотом. Так нестерпимо ярко, что стало больно глазам.

Чёрная нить коснулась моей кожи — и мир разорвался болью.

Потому что я увидела пламя.

Не настоящее. Чужое.

Высокая женщина в белой маске стояла в храме и проводила пальцем по чернильно-чёрной схеме. Рядом с ней Элиан говорил что-то, но слова тонули в гуле.

«Она должна дойти до Пустоши».

«Иначе дверь не откроется».

Я судорожно вдохнула. Что это за хрень?

Гончая была уже почти рядом.

— Отойди от неё!

Голос Каэля прорезал воздух.

Белый огонь ударил сверху. Не в тварь — рядом, отсекая её от меня огненной дугой. Жар обжёг щёки, но не причинил вреда.

Каэль оказался между нами.

Его глаза горели так ярко, что стали почти белыми. По рукам шли тонкие чешуйки. За его спиной воздух дрожал, словно что-то огромное и крылатое пыталось прорваться наружу.

— Я вижу нить, — выдохнула я практически ему в спину.

— Что?

— Она держит их здесь. Это не случайное нападение.

Гончая бросилась на огненную стену.

Каэль взмахнул рукой, но пламя дрогнуло. Он пошатнулся.

Пепельная Узда.

Она не давала ему использовать слишком много силы.

Я увидела это сразу: тёмные линии у него под кожей вспыхнули, потянулись к сердцу.

Если он продолжит, огонь сожжёт его изнутри.

— Каэль, хватит.

— Назад, — приказал он.

— Нет. Послушай меня. Щит не сломан. Его кто-то расплёл. Примерно посередине. Я вижу это.

— Лиора.

— Я могу закрыть.

Он повернул ко мне голову.

— Ты не знаешь, что делаешь.

— Зато ты сейчас знаешь, как умереть красиво. Это, конечно, впечатляет, но мне не подходит.

На этот раз он не спорил.

Только коротко кивнул.

Я опустилась на колени рядом с дрожащей синей линией щита. Чёрная нить ползла по камням, пряталась в пыли, уходила под колесо разбитой повозки.

Я коснулась её.

Боль ударила сильнее прежней.

Перед глазами снова мелькнуло воспоминание — но теперь не чужое.

Кухня в моей квартире. Жёлтый свет. Мамина чашка с отколотой ручкой. Голос в телефоне: «Верочка, ты опять поздно?»

Я замерла.

Нет.

Я не могла потерять это.

Чёрная нить будто почувствовала мой страх. Потянулась глубже, туда, где хранился запах дома, шорох страниц, привычная тяжесть ключей в кармане.

— Лиора, — голос Каэля донёсся словно издалека. — Смотри на меня.

Я подняла голову.

Он стоял перед ней на одном колене, удерживая огненную дугу. Лицо было напряжённым, на виске блестел пот.

— Не отдавай ей себя, — сказал он тихо. — Что бы ты ни видела.

Я сглотнула.

— Легко сказать.

— Тогда сделай это назло.

Несмотря на страх, я почти рассмеялась. Мне нравилось то, как он говорил.

Потом снова посмотрела на нить.

Не выдрать.

Расплести.

Я провела пальцами по воздуху, повторяя путь золотого щита. Один узел. Второй. Третий.

Чёрная линия сопротивлялась, впивалась в сознание, показывала мне куски чужой памяти и обещала ответы: где портал, как вернуться домой, почему я оказалась в этом теле.

Я не слушала. Я знала - это лишь отвлекающий маневр, не более.

Я нашла место, где чёрная нить была вшита в защитное плетение.

И потянула.

Раздался звук, похожий на рвущуюся ткань.

Чёрная нить лопнула.

Щит вспыхнул так ярко, что я зажмурилась.

Гончие завыли.

Пепел на их телах рассыпался, красные жилы погасли. Одна за другой твари осели на землю серыми кучами, которые тут же подхватил ветер.

Стало тихо.

Слишком тихо.

Я попыталась встать, но ноги не послушались. Мне пришлось упереться руками в песок, мои ладони сразу же утонули в песке по самые запястья.

Каэль подхватил меня прежде, чем я провалилась в пыль глубже.

Его рука легла мне на спину осторожно, почти бережно. От него пахло дымом, кофе, холодным воздухом и чем-то пряным, незнакомым, похожим на запах металла.

— Ты ранена? — спросил он.

— Не знаю.

— Это не ответ.

— Твоя любимая фраза, да?

Каэль посмотрел на меня внимательно.

Потом его взгляд опустился на мое запястье.

Золотая метка всё ещё светилась. Чёрная трещина в центре стала чуть шире.

Его лицо потемнело.

— Что она у тебя забрала?

Я хотела сказать, что ничего.

Но на языке уже вертелось слово.

«Мама».

Я помнила, что у меня была мама. Помнила, что любила её. Помнила чашку с отколотой ручкой.

А вот голос…

Голос исчезал.

Как вода, уходящая сквозь пальцы.

— Ничего важного, — соврала я.

Метка между ними обожгла кожу.

Каэль резко втянул воздух.

Я закрыла глаза.

— Ладно, — прошептала я. — Кажется, я начала забывать её голос.

Каэль ничего не сказал.

Только крепче сжал мое плечо — не причиняя боли, просто не позволяя мне рухнуть.

Впереди Рован отдавал приказы, маги проверяли щиты, люди собирали раненых. Мир продолжал двигаться, будто ничего непоправимого не произошло.

Но я уже знала: кто-то ждал их на дороге.

Кто-то вплёл Пепел в их брак.

И теперь этот кто-то понял, что она умеет видеть его следы.

Глава 6

К вечеру Пустошь осталась позади.

Я поняла это не потому, что земля вдруг стала живой. Она всё ещё была серой, каменистой, в трещинах и пятнах старого пепла. Но ветер изменился. Вместо сухой горечи в нём появилась влага, запах хвои и далёкого снега.

А ещё — тепло.

Оно поднималось от земли тонкими струйками. Здесь и там между камнями пробивался пар, завивался белыми лентами и растворялся в сумерках.

Я сидела в повозке, прислонившись виском к холодной стенке, и смотрела на горы.

Они выросли впереди внезапно.

Чёрные, высокие, почти отвесные. Вершины скрывались в облаках, а на склонах белели полосы снега. Между скал тянулись огненные жилы — неяркие, багровые, словно сама гора дышала под каменной кожей.

На вершине одной из них стояла крепость.

Тёмная, угловатая, с башнями, похожими на обломанные клыки. В её окнах горели золотые огни. Над центральной башней развевалось чёрное знамя с вышитым медным драконом.

— Огненный Пик, — сказала Лина.

Я не сразу ответила.

— Очень гостеприимно выглядит.

— Это комплимент?

— Это попытка не паниковать.

Лина улыбнулась уголком губ, но почти сразу посерьёзнела.

— Люди князя Рейнарда не любят сюрпризы.

— Я тоже. Но, похоже, никто меня об этом не спрашивал.

После нападения мы почти не разговаривали.

Каэль ехал рядом с моей повозкой до самого перевала. Иногда я видела его силуэт через щель в занавеске: прямая спина, тёмный плащ, рука на поводьях. Он не оборачивался.

И не пытался заглянуть в повозку.

И я была благодарна за это. Наверное. Я не была уверена.

Только брачная метка всё равно не давала забыть, что он рядом. Иногда по ней проходила короткая волна боли. Иногда — холодная, подавленная тревога. Один раз я даже уловила вспышку чужой ярости, такой сильной, что у меня задрожали пальцы.

После этого Рован подъехал к Каэлю, и они долго говорили вполголоса.

Каэль больше не позволял себе использовать огонь.

Я видела это. Чувствовала.

И знала, что виновата не только Пустошь.

— Мы остановимся здесь? — спросила я, когда крепость стала ближе.

— Здесь вы будете жить, — ответила Лина.

Слова прозвучали просто.

Но внутри всё сжалось.

Жить.

Не переночевать. Не переждать опасность. Не дождаться человека, который объяснит мне, как вернуться домой и что делать, чтобы выжить.

Жить.

Я отвернулась от окна и посмотрела на служанку.

— А если я не хочу?

Лина помолчала, прежде чем ответить.

— Тогда вам придётся решить, чего вы хотите вместо этого.

Я усмехнулась без веселья. Мрачно.

— Хороший совет. Жаль, у меня пока нет даже списка вариантов.

***

У ворот Огненного Пика нас уже ждали.

Не слуги с факелами и не музыканты, как, вероятно, принято встречать молодожёнов в приличных семьях, или как тут здесь принято. На широком каменном мосту стояли люди в доспехах, женщины в тёмных платьях, несколько мужчин с золотыми чешуйками на висках и руках.

Все молчали. Стояли как тени. Как призраки.

Я вышла из повозки, и ветер тут же ударил по лицу. Он был ледяным сверху и тёплым снизу — от пара, поднимавшегося из расщелин. Где-то под мостом глухо шумела вода.

Каэль уже спешился.

Он выглядел так, будто не чувствовал ни холода, ни усталости. Только бледность лица и слишком неподвижные плечи выдавали, что дорога далась ему нелегко.

Рован подошёл к нему.

— Людей у ворот больше, чем обычно.

— Я вижу.

— Это не праздничный приём.

Каэль бросил на него короткий взгляд.

— Я тоже вижу.

Я невольно фыркнула.

Каэль резко повернулся ко мне.

— Что?

— Ничего. Просто приятно знать, что вы с капитаном стражи так легко находите общий язык.

Рован отвёл взгляд, скрывая улыбку.

Каэль не улыбнулся.

Но в его глазах на мгновение мелькнуло тепло — и тут же исчезло.

Из толпы вперёд вышла женщина.

Она была высокой, широкоплечей, с серебряными волосами, заплетёнными в сложную косу. На её лице не было ни морщины мягкости: резкие скулы, твёрдый рот, холодный взгляд серых глаз. На шее и ключицах темнели чешуйки — тёмно-синие, почти чёрные.

Она была похожа на Каэля.

Не внешне.

Тем, как стояла. Как не позволяла себе показать ни одного лишнего чувства.

— Князь, — сказала женщина, склонив голову.

— Тётя Иара, — ответил Каэль.

— Ты вернулся раньше срока.

— Обстоятельства изменились.

Её взгляд переместился на меня.

Ни поклона. Ни приветствия.

Только долгая, оценивающая пауза.

— И это - тоже изменившееся обстоятельство?

Я почувствовала, как рядом напрягся Каэль.

— Это моя жена, — сказал он.

Женщина медленно посмотрела на его запястье, затем на мою руку. Там, где была золотая метка с чёрной трещиной, которую никто не видел.

— Я вижу.

— Её зовут Лиора.

Я заставила себя не вздрогнуть. Так резко прозвучало имя.

Тётя Иара подошла ближе.

Она не касалась меня, но от её присутствия почему-то захотелось расправить плечи и не показывать страха.

— Лиора Вальден, — произнесла Иара. — Человеческая дочь дома, который голосовал за Пепельную Узду. Сестра человека, который годами призывал ограничить права драконьих родов. Невеста, которая исчезла перед собственным браком и вернулась в ритуальный круг со странным поведением.

Каждое слово ложилось точно в самое неприятное место. Било по больному.

Я медленно вдохнула.

— Очень рада познакомиться.

Рован тихо кашлянул.

Иара не моргнула.

— Ты умеешь говорить дерзости. Значит, память потеряла не полностью.

Откуда она знает? Меня пробило дрожью, но я этого, конечно же, не показала.

— Я потеряла больше, чем хотела бы. Но манеры, видимо, уцелели.

Каэль шагнул между ними.

— Довольно.

— Нет, Каэль. — Иара впервые повысила голос. — Довольно было тогда, когда ты позволил Совету рекомендовать тебе жену. Довольно было, когда ты решил, что можешь сам справиться с Пепельной Уздой. А теперь ты привёз в дом женщину, которая, возможно, была частью ловушки.

Я почувствовала, как брачная метка обожгла запястье.

Чужая злость.

Каэля.

Я уже хотела поддаться эмоциям и отступить, но он вдруг взял меня за руку.

Не крепко. Не напоказ.

Его пальцы на секунду сомкнулись вокруг моей ладони — тёплые, несмотря на холод.

— Она не покинет этот дом, пока не будет установлено, что произошло, — сказал он. — Но никто не имеет права обращаться с ней как с пленницей или изменницей.

Иара посмотрела на их соединённые руки.

— Ты слишком быстро забываешь, что она сделала.

Каэль застыл.

Я почувствовала, как внутри него вспыхивает что-то тяжёлое и болезненное.

Он не забыл.

Он просто не был уверен.

— Я ничего не сделала, — тихо сказала я.

Взгляд Иары снова остановился на ней.

— Тогда докажи.

***

Крепость оказалась больше, чем выглядела снаружи.

За массивными воротами начинались широкие внутренние дворы, переходы и террасы, вырубленные прямо в скале. Из трещин в стенах поднимался пар. В каменных чашах горело пламя — не от дров, а от гладких янтарных кристаллов, залитых золотистым светом.

Под ногами ощущалось едва заметное тепло.

Словно глубоко внизу билось огромное сердце.

Я шла рядом с Каэлем, стараясь не смотреть по сторонам слишком заинтересованно. Но всё равно замечала детали: резные изображения драконов на арках; чёрные обсидиановые плитки в полу; стражников, которые провожали меня взглядами; детей, выглядывающих из-за колонн, пока их не увели взрослые.

В каждом взгляде было одно и то же.

Недоверие.

И страх.

Не перед мной самой.

Перед тем, что я могла принести с собой.

— Они думают, что я тебя прокляла? — спросила я тихо.

Каэль не ответил сразу.

— Они думают, что тебя привели сюда не случайно. Или прислали.

— Это почти одно и то же.

— Нет.

Я повернула голову.

— Разве?

Каэль остановился у лестницы, ведущей в верхние помещения. Внизу под решётками в полу клубился пар. Оттуда доносился глухой шум воды.

— Если ты прокляла меня, — сказал он, — значит, ты виновата. Если тебя использовали, значит, виноват тот, кто решил, что может распоряжаться тобой.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Ты сами-то в это веришь?

Его лицо стало закрытым.

— Я пытаюсь.

Честность застала меня врасплох.

Я отвернулась первой.

***

Мои комнаты находились в западной башне.

Лина проводила меня по длинному коридору, где вместо окон были высокие арки, выходившие на горы. Ветер гулял по камню, приносил снег и запах дыма. Внизу, у подножия крепости, серебрилась река. Над ней поднимались облака пара.

Комната оказалась неожиданно уютной: широкая кровать, камин с золотым огнём, книжные полки, тяжёлые ковры и большое окно, из которого открывался вид на долину.

На столе стояла ваза с тёмно-красными цветами.

Я подошла ближе.

— Они настоящие?

— Огненные лилии, — сказала Лина. — Растут только возле горячих источников. Их нельзя срезать обычным ножом, иначе завянут.

— Как и всё здесь: красиво, опасно и с инструкцией.

Лина тихо рассмеялась. Мне нравилось ее поведение.

Потом закрыла дверь и сразу стала серьёзной.

— Я должна вам кое-что сказать.

Я обернулась.

Лина держала в руках маленький ключ на тонкой цепочке.

— Вы оставили это фрейлине Селвис за два дня до церемонии. Сказала: если она не будет рядом с вами, я должна отдать ключ не Элиану и не Ордену.

— А кому?

— Вам.

Я медленно протянула ладонь.

Ключ оказался холодным. Старым, потемневшим, с маленьким знаком драконьего крыла на головке.

— От чего он?

— Не знаю. Она не сказала. Только повторила одну фразу: «Если всё пойдёт не так, пусть Лиора ищет там, где огонь не даёт тепла».

Я подняла взгляд на камин.

Огонь в нём горел ярко. Золотой, ровный, почти уютный.

Но тепла от него действительно не было.

Я подошла ближе.

Пламя не обожгло. Даже не дрогнуло, когда я протянула руку. За языками огня виднелась чёрная каменная плита.

Сердце забилось быстрее.

— Лина, — прошептала она. — Кажется, я нашла.

***

Когда я сжала ключ в руке, в моей голове будто произошло соединение с Мирой. Как будто телефонный звонок. Только в мыслях.

***

Плита сдвинулась только после того, как я вставила ключ в едва заметную скважину сбоку от камина.

Раздался тихий щелчок.

Огонь погас.

Из камина пахнуло холодом — настоящим, могильным. Я отступила на шаг, но Лина уже потянула за металлическое кольцо, скрытое в кладке.

За плитой оказался узкий тайник.

В нём лежали маленький мешочек, сложенный в несколько раз лист плотной бумаги и тонкая серебряная цепочка с кулоном в форме зеркала.

Я взяла письмо.

На бумаге были неровные строчки, написанные тёмными чернилами.

Лина побледнела, увидев почерк.

— Это ваш почерк.

Я развернула лист.

«Мира.

Если ты читаешь это, значит, я не сумела уйти. Или мне не дали уйти.

Не верь Элиану. Он говорит, что спасает семью, но он давно перестал видеть во мне сестру. Для него я только часть сделки.

Брак с Каэлем — не то, чем кажется. В ритуал внесли Пепел. Если клятва будет завершена, она свяжет не только нас.

Пожалуйста, найди способ предупредить князя.

И если я не вернусь — не позволяй брату решить, что моя жизнь ничего не стоила.

Лиора».

В комнате стало тихо.

Мира в моей голове печально вздохнула. В этом вздохе я услышала все. Горечь от потери подруги и радость от обретения новой. Но и проблем добавилось тоже. Но именно сейчас я была не одна. Мира будто легко сжала мои пальцы, говоря "я рядом".

Я перечитала письмо ещё раз.

Слова расплывались перед глазами.

«Если клятва будет завершена…»

Я машинально коснулась брачной метки.

Золотые линии едва заметно вспыхнули.

Каэль.

Словно почувствовал.

Я подняла голову и посмотрела на Лину.

— Он должен это увидеть.

— Да.

— Но сначала скажи: почему ты не отдала письмо ему раньше?

Лина сжала пальцы.

— Потому что леди Селвис просила найти способ предупредить князя, а не броситься к нему с обвинениями. Потому что лир Элиан был при дворе, Орден контролировал храм, а я… — она сглотнула. — Я боялась. Я просто служанка.

Я не осудила её.

Страх был слишком знакомым чувством.

— Хорошо, — сказала я твердо. — Теперь мы не будем делать вид, что ничего не происходит.

В этот миг за дверью раздался удар.

Не стук.

Будто кто-то с силой врезался в дерево.

Лина вздрогнула.

Я спрятала письмо за спину.

— Кто там?

Ответа не было.

Второй удар оказался громче.

Дверь дрогнула в петлях.

А затем с той стороны раздался низкий голос, в котором больше не осталось теплого и доброго:

— Откройте. Немедленно.

Каэль.

Глава 7

— Откройте. Немедленно.

Голос Каэля прозвучал так низко, что каминная решётка едва заметно дрогнула.

Я замерла, сжимая письмо.

Лина не двигалась. Только ветер, ещё недавно тихо шевеливший занавески, закрутился у её ног тонкой серебристой струёй. Воздух в комнате стал плотнее, холоднее.

Мира, все еще на связи со мной в мыслях напряглась.

— Он чувствует Пепел, — шепнула Мира.

— Или просто решил, что его жена снова делает что-то подозрительное, — так же тихо ответила я.