Следы на бездорожье

Охотник прислонился к стене и позволил себе короткую усмешку.

Ева предупреждала о неизвестном расположении охраны. Контур перечислял недостаток данных. Краст назначал цену.

Теперь цену можно было обсуждать заново.

Оскар вернул трубку.

— Марта связалась с кораблём. Они знают.

Ян кивнул.

Затем достал из сумки маленький свёрток и положил рядом с проводником.

— Ника передала. Постарайся съесть, пока не придумала ещё что-нибудь полезное.

Оскар осторожно развернул листья.

Посмотрел на них, потом на охотника.

— Ты за этим тоже вернулся?

— Они занимали место в кармане.

Проводник тихо усмехнулся и впервые за весь день позволил себе откинуться на стену.

К поселению они вернулись, когда ветер немного ослаб.

Ирина встретила их у последнего каменного поворота. С ней пришли двое местных с переносными носилками. Сива уложили сразу. Оскара врач осмотрела на месте, заставила поднять руки и выслушала дыхание.

— Ушиб, возможно, повреждение ребра. Проверю нормально под крышей. Почему шли сами?

— Потому что крыша была там, — ответил проводник, показав на поселение.

Ирина посмотрела на Яна.

— А вы почему тащили его?

— Он плохо согласовывал маршрут с похитителями. Пришлось исправлять.

Она не стала спорить.

Возле диспетчерской ждали люди.

Марта вышла навстречу, поддержала Оскара под локоть. Ника стояла в дверях, крепко держась за косяк.

Проводник поднял перед ней пустую обёртку.

— Съел.

Девочка кивнула слишком быстро.

Ян оставил их и подошёл к стене, где наконец восстановилась прямая связь.

Ева выслушала короткий отчёт.

На этот раз язвить он не стал: назвал число увиденных людей, выстрелы, повреждения, потерю канала и путь к убежищу.

— Оскар вывел нас по нижней перемычке, — добавил он. — На карте её нужно нанести отдельно. Для такого отхода пригодна.

— Приняла, — сказала Ева. — Разбор после осмотра Ирины.

— Хорошо. Только сначала пусть закончит с теми, кому действительно досталось.

У навеса седой ремонтник поднял голову от стола.

Увидел Яна, подвинул свободный стул и поставил рядом чашку.

Без вопроса.

Охотник сел.

Через несколько минут Марта принесла ему передатчик посланника. Мужчина оставил его у входа и сразу ушёл.

На канале ждал Краст.

Ян включил звук.

— Ты подставил моего человека под тварь, — произнёс тот.

Охотник взял чашку.

— И вытащил. Можешь навестить его у врача. Без оружия, если умеешь.

— Ты думаешь, всё закончилось?

Ян посмотрел на Оскара, которому Ирина накладывала повязку. Ника держала лампу. Марта стояла рядом.

— Нет, — ответил он. — Но проводника ты больше не продаёшь. И про три места на корабле можешь забыть.

Краст молчал.

— В следующий раз, — добавил Ян, — начинай со сведений об Арсеньеве. Остальное у тебя дорого обходится.

Он выключил передатчик раньше, чем собеседник успел ответить.

Чашка была горячей. Поселение вокруг продолжало работать: стучали инструменты, кто-то проверял крепление навеса, женщина собирала освободившиеся миски.

Ян отпил.

Он пришёл на Харон искать учёного. За первый день местные успели испытать его на торг, угрозу и страх.

Оставалось выяснить, насколько хорошо Арсеньев умеет выбирать себе защитников.

Глава VIII. Предложение Хольта

Утром Ян обнаружил, что корабль пахнет иначе, чем в полёте.

К привычному запаху прогретой изоляции примешалась сухая минеральная пыль. Она попадала внутрь вместе с людьми, пряталась в складках одежды, оседала на уплотнениях. Возле шлюза лежала влажная салфетка, за ночь ставшая серой.

Вентиляция работала ровно. На панели контроля не было предупреждений.

И всё же планета уже находилась здесь.

Ян провёл пальцем по краю наружной куртки. На коже остался тонкий светлый налёт. Он стряхнул его в ёмкость для отходов и повернул голову, проверяя плечо.

Боль появилась сразу.

Не сильная. Достаточная, чтобы напомнить, где вчера его приложило к металлической раме.

Ирина ждала в медицинском отсеке.

На столе лежали снимки, рядом стояла чашка с нетронутым напитком. Врач работала с двумя экранами: на одном были результаты ночного наблюдения за раненым человеком Краста, на другом — схема повреждений Оскара.

— Куртку снимайте, — сказала она, не поднимая головы. — И прежде чем начнёте объяснять, насколько хорошо себя чувствуете, покажите руку.

Ян остановился в дверях.

— Вы уже успели решить, что я скажу?

— После вчерашнего у меня достаточно материала для прогноза.

Он снял куртку и сел.

Ирина проверила движение плеча, ощупала ушиб и осмотрела небольшой порез возле уха. Ян терпел, пока она не надавила под лопаткой.

Тогда отвёл руку.

— Здесь.

— Чувствую, Вельская. Можете не уточнять.

— Я уточняю для записи. Вам разрешены обычные движения. Рывки, переноска тяжестей и попытки удержать падающего человека этим плечом пока нежелательны.

— Постараюсь предупредить всех, кто собирается падать.

Она выпрямилась.

— Оскару тоже сказала. Только он услышал.

Ян посмотрел на экран с результатами обследования проводника.

— Что у него?

— Сильный ушиб. Признаков серьёзного повреждения лёгкого нет. Боль при нагрузке сохранится. Сегодня ему нужен покой.

— Сив?

— Жив. Повреждены мягкие ткани, кровопотеря умеренная. Инфекцию пока не вижу. Его перевели в местный медицинский пост под наблюдение. Урд оформляет охрану.

Ян кивнул.

Человек, которого он вытащил из пасти стеклянника, должен был выжить. Иначе вчерашняя остановка под огнём оказалась бы дорогой попыткой получить бесполезного свидетеля.

Ирина убрала инструменты.

— Теперь можете надевать куртку. Только не говорите, что ничего не нашли.

— Нашли. Я временно дороже в обслуживании.

В коридоре его ждала Ева.

Командир стояла у настенной панели, просматривая запись с разведывательного аппарата. На остановленном кадре виднелись крыша сортировки и два человека у восточной двери.

Ян узнал момент, когда ещё находился за грядой.

— Разбор? — спросил он.

— Осталось два вопроса.

— Люблю, когда неприятности посчитаны заранее.

Ева вывела схему отхода.

Они прошли её без спора. Ян показал место, где прямую связь закрыла порода, и объяснил, почему нельзя было подняться выше с раненым. Отдельно отметил нижнюю перемычку, которую нашёл Оскар.

Ева увеличила участок.

— До выхода её на вашем маршруте не было.

— Не было. На съёмке сливается со стеной. Пешком она пригодна, для машины нет.

— В следующий раз резервный путь должен быть проверен до операции.

Ян прислонился здоровым плечом к переборке.

— В следующий раз постараюсь не получать заложника в качестве приглашения.

— Это не ответ.

— Ответ: проверим. Дальше?

Ева открыла журнал связи.

— Переносное оборудование нужно испытать на рельефе. Контур рассчитал участки, где корабль теряет прямой канал. Часть можно закрыть промежуточным постом.

— Поставим, где даст пользу.

Она посмотрела на него.

Охотник усмехнулся.

— Ларина, не надо так удивляться. Если предложение хорошее, я могу согласиться с первого раза. Даже с вами.

Он забрал куртку и направился к шлюзу.

За ночь ветер стих. Пыль лежала на настиле тонкими полосами, обозначая каждую впадину. На дальней гряде скудный свет высветил прозрачные минеральные пучки. Издалека они казались мокрыми.

Возле северного ограждения стоял мужчина.

Высокий, в чистой куртке, с коротко остриженными волосами. Ботинки были запылены только снизу. Он держал руки за спиной и время от времени поднимал глаза к корабельным камерам.

Ян спустился по трапу.

Мужчина дождался, пока охотник подойдёт.

— Дагир Хольт приглашает вас поговорить.

— Надеюсь, без похищения. Вчерашнее ещё не успел забыть.

Посланник не улыбнулся.

— Он предлагает помощь в поиске Арсеньева.

Ян остановился рядом, оставляя между ними достаточно места, чтобы видеть руки.

— Самого учёного привезли?

— Нет.

— Тогда помощь может подождать до завтрака.

— Хольт ждёт сейчас.

— У него хороший шанс научиться терпению. Где?

Мужчина назвал ремонтный двор возле поселения.

Ян уточнил вход и прошёл мимо.

Ева вышла на трап.

— Вельт.

Он обернулся.

Командир смотрела на посланника, который всё ещё стоял у ограждения.

— Сообщите время встречи и канал.

— После еды. Канал обычный.

— Если предложение касается вылета осуждённых, обещаний не давайте.

— Если предложение касается вашего корабля, сначала спрошу, сколько вы готовы за него взять.

Ева дождалась, пока он закончит улыбаться.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Просто у меня лицо лучше.

Он проверил связь и ушёл к каменной гряде.

На этот раз проход среди минеральных игл осмотрел с остановкой.

Стеклянника на прежнем месте не увидел. Но отсутствие знакомого силуэта ничего не означало. Ян двигался по внутренней стороне, следя за растениями, тенями и теми границами, где живая ткань могла притворяться камнем.

Он запомнил поправку Оскара.

Собирался использовать её, пока она работала.

Поселение просыпалось не сразу и не целиком. Под одним навесом уже стучали инструменты, у другого люди ещё стояли с пустыми чашками. Возле теплицы снимали защитную сетку, чтобы очистить нижний шов. Тонкий слой пыли просочился за крепление; женщина выметала его короткой щёткой, собирая в совок.

На стене диспетчерской висели выстиранные повязки. Их края удерживали тяжёлые зажимы.

Оскар сидел под навесом.

За ночь кровоподтёк расплылся по скуле. Нижняя губа опухла, левая рука лежала возле рёбер. Перед ним стояла миска, из которой поднимался слабый пар.

Ника поставила рядом чашку и поправила под неё деревянную подставку.

— Мама сказала, если будешь двигать, разольёшь.

— Тогда не буду.

Девочка посмотрела на Яна.

— Вы опять уходите?

— Сначала поем. Так меня труднее уговорить на глупость.

— Мама говорит, голодные все злые.

— Умная женщина.

Ника ушла внутрь.

Ян сел напротив проводника.

Оскар подвинул ему лепёшки.

— Хольт?

— Уже весь посёлок знает?

— Его человек спрашивал, где тебя найти, у тех, кто готовит завтрак. Здесь несложно передать новость.

Охотник отломил хлеб.

— Что посоветуешь?

Оскар поднял глаза.

— Для начала не принимать всё, что он даст, за помощь.

— Это я и без тебя умею.

— Тогда не мешай ему долго объяснять. Если Хольт замолчит слишком рано, значит, главное ещё не сказал.

Ян посмотрел на проводника внимательнее.

Тот ел медленно, стараясь не двигать челюстью сильнее необходимого.

— Знаешь его хорошо?

— Чинил то, что проходило через его склады. Иногда он давал нужное. Иногда объяснял, почему нужное внезапно стало дороже.

— Жизнелюб.

— Хозяйственный.

Ян усмехнулся и допил.

Марта встретила его у двери.

На руках у неё было несколько накладных и свёрнутый кусок ткани.

— Во дворе работают обычные ремонтники, — сказала она. — Не все там его люди.

— Значит, постараюсь не разбить весь двор.

Она задержала взгляд.

Ян перестал улыбаться.

— Я понял, Кейн. Разговор не должен сделать их работу опаснее.

Марта кивнула.

Ремонтный двор находился за резервуаром.

Между двумя низкими корпусами стояли разобранные приводы, пустые кожухи и тележка с колёсами разного размера. Под навесом человек обрабатывал втулку на старом станке. Рядом лежали измерительный инструмент и лист с размерами.

На стене висели ключи. Каждый имел своё место, очерченное краской. Несколько контуров были пустыми.

У дальней двери стояли двое мужчин.

Один шагнул навстречу.

— Оружие оставьте.

Ян остановился.

Посмотрел на протянутую ладонь, затем на лицо.

— Если очень хочется подержать, сначала попроси хозяина купить тебе такое же.

Мужчина не убрал руку.

— Без оружия.

— Тогда без встречи.

Охотник повернулся к выходу.

Он сделал два шага, прежде чем из помещения раздалось:

— Пропусти.

Мужчина отступил.

Ян вернулся и прошёл мимо.

Никакого удовольствия в том, чтобы драться у дверей, он не видел. Хольт сам отменил условие, которое выставила его охрана. Теперь разговор начинался с маленькой уступки, и охотник собирался её запомнить.

Дагир Хольт сидел за толстым металлическим столом.

Плотный, седой у висков, в рабочей рубашке с аккуратно закатанными рукавами. Кожа на кистях была грубой. На правой руке не хватало части мизинца.

Перед ним лежал разобранный механизм. Несколько деталей были выложены на чистую ткань, рядом стоял открытый футляр с измерительным инструментом.

Хольт поднялся.

— Вельт. После вчерашнего ожидал, что вы предпочтёте входить через стену.

Ян оглядел дверную раму.

— Эта пока держится. Не вижу причины лишать людей работы.

Он сел, развернув стул так, чтобы видеть вход.

Хольт заметил движение.

— Осторожный?

— Привередливый. Не люблю сюрпризы за спиной.

За окном ремонтник снял втулку со станка и поднёс к свету. На металле блестела свежая стружка.

Хозяин двора закрыл футляр.

— Краст создал вам ненужные затруднения.

— Он тоже остался недоволен. Считаю, встреча удалась.

— У него всё сводится к угрозам.

— У вас, полагаю, к разумным предложениям. Начинайте, пока я верю.

Хольт положил руки на стол.

— Я могу открыть помещения, где работал Арсеньев. Дать сведения о полученном оборудовании. Назвать людей, которые помогали ему.

— Насколько свежие сведения?

— Достаточно свежие, чтобы вы не тратили дни на старые адреса.

— А самого приведёте?

Хольт чуть качнул головой.

— Если бы он был у меня, разговор начался бы иначе.

Ян кивнул.

— Уже лучше Краста. Тот долго торговал тем, чего не держал в руках.

— Мне нужно место на корабле.

Охотник посмотрел на вторую чашку, стоявшую у края стола.

Она была пустой.

— Вы здесь все очень спешите к дальним перелётам. Даже напиток не предложили, а уже хотите лететь вместе.

Хольт взял небольшой термос и наполнил обе чашки.

Запах был горьким, травяным.

Ян свою пока не тронул.

— Одно место, — продолжил хозяин. — Я не требую вывозить людей Краста. Взамен вы получите доступ, которого у вас сейчас нет.

— У вас есть действующий приговор?

— Вы изучали сведения обо мне.

— Изучал. Но хочу услышать, какую часть вы собираетесь забыть.

Хольт выдержал взгляд.

— Сотрудничество можно оформить.

— Можно. Записать, проверить, отправить тем, кто вправе решать вопрос о переводе. Вылет обещать не стану.

— Тогда что мне даёт разговор?

Ян наклонился вперёд.

— Возможность объяснить, почему со складов уходили исправные части устройств, оформленных как списанные.

Хольт не изменился в лице.

Только большой палец правой руки лёг на обрубок мизинца.

Охотник увидел.

И не стал смотреть туда второй раз.

— Здесь восстанавливают то, что на Земле выбросили бы, — сказал Хольт.

— Значит, где-то должен быть результат.

— Он есть.

— Покажете.

— Вы пришли обвинять?

Ян откинулся.

— Пока спрашивать. Обвинять начнут люди, которым придётся объяснять ваши подписи. Мне можно ответить короче.

За стеной включился станок. Дрожь прошла по столу, маленькая деталь на ткани едва заметно повернулась.

Хольт поправил её пальцем.

— Вам дали неполные документы.

— Тогда дополните.

— Списанный узел может содержать исправные элементы. Их снимают, используют, передают на ремонт. Иначе здесь ничего не работало бы.

— Согласен. Теперь о стабилизаторах и силовых блоках, которые ушли к Арсеньеву. Целыми.

Хольт поднял глаза.

Ян положил на стол планшет, но экран не включил.

Ему было выгодно, чтобы собеседник не знал границ осведомлённости.

Хольт смотрел на погашенный прямоугольник.

— Часть разобрали на запас.

— Часть вернули в работу. Часть не вернулась нигде. Меня интересует последняя.

— Вы не понимаете, сколько здесь приходится хранить на будущее.

— Я понимаю, что будущее удобно отсутствует при проверке.

На этот раз хозяин двора отвернулся к окну.

Ремонтник примерял втулку к валу. Она входила туго. Он снял её, измерил край и снова понёс к станку.

Хольт наблюдал за ним несколько секунд.

Потом сказал:

— Арсеньев начал с ремонта.

Ян не перебил.

— Восстановил защиту линии. Потом управляющий блок. После него механизм заработал. До этого три человека пробовали и не смогли.

— Поэтому вы дали мастерскую.

— И инструмент. И доступ к тому, что считали непригодным. Он был полезен.

— При запрете на технические работы? — спросил Ян.

Хольт провёл большим пальцем по старому шраму на ладони.

— По ведомостям ремонт делали мои люди. Он приходил после смены. Пока насосы работали, никто не задавал лишних вопросов.

— А теперь вы удивляетесь, что он перестал задавать их вам.

— Вам.

— Поселению тоже. Отремонтированное работает.

Ян поднёс чашку к лицу, понюхал и поставил.

Хольт сам отпил.

Охотник заметил, но не торопился повторять.

— Потом? — спросил он.

— Потом работа стала другой.

— Какой?

Хольт помолчал.

— Он говорил об установках. Не об отдельном ремонте. Утверждал, что сможет использовать узлы иначе.

— Для чего?

— Полного объяснения не дал.

— И вы продолжали выдавать.

— Я видел, что он умеет.

— Он хорошо выбрал начало.

Хольт повернулся.

— Вы считаете меня дураком?

Ян улыбнулся.

— Пока человеком, которому показали исправный насос и продали будущее. Это разные степени доверчивости.

За дверью что-то негромко стукнуло.

Хозяин двора не позвал охрану.

Он смотрел на охотника с возрастающим раздражением. Ян этого и добивался: аккуратные формулировки позволяли Хольту оставаться посредником. Раздражение заставляло говорить о собственных ожиданиях.

— Я обеспечивал работу, — произнёс тот.

— А управление осталось у него.

Хольт не ответил.

Ян продолжил:

— Расчёты передал?

— Нет.

— Полные схемы?

— Отдельные листы.

— Включить то, что собрал, вы могли?

— Он предупреждал, что неверная настройка уничтожит оборудование.

— Удобное предупреждение. Особенно если настройку знает только он.

Хольт поставил чашку.

На металлическом столе звук получился резким.

— Работа не была закончена.

— Когда должна была закончиться?

— Сроки переносил.

— И каждый перенос требовал ещё деталей.

Хозяин двора молчал.

Ян дал ему время.

Снаружи снова загудел станок. В помещении было тепло; у окна собиралась тонкая полоса пыли, которую здесь, несмотря на порядок, не успевали стирать.

— Я прекратил выдачу, — сказал Хольт.

— После чего он стал приходить реже.

Собеседник посмотрел на него.

Охотник попал.

— Появлялся, когда считал нужным, — произнёс Хольт. — Требовал не мешать. Отказывался показывать, как использовал узлы.

Теперь в голосе было больше злости, чем осторожности.

— Он работал на вашем оборудовании, — сказал Ян. — Но обращаться с результатом вам не позволил.

Хольт наклонился к столу.

— Я имею право знать, что он сделал.

Ян чуть прищурился.

Вот ради этого стоило пропустить завтрак вторично.

Хольт привык распоряжаться доступом. У него просили инструмент, запасную деталь, разрешение занять мастерскую. Арсеньев воспользовался этим порядком, а затем оставил хозяина за дверью.

Обещание места на корабле было крупной ценой.

Обида была живой и близкой. Ею можно было пользоваться уже сейчас.

— Поможете найти, — сказал охотник, — я задам этот вопрос при вас. Если обстановка позволит.

— И заберёте ответ на Землю.

— Если он связан с преступлением, заберу.

— Вы хотите получить всё.

Ян усмехнулся.

— Вы сначала хотели корабль. Не будем упрекать друг друга в размахе.

Хольт поднялся.

Несколько мгновений охотник думал, что разговор закончен.

Но хозяин подошёл к шкафу, достал папку и положил на стол.

Внутри были ведомости, копии накладных и несколько листов с рукописными пометками.

— Выдача в мастерские. Переносы. То, что не вернулось.

Ян открыл.

Даты растянулись на месяцы. Некоторые номера совпали с материалами Марты, другие он видел впервые. Возле одной записи стояло раздражённое: «Объяснение не получено».

Охотник провёл пальцем по строке.

— Это ваша?

— Да.

— Сохраним. Хорошо показывает ход сотрудничества.

Хольт сел.

Ян снимал копии не торопясь. Отдельно фиксировал края листов, подписи, следы исправлений. Папку не отдавал, пока не проверил качество изображений.

— Мне нужно не только то, что вы решили записать, — сказал он. — Нужна вещь, которую можно осмотреть.

Хольт посмотрел на него.

— Третий бокс. Здесь, во дворе. Там остался силовой узел.

— Арсеньев переделывал?

— Да.

— Почему не забрал?

— Сказал, непригоден для дальнейшей работы.

Ян поднял глаза.

— И оставил вам.

— Не всё он унёс.

— Значит, покажете.

Хольт взял ключи.

Во дворе рабочий у станка проводил пальцем по обработанной поверхности. Увидев хозяина и охотника, отложил деталь.

Хольт показал ему, чтобы продолжал.

Третий бокс находился под общим навесом. На двери сохранилась старая цифра, перечёркнутая косой полосой ржавчины. Замок был новым.

Внутри пахло холодным металлом и пылью.

Возле стены стояли два пустых кожуха. На полу лежали катушки кабеля, коробки с крепежом, сломанная тележка. Дальняя часть была освещена одной лампой.

Силовой узел стоял на низкой раме.

На первый взгляд — обычный тяжёлый блок, снятый с горной машины. Корпус с потёртыми краями, остатки маркировки, транспортные проушины.

Но крышку меняли.

На ней были другие крепления, а часть заводских отверстий заглушили. Из корпуса выходили дополнительные соединения, закрытые защитными колпачками.

Ян остановился перед рамой.

— Не включали?

— Нет. После него не включали.

— До него?

— Работал плохо. Поэтому и сняли.

Охотник вызвал Ирину и передал изображения.

— Хольт показывает оставленный узел. Номер сейчас сниму. Нужен осмотр до любого вмешательства.

— Ничего не отсоединяйте, — ответила врач. — Подойду с инструментом.

Хозяин двора посмотрел на передатчик.

— Не доверяете?

Ян повернул голову.

— Вам или вещи?

— Мне.

— Пока проверяю, есть ли основания.

Он сфотографировал маркировку.

Номер совпал с ведомостью.

Это ещё не подтверждало все слова Хольта, но делало одну наводку полезной. Хозяин не просто требовал билет. Он привёл к предмету, который существовал вне разговора.

Ирина пришла вместе с местным ремонтником.

Тот принёс измерительный прибор и рабочую схему исходного блока. Поздоровался с Хольтом, затем остановился возле рамы.

— Помню этот, — сказал он. — Защита уходила в отключение. Мы пробовали заменить часть элементов, не помогло.

— Арсеньев после вас работал? — спросила Ирина.

— После.

Она проверила состояние соединений и убедилась, что внешнее питание отсоединено. Лишь затем разрешила открыть крышку.

Хольт сам отошёл от блока.

Под крышкой сохранилась часть заводской компоновки. Остальное было переделано. Новые крепления, дополнительная плата, аккуратно уложенные проводники. Некоторые элементы заняли места, для которых исходная схема их не предусматривала.

Ирина сравнила.

Ян наблюдал за Хольтом.

Хозяин смотрел на открытый корпус с неприятным вниманием. Похоже, внутренности он видел и прежде. Но понимание от этого не появилось.

— Это уже не обычное восстановление, — сказала Ирина.

— Что он делал?

— Менял назначение части узла. Для какого режима — по одному блоку не скажу.

Ян кивнул.

— Можно проверить, что переделка действительно отличается от местной?

Ремонтник пожал плечами.

— Мы так не собираем. У нас это было бы проще. И грубее.

Ирина сняла общий вид и несколько подробных кадров.

Не пыталась включить устройство. Не выдёргивала неизвестные элементы.

Для Яна эта осторожность была полезнее красивого объяснения.

Он отметил номер рамы, состояние креплений и положение блока в помещении. Затем потребовал сохранить бокс без перестановок до согласованного осмотра.