Следы на бездорожье

Хольт хотел возразить.

Охотник повернулся к нему раньше.

— Вы предложили помощь. Сейчас она выглядит настоящей. Не портите впечатление из-за двери.

Хозяин посмотрел на открытый корпус.

— Ключ у меня.

— Будет второй. И отметка у местной службы. Вы сможете войти вместе с ней.

Хольт помолчал.

Потом кивнул.

Когда они вышли во двор, рабочий у станка уже закончил втулку. Она вошла в корпус с первого раза. Мужчина коротко выдохнул, убрал стружку со стола и только тогда позволил себе сесть.

Ян задержал на нём взгляд.

Вчера Марта предупреждала о людях, которые не имеют отношения к делам Хольта. Вот один из них. Пока они торговались о вылете, он пытался вернуть в работу старый механизм.

В таком дворе владелец мог смениться.

Человек у станка всё равно был нужен.

У ворот Хольт остановил охотника.

— Что передадите командиру?

— Подтверждённое. Вы дали ведомости и показали переделанный узел. Это зафиксируем.

— А моё требование?

— Тоже. Слово «требование» я бы заменил на «просьбу». На Земле полезно различать.

Хольт не улыбнулся.

Ян улыбнулся за двоих.

— Если Арсеньев выйдет на вас, сообщите. Особенно если начнёт объяснять, что теперь-то осталось совсем немного.

— Считаете, я снова ему поверю?

Охотник посмотрел ему в глаза.

— Считаю, он знает, как вы хотите оказаться правым.

Он ушёл, оставив Хольта возле ворот.

После полудня Ирина вернулась на корабль с копиями.

Ян остался в диспетчерской и занял свободный край стола. Контур сопоставлял новые ведомости с прежними, убирая повторения.

Один и тот же узел мог фигурировать как полученный, разобранный и перенесённый. Часть элементов вернули в работу. Некоторые номера были записаны неразборчиво.

Ян потребовал показывать каждое исключение.

Список сокращался.

Но не до нескольких случайных деталей.

— Не возвращены силовые блоки, стабилизирующие узлы и части управляющих шкафов, — сообщил Контур. — Учёт основан на доступных копиях. Для окончательной проверки нужны оригиналы и осмотр складских остатков.

— После удаления повторов на что хватит?

Ирина подключилась с корабля.

— На несколько отдельных конструкций. Если Арсеньев восстановил большую часть повреждённого. Набор повторяющихся элементов это допускает.

Контур вывел предварительную группировку.

— Точное число объектов установить нельзя. Возможна также общая конструкция с несколькими одинаковыми участками.

Ян смотрел на схему.

— Не подписывайте их установками Арсеньева. Пока это расчёт по комплектующим.

— Уже отмечено, — ответила Ирина.

— И тот блок из бокса?

— Подтверждает, что он не ограничивался заявленным ремонтом. Назначение остаётся неизвестным.

Охотник сохранил вывод.

Несколько объектов.

Не один случайный опыт, собранный по вечерам.

Арсеньев получил мастерские, доступ к оборудованию и время. Месяцами переделывал то, что другим казалось бесполезным. Возвращал достаточно исправного, чтобы ему продолжали давать.

Потом перестал объяснять.

Ян откинулся на спинку стула.

Хольт считал, что учёный использовал его.

Вероятно, был прав.

Вопрос оставался в том, для чего.

К вечеру воздух заметно остыл.

В проходах зашуршали куртки, люди начали затягивать воротники. Возле теплицы закрыли наружные заслонки. Из трубы над кухней пошёл тонкий пар, который ветер сразу прижал к крыше.

Оскар сидел под навесом с коробкой инструментов.

Рядом седой ремонтник держал раскрытый корпус светильника. На столе лежали крепления, короткие куски провода и чистая ткань для деталей.

Ян забрал сумку у Марты.

Закинул на плечо.

Застёжка раскрылась.

Ремень проскользнул, сумка ударила по колену. Охотник поймал её рукой.

Оскар поднял голову.

— Дай сюда.

— Сейчас защёлкну.

— С утра видел, что перекошена. Сейчас она уже сама объяснила.

Ян осмотрел пряжку.

На корпусе была вмятина. Прижимная часть стояла чуть в стороне. Он нажал пальцем, вернул её и потянул ремень.

Держал.

— Видишь?

Проводник протянул руку.

— Вижу. Теперь потяни так, как вчера тянул человека.

Ян посмотрел на него.

Оскар не отвёл глаз.

Охотник положил сумку на стол.

— За сутки ты опасно привык вмешиваться в мою работу.

— Я пока в застёжку. В работу дальше придётся, если она раскроется на склоне.

Седой ремонтник спрятал улыбку, наклонившись над светильником.

Ян заметил.

— Здесь скоро потребуется очередь для советчиков.

Оскар повернул пряжку, проверил ось.

Затем нажал на корпус с другой стороны. Прижимная часть выскочила снова.

— Под нагрузкой уйдёт. Металл повело.

— Можешь сообщить ему, что я уверен в результате.

— Твоя уверенность ремень не удержит.

Охотник усмехнулся.

— Хорошо. Давай то, что удержит.

Проводник достал из коробки другую застёжку.

Она была тяжелее, темнее и выглядела старше прежней. Рабочие края, однако, оставались ровными.

Оскар снял повреждённую деталь, расправил ремень и осмотрел ткань возле крепления. Проверил шов, провёл ногтем по волокнам. Только затем установил замену.

Работал осторожно.

Когда наклонялся, дыхание становилось короче. Он делал паузу, менял положение и продолжал.

Ян стоял рядом.

Поторопить его не пытался.

Новая застёжка встала плотно. Оскар затянул крепление, попросил охотника взять ремень с другого конца.

Они потянули.

Потом сильнее.

Держала.

— Ещё раз завтра проверь, — сказал проводник. — На новой установке ремень может сесть.

— Теперь ты и на завтра распорядился.

— Застёжка не знает, кто здесь главный.

Седой ремонтник засмеялся вслух.

Ян посмотрел на обоих.

— Очень удачно вы сегодня собрались.

Он поднял сумку.

Ремень лёг на плечо иначе, без прежней слабой подвижности.

— Сколько?

Оскар убрал инструмент.

— За деталь ничего. За работу проводника счёт подготовлю.

— Только вчерашнюю поездку к Красту не включай. Маршрут ты выбрал без согласования.

— Тогда и спасение вычти.

— Не собирался записывать. Плохая привычка — заставлять клиента оплачивать собственное возвращение.

Проводник улыбнулся, насколько позволяла губа.

Ян забрал повреждённую пряжку и убрал во внутренний карман.

Вещь могла ещё пригодиться на лёгкой сумке.

На плечевой ремень он её больше не поставит.

К общей еде сели поздно.

Марта принесла кастрюлю, Ника расставила чашки. Люди подходили со своими мисками, кто-то занимал привычное место, кто-то садился там, где оставалась свободная лавка.

Ян оказался рядом с Оскаром.

Сосед передал ему хлеб и попросил придержать край стола, пока подвинет ящик под ножку. Охотник приподнял стол, дождался, когда опора встанет, и поставил осторожно, чтобы не расплескать еду.

Никто не следил за его оружием.

Он заметил перемену.

После освобождения проводника взгляды не исчезли. Но теперь люди смотрели в лицо, обращались с мелкими просьбами, включали в обычный порядок.

Это оказалось приятнее, чем Ян предполагал.

Оскар ел медленно.

Куски были нарезаны мельче, чем у остальных. Ника поставила перед ним отдельную ёмкость с листьями из теплицы.

— Сегодня не забудешь, — сказала она.

— Сегодня вокруг слишком много надзора.

Девочка удовлетворённо кивнула и ушла за пустыми мисками.

Ян попробовал похлёбку.

Густая, чуть кислая, с мягкими клубнями и мелко нарезанной зеленью. После сухих рационов казалась лучше, чем имела право.

— На корабле вкуснее? — спросил Оскар.

— Натан готовит хорошо. Но у него всё по времени. Здесь мне пока нравится, что никто не считает минуты до следующего дежурства.

Проводник посмотрел на него.

— Здесь считают другое.

Ян понял.

Запасы, фильтры, исправные двери, людей, вернувшихся с перехода.

Он кивнул и продолжил есть.

Оскар спросил, давно ли охотник ищет людей.

Ян назвал срок.

— И всё это время нравится?

Вопрос прозвучал просто.

Без привычного интереса к оружию, цене и количеству убитых.

Охотник задержал ложку.

— Нравится, когда человек понимает, что дорогу больше выбирает не он. До этого бывает скучно.

— А если не понимает?

— Объясняю ближе.

Оскар посмотрел на его плечо.

— Иногда слишком близко.

Ян усмехнулся.

— Ты видел один день. Не делай вывод о всём ремесле.

— Я о плече.

Охотник покачал головой.

Оскар не пытался мериться с ним опытом. Он замечал то, что находилось рядом, и называл без осторожной похвалы.

Такой разговор Ян мог терпеть дольше обычного.

— До ссылки ты с проходческой техникой работал?

— Механик. Иногда наладчик. Где требовалось.

— Поэтому колесо у площадки рассмотрел сразу?

— Поэтому знаю, как машина ведёт себя, когда опора уходит. Водитель часто понимает позже.

Проводник рассказал о выработке, где однажды заклинило привод.

Руководство требовало продолжать. По показателям ещё можно было двигаться, и люди в верхнем помещении не слышали, что происходит внизу. Оскар остановил механизм после того, как почувствовал изменение вибрации на корпусе.

— По прибору всё было почти нормально, — сказал он. — А крепление уже расходилось.

— Остановил сам?

— Сам.

— Потом объяснял?

— Долго. Пока не разобрали.

Ян посмотрел на коробку инструментов возле стены.

— Уверенность начальника тоже не удержала?

Оскар улыбнулся.

— Ему я так не сказал.

— Ошибка. Мог бы сократить разговор.

Проводник покачал головой.

Потом рассказал о Хароне.

Первые два года почти не выходил за пределы дороги. Учился у людей, которые ходили между убежищами. Запоминал камень, а не только направление. Проверял старые схемы собственными ногами.

Часть учителей погибла.

Об этом он сказал без подробностей.

Ян не стал спрашивать, как именно.

— Срок большой? — спросил он.

— Ещё достаточно.

— За помощь можно передать сведения.

Оскар отложил ложку.

— Передавай правду. Вчера ты вытащил меня. Я показал дорогу. Не надо делать из этого то, чего не было.

Охотник встретил его взгляд.

Ему нравились люди, которые не спешили превращать сделанное в просьбу.

— Правду умею, — сказал он. — Иногда она особенно неприятна.

— Замечал.

За соседним столом спорили о распределении инструмента.

Марта подошла, выслушала обоих и спросила, какую работу каждый собирается закончить до утра. Спор стал короче. Один получил ключ, второй — обещание, что инструмент вернут после ремонта.

Ника собирала миски.

Ян придержал стопку, когда верхняя начала съезжать.

— Тяжело?

— Нет.

Он посмотрел на её руки.

— Тогда всё равно возьми меньше. Посуда слишком шумно доказывает, что была тяжёлой.

Девочка сняла две миски и поставила на край стола.

Оскар наблюдал с лёгкой улыбкой.

— Что? — спросил охотник.

— Ничего.

— Плохо скрываешь.

Проводник покачал головой и вернулся к еде.

Ян рассказал о беглеце, которого два дня искал в гостинице.

Человек не выходил через главный вход. Камеры в коридоре показывали только персонал. Охотник почти решил, что сведения ошибочны, пока не заметил: один уборщик каждый вечер появлялся с тележкой, но ни разу не менял бельё.

— На третий день я забрал тележку, — сказал Ян. — Пришлось ему самому ко мне подойти.

Ника остановилась рядом.

— Он понял?

— Когда увидел меня в служебной комнате. Очень расстроился.

— А ты?

— Предложил вернуть грязные простыни. На память.

Девочка засмеялась.

Марта взяла у неё миски, чтобы та не уронила их.

Над навесом скрипнуло крепление.

С улицы донёсся шум запускаемого насоса. В теплице зажглись внутренние лампы, и тусклые прямоугольники легли на пыль возле стены.

Ян доел.

Несколько минут сидел, не пытаясь немедленно перейти к следующему делу.

Оскар перебирал крепления для светильника. Марта проверяла список дежурств. Ника складывала чистые ложки в коробку.

Порядок здесь был хрупким.

Но кто-то поддерживал его каждое утро, даже после похищений, бурь и похорон.

Ян начинал понимать, почему Марта не отдала ему имена сразу.

Когда стол освободился, он снова открыл ведомости Хольта.

В нескольких местах стояла подпись снабженца.

Павел Ренц.

Имя из земной сводки.

Человек, обнаруживший недостачу и погибший возле удалённого убежища.

Ян увеличил последнюю запись.

— Кейн.

Марта подошла.

— Материалы по Ренцу собрали?

— Да. Медицинские записи здесь. Исходные показания у Урда. Договорилась, чтобы утром принёс.

Охотник кивнул.

Оскар перестал перебирать крепления.

Ян заметил движение.

— Ты слышал их спор?

Проводник не сразу ответил.

— После спора видел обоих. Ренц был злой. Арсеньев спокойный.

— Что сказал учёный?

— Что снабженцу скоро станет не до чужой работы.

Ян посмотрел на подпись.

Слова могли быть угрозой, высокомерием, неудачной насмешкой.

Он сам говорил достаточно такого, что плохо выглядело бы в чужом протоколе.

Но Ренц умер.

А Арсеньева видели в поселении до предполагаемого времени убийства и после.

— Это записано? — спросил охотник.

— Давал показание.

— Утром сверим.

Он закрыл ведомость.

Хольт хотел место на корабле и право распоряжаться результатом чужой работы. Краст хотел вылет для себя и двух сообщников. Их желания были видны, а потому пригодны для расчёта.

С Арсеньевым всё было сложнее.

Учёный оставил за собой оборудование, пустые мастерские и людей, которые пытались понять, что именно он у них взял.

Один из этих людей уже не мог отвечать.

Ян поднял сумку.

Исправленная застёжка держала.

— Завтра начнём с часов, — сказал он. — Потом проверим дорогу.

Оскар посмотрел на него.

— Если дорога не ответит?

Охотник улыбнулся.

— Найду того, кто прошёл по ней молча.

Глава IX. Смерть снабженца

В папке Павел Ренц был человеком без лица.

Сначала шли номер дела, время обнаружения тела и перечень повреждений. Затем — фотографии участка возле убежища, схема подходов, записи медицинского датчика. Последними лежали показания тех, кто видел Арсеньева в поселении.

Фотографию самого Ренца Марта положила отдельно.

На ней он сидел за общим столом с кружкой в руке. Кто-то окликнул его, и он повернулся, не успев убрать кружку от лица. На щеке осталась светлая полоска пыли. За спиной люди передавали кастрюлю; возле края кадра виднелась рука Ники.

Ян несколько секунд рассматривал снимок.

В земной сводке его не было.

Там человек занимал три строки между описанием дороги и сведениями о подозреваемом.

— Другой фотографии не нашли, — сказала Марта. — Здесь снимали редко. Обычно то, что сломалось.

Она убрала с большого стола коробки с крепежом, оставив только журнал выдачи и чистую ткань, на которую Ирина могла положить медицинские материалы.

В диспетчерской было прохладно. За ночь металлическая стена отдала тепло, и возле неё ещё держался холодный воздух. На окне скопилась пыль; Марта протёрла стекло с внутренней стороны, но свет почти не изменился.

Снаружи уже работали.

Кто-то проверял крепление настила, глухо ударяя молотком. Насос за стеной включался с короткой паузой, затем продолжал ровно стучать. В дверях появлялись люди с чашками, документами, мелкими неисправными вещами.

Марта отправляла их к соседнему столу.

Сегодня этот край комнаты принадлежал мёртвому снабженцу.

Ирина разложила записи.

Ян поставил планшет, снял куртку и повесил на спинку стула. Плечо болело меньше, чем вчера. Он решил пока не сообщать врачу эту хорошую новость: она могла найти способ испортить её осмотром.

Оскар устроился возле стены. Ирина разрешила ему присутствовать, но запретила помогать переносить оборудование. Проводник принял условие и теперь держал кружку двумя руками.

Вошёл местный сотрудник службы порядка.

Невысокий, с редеющими волосами, в выцветшей куртке. На поясе висела кобура, затёртая по краям. Он принёс закрытый планшет и плоскую сумку с документами.

— Сергей Урд, — представился он.

Ян пожал руку.

Урд не пытался произвести впечатление. Сел, положил планшет перед собой и сразу включил нужный раздел.

— Дело не закрыто. Подозрение на Арсеньева зафиксировано. Достаточных оснований для обвинения пока нет.

— Тогда начнём не с подозрения, — сказал Ян. — Покажите, за что можете отвечать.

Урд посмотрел на него.

— За порядок получения записей и показаний. За состояние участка после обнаружения. До обнаружения там никто из нас не был.

— Уже полезнее готовой версии.

Сотрудник открыл первый документ.

Ренца нашли на следующий день после исчезновения. Искали сначала в поселении и возле ремонтных участков. Он ушёл без заявки на транспорт и не сообщил, куда направляется. К удалённому убежищу добрались утром, когда проверили привычные места и получили сведения, что снабженец собирался разбираться с выдачей оборудования.

Тело лежало у каменного основания стены.

На первоначальном снимке оно было прикрыто курткой. Один ботинок оказался немного ниже другого, на границе рыхлого наноса. Возле головы лежала папка, из которой ветер вытащил несколько листов.

Ян увеличил изображение.

Не папку.

Подошвы.

Затем положение рук, угол корпуса, расстояние до порога.

На снимке после снятия куртки виднелось тёмное пятно на груди.

Ирина повернула к себе медицинский отчёт.

— Проникающее ранение грудной клетки. По заключению местного врача, узким клинком. Повреждения, которые могли бы объяснить смерть нападением животного, не обнаружены.

— Падение на минеральную иглу? — спросил Ян.

— Рассматривали. Форма повреждения и направление раневого канала этой версии не соответствуют. Я просмотрела фотографии, но для окончательной проверки нужен повторный осмотр.

Урд кивнул.

— Разрешение оформим.

Ирина сделала пометку.

— Здесь важно не принять чужое заключение только потому, что оно выглядит разумным.

Ян посмотрел на неё.

— Вельская, сегодня вы опасно похожи на меня.

— Постараюсь не повторять остальное.

Она открыла изображение медицинского датчика.

Небольшой корпус с потёртой маркировкой крепился под одеждой ремешком. На снимке он лежал рядом с измерительной линейкой. Внешних повреждений почти не было.

— Ренц носил регистратор из-за нарушений сердечного ритма, — сказала Ирина. — Прибор сохранял показатели и отправлял короткие пакеты, когда имел связь с местной сетью. Последний достоверный пакет принят около тринадцати двадцати четырёх.

Ян приблизил конец записи.

Линия, прежде неровная, но повторяющаяся, резко изменилась. Через несколько секунд появились разрывы, затем данные о состоянии контакта.

— Это обрыв связи?

— Нет. Внутренняя память показывает то же изменение. После него прибор ещё работал, но достоверных физиологических показателей не регистрировал.

— Его могли снять.

— Могли сместить. Могли повредить контакт при ударе. Поэтому одну эту запись нельзя назвать точной секундой смерти.

Она вывела рядом описание повреждений.

— Но характер ранения и медицинская оценка согласуются с гибелью примерно в этот период. В отчёте правильно написано «около тринадцати двадцати четырёх».

Ян кивнул.

— Значит, слово «около» оставляем. Точность, которой нет, мне потом не пригодится.

Урд передал исходный файл.

Контур подтвердил получение и сохранил отдельную копию.

На экране появилась временная шкала.

Пока одна отметка.

13:24.

Ирина проверяла последовательность пакетов, время работы самого устройства и процедуру извлечения данных. Не торопилась, сравнивала номера записей. Ян наблюдал, не вмешиваясь.

Он предпочитал быстрое решение.

Но знал разницу между скоростью и спешкой там, где ошибка могла подарить убийце оправдание.

— Прибор после обнаружения не сбрасывали? — спросила она.

— Нет, — ответил Урд. — Медик снял, техник подключил для чтения. Сначала сохранили память, потом проверили часы.

— Подписи обоих есть?

Он показал.

Ирина прочла документ полностью.

Ян тем временем открыл записи об Арсеньеве.

В двенадцать сорок восемь учёный находился у края поселения, возле прохода к складским строениям. Его видели двое. Один разговаривал с ним.

В четырнадцать двенадцать он появился снова.

Обе отметки подкреплялись видеозаписями.

Ян посмотрел первую.

Камера находилась высоко, под навесом. В кадре лежал участок настила, край стены и несколько грузовых корзин. Арсеньев стоял боком, с сумкой через плечо. Перед ним мужчина в рабочем фартуке что-то объяснял, указывая рукой.

Учёный слушал.

Не переминался, не оглядывался. Один раз поднял голову к говорившему, затем коротко ответил.

Звука не было.

Ян остановил изображение на лице.

Сравнил с фотографией из досье.

— Контур, доступное сравнение. Отдельно отметь то, чего по этому качеству не видно.

Система выделила совпадающие признаки и ограничения.

Охотник не стал читать общий вывод сразу. Посмотрел на руки, положение сумки, наклон корпуса. Затем запустил запись заново.

На втором видео Арсеньев шёл один.

Подошёл к водораздаче, остановился, вытащил небольшую ёмкость. Человек за стойкой принял её, наклонился к крану.

Учёный ждал.

Ян вернулся к первым шагам.

Потом к тому моменту, где Арсеньев поворачивался.

Лицо читалось лучше.

— Похожий человек возможен? — спросила Ирина.

— В мире много людей, которым не повезло с лицом, — ответил Ян. — Но одного сходства нам мало. Нужны те, кто говорил с ним.

Урд раскрыл показания.

Два человека узнали Арсеньева в первой записи. Человек с водораздачи разговаривал с ним во второй.

— Сегодня они здесь? — спросил охотник.

Марта кивнула.

— Придут по одному. Не нужно собирать их перед дверью.

— Не нужно, — согласился Ян.

Он вывел три отметки рядом.

12:48.

13:24.

14:12.

И некоторое время смотрел молча.

Потом открыл карту.

От края поселения до удалённого убежища по дороге было шестьдесят четыре километра.

Цифра выглядела простой.

Вокруг неё лежали каменные гряды, разрушенные подъезды, рыхлые низины и старые проходы, которые на разных схемах соединялись по-разному.

— Наземная машина, — сказал Ян. — Максимальная скорость?

Урд назвал восемьдесят километров в час для исправного местного вездехода.

— На пригодном покрытии. Если не жалеть машину.

Контур вывел расчёт.

— Теоретическое время прохождения шестидесяти четырёх километров при постоянной скорости восемьдесят километров в час — сорок восемь минут. Туда и обратно — девяносто шесть.

— Между появлениями восемьдесят четыре, — произнесла Ирина.

Ян указал на среднюю отметку.

— До смерти — тридцать шесть. Даже в эту сторону не успевает. И это если дорогу выпрямить, все камни убрать и заставить его с места ехать на пределе.

Урд передал журнал поездок.

Лучший подтверждённый рейс занимал семьдесят одну минуту в одну сторону. Большинство — больше.

Водители снижали скорость на поворотах, у просадок, перед участками с рыхлой обочиной. Иногда останавливались для проверки.

Оскар придвинулся ближе.

— Здесь меньше тридцати не советую. За поворотом край уходит, заранее не видно. А здесь после ветра надо смотреть нанос.

Ян отметил оба участка.

— Значит, реальная поездка туда и обратно — не меньше ста сорока минут, без разговора, драки и всего остального.

— По известному пути, — уточнил Урд.

Охотник поднял глаза.

— Хорошо. Сейчас проверим неизвестный.

Он произнёс это спокойно.

Но Урд, видимо, услышал, насколько мало удовольствия Ян собирался получить от удобных слов.

— Начнём с часов, — сказал охотник. — Убийство случилось не тогда, Арсеньева видели не тогда, все ошиблись. Красиво. Где ошибка?

Урд открыл техническую проверку.

Камеры и медицинский пост получали местное время от системы синхронизации. Регистратор сверялся при подключении. После извлечения отклонение его часов оказалось небольшим.

Ян пролистал документ.

— Один источник времени не делает три записи независимыми.

— Поэтому проверяли по внешним событиям.

Сотрудник показал журнал служебной связи.

Во время первой записи через ретрансляционную сеть проходило сообщение о заявке на ремонт. Его получение на другом узле имело собственную отметку. Оно не позволяло сдвинуть местную камеру на час, не нарушив последовательность обмена.