Маска, или Воспоминания минувших дней

— Ma chere…

— Больше никогда не называйте меня «своей дорогой Денси», мистер Дюбуа, — холодно прервала барышня, хотя чувствовала, как ее сердце разбивалось на части. — Никогда ко мне не приближайтесь и не ищите встречи. Все кончено, лорд де Бриен. Свадьбы не будет.

Девушка быстро зашагала к парадному входу. Она вновь и вновь терла глаза, но слезы неустанно текли по холодным щекам. Обида, боль, стыд, отвращение к бывшему возлюбленному жениху и непонимание царили в душе юной леди. Чем же она заслужила столь унизительное отношение к себе? Флиртовать на глазах собственной невесты! Практически накануне венчания! Какая вольность! Какой позор! Как же она была слепа! Нет, нет… мисс Прюденс достойна большего. И пусть этот французский павлин возвращается к себе в Париж! Да хоть в Москву! Ей уже было все равно. Она должна его забыть и подавить в себе еще не погасшее нежное чувство. Мистер Ансельм Дюбуа легкомысленный повеса… Он никогда больше не коснется ее руки! Глупая, по

верила романтическому наваждению… Только сейчас глаза отрезвили разум, и вспомнилось все время, проведенное с ним. Подлец! Но барышня не опозорит ни себя, ни свою семью. Она не поднимет скандал обидчику, хотя могла бы закричать на весь особняк. Начнет новую жизнь, без лорда Ансельма, без предательства.

Кристина Брайтсаут стояла у французского окна, не отводя взгляда от уличной скамьи.

«Мисс Олби с честью выдержала… — думала юная виконтесса. — Неожиданно. Поступок, достойный уважаемой леди».

ГЛАВА 7

— Подожди, Элиза, ты что-то не договариваешь… — Девушка пристально смотрела на собеседницу.

— Хочу еще раз его увидеть… — тихо и застенчиво произнесла юная баронесса.

— И…

— И… будь, что будет. Да, я должна его увидеть.

— Ох, умалчиваешь…

— Должна его отблагодарить.

— И не только… Чувствую, на моих глазах создается история, сюжет которой не уступит творению покойной мисс Остин! Вот только главного героя зовут по-иному…

— Нет, Мел, я невеста лорда Лонкера, и хорошо об этом помню, в отличие от тебя. Не придумывай лишнего.

— Ладно… Но, Лиззи, я никак не могу понять, почему этот бандит погнался за тобой?

— Я и сама не знаю.

Мисс Стоун рассказала подруге только о погоне на Бервик-стрит, о похищении во владениях Кеннетсдейла она умолчала.

— Лиззи… — радостно продолжила мисс Вильтон, — я недавно вновь начала вязать.

— Как замечательно, Мел! Что же выбрала объектом творения?

— Шаль. Скоро наступят холода, и зимой она будет незаменима.

— Ты обязательно должна будешь мне ее показать!

— Надеюсь, она тебе понравится.

— Не сомневаюсь.

Мисс Мелисса улыбнулась:

— Думаю, тебе следует побывать на Бервик-стрит! Там недалеко от магазинов уличный актер раздает чудесные вещи…

— Молодой и симпатичный?

— Хорош собой, — смеясь, кивнула барышня. — Мне он дал миниатюрный рояль — сокровище пиратов Средиземного моря…

— Какая прелесть! Лиззи, ты просто обязана будешь мне его показать! И обещай, что в скором времени мы съездим на Бервик-стрит.

— И пройдемся по Оксфорд-стрит…

— Других вариантов и быть не может!

Мисс Вильтон улыбалась, однако, как бы Элизабет ни хотела помочь ей, душу подруги терзали темные волнения. Мисс Стоун догадывалась о причине их появления, но искренне надеялась, что ее предположение окажется ложным. Она сдерживала себя от желания спросить о видимой ею печали, но понимала, что Мелисса первая об этом заговорит, если сочтет нужным, а до тех пор не стоило поднимать больную для нее тему.

Четыре года тому назад сэру Бертону Вильтону пришлось уехать в Париж, дабы заключить очередной деловой контракт. Должно быть, долгий отъезд мужчины стал поводом продолжительной и мучительной тревоги его супруги, что способствовало развитию ее хронической болезни. После ухудшения здоровья миссис Вильтон мисс Мелисса стала больше времени проводить с матерью. Она переживала столь долгую разлуку с отцом не менее леди Розы, но старалась не подавать виду, морально поддерживая ее.

Пора балов и светских вечеров для этой семьи закончилась. Болезнь прогрессировала. Женщина оказалась прикованной к постели, и уже около двух лет она не вставала. Девушка приняла на себя всю ответственность за состояние здоровья матери

и управление их землями; следить за хозяйством ей помогала экономка. Она же и еще две горничные ухаживали за больной госпожой, пока юная леди выезжала по различным обстоятельствам из усадьбы.

Элизабет Стоун старалась морально поддерживать мисс Виль-тон. Сознавая, что леди Роза уже никогда не сможет вылечиться окончательно, она искренне надеялась, что впереди подругу ждет долгая и счастливая жизнь. Да, Мелисса достойна счастья! Она обязательно обретет его. И очень скоро.

— Ха-ха-ха, — задорно смеялась мисс Вильтон, — ты так считаешь?

— Я убеждена, — весело утверждала юная баронесса, — он так и сказал! Только представь выражение лица мистера Хамфри, когда весь план раскрылся! Ха-ха-ха…

— Представляю… Здорово они над ним подшутили!

— С этой шляпой!..

— Ха-ха-ха!

— Леди и джентльмены, рабочие и банкиры, мастера — все! Все без исключения окунитесь в волшебный мир сказки! — Впереди послышались звонкие восклицания знакомого артиста. — Гномы, феи, нимфы — это не вымысел, не плод нашего пространного воображения! Они существуют! Живут рядом с нами! Не проходите мимо! Приобретайте прекрасные статуэтки, мгновения чудес! Какой славный малыш, — юноша обратился к проходящей мимо паре, глядя на укутанного младенца на руках женщины, — пусть его всегда будет оберегать эльф-хранитель. — И он дал ребенку полупрозрачный мешочек, завязанный посеребренной нитью. Затем к нему подошли две молодые особы. — Прекрасные леди, не откажитесь от прикосновения к волшебству, — сказал юноша и протянул Элизабет и мисс Мелиссе два аккуратных мешочка с фигурками сказочных существ.

— Благодарю, — одновременно улыбнулись они в ответ.

— Прошу прощения, сэр, — девушка обратилась к актеру, когда другую отвлек полноватый торговец, — меня зовут Элизабет Стоун…

— Да, я помню вас, мисс Стоун. Сожалею, однако в последнее время я не встречал вашего джентльмена.

— Элиза? — обернулась к ней мисс Вильтон.

Мисс Стоун учтивым кивком попрощалась с юношей и направилась к подруге. Тот в ответ поклонился отдаляющимся барышням и продолжил свое дело.

— Так что тебе предлагал мистер Дориан?

— Он сказал, что мой молодой человек должен усыпать такое сокровище, как я, сотнями цветов! И их он предложил поставить в одну из своих шикарных ваз, по цветовой гамме идеально подходящую к моему капору… Вот пусть он и купит у него одну из них! А о чем ты говорила с этим актером?

— Ни о чем особенном, лишь спросила, чем он собирается удивить прохожих в следующий раз.

— И чем же?

— Не знаю, он решил оставить это в секрете… — Внезапно юная леди остановилась, настороженно прислушалась: — Мел, ты это слышала?

— Что?

— Резкий, но приглушенный звук.

— Лиззи, не беспокойся, ведь мы на Оксфорд-стрит…

— Знаю, но, Мелисса, он раздался со стороны королевского парка.

— Нечего волноваться. Если что-то и случилось — это дело рук стражей порядка.

— Ты права, мало ли что могло произойти? Не стоит придавать этому такое значение.

ГЛАВА 8

В мгновение ока все птицы воспарили над землей, устремившись высоко в небо. Шум, издаваемый учащенными взмахами крыльев, заглушил все вокруг.

Что случилось? Что потревожило их? На траве близ тропы лежал мужчина. Неподвижно. Лишь ближе к вечеру одна влюблен

ная пара, прогуливавшаяся по Гайд-Парку, недалеко от Кенсинг-тонских садов, заметила его тело.

— Нельзя, чтобы ему столь легко сошло это с рук.

— Злодея должны казнить на Олд-Бейли!

— А какой был человек!

— О ком идет речь? — поинтересовалась только что подошедшая мисс Стоун.

— Горе, сударыня! — печально воскликнула кухарка. — Вчера вечером господина Фабиана фон Хеппа нашли мертвым!

— Как это произошло?

— Неизвестно. С виду на нем не было ни одной царапины, а когда его перевернули, обнаружили след от пули. Но ее самой в теле не оказалось.

— Нет пули — нет убийцы?

— Уж не знаю, кого или чего нет, но горе семье покойного! На Боу-стрит хотят закрыть дело. В общем, ничего не могу вам ответить о причине кончины господина, извините меня.

«Так значит, мне вчера не послышалось… — думала Элизабет. — Этот звук оказался… выстрелом? И никто не заметил убийства? Странно. Я знала мистера фон Хеппа; да, у него были некоторые проблемы, касающиеся кредитов… Неужели столь серьезные? Не могу в это поверить».

— Ха-ха-ха… — задорно смеялась юная баронесса Веллингтон, — очень похоже!

— Или… — Фрэнсис Делинфорд протянул своей невесте словно созданный из воздуха бутон белоснежного жасмина.

— Вы волшебник, милорд! Дивный аромат…

— Столь прелестной барышне… Существует очень красивая легенда о жасмине: когда-то все цветы были белыми, но однажды появился художник с набором красок и предложил окрасить их в разные цвета. Жасмин был ближе всех к нему, он хотел стать золотистого цвета, цвета его любимого солнца. Но художнику не понравилось, что этот цветок решил преобразиться раньше розы, и в наказание он оставил его ждать до самого конца, взявшись за

раскрашивание всех остальных бутонов. В итоге, облюбованная жасмином желто-золотая краска почти вся досталась одуванчикам. Но он не стал вновь просить творца раскрасить его в этот цвет.

— Прекрасная история, — улыбнулась юная леди. Она вспомнила ее конец: в ответ на требование поклониться художнику цветок ответил: «Я предпочту сломаться, но не согнуться». Такую судьбу он выбрал и навсегда остался белым и хрупким жасмином. Элизабет поделилась еще одной легендой об этом цветке: — В далекие времена герцог Тосканы, которому принадлежал первый в Италии жасминовый куст, строжайше запретил садовнику дарить кому-либо хотя бы небольшой побег. Тот повиновался приказу своего господина до тех пор, пока не влюбился в прекрасную даму. Он подарил ей букет из цветущих жасминовых ветвей. Молодая женщина догадалась о ценности подарка и посадила срезанные побеги. С тех пор аромат жасминовых кустов в Италии символизирует любовь, которая сильнее всех запретов…

— Мисс Элизабет, вы вспомнили до боли избитый сюжет о запретной любви двух веронских влюбленных?

— Нет, я не имела их в виду.

— Интересно, сколько еще раз будет пересказана новелла Луиджи Да Порто? Это ведь скучная, наивная история, а написана по меньшей мере уже четыре раза!

— Любовь Ромео и Джульетты достойна восхищения. Она прекрасная, всепобеждающая, окрыляющая и вечная. Она никогда не надоест миру. Будут иные имена героев и фабулы произведений, но замысел — это возвышенное, поистине божественное, хотя запретное и довольно безрассудное, чувство — будет вечно покорять людские сердца.

— И вы всерьез полагаете, что такое чувство действительно существует в реальном мире?

— Да, я верю в это.

— Ах, моя дорогая невеста, ваша наивность меня умиляет! В большинстве случаев любовь подвигает людей на опасности и на добровольные муки и терзания, а порой и на саму смерть.

— Однако…

— И не вздумайте мне возражать, мисс Элизабет, вы знаете, что я прав. А сколько миру известно легенд и эпосов об этом глупом чувстве, даже если вспомнить Средневековье — безусловно, жестокое и беспощадное время произвола и разбоя…

— Вы слишком категоричны и рациональны, сэр. Время неизменно. И в Древнем мире, в пору героев, богов и мифических существ, и в Средние века, во времена отважных, благородных рыцарей и дам, и в задумчивую и одухотворенную эпоху Ренессанса, и в наше время все прежне и едино в целом. Лишь общество теперь стало чаще покрывать свои злочестивые помыслы и действия призрачной благодетельностью и учтивыми манерами.

— И ничего нельзя изменить? — шутливым тоном подытожил жених. — Ах, как жаль: человеческое мышление застыло во времени. И как мы этого не заметили? Неужели все столь плачевно?

— Каждый способен изменить себя, главное — хочет ли он этих перемен?

— Надеюсь, после замужества вы повзрослеете и выбросите все эти глупости из своей головы.

— Вы полагаете, я говорю глупость?

— Я считаю, мисс Стоун, что вы слишком много читаете и философствуете на разные темы.

«Пожалуйста, молчи, — подумала Элизабет, — будь умнее. Сдерживай себя от реплики… Боже, как же хочется сейчас сказать вслух, что он не прав!»

— Не сердитесь на меня, сэр… Не станете ли вы возражать против конной прогулки в окрестностях нашего имения? — Она бодро перевела тему шедшего в никуда разговора.

— С радостью разделю с вами это желание, мисс Стоун. Вскоре пара шла размеренным аллюром верхом на чистокровных лошадях.

— Кого я вижу! — изумился Лонкер.

— Всадник…

— Нет, мисс Бет, это не просто всадник. Всем известный лорд Торрингер к вашим услугам!

— Вы узнали его сиятельство графа?

— О, конечно! А вы, мэм, неужели не узнали вашего соседа?

— Прошу прощения, но я не столь часто бываю в обществе этого джентльмена, дабы узнавать его силуэт еще вдали.

— Отчего же? А барон и баронесса, должно быть, еще в первую неделю его прибытия получили пригласительное письмо…

— Смею вас огорчить, милорд, однако моей семье пока еще не была предоставлена возможность гостить в Нортлэйк-холле.

— Признаюсь, мисс Стоун, я удивлен. Лорд и леди Веллингто-ны очень доброжелательны и радушны…

— Извините, сэр, ничего не могу сказать в свое оправдание и объяснение подобного поведения моих родителей.

— И все-таки он — странный человек… — задумчиво протянул он.

— Почему вы так считаете?

— Иностранный аристократ, о котором практически ничего не известно, уж очень быстро освоился в столице. Откуда он? Чем увлекается? Лишь связавшись с одним нотариусом, по счастливой случайности, я узнал, что его сиятельство граф владеет имением, приносящим девять с половиной тысяч фунтов годового дохода. А он, поверьте мне, моя дорогая мисс Элизабет, имеет не одно имение и поместье, далеко не одно.

— Милорд, почему вы уделяете столь большое внимание персоне лорда Торрингера?

— Он скользкий тип… Ясно же, что его состояние накоплено нечестным путем.

— Простите, сэр, но вы не должны быть так категоричны в своих суждениях, ведь вы ничего о нем не знаете. Будет несправедливо, пусть и не умышленно, но все же оговорить ни в чем не повинного человека.

— И свет не стремится вывести его на чистую воду…

— Так почему бы вам не спросить лорда Торрингера лично?

— Мисс Стоун, скажите, что вы шутите!

— Нет, я совершенно серьезна. Вы желаете узнать правду?

— Мисс Бетти, вряд ли он откроет нам свою тайну…

Девушка наблюдала за лицом жениха, его немного глупым, жеманным выражением. Она хотела засмеяться, но сумела ловко скрыть свои эмоции.

Объект их горячего обсуждения становился ближе.

Граф, улыбнувшись, поприветствовал всадников кивком головы. Элизабет также наклонила голову, но затем быстро отвела взгляд от мистера Арнбьёрна.

— Добрый день, ваше сиятельство! — непривычно звонко и даже фамильярно воскликнул лорд Фрэнсис.

— Очень рад вас здесь встретить, лорд Лонкер, мисс Элизабет Стоун.

— Какой сюрприз, милорд! — продолжил Делинфорд. — Надеюсь, вы уже привыкли к столь сырому и туманному климату? В Англии бывает довольно часто очень холодно, однако я уверен, что вас это нисколько не пугает.

— Вы правы, сударь, я привык к морозному климату…

— Вы, случайно, родом не из Северной Америки или Российской империи? Слышал, там очень морозно в зимнее время года — минус двадцать пять градусов по Фаренгейту, даже бывают более низкие температуры!

— Я родом из Скандинавии.

— Так что привело вас в Великобританию, если не секрет?

— Смена обстановки, заключение выгодных контрактов, инвестирование прибыльных предприятий.

— И это все? — вырвалось из уст мужчины.

— Лорд Лонкер, что вы от меня хотите услышать?

— О, тысяча извинений, ваше сиятельство, если посмел вас поставить в неловкое положение!

— Не стоит, сэр.

— Как же… милорд…

«Какие демоны овладели им?! Что на него нашло? Неужели таким образом проявляется его зависть к нашему новому соседу? Или он, как истинный англичанин до кончиков своих ногтей, не выносит присутствия иностранцев в родной стране?» — недоумевала юная баронесса. Ей следовало включиться в разговор, чтобы исправить положение, в котором оказался жених.

— Ваше сиятельство, прошу простить мистера Фрэнсиса Де-линфорда за столь навязчивый интерес к вашей персоне. Он действительно не желает ни в коем случае вас оскорбить.

— Мисс Стоун, — мужчина лучезарно улыбнулся ей, — могу еще раз повторить, что слова лорда Лонкера меня не задели.

— Вот видите, мисс Бет! Даже если джентльмен имеет высокий титул, он в первую очередь остается джентльменом!

— Чего вы добиваетесь? — сухо бросил граф.

— Что вы, ваше сиятельство…

— Мисс Элизабет, не нужно лишних слов, — перебил лорд Фрэнсис.

— Сэр, не следует разговаривать подобным тоном ни с мисс Стоун, ни со мной. Прошу меня извинить. — Арнбьёрн учтиво попрощался с барышней и повернул в сторону своего вороного.

— Извините, сударь, но мы не закончили…

— При всем уважении к мисс Стоун, мне не о чем с вами говорить, лорд Лонкер.

— А мне есть что вам сказать!

— Не желаю больше вас слышать.

— Я вызываю вас на дуэль!

— Милорд, прекратите! Послушайте вашу невесту, она толковые вещи говорит. Я не намерен терпеть неподобающее поведение, сэр, но и лишать вас жизни не хочу. Извинитесь, и мы разойдемся мирно.

— Вы наносите оскорбление мне и моей дражайшей невесте. Мне не впервые быть дуэлянтом, так что я в оружии разбираюсь.

— Наденьте свою перчатку, сэр! Я не желаю участвовать с вами в дуэли. Вряд ли барышню удовлетворит мертвый жених.

— Завтра. С секундантом. Буду ждать вас в…

— Завтра меня не будет в Мидлсексе.

— Завтра.

— Вы ослышались, сэр? Я повторяю, что, как бы вам ни хотелось умереть завтра, я не стану виновником этого события. Если вы действительно этого желаете, будь по-вашему, перенесите дату. Надеюсь, обойдемся без лишних свидетелей.

— Это невыносимо! Ваше высокомерие поражает меня до глубины души! — Лонкер спрыгнул с рыжего мерина на землю.

— Господи, сударь, что вы задумали?! Прошу, ради меня, успокойтесь! — Элизабет очень пугал настрой лорда Фрэнсиса.

— Если его сиятельство не может с достоинством принять вызов, что ж, я не смею терпеть подобного отношения.

— Я не собираюсь с вами драться, тем более на глазах барышни. Не вынуждайте меня…

Лонкер лишь расправил плечи, готовый к бою.

— Даю вам последний шанс. Сейчас же извинитесь передо мной, — предупредил Торрингер.

Тот молчал. Тогда норвежец соскочил с жеребца, хладнокровно приблизился к обидчику и ударил его кулаком по лицу; девушка от ужаса подскочила в седле. Затем Арнбьёрн так же размеренно направился обратно.

— Боже, граф, вы разбили мне нос!

— Всего лишь царапина, — не поворачиваясь, бросил лорд и сел в седло.

Мисс Стоун, увидев лицо Лонкера, не раздумывая, ринулась к нему. Торрингер молча направился в сторону поместья.

— Какая вольность! Какое бесстыдство! — восклицала Элизабет. — Ударить жениха на моих глазах… Невероятно! Невежа! Варвар! Викинг чистой воды, не знающий элементарных правил хорошего тона! Слава Всевышнему, благодаря лечебному отвару на лице лорда Лонкера осталась лишь царапина…

— Лиззи, успокойся, глубоко вздохни и начни свой рассказ заново. Что стало причиной конфликта между ними?

— Мел, какая разница?.. Сам факт столь откровенной дерзости!

— И все же…

— Я никогда еще не видела мистера Фрэнсиса Делинфорда в подобном состоянии, — тихо молвила барышня. — Он словно обезумел. Своими фразами проявлял крайнюю степень неуважения к графу. Даже не верится, что все происходило наяву.

— Какая ядовитая оса ужалила лорда Лонкера?

Элизабет промолчала. В глубине души она понимала: в действиях мистера Арнбьёрна не было ничего предосудительного.

— Да ты должна благодарить его…

— За что же?

— Или хочешь выходить замуж за мертвого дуэлянта?

— Почему мертвого?

— Потому что в мастерстве владения оружием лорда Торрин-гера я нисколько не сомневаюсь.

— Откуда в тебе такая уверенность? — хитро осведомилась мисс Стоун.

— Женская интуиция… Девушка улыбнулась в ответ.

Она должна быть на стороне жениха. Да, юная баронесса признавала свою неправоту по отношению к соседу, но что ей оставалось делать? Спокойно реагировать на драку? Конечно нет. Элизабет чувствовала свою вину перед ним, однако…

Мисс Стоун пыталась обмануть себя. Разум противоречил сердцу… оно шептало нежным голосом, который порой слышно намного громче и отчетливее крика, что… Эта встреча… на балконе… когда он рядом… Боже милостивый! Она не должна думать о лорде Торрингере! Ведь барышня отдала руку мистеру Фрэнсису Делинфорду, а сердце…

Верно говорил Лонкер: норвежский граф — удивительная, загадочная личность.

ГЛАВА 9

«Всего лишь милая беседа… танец… встреча… — Элизабет пере-листнула страницу кожаной книги с позолоченным орнаментом на обложке. — Но, если… хоть «если» и не может быть… Вдруг судьба сведет нас вновь, я расскажу о графе, обязательно. Но не сейчас! Ведь это не любовь — стрела Амура, не пронзив живое сердце, еще в полете, где-то в облаках… Но дорог лик, веселый смех и дюжина мне милых черт. Милорд, знакомый странник, душой тянусь к твоей груди и лишь отчасти понимаю: нет, не будешь ты моим. Внезапно на меня нахлынуло желание… не более слепого чувства! С горящим пламенем не совладала, безвольно сердце отдала, чтоб догореть с тобой дотла. Как романтично! — думала она. — Но Черри и лорду Уолтону не суждено быть вме

сте. Она влюбилась в него без памяти! И, кажется, граф к ней тоже неравнодушен… Сказочная история для бесконечно наивной мечтательницы, как я…

Но чудеса существуют! Да, я это знаю, что бы ни говорили все скептики и циники мира, они происходят!

Ах, наверное, я никогда не избавлюсь от грез… Нет, я никогда не перестану мечтать! Желаемое, конечно, стараюсь по возможности воплощать в реальность, и, возможно, поэтому я… Я благодарна Всевышнему за все, что имею в своей жизни, но… Глупышка… у меня есть все, чтобы быть счастливой! И все же моя душа жаждет свободы, приключений и странствий; чего-то особенного и не похожего на мою привычную жизнь, чего-то, что не передать словами, но оно понятно и знакомо, пленительно моему сердцу; моя душа желает любви, прекрасной и вечной любви… Неужели я никогда ее не встречу? Неужели в нашем мире не осталось места для истинной любви? Это страшно, это очень страшно — никогда не испытать настоящую любовь, не встретить вторую половинку… Почему я должна обречь себя на всю оставшуюся жизнь с человеком, к которому равнодушна? Почему я должна привыкнуть к нему? Полюбить человека со временем нельзя, ты или любишь его, или нет. Можно смириться, принять его, питать к нему привязанность, дружбу, дарить ласку, заботу, чувствовать уверенность и покой, но любить… никогда! Это слово особенное, его нельзя навязать… Почему «и жили они вместе долго и счастливо» давно кануло в Лету? Или осталось на страницах детских книг или тех произведений, которые приходится читать втайне от своей семьи? Иногда мне кажется, что я живу не в то время… Мои мысли слишком противоречивы и резки! Я леди, я живу в мире, где правят лорды… Выгодная партия — идеальный брак… Кто это придумал? Ведь руководствоваться лишь разумом при выборе избранника фальшиво и расчетливо… Отчасти я сама страшусь таких мыслей! Почему я смею думать столь дерзко? Правильно ли это? Не в нашем мире. Я должна выполнить волю отца, родители желают мне счастья, они выбрали мне человека, могущего обеспечить мне достойную жизнь. Они знают, как мне будет лучше, и я при