Прекрасные времена. Часть 1

27 июля

Я снова думаю о тебе здесь, ты в светлом платье мне снишься, в том, голубоватом, с синим оттенком, которое… я же видел тебя в нём воочию, да ты знаешь об этом, я думаю. Мне снится, что ты идёшь ко мне опять, а я чищу картошку над большим тазом, или чугуном, так скорее это можно выразить, и ты видишь как я это делаю, говоришь мне опять ты наелся этой лабуды, я же просила, чтобы ты этого не делал, фу-у, разве этот смысл!.. я нехотя соглашаюсь, потому что я понимаю, что ты не мне это говоришь, а моему лицу, для тебя я всё равно что памятник культуры, - какой-то там вообще, не имеющей признаков, ответь мне, почему ты не ищешь меня, ты забыла меня, да? забыла? а где, в каком месте памяти я остался - поищи меня там сама, а я найдусь как хлеб для тебя. Я не забыл зато эти твои дни во мне, я их помню чем-то, какой-то душевной памятью, может быть. Я смеюсь в голос, когда мне говорят - э-э, да ты там и не был никогда, ты просто решил это для себя сам мол я буду так жить, чтобы ей светло было здесь, чтобы ей мысли мои нравились и она бы шла за ними, да только это не совсем так, вот что я понял теперь, осознавая какое это пространство смотрит на нас в тишине я, которая струит свой свет во мне, в мою память и мои отчаянные мысли здесь, в которых я кажусь сам себе чем-то иным, может быть, чем я есть на самом деле, объектом исследования этого пространства любви, вот мастер перемен шепчет мне опять ты сделал это небо густым, ты сгустил краски до того, что оно перестало быть прозрачным, оно состоялось как объект воли, но оно должно быть прозрачно, иначе эти краски высохнут и за ними ничего не увидишь, никаких я ты мы за ними, одни пустые платформы и только этот звук позволяет догадываться - там кто-то есть, там живые люди идут, там небо дышит любовью, там не просто память сейчас небо в свет льёт тут, там столько этого неба, что услышав его, ты очнёшься от своих пустых дум - так мастер мне говорит об этом, я слышу его и сознаю справедливость его слов во мне.

Сколько ты ещё будешь спать, спросила меня ты, моя душа спросила меня об этом, пойми. Я ответил это знает только она, и она, то есть моё имя в тебе, стала - стало удваиваться, стало убеждать меня не ленно жить, понимаешь?.. стало обращаться ко мне с просьбами, стало любить меня во всём, что я есть для него. Аббревиатура пути зачахла было в кустах, то есть во времени, в котором я обнищал как организм воли, как право на истечение смыслов, и не скрывая этого, жил во всём, как облако пыли живёт, - оно поднимется и осядет на том же самом месте, где его вздули чьи-то мысли, осознанно там или так, обстоятельственно, но это прошло, этого нет более, потому что я стал делать то, к чему призывает меня Бог – я стал идти сам по этому пути осмысления пространства душ/-и возм./ здесь, я сам становлюсь этим пространством, когда ищу тот или иной - то или иное выражение я-здесь в нас.

28 июля

Во всём этом, конечно же, есть определяемое поле, конечно, оно скрыто от глаз и само по себе не имеет осуществления без внешнего пространства, такое это поле, не осуществляемое без я. Мне хочется, чтобы ты смогла состояться как автор объективно целостного произведения, не фиктивно сляпанного как выражаемое здесь поле я в пространстве мзды, или – лучше сказать, как проективное эго в уже выхолощенное, или не выхолощенное, нет, а уже спроектированное в нас самих я, это точнее. Это так кажется, что мы робеем, или проявляем безыскусное, опыт я существует в памяти пространств, он есть облекаемое в формы здесь.

31 июля

Здравствуйте!

Позвольте оправдаться перед вами, Королева, - позвольте это сделать сейчас, во мне множество огней горит самыми различными цветами и все они красоты необыкновенной, прямо-таки суеверно крещусь. Отчего бы это, Королева моя, нам не понять друг друга на этот раз. Как изволите видеть, я восемь этих лет только и думал, что о вас и всякое малое пространство мне впору было, а на девятом году я возьми и сколупни эту рану-то, она заточилась, стала душе виды подавать, стала о себе напоминать особым образом, осознанно так, имея выход в душе моего я для вас и тем самым очевидное подменять кажущимся. Например, эти дни в наших с вами руках как-то уж очень стали чем-то отдавать в нос, простите уж. Наверное, я оскорбил ваше высочество своими прибаутками и стал память привораживать неудобно сказать к чему, и ничего бы это всё, если бы ваша милость облаком прикрылась, а не сиюминутным состоянием общего характера памяти, или, как фиговым листиком, обид на то на сё, и нечем, как говорится, образ свой вам предложить, долго искать его приходится в настоящих-то минутах я, да без него я вам шар небес, а с ним какое-то представление имею тут для вас в области мысли, чувства мысли – так точнее, и надо быть светом для вас, а не жалом, жалящим безразлично что, лишь бы попасть в область средоточия внимания. Ну вот так я сказал об этом, и ещё продолжу, если позволите.

АВГУСТ. Небо поёт.

3 августа

ул. Дружбы

Я думаю, что мы химизм какой-то воли преодолеваем, почудилось будто и правда наши эго слились в каком-то канале яви, будто они перестали жить отдельно друг от друга и тихо вместе беседуют об этом вне какого-то - вне поля, а на самом деле, на самом-то деле польза от этого великая нам обоим сейчас идёт, польза бытия, обретаемого в настоящих я, как ломкая линия путешествующих взглядов в памяти, наобум, так, туда пойдёт, отринет, здесь остановится, опять скажет что-то, туда пойдёт, и снова отринет, и что же настоящее время при этом делает или, нет, - что оно строит в нас, арабеску, жезл любви, то есть тварное состояние неба, в котором мы сами суть это небо сейчас. Я сочетаю в пространстве мысленное это поле, в котором мы живём как энергосодержащие объекты, объясняющие себя - себе всё-таки лучше, эманации поля объекта причинно-следственной связью, а не чем-либо другим, иным качеством тут в пространстве эго-я как содержащееся в этом поле объективное качество присутствия мы как адрес определённого посыла в настоящем времени, в настоящее время эго всё-таки, а не такое, получаемое пространственно-временными отложениями воли слабых полей сознания, соединённых между собой простыми значениями я тут ты, или – я это ты во всём, что касается определяемого пространства воли моего я для тебя. Такое мысленное образование оставляет след в памяти и оно становится волновой системой координат, смысловой, сохраняющей единство памяти я для нас для всех тут! Ты что думаешь - кажущееся не есть воля неба над головой?.. или кажущееся это так, пустая заготовка, для образов света в памяти я нашего неба. Не-ет, это проективные следы и есть в памяти я-сейчас в чудодейственном этом поле.

Что ты, ангел мой тут, о чём говорить со мной будет твой чёлн?.. я в небо смотрю.

Я тут себя знаю, ты не думай, я как раз, по небу бежа, о тебе загадал!.. Ты прости меня, пожалуйста, опять, я жутко струсил тогда, когда ты память обо мне имела, то есть я сам тем небом шёл.

А ты там кого видел?

Я там видел образ твой и…

Что?

Ну и. Всякому небу своя причина есть как стать, а потом оно умаляется, если причина та исходит, ну как препятствие умаляется, я образ твой видел!.. ты слыхала как я тебя звал, слыхала?.. темнотою укрепись, а сердцем излейся, а как понять, говоришь, а так пойми, это дело не твоего ума, вот что значит темнотою закройся, а сердцем излиться значит полю тому силу дать, чей чёлн того и судьба!.. а как ты шла, ну да мне тут не то тебе сказать надо бы, я ведь сам по себе ангел, как ты скажешь что я тут о себе молчу, так молчу, что крылья нараспашку перед тобой держу теперь, так весь и лечу, куда небо велит, ах.

Ах – это как?

А так!.. минута за минутой идут - вот как это небо делается, да везде.

Я теперь виновата перед тобой буду? Скажи, мне об этом, ангел мой.

Ты себя за ширму моей любви спрятать сумела, какая же тут вина, я сам широк, ну да это дело такое, полюбовное.

А что хорошо? скажи ты.

Хорошо то, что я о тебе знаю; это раз, два хорошо то, что мы каждый от себя идём друг к другу, а ты поняла - я почувствовал, ещё хорошо, что ты меня любишь, а то ты думаешь, что я не знаю как ты об этом мысли имеешь мол он там сам по себе живёт как есть и то хорошо, а что до меня, так то ладно мол, не для него эти мысли идут, ну ты очнись тут, что я тебе сказал там как бы ты уже ответ имела, ну - что, проснись, просни-ись!.. чем ты сейчас спишь, чувством меры, я думаю, мне столько тебе сказать надо!.. что я сам как чувство меры, может быть, да, ладно, что мы всё обо мне говорим, ты же бегом бежать решила, я ведь понял тебя, ты себя найди во мне, чтобы я мог поле то знать, а какое оно!..

А где я в тебе, ангел мой?..

Ты сама по себе я, я уже сказал это, а во мне ты тайну свою несёшь, связанное то небо было, да с тем и шло к тебе как чист лист, но только ты от себя не думай теперь, сама знаешь, что это такое тут, а вот ты посмотри, на чьём небе звезда та горит, как ты скажешь, ответь мне, пожалуйста.

Я сколько-нибудь о тебе забочусь?.. скажи ты.

Ты обо мне мысли имеешь, это так, но мне то важнее знать, что я спросил сейчас.

Ах, да то небо давнее!.. на нём звезда вправду есть, хорошая она, - красивая очень и свет от неё нам идёт здесь, да только сравнить его ни с чем нельзя, так он велик и ясен, а ты сам это знаешь, почему же ты меня просил здесь сказать о том?.. скажи ты теперь.

Она мне величину этого неба указывает тут, путь она великий открывает и с ним нас ведёт к себе, а как свет тот ясен для тебя, так ты его бери, ни с чем не сравнивая, как лучший бери, он силу имеет и от любви к нам идёт сюда. Я знаю это.

Ты понимаешь пространство как своё имя, в котором есть множество других имён (я-ты тоже имя), ты чувствуешь в эго присутствие всевозможных (то есть таких, которые могут быть) объектов памяти я-здесь.

5 августа

Я против истязания пространства любви, я не выношу этот смердящий запах энтузиазма во всём, что является разрушительным для милости Бога здесь, для Его заботы о нас, для конкретики форм в этой любви-милости, но вот что, Королева моя, я хочу, чтобы вы чувствовали это присутствие здесь в форме я и мне нравится это движение мысли сейчас как апологетика определяемого пространства жизни света. Выходя за рамки повествования, мы надеемся обрести подлинник надежды, подлинник веры, подлинник судьбы и это ведёт нас к изысканиям помысла о себе самих, а не какая-нибудь другая мотивация.

Во всём этом мизерном, ничтожном пространстве наших с вами бурь звучит одна маленькая нота, в которой настоящее время сегодняшнего дня более чем прекрасно, и я, ваш Учитель, наверняка говорю вам это сейчас, нам нужно пройти сто миль пешком, прежде чем мы поймём, что этот путь наш с вами, мы в неопределённости пути меняемся местами в каком-то смысле, вы и я, и эта часть во времени наших я всегда обсуждаема - она имеет право на обсуждение как наущающее нас свойство любви быть тут, вот она, смотрите на неё, ведь она для вас сюда пришла, эта любовь, наущающая пространство жизни быть ею во времени я, в этом, здесь, да, сегодня, сейчас. Я не астролог и не композитор для вас в этой любви, я просто смотрю в ваш мир любящими глазами и он мне кажется великолепен!.. как озёрные боги, чья душа поёт, может быть, безыскусно о тепле, о свете, о счастье истинного неба здесь, о простых истинах любования этим миром во мне, таком как я есть для них здесь во всём своём я-сейчас.

5 августа

Я должен рыться в архивах, чтобы понять что стоит за этим решением, что побуждает тебя плыть против течения, я должен искать ту самую запятую, которая вдруг осадила память, сделав её прекрасной золушкой. Ты понимаешь, что я тут ищу?.. эти позиции чьей-то силы, урезонивающей, - откуда она пришла, и я думаю, что её надо исключить, она тормозит края неба в каких-то точках, не имея, по сути, на это права, ты не бойся говорить то, что ты думаешь, это же моё веление, моё облако пыли давно осело, оно стало казаться пустой кавычкой, то есть позитивное пространство здесь, пойми ты это, во всём я, а не потому что я примус починил, как тебе кажется до сих пор, то есть стал делать то, что я наивно вертел в руках как некую награду за пощёчину, ты мне её дала тогда, ты уже забыла, а я, представь (но не слишком) забыл где я нахожусь в тот момент, ну как будто ты перестала понимать кто я тебе, что я делаю тут, да, не спорь, я посрамлён был, а потом вышло так, что я, побуждаемый высшим помыслом, стал проецироваться в твоё сознание как необходимый элемент, классифицируй как хочешь что на виду, а что под водой чувств скрыто до сих пор, что нам предстоит только понять с тобой, я думаю, что малая часть нужна нам для того, чтобы мы могли её увидеть, а, увидев, созерцать в себе большую, пространственно несоизмеримую с той малой частью нашего я-здесь.

ул. Дружбы

Я только то хочу сказать вам сейчас, что мы настойчиво бредём сквозь формы сознания, в которых уже есть наши следы, да, может быть, - эти вещи, о которых мы говорим с вами сейчас, будут в каком-то смысле оправданы нашим присутствием в формах сознательного эгоизма, а что такое это сейчас, это то состояние души, которое идёт от нашего эго, в нём есть множество потенциалов для того, чтобы отвергнуть возжигаемые огни, и я думаю важно знать о них в этом времени я, превосходно оправленном в надлежащие условия. Думайте об этом так, как если бы вы были соизмеримы в своём я с пространством большего порядка памяти - большего по объёму исчисляемых ею звёзд, о которых речь впереди, и светел Бог во всём я, если вы на Него смотрите в себе самой как на ангелическое сознание этого мира в любви.

6 августа

В наружной части этого пространства происходили сдвиги определённого качества, если можно так выразить то состояние всеобщей - всеобщего стремления проявить внешнее эго во внутренних мирах я.

Вы понимаете, что продажность в искусстве есть нонсенс, как само свойство неба не созерцать области определённого порядка воли, поэтому сейчас, или – теперь, необходимо правильно расположить во вне те или иные состояния мы, в которых отражены эти свойства любящего пространства здесь, проявленного в тех лицах, или тех любящих сердцах, которые достойны ответа.

10 августа

Мне знамение было, добрая моя, будто ты видишь меня во сне несколько неправильно сейчас в своём эго, будто ты знаешь, что мы снимаем тут дачу неподалёку. Это на самом деле не так, я выдумал это вдруг для тебя просто так, без причины. Я чувствую, что какая-то часть моих минут - ты понимаешь сейчас, что мы делаем - что мы строим дом своих я в себе самих, в своих отношениях с этим небом, с полем этого неба, что мы становимся его подопечными в волшебстве замысла. Отношения наши стихли на время и я, ничем не рискуя…

Знаешь, - мне невольно захотелось жить рядом где-нибудь, ну, так во всяком случае, я об этом думал, мне до обморока захотелось домой, в Москву, в её составы мысленных образов, которыми полнится мой дом, когда я думаю о вас двоих, о тебе и о той женщине, другой. Я конструирую мир каких-то игрушек памяти сейчас, в нём всё кажется мучительно маленьким, не настоящим, - недействительным, и поэтому я хочу приехать к тебе сегодня. Нам кому-то нужно сказать об этой встрече двух ангелов света во сне, в чьих устах звучали, - и звучат сейчас – эти небеса, в чьих мыслях бьются наши сердца, разрозненные, или нет, они-то как раз вместе, они-то умеют это, быть вместе, потому что им известно, для кого они бьются здесь в унисон, вернее – с кем и для чьей жизни они нужны. Авторское ли это право, или чьё-то ещё, но только мои воззрения могут быть прочитаны в физическом поле здесь настоящего времени я, и так это действует; сейчас, во многом. С кем я, что я делаю, чем я занят. Странная история, я бы сказал – даже очень странная, более чем странная эта история нашей с тобой любви. А в чём её странность - вот и пойми какая сила руководит мной, причём вся и сразу, как будто я чужое тело нашёл и в нём живу, бессмысленно страдая от чужих поворотов судьбы, что мне довелось испытать, прости меня, с чем и пришёл к твоим высотам, любовь, с чем и стал быть, быть, быть, и опять – быть. Что я пою, что я пустознайкой слоняюсь из угла в угол твоего я, как будто я слово поднял, а оно выросло до небес здесь, ну а где ты силу мою обретаешь, чтобы с ней быть и с ней о себе думать, а не вообще порядок воли на ветер пускать, рукавом помавая. Трудно быть небом там, где земли нет, ох, трудно, да ведь Бог справедливо рассудил, заставив нас самих о себе заботиться здесь, и славно сделал, ведь что ни день, то радость идёт к нам от Него, самая настоящая, и скажи мне, кто с нами заботу об этом дне имеет для нас как о дне наших я вместе, как разумное это поле в нас настоящего времени здесь, что за странное своеволие заставляет тебя думать обо мне как о некоем царе горохе, чьё поле выжжено баснословным умозрением лиц, или не лиц, а так, прохожих людей. Я велю нам с тобой вместе быть, сохраняя силу явного пути, сохраняя определяемые пространства в любви, ты прости меня прежде за то невольное отчуждение, из которого я сам едва вышел справедливым, я стремился быть чужим тебе, это правда, я отгонял все мысли от себя, от которых кружится голова из-за слишком большого напора образов света, потому что они не определяли меня самого, а делали мелким ничтожным сумасбродом, да, да-да, это так, чьё поле виртуозно располагало к себе, а затем уходило в глубину памяти, и я наивно полагал себя вправе быть задействованным там, в этой глубине мысленного эго сейчас, и мне казалось это правильным ответом на бушующие чувства во вне меня самого, потому что я был на самом деле.

11 августа

Здравствуйте! Я вас люблю. Сегодня хороший день, в котором мы множим свои усилия в любви к этому миру, мы любуемся им и он отвечает нам добром на добро. Мы были унижены в сердце своём и не знали, что есть добро, что оно сильнее того, что здесь главенствует в мыслях, деля и умножая разделённое, то есть обнажая раздельные части мира любви в нас. Мы хотим соединить эти части в себе и мы ищем этого соединения в себе самих, не уставая, не ложась спать в плохие постели чьих-то представлений о нас, чьих-то плохо устроенных мыслей о Боге в душе. Мы присутствуем в этом мире, чтобы быть с ним в любви и это есть замысел Бога о нашем присутствии здесь, и он единственный; другого замысла о нас в Боге нет. Мы стоим на краю вселенной, и видим как она обнажается. Без истинного Бога в душе мы видим свет истощённым, мы не осознаём его тут и мы соизмеряем свой мир, в нас идущий, как память ничтожных крыл-мыслей, столь незначительных, что при служении от них не остаётся следа; вот это я знаю. Мы оговариваем пространство, ничем не прикрытое перед нами, не имея Бога в душе, но мы не таковы сейчас! я знаю это, мы не таковы как были прежде, идя тут без осмысления сердцем, мы усмехались, видя как оно покрывается тлёй, и пепел желаний казался нам проявленным результатом нашей любви, но мы не хотели быть покрыты этим пеплом и мы знали, что есть другой путь. Мы стали искать его в своей душе, и Он вышел нам навстречу, Любящий вечно этот мир здесь. Он пришёл к нам, и мы стали единое с Ним здесь; вот это я знаю. Мы стали видеть, мы стали слышать в себе звук любви этого мира к нам и мы стали сознавать себя в нём частью большего, намного большего, чем мы сами.

16 августа

…но ты знаешь – небо поёт. Вокруг нас оно сейчас поёт и я слышу его. Мне кажется,- я столько передумал за это время, столько разных слов произнёс в твоих анналах памяти, и даже не раз произнёс затем, чтобы они шли сюда от имени моего я в твой дом, кстати! я как раз выразил это устойчивое настоящее время напрямую, забалтывание может быть, я слишком пережимаю пальцы, стараясь угодливо обозначить какие-то вещи - стараясь произвести шум в анналах движения мысли. Как устойчивое падение кометы с неба мы идём, может быть, мы как плазменное пространство в любви, в котором звуки покуда не имеют оболочки, а становятся таковыми при соударении с проявленным пространством в любви, во многих минутах я сразу, затем и веду здесь разговор о них в нас. Высший объект ты, это всегда так, высший как память в определяемом нами полюсе света, если хочешь знать, потому что теллурическое течение мысли идёт от меня к тебе, и это, копеечное царство грёз о несуществующих мирах здесь всегда будет в провале в сравнении с реальным светом любви, о чьём эго идёт речь, когда мы говорим с тобой, об образах чьего я в нас. Мы конкретные люди, когда мы химически не зависимы от порядков воли в координатах я-здесь, и мы становимся грубым материалом изделием от воли движущихся во вне мыслей, они в свободном полёте, их не нужно улавливать - они сами уловят и присовокупятся к большинству идей общего плана, немедленно врастут в него и, сохраняя объективное пространство в воле, выразят себя здесь с помощью надсадных проявлений, о которых и говорить не хочется. Может быть, мы уже вернулись друг к другу, только мы ещё не замечаем это почему-то, переминаясь с ноги на ногу, мы сохраняем дистанцию, не веря, что это уже произошло и что мы на самом деле вместе конкретизируем это пространство в наших я, проективно образуя, суммарно, его значения здесь.

21 августа

Я подумал, что здесь кроется какая-то недостаточность помысла или недружелюбие страниц ко мне, но это не так, это другое качество любви здесь во мне; что за варварство, - сказала ты, - почему ты так говоришь со мной, я же растеняю пространство, я же делаю его видимым, что значит ты подумал?.. что вообще значат эти слова, в которых ты хочешь выразить неудовольствие мной или моими представлениями о каких-то вещах.

Вот, подумаем вместе об этом, тут стремительно растёт накал лиц, их растревоженное пространство становится вопреки стоимости пространства… - ну хорошо, пусть ты о себе кроткого [короткого] мнения, пусть ты поисковое пространство этого неба сейчас и в нём находятся смыслы наших я, облечённые в некие формы сознания. Я не хочу казаться, я хочу быть - вот эта форма здесь, которая присуща всякому пространству в любви, в нас эта любовь идёт и ты знаешь об этом уже - уже знаешь, ты не можешь сказать мне нет, я этого не знаю, потому что ты веришь мне и эта сила веры в мою любовь соединяет здесь прошлое и будущее, они вместе идут в одном времени я как эго состояния наших минут везде – в тебе, во мне, в наших сердцах, которые соединяют эти очереди страниц, чтобы они могли идти дальше беспрепятственно. Богу угодно знать кто мы здесь, думаешь ли ты обо мне, или я только кажусь тебе теперь со стороны облаком каких-то мыслей, обозначающих что-то для тебя, состояния или соединения в состояниях мы, или манускрипты и впрямь сохраняют что-то вроде аур света сознаний тех, кто прикасался к ним во времени. Ну да ладно, в общем-то - ведь ты в любви идёшь, а я знаю об этом, а чем это знание подкреплено здесь, чем оно поддержано, так сказать, как не этими днями, в которых мы сами звук, истовый такой звук памяти.

Небо созерцает нас и вот мы снова вместе сохраняем это пространство от лжи в его анналах, мы становимся на колени перед голой правдой, которая, принарядившись, вдруг умственно начала оглядывать себя – а так ли я хороша как память мне подсказывает, что за правда такая, которая наряды носит, да почём знать где ты её ещё взял, правду такую, обряженную во что-то, как степень сохранения массы энергии сил, она ведь вязанкой дров оказаться тут может.

28 августа

Думаешь ли ты обо мне так, как я бы сам хотел этого, то есть по настоящему, важно понять, что мы здесь строим, какую-то модель прощения, может быть, в любви.

…какую-то важную часть жизни я провёл среди обезьян, толкующих об этом состоянии мы как соответствии какой-то форме частного вектора пространства здесь, или, как я думаю об этом сам, сознаваясь себе в том, что мои пути бессмысленны, бесполезны без твоего участия в них, без твоих образов света, о любовь, я память иссёк, или – иссекаю ради этих образов, состоящих из одних глаз, то есть состоящих сейчас из них, после они превращаются ещё в уши, да, сохранять объект ради цели, к которой устремляются наши поля, наши с тобой, к которым мы привязаны.

…постепенно удаляясь друг от друга мы становимся малозначимы в объективном поле этого мира, находясь в плоскости противоестественного обращения к Богу пространства здесь, в нём всё наше сейчас становится кому-то важным, тому, кто хотел бы знать начало настоящего времени поиска этого пространства здесь в нас самих, а мы кажемся ему китайскими мандаринами, состоящими в отношениях с произвольной группой лиц в памяти я-сейчас здесь. Мы не обязаны тупо смотреть в одну точку, извини, чтобы понять её происхождение здесь, чтобы понять её амбивалентность настоящего этого времени, для которого мы суть небо, и не небо тоже. Но вот что кажется мне важным в нас обоих, эти обращения в качественно иные поля, мысленно обозначаемые в нас какими-то буквами, не осознанно ещё, но я всё-таки стремлюсь понять, чем тень отличается от вещи, или объективное поле от суррогатного мыслетворчества.