Прекрасные времена. Часть 1

Я пододвинула стул поближе, заинтересованно глядя в твоё лицо.

Я подумал, ты отвернёшься сейчас, а ты, напротив того, ближе села ко мне и стала говорить, блаженно улыбаясь, что смиряясь с мыслью о создании этой оперы света ты, конечно же, не думала стать её автором, или как там это называется, демиургом (Боги простят, помолчи покуда я речь за тебя веду), так вот, отсутствие лукавства, и прежде всего это качество в нас бывает найденным здесь.

Как блеск озарённого сознания любовь в нас идёт - что ещё.

Ну, ты явное какое-то вспомнил, зачем это?.. Забудь объект, возьми волю и ступай отсюда.

Дверь закрылась.

Я обознался, – сказал Ангел части имени моего я, - это был не он, это другой.

Я стала будить его в себе - ты зачем спишь так глубоко!..

Да я неосознанно тут иду… а что?.. – он протёр глаза и увидел настоящий свет, ярко бивший из его крыльев, - ой!.. – сказал он с силой разумного сознания, и повторил это ещё раз, - ой.

Я стала с ним совещаться.

Ты о другом думаешь во мне тут, и меня попускаешь об этом мыслить, а так не годится, пойми ты это, раз уж глубинные эти минуты в моём имени идут, ты их возьми, чтобы рассмотреть, а пугать ими не следует.

Моя мысль понравилась, авторизованный перевод назовём это совещание, это освещение, и станем делать ту то, к чему призывает нас совесть этих минут, таинственно спрятанных в глубине души. Ах, да! а ты себя-то узнала, как часть имени, - узнала?..

14 15 июнь

Это так движется, время нас с тобой – оно так идёт, невзначай проявляя что-то, невзначай обретая какие-то особенности поля сооружать конструкции из соразмеренных кем-то имён в том времени, в котором они таковыми были для тех, кто носил эти имена, кто украшал ими этот мир в любви. Для нас они небезразличны - это важно понять. Для нас самих, мы их продолжение, установленное правилом: жить без души нельзя, невозможно это. Такой жизни нет, - есть бред использованных минут, есть унизительная скудость сознания, окрашенная в заботу о продолжении дня в переплётах мы, может быть я слишком узко смотрю на вещи и потому вижу определённее их. Это сознательное действие любви в нас, оно должно произойти тут вместе с нами, то есть стать образом пространства мы есть этот мир.

15 июня 2

2.

Ангел мой задумчиво покачал головой, и говорит, - что я, Париж не видел, что ли!.. возьму и улечу туда сам, а ты здесь сиди; жди. – И опять покачал головой.

- Очень ты это образно сказал.

- Ну, и что? Я так хотел.

- Ну, стало быть, так и будет.

- Э, нет, минуточку!.. – ангел мой говорит, - это не то.

- А что то?

- То, то-о!.. – он вдруг стал расти, обретая пространство под крыльями и создавая объекты, без которых память могла бы обойтись, стал крепко думать обо мне.

- Ты думай, - говорю ему, - я обожду.

- А ты зачем тут сидишь?

- Чтобы тебя мыслью обрести.

- Ну, обрети теперь.

- Я теперь занята. После обрету.

- Абрести или обрести – как правильно.

- Это смотря по тому, что ты сказать этим хочешь.

- Гм. Да, верно ведь. Если я на крышу сяду, ты себя как почувствуешь здесь? Скажи-ка, - он весь напрягся от такого предположения своего тела в пространстве.

- Как ты.

- Это ещё почему! как я…

- Как ты, - говорю ему опять, - как ты.

- А. Ну, да, верно ведь.

- Во мне брода нет, - вдруг ангел сей мне объявляет.

«Синоним мысли, значит» - так я подумала об этом, а вслух сказала, - ну, и ладно.

- Ты слышала?..- засуетился вдруг ангел мой во мне, - про брод – слышала?

- А ты?.. что подумал?

- Надо искать, - сказал он мне совершенно отчётливо это.

Я заглянула поглубже ему в глаза - там шли отдельные фрагменты моей жизни, те самые, которых мне не доставало самой здесь.

- Вон что!.. – сказала я ему на это, - ты где их взял, прости!.. – а? где?

- Я их там нашёл, - и он ткнул пальцем в настойчивый образ проявленного сознания, к которому было привязано моё я-здесь, понаслышке, то есть просто потому, что так кто-то сказал – мол это он.

- Ну, и что теперь делать с ними?.. - я вообще-то обрадовалась, что они нашлись, это была большая удача для меня самой.

- А ты их в область сознания прими – пусть они там идут лучше, чем так-то оставлять.

Я сделала строгое лицо сама себе.

- Так? - спросила.

- Это неважно, - вдруг ангел твой отозвался, он шёл рядом, оказывается, и смотрел как это всё происходит и почему настоящее мистифицируется тем прошлым, которого не было.

- Ну, уж не было!.. – ангел мой говорит, - было. Как канитель, как падающий лист, как, причём предельно!.. суммируемая скорость света здесь того самого я, о котором речь идёт у нас с тобой везде. Слышишь меня? – везде.

- А что хорошего в этом – я не пойму. Причём здесь ты тогда? Нет уж, ты мне объясни это теперь, как значения эти тут туда попали, - и я указала на глубину его глаз во мне.

- Да они там и были всегда! – ангел мой рассмеялся, - как же ты не догадалась ещё, что они оттуда на свет явились.

- Зачем? – вопрос мой был строг и принципиален, как мне казалось в ту минуту

- Как зачем, - ангел мой не понял, и, растерявшись, поискал что-то вокруг себя, - ну, просто явились, как всё является. Погоди, ну, что ты смотришь на это как на чужое поле, оно же твоё. В нём всё и идёт так, как ты видишь.

Я стала думать об этом сама.

- Известно ли тебе, что минусовые поля – не всегда ровня? что они могут быть старше твоей материи звука, или… («неплохо бы понять кто это говорит» подумала я при этом).

- Да, - сказала я тому, кто шёл рядом, - разумеется, это так. В них всякое пространство воплощается намного позже, потому что они…

- …прочнее – ты это хотела сказать?

- Они, да, во всяком случае, они хотят, чтобы я их так в себе – собой - воспринимала.

- Но ведь они упрочают тебя!

Я посмела промолчать, поняв что это голос Учителя моего я. В пространственном отношении он был прав, но только в пространственном. В этом, оборудованном под суммарные скорости во мне самой.

17 июня

Здесь происходит движение в сторону – изменилось самоё время; оно стало тугим, напряженным, отдача идёт по всем каналам; это время отдачи, как, впрочем, и применения его к себе в необособленном я.

22 июня

Зеленоградская

Это удивительное свойство любви быть вместе с тем, кого любишь, Королева. Да-с, что нового и какая сила принципиально движет состояниями мы есть любовь в нас? Ты думаешь, я сохраняю дистанцию, чтобы проективная память сама могла воспроизвести - воспроизводить эти звуки нашей с тобой любви, да? это?.. Веление любви есть мысль о грядущем сознании, её воля здесь о нас с тобой вместе - вот так я понял это соотношение сил, в котором мы вместе здесь, ведь ты мне вчера сказала это - я становлюсь лучше для нас двоих. Твои туманы облекли моё имя в конкретные формы, в конкретные виды этих форм, я сумею найти этот путь, в котором наше я принадлежит нам самим - вот так я решил. Что значит решил? - спросила ты. Поистине, Королева, узор страниц памяти, узор страниц этой памяти о благовоспитании сердца здесь обретает форму в сознании для вас, для вашего я. Я готов спорить с вами об этом, так как мысль направленная не имеет адреса, если нет любви, если нет её воспитующего воздействия на эту форму состояния, то есть вы правильно поняли - если она облекается в форму именно вследствие любви, поелику она её порождение здесь. Также, Королева моя, мы сами являемся её инструментом, и это состояние аффекта от непроизносимого слова мы есть этот мир в любви здесь и сейчас уполномочивает нас с вами быть ближе к чувственным полям, а не состояниям вне их приливов и отливов в душе вследствие вырождения их формы в нас самих. Разум отгораживается от них, как щитом, своими изделиями из… Мы в состоянии определить свой путь сами, - я это хочу вам сказать здесь. Это. Мы в состоянии сделать его своим достижением того пространства, в котором мы станем самими собой, в котором мы узнаем друг друга как себя здесь. Понимаешь ли ты, о моя мысль, это, я верю что да. Мы верим в этот мир как в наше произвольное начало, я слышу как ты поёшь в нём, а ты слышишь меня, мой голос во всей этой сумятице, открой инструмент воли как высшую волю для наших я и поймёшь, что этот путь лучший для нас сейчас, во всём мире есть только ты для меня, пойми это. Это – качество пространства тут.

22 июнь 1

1.

Простите великодушно, мой добрый Учитель, я хочу понять происходящее для себя самой каким-то образом; я думаю об А. в себе самой, и вижу, что его очки направлены в мою сторону сквозь программу взаимодействия с другим именем мы, впрочем, это казусное слово программа мало что обозначает для меня самой – я просто вижу это, вот и всё. И как бы там ни было, мой добрый Учитель, но что-то упреждающее мои стремления к нему есть. Есть ли это мы для А. веление сердца, или это наука жить т а к.

Знает ли сам А. о таком своём положении в пространстве - для меня ли оно предназначено? или это его искренний выбор. То есть, - является ли это положение естественным для него, вот эта поглощённость его воли полем сознания, в чьей ауре я увидела телесное пространство его души.

Это, собственно, то, что вы видели от себя, от своего имени я, поймите это правильно - этот ракурс-состояние, это комбинированное пространство настоящего времени, в котором расположены его заботы во вне. Но вот что интересно, Королева моя, вы напрямую связаны с восхищающим мы, в восхищающих потоках этого мы идёт воля сейчас и я думаю, что аура вашего я исполнена этой /волей возм./ сейчас. Мы осознанно движемся в этом пространстве я-здесь, если мы принимаем форму Бога в нём – принимаем в себе Его состояние с нами. И я прочно стоит на ногах в таком случае; но вот воля Его поколеблена и искренность состояний становится непреодолимой преградой, Королева моя, для нас - потому что она велит сердцу быть там, где его ждут, быть в праве, покаявшись в прелюбодеянии, совершённом во мраке, определявшем эго как своё пространство здесь, разорвать узы истязающих смыслы любви, а веление сердца закон, Королева моя, и это веление есть высший смысл в нас самих. Я пробую, я потребитель если я это делаю, пробую, я преступен перед высшей силой в одиноких этих пространствах полярных значимостей, и я же искренне добиваюсь признания, как будто недостоинство лучший фактор судьбы для меня, в котором я созиждюсь в своём эго здесь, но ведь это не так, добрая моя Королева. Я очень хочу, чтобы вы сильно подумали об этом состоянии здесь - об этом стремглав уносящем вас от меня состоянии преступной формы, преступного подневолья, если угодно, моей силы души перед вами. Я не вертопрах, Королева моя, чтобы значимое превращать в незначимое, и наоборот, я не идеолог чьих-то минут везде. Я не делаю скидок на вымысел как на волю, отчуждающую вас от меня – его не существует для меня здесь как объективного поля велений моего сердца, и вот оно вдруг говорит мне это ты есть миф в том пространстве судьбы, для которого ты пришёл сюда, просто миф, без продолжения, в этом Богоугодном мире здесь. Как? спросил я своё сердце, - почему это так? и оно ответило мне: ты наказан за свою жадность, ты отдыхал в пустыне без слов согласия в момент истины для своего я, ты лелеял встречу, а она была ты сам, эта встреча нас. Она произошла там, а здесь мы несём её свет, - в нас он идёт, в нас самих. Я кипел как спесь, а ты думала обо мне в своём я. Я преломил пространство сквозь твои волны, о любовь!.. Я сам это сделал, а ты только шла за мной оттуда, издалека, из твоего я, в котором мы двигались оба в этой траектории судьбы той самой минуты встречи нас. Помнишь ли ты меня там, я не знаю, пойми это - я не знаю кто я был там для тебя, кто этот своенравный настырный малый, влезший в твою душу, прости, чтобы остудить её?.. оппортьюнити так не стынет, как ты в моих полях.

Ангел силы на землю сошёл, и стал быть здесь: он принял форму объективной воли, и эта воля означает лучшее. Так приходят смыслы. Так они становятся нами. Мы сами их несём в себе. Мы их только отдаём во вне.

Ничья энергия воли не способна сместить их, потому что они принадлежат Богу. Вот и прими это так, как оно сказано. Все клаустрофобные формы отменяются, остаётся воля. Я соразмерил эти дни для нас с тобой, в них сила высших материй звука, и я приветствую тебя в них.

22 июня 2

2.

Ничья воля не способна сместить их - они от Бога нам даны. Ты потребляешь Его энергию тут, энергию высших материй звука. Я думаю вместе с тобой об этом, точно также как ты сама, почему мы вняли чьему-то голосу там, в тех состояниях мы, почему мы не отринули крайние формы невежества до того, как встретились во времени здесь, в этом, понукающем отсебятиной мире, почему так это было с нами самими, как если бы мы созерцали другую сторону луны, не видя её освещённой стороны, не зная как будто, что она есть, и полагали себя вправе делать суждения о недоступных нам причинах того или иного явления в сознании, почему? Я говорил тебе, что наше пространство весомо в нишах отсутствующих эквивалентов славы, что оно проявляет себя как знание, для которого мы сами – дорогой приёмник, то есть по-настоящему дорогой, а не потому что в нём проволочки всякие есть из чего-нибудь, и не стоит мысли ни одно подобие, если в нём нет этой славы, определяющей пространство как образ во времени.

И вот ты проявляешь его. Он становится тем сознательным выбросом памяти, который обладает силой любви тут, здесь, во всём времени сразу, пойми это - во всём времени сразу. Я делаю этот мир другим - потому что я с ним заодно, что называется. Он был слеп, но он прозрел, потому что я в нём есть для него. Я в нём проецирую эту волю для того, чтобы он стал божественнее, то есть угодным Богу здесь; я в нём живу для этого проявления, и он отзывается тут на моё присутствие в нём самом.

Он – это ты в анналах моей памяти, он превосходно чувствует моё присутствие, сознавая, что я есть для него сам в любви, во взаимодействии с ним с твоим я в себе в любви, и это взаимодействие нас в самих себе.

/…/

24 июня

Мир строен

эгрегоры мысленных я, это название сопутствующих сил, они порождены бывают самой спецификой движущего это пространство осязания, кто плывёт того и волна, то есть задействованное движение вод, ощущаемое на поверхности проявленными пространствами я-сам это.

Мне нужно море, чтобы плыть, а не шепот прибрежных волн; мне хочется, чтобы представление о вещизме в предлагаемом пространстве было несколько иным, почему это так спросил я волю о себе - почему оно стремится занять моё место, а я как будто вмещаю его, это место, и оно, обладая мной, будучи смещённым, отчетливо видит меня самоё как то, что принадлежит ему (я не однозначен, Королева моя, в данном случае; пространственные эгрегоры вдохновляют ум, сами при этом делаясь, или – становясь стойким содержанием ума этого. Вовсе не обязательно бежать вдоль береговой линии, чтобы понять это образование как объект чьей-то славы), почему это так? спросил я своё имя, потому что ты сам объект, а это волна, которая отторгает то, что ты считаешь собой по привычке думать, что ты это я.

Да? – удивился я сам.

Вопреки всяким условиям, Королева моя, я скажу нет этому глаголу принципа воли обладать мной там, где я вижу свет, потому что только собственное стремление выведет меня к истинному свету моей души, в котором я – я сам это пространство любви здесь. Здесь тут сейчас; оно во мне идёт, и мне не с чем сравнить его - так оно безусловно как проекция памяти для моего я сейчас. Я движитель этого неба над собой, я как приёмник Его мысли, Его душевного качества быть светом ясной любви во мне. Я есть Его сила здесь.

Это представление обо мне как о любви где-то там несоразмерно строительству мысленного поля здесь, потому что оно имеет воплощением меня самого и я движусь вместе с ним в своём я, которое мне принадлежит от рождения, от моего рождения здесь, и я слышу этот гром небес, да и поля тоже слышу, чтобы присутствие Его воли во мне не понуждало меня бежать, как от кары небесной, я должен быть чист перед Ним, ясен сам в себе до полноты этой ясности. Мне нужно чтобы вы понимали это в себе самой - насколько это возможно.

24 июня 1

1.

Я подумаю, сказал я тебе, и стал думать, почему душа поёт когда она счастлива? думал я, почему она делает это – поёт от любви, от любования, почему?.. я не стоил твоей любви, а она была и сейчас есть и, я думаю, будет ещё, и я живой здоровый сильный мужчина, являюсь её причиной, ведь она ко мне идёт, твоя любовь, эта, подлинная сильная любовь, от которой нельзя отвернуться, или не заметить, не заметив, спрятаться в шоры своих глаз. Почему столь светлое чувство вызывает огонь ненависти у тех, кто не умеет или не хочет любить сам, кто не хочет быть подхваченным этими волнами и плыть вместе с ними в созерцании своего я, вместе с тем это чувство столь глубинно, что невозможно стать обладателем всей вселенной сразу, возможно только чувствовать, что это возможно, стать им. Простая мысль становится путём созерцания этой дали в нас, когда мы любим, когда мы ищем того, кто любим нами, она увлекает нас в безмерные просторы, в которых мы движемся вместе с ней, не зная ещё, что мы сами торим этот путь, будучи здесь чем-то вроде осколка сияющего света, режущего глаз - глаза тех, кто не умеет любить сам. Я волен быть твоим проводником, любовь, я волен стать им сейчас, по мере моих сил утверждая её начала в себе как истинное чувство я, в котором свет везде если я люблю, куда бы я ни шёл, я проницаю миры им, помнишь, ты спрашивала меня откуда эти сны? зачем они идут ко мне от тебя?.. что я мог сказать о них, я проецировал волны отчаяния и они шли к тебе таким образом. Я, наверное, очень лжив был в том времени нас, сам не чувствуя этого, не ощущая ложь как грязь собственного пространства я, потому что она состояла из меня самого, из моих микроскопических минут недоверия к тебе, я не доверял тебе себя, я не мог этого сделать, доверить, по общежитейской причине.

Может быть, не стоит говорить об этом теперь – ведь ты уже не доверил. Я не хочу, чтобы ты был грустен, пойми. Ну не доверил, так не доверил. А общежитейская причина, что ж, - наверное, это была неплохая причина, раз она совершила это дело недоверия.

Она просто была там и она была рядом с нами во всём, я не грустен - я так думаю.

Возможно, я не готова к столь важному разговору для меня, почему я полюбила того, кто априори не мог любить меня, или – априори не мог быть со мной? Я не верю в ошибку или казус пространства силы; не было этого, была какая-то запечатленность в тебе, какой-то образ, изыскиваемый мной во времени, он был найден, и им оказался ты - ты, сам этот образ моего пути, чья воля оказалась сильнее, я думаю.

25 июня

Зеленоградская

Добрый день! я жду вашего письма как ясного света для себя, я надеюсь получить его от вас, мой добрый Учитель.

Мне надо помочь вам выйти из некоторого затруднения воли, и я думаю, что это возможно. Что-то удивительно хорошее происходит в вашем я, я чувствую это добровольное и позитивно настроенное начало. Я говорил вам, что фиглярство не есть признак воли; это её отсутствующее взаимодействие с нами, или с теми, кто фиглярствует, я молчу там, где оно есть, простите, и думаю, что это справедливо; пусть оно выкажет себя, как память услуг, продлеваемых сюда до истощения. Перестаньте проявлять в себе пространство мы как аббревиатуру несогласия; насколько это возможно. Мне представляется это возможным. В нас, Королева моя, есть априори значимое эго, в котором мысль, превращаемая в чувство, становится действенным образом, и что же?.. она делит этот мир на я и все остальные - на мы и все, кто им не является; этого не должно быть и я полагаюсь на вас в этом смысле. Захваченность определённым потенциалом становится видимым миром тут на какое-то время, путь долгий, Королева моя, путь нашего я как судьбы пространства всё-таки, а не личной империи я право пути здесь. Я продолжу. В нас есть небо. В нас есть его свет. И это делает нас людьми света, а не какое либо иное качество.

Простота нрава есть признак совершенства во вне. Я, Господи, велик рядом с Тобой, а в себе я мал и, как ни кажется это умозрительным образом, а это так и есть. Не будьте бдительны там, где эта бдительность исключает ваше дело как значительное состояние, и это даст свои плоды. Я готов измерять и со-измерять любое пространство, Королева моя, лишь бы в нём был цвет жизни, яркий, сочный, вольнолюбивый, ну, а море придёт.

Всякое мысленное поле готово сохранять себя под парусами любви, без них оно блекнет, становясь невзрачным войлоком соображений о природе Бога в душе. Я смею надеяться, Королева.

Я смею пребывать в этой искреннейшей надежде, что обывательский дух чутья к разного рода контрамаркам своего рода не станет отвлекать ваше эго - вы думаете, я ничего не понял из вчерашнего разговора об этом трудновоспитуемом вашем я в себе. Что значит трудновоспитуемом, что это значит в том поле без адреса мы, в котором вхолостую идут эти кричащие мысли, по-настоящему, без тени проповедничества и заботы о внимательном слушателе. Я хорошо помню, Королева, ваше мнение об обладании коробкой конфет – мол их надо съесть, и всё, и эти конфеты вонзились в мою память, чтобы променять их на какой-то объектный стимул в парадигме, их надо изъять оттуда. Происходит какое-то умозрительное соотношение сил во мне - я бесстыже торгуюсь с вами, обедняя поток этой торговлей, а вы продолжаете носить ту же одежду, собственно, вот это я хотел сказать вам сейчас. Это небольшое отступление в форме собственного носа ничуть не умаляет моё состояние с вами, я бегу к вам и только это даёт мне право говорить вслух то, ради чего я здесь. Я вижу как конкретные формы проявленной мысли становятся просителями фабулы для себя, они ищут проявленности этой в контексте текущего времени здесь, и чтобы выйти из их окружения надо надавить пальцем веко, потому что блеф это всё-таки не пространство, а недоразумение в форме пространства.

26 июня

…схваченный подспудным помыслом, я убежал в поля, но не вовсе убежал, а, так сказать, на время; там ангел ваш кружил, я к нему с протянутыми руками ринулся, а он мне: стой! кто идёт. Я растерялся, признаться, несколько. В общем, выпроводил он меня восвояси из вашего поля. Ты, говорит, иди себе там стороной, а так как мысль моя к вам всё-таки бежала, то пришлось мне дожидаться покуда вы сами обо мне вспомните и станете дружески обращаться ко мне. Так пришлось мне силу вашего ангела испытать. Потом я образумился и стал поближе к нему присматриваться.

Зачем это - что он вам?

Он мне почему-либо брат, я думаю, ну вот как-то так сложилось, об этом после. А теперь я постараюсь объяснить вам те значения мысленных образов, истощающих состояние мы есть свет, от которых вы стремитесь отвернуться, а они почему-то присутствуют и подступают - мысленных образов, истощающих поле сознания в нас. Их становится больше, когда мы думаем о хорошем как о плохом, когда мы сами в себе бываем убеждены в отсутствии греха, исходящего от этих мыслей в наше я тут. Мы сами строим этот дом в себе самих и не всегда умело. Ах, что и говорить, Королева моя!.. – мысленный образ, вскруживший раз голову, способен обрести содержание целого мысленного поля, целого состояния в душе, сколь бы обширно это пространство ни было. Я думаю, вам это хорошо известно и мне нечего добавить тут к уже сказанному. Я постепенно проявляю сознание некоторого рода объектов и они становятся на миг-другой материалом, из которого сделано моё я в себе - они делают меня собой. Я отдаю им ту часть себя, в которой они строят свои гнёзда сознания во мне - свои принципы воли и своё умение быть мной в состоянии я. Так вот это, качественно иное состояние, чем я сам, помогает мне иначе взглянуть на мир, но и только, Королева моя. Я не становлюсь тем человеком, или птицей, или кем-либо ещё, я остаюсь сам собой, но с причалом в душе, ибо она есть море, в котором плавают корабли.

Мы кажемся друг другу советчиками в этом мире чудес, но только самое простое прилежание способно вывести нас из-под контроля мысленного образа своего я, собственного значения не имеющего, а имеющего только его имидж (простите за это кургузое слово, означающее видимость в ущерб содержанию), то есть созданного из материала я, которым является душа. Для разумных воль это не составляет труда, ибо как они управляются Разумом, а вот для вездесущих я это поистине большой труд, ибо окостенелость пространства мысли бывает столь велика, что её разумные мачты забирают на себя волю сознания души и она становится как бы бездейственна, и сколько бы разум ни обращался к ней, она молча сопровождает сей корабль, немая. Ей кажется, что она возникла из этих вод и обязана век плестись во след благообразному союзу силового поля и чьих-то в нём мыслей, осознавая себя при этом отягощённой единицей сознания этого поля, и представьте каково ей душно приходится при этом соединении себя со своим мысленным основанием, в котором полчища пауков вьют коконы из некогда соразмерных соединений души и тела мысли здесь. Однако я увлёк вас чересчур мрачным определением состояния мы есть организм воли в случаях, когда разум и душа противоборствуют. Душа есть свет, Королева моя, и в ней нет тьмы.