Прекрасные времена. Часть 1

12 декабря

Высокое небо обозначает волю Бога в нас, и это значение не отменимо, Королева; это всегда так. В наших я есть присутствие воли, которая будит память в составе крови, то есть в общих намерениях пространства, и эта воля в состоянии сама изменить код времени здесь, она способна это сделать ради пробуждения памяти в нас, которая также обладает способностью выносить за скобки те или иные принципы нашего я, не принимая во внимание какие-то атрибуты проективного поля-пространства и не имея с ними связи таким образом. Да, суррогатное знание существует, и этот принцип воли отсутствует в памяти как таковой; он не воспринимаем ею вообще (простите за риторизм, это такая часть речи, которая вышла из употребления в первоначальном смысле-значении, оставляя след в контексте говоримого как правильно понятого уже в настоящем времени я-здесь) не только как пространство, но и как способ выйти за его пределы. Это знание невежд. Для него характерны акцентируемые на полярности образы сознания, интерпретирующие пространство как выражение безличной воли Бога во вне.

13 декабря

Я не синоним какого либо поля, я просто тружусь каждый день, осязая это пространство собой. Давайте дурно пахнущее отринем отсюда, я выражаю сам это пространство и надо, чтобы оно было высоко поднято, простите за это выражение чьего-то бессилия, может быть, осознать своё я в качествах проективного пространства, я резонирую с ним, и понимаю, что граница неба беспечно проявляет чьё-то умопостроение, от которого хочется избавить свои уши, свои чувственные миры. Вне ретроградного движения мысли его нет; оно ушло вместе со своим носителем и является частью того камуфляжа образа света здесь, который называют (нрзб.) обладателя порицаемого обнищавшего эго, так. То, что вы записали, не совсем точно. Этот образ имеет своё пространство, и он лежит в водах чувств, как отражения ещё больших планет сознания, но только, Королева моя, я веду с вами разговор о планетарной деятельности мысли сейчас, а не лабуде состояний. Я постигаю пространство воли, а не чьих-то упражнений в конструировании пространства так, по поводу воды в море. Везде есть какое-то полярное превосходство в мыслях, я сам лучше знаю об этом, и эта затенённость сейчас тоже от этого превосходства отложена ведь. Но пусть не смутят вас мои слова, вы направленно пользуетесь энергией звука и ваше небо способно размыть, - разложить эту затенённость.

14 декабря

Мне бы хотелось поговорить сейчас вот о чём. Во многом, о чём мы с вами уже говорили здесь, присутствует так или иначе общая модель, может быть, модель, состояния я и Бог во мне как истинное понимание пространства - как истинное положение вещей на весах сознания, одна чаша которых всегда я сам (я как самость, вернее сказать), а другая воздух причин в моём я-сам, воздух, который низвергает потоки тех или иных впечатлений, или – образов состояний, означающих эти впечатления. Я бесконечно мал бываю рядом с ними и тогда моё я-сам взвешивается на весах как проекция чьей-то памяти, становясь обеднённым объектом этой проекции, так я-сам делается практически уподобленным ему, этому объекту и таким образом оно воспринимается мной как пустяк некогда существовавшего царства. Мало того! – оно ещё и тяготится мной, будучи применённым к более сильным волям пространства здесь. Верхние и нижние проекции оживляются здесь в состоянии огня, и мы с вами бредём в чужом нам поле (высекая огонь высоких служб пространства), якобы оно наше, да вы не забудьте ещё, что это поле бездейственно само по себе, в нём нет начала как проявленного беспокойства о вещах, кратных ему самому в том виде, каковыми им должно быть в нём, а мы с вами имеем объекты в своих я, кратные нам самим здесь, вот и выглядит это как безобразие сейчас - как совершенная воля неопределяемого эпицентра событий, с которым связано ваше я. Отражённый свет несёт сюда эти волны, и они проявляются в качествах пространства сегодняшнего дня - отражённый от чистых полей, или их синонимов в нас самих. Я проявляюсь как физическое поле, односторонне содержащее в себе целый ряд признаков-состояний с тем полем, в котором мы обретаем в себе же пространство луны (т.е. отражённый свет) чьих-то буден, может быть, или вездесущих состояний с волей Бога, да и память помогает мне осознать это как вездесущее пространство, проявляясь как небо там, где её не должно быть, по-вашему, а она там обретает себя почему-то.

15 декабря

ул. Дружбы

Мне хочется выразить для вас определённое качество - в нём позитивная форма кроется для вас сейчас, это качество я открывать дверь как раз туда, где есть свет состояний с небом. В наших я есть положительные энергии звука, превращающие источник света в неопалимое небо, то есть в то самое поле, в котором я становится важным самоё себе, оно получает запас, может быть, лучших минут для того, чтобы они шли как чистоплотное пространство в наших душах, как небо, отчётливо ясное сейчас, а не то, что нам видится сквозь плотные очки реальности, выраженной, как мне видится это, через проступающие на поверхность сознания символы давно ушедших в небытие проекций памяти. Как так, - почему же они стали всплывать, так сказать, подъятые из первичных причин чьими-то, может быть, фальшивыми звуками велений неопределённого свойства души быть в затенении, как вам кажется. Где-то это пространство выразило себя, а к вашему я идут оттоки чужих мыслей. Я не форма, как известно, я содержание этой формы, каковой является объективная реальность, мало мыслящее пространство, подвергаемое атаке проводников сознания.

Я вижу этот мир правильно. Понятийное пространство, о котором идёт речь у нас с вами, не имеет силы вторгаться в чужую волю (в область света, иными словами, здесь того, кто выбран ею для своего индульгирующего его состояние с небом я во вне). Оно пытается проникнуть в область таинственного с помощью провокации примитивных форм отношений между дверью и замком, т.е. способом отопри мне сам, ведь ты хочешь этого, ты хочешь впустить меня в свой мир. Для силы отторжения этого пространства необходимо (я сказал – надо) иметь власть над собой, то есть уметь, или – суметь уж лучше, урезонить ту часть волевого импульса, с которого снимается волновая энергия поля ради достижения неопрятных целей. Вот что я думаю, Королева моя, вы как-то обмолвились, что плоское небо не всегда честно к вам относится, потому что не имеет в себе состояний с более высокими энергиями и сопрягает ваше я, или смещает его в сторону. Я вам дело говорю, Королева, - ответьте мне по совести, в чьём эго вся эта кутерьма завелась с подличанием и прочими атрибутами неэгоистичного якобы пространства, а на деле – сверх меры желающего проявить себя в вашем я-сейчас вот так, через эту силу беспричинных форм-состояний идя тут?..

17 декабря

шесть лет, как осколок метеорита, я летел над тобой, поверишь ли - я чувствовал это, как постепенно снижается небо, как оно умалчивает свои обязательства перед нами обоими, как оно стремится затаиться в воздушном своём я, пожимая плечами; я плёл разнообразные мотивы того сего, как велено, словом, я делал это, - как маршрут моей мысли лёг, так она и шла, а все эти яяя, они были постоялым двором для твоих конюшен, для твоих эго во времени тут, что за прямоискательство во вне, в котором я после света свет, после памяти память или как там это говорится, или уж лучше делается, теперь что, мол небеса те стихли, не слыхать их во вне вовсе, так-то они волю свою обо помнили, а что кажущееся это небо было кто теперь знает, я, о многом поразмыслив, приятную память себе завёл, приноровив её к текущему во мне времени я-тут.

о чём ты трудишься во мне?..

Что ж, Королева! Поиск пространств идёт, я тут как раз подоспел - как бы вне подлинника результат, да какой, ого-го-го результат этот, что вы сами об этом думаете. Богу угодное пространство идёт здесь, вот этот смысл я вам дал, дам сейчас, и как вы его увидите, таковым ему и становиться, в памяти лежать или идти в ней, я же ничего от себя не прибавил, ни с чьих рук не снял, так сказать, ах! добрая моя Королева, где же мне, поэтически уверенному в себе, как продуманное вами пространство, бежать впопыхах за адресом несуществующего я, для которого весь толк в чьих-то сомнениях о себе. Мир велик, но он един и каждая малая частичка его бдит о части большей себя, ведь пыль с небес сошла и уж, кажется, зарёю восток трепещет, да-с, и сколько бы ни морочили голову эти филок[т][л]еты, для которых я чем оно больше, тем лучше кажется, и не уместишь его в одной пылинке и не слепишь из этой пылинки какое-нибудь чудо, ан не так, не по ихнему выходит, потому что малое есть отражение большого, а не наоборот; нет-с, не наоборот. Каковы мы, таков и наш мир, вот вам ответ на все яяя, я это небо и я этот хвост к нему привязал, чтобы лететь вихрем, обретая себя в полёте, а почему земля круглая знаете? я вам скажу, она яблоко съела и уподобилась ему, вот ведь что получается из иных-то речений, как капуста щи варит это вы уже слышали, а после только она расти начинает на своих грядках в ничьих, так сказать, огородах. Проективное небо будет отдыхать сколько ему положено для отдыха, небеса воспрянут и сделается свет во всём. Я с вами говорю об этом Богоугодном небе, обретаемом постоянством в любви, а не веером грёз, притягиваемом в запредельные эти дали, чей свет поманит многовидные эти пользы сейчас, и только. Вот беседа движется, проявляя всё большие пространства в вашем я-сейчас, делая их заметным царством слов, в которых вращаются планеты, состоящие из газа и воды, помноженные на свои собственные отражения, сердечные токи, здесь, на их улицах, плывут корабли, знаменитые капитаны плавят пространство штормов своими мыслями, сохраняя при этом стойкость духа и приятную внешность.

По существу говоримого вам. Я как-то заметил, что подражание, выражающее суть основы… Мне мнится некое поле, позитивное, ласковое, я в нём живу, и делаю это с удовольствием; я часто слышу эти звуки, для которых я просто формальное присутствие в твоём небе неопределяемого пространства чьей-то воли, чьих-то минут, и это делает меня проективно обращённым в неопрятного господина твоей судьбы тут; ты слышишь меня, и довольствуешься услышанным, а я переживаю, что я что-то недоговариваю или недопонимаю, откладывая какие-то решения на завтра, то есть на тот день, в котором я увижу тебя сам здесь, а как это произойдёт не имеет значения, ведь я уже обрёл это пространство мы, и сам знаю как им распорядится в том качестве, которое уже есть у нас, или – в нас. Я почти пересёк границу звука, чтобы состояться как композитор. Я поднимаюсь из глубины состояний в конкретные области я и переживаю их снова. Я просто управляю пространством мысли в себе самом.

18 19 20 декабря

на самом деле всё это постепенно стало осознавать себя как часть пространства, и сделалось что-то другое, ну как если бы ты думала, что я это А., и всякое поле, превосходно мыслящее, тоже, и всякая воля, применённая во времени тут, тоже он и это становилось бы твоим убеждением как выражение пространства в любви к тебе, к твоему я, и ты становилась бы его подобием так, подобием этого пространства во времени тут, ну и постепенно бы умолчание удаляло бы какие-то оттиски слов, то есть их соответствия тому или иному принципу в сознании я как ты, обретая при этом волю другого пространства здесь, во внешнем эго я (твоего имеется в виду я) обретала бы иные внутренние ресурсы слова и в них укореняла бы свои собственные значения, или – смыслы, но вот оказалось, что это ограничивает пространство, а не расширяет его значения в тебе, что ты просто хочешь побыть со мной, чтобы прояснить ситуацию в твоём эго сейчас и мне приятно это сделать для тебя, прости, что я огорошил тебя этим заявлением, - вы понимаете, что этот текст слеплен из несуществующих форм сознания?.. Кому они принадлежат – вот вопрос!.. а вы ответьте на него сами. Причина приятия или неприятия того или иного пространства в нас самих, это верно так, причина взаимодействия тоже, а вот парадокс сознания не всегда бывает истинным, присмотритесь к небу – ведь оно подслушивает уже существующие формы и сохраняет их во времени, чтобы после предубеждённо вычленять их из общего состояния души неба в себе самоё, выдавать за некое информированное поле пространства мы, что с того что этих форм нет как самостоятельно обретаемых вопросов к состоянию мы в качествах этого неба; я не содержу их в себе и потому мне легко говорить об этом с вами, я поистине претенциозное суждение имею, то есть небо сознания высоко поднято сейчас, а выход имеет постоянно осмысляемый понятийный аппарат в своих стадиях развития - в стадиях своего развития, а зачем вам удваиваться, если вы можете быть единым смысловым полем? Удвоение есть признак незрелости принципа воли и оно исходит как отражающее поле сейчас из пределов крайних позиций соединения. Я почему-либо сражаюсь, т.е. борюсь за то, чтобы вы чувствовали состояние А. с вами; это состояние возвращает вас, ваше эго в институты каких-то немилосердных образов сознания, затёршихся в доверие когда-то вашему я теперь, чтобы поучительно разлагать вашу волю на составляющие. Снобы эти, или не снобы, а почему-либо делатели мысли в вашем я были для вас чем-то вроде отростка памяти, запредельно так претендовавшего на высшую форму я. «Коммунизм» этот перестал быть; в нём выстроилось множество программ, которые исчерпали себя в категориях жизни света, или – просуществовав какое-то время, помножились сами на себя и стали просить милостыню для своих раздутых щёк, мол подайте нам на пропитание какие-нибудь мысли из ваших рук, а то мы совсем зачахнем и перестанем плодиться в вашем же я – памяти. Я понимаю, Королева моя, что вы разумное поле ищете, а не адрес трамвайной остановки, на которой область созерцания обретёт приятный вид. Вот поле - берите его сейчас, проявляйте во времени, а не со временем, в том смысле временного отложения, которое делает нас…

ул. Дружбы

как просто пример, повод для продолжения мысли, о чём, бишь, она шла там у нас с вами, это не дело, потому что всякое пространство имеет продолжение тут и что бы вы ни говорили, Королева, я знаю, что выход этого неба должен быть активен, а не пассивен, как проекция в память неопределяемого чьего-то мы-мы-мы, кто эти мы? извините, раз уж на то пошло, я это мы?.. или мы – мы, всё-таки, как капитуляция неба перед пространством лжи, которая ест глаза, если на неё долго смотреть, да ещё без совести, вот ведь что. Я Богу угодное царство тут и не подумайте, что я это какая-то шутка пространственного образа света, это совершенно не так, и не потому что я однозначно, я – это высший свет, а не какие-то облака памяти о том о сём, проективно несущиеся в тумане образов. Ваше активное поле требует выражения тут - как истинное мерило пространства мы, а не я-сам, или я сама - я-само, что однозначно, - активного размежевания с подлостью вымысла о вас, и не смейтесь над этим, Королева моя, я требую продолжения любви, поймите, а не высокоумных обскур памяти, в которых чужая воля строит свои догмы, от каковых… время покажет, словом. Высокоумное это я синоним свой имеет, но я прошу вас не фетишизировать ничьих минут, это не нужно; они сами по себе отлягут отсюда, им ведь крепиться не на чем в вас.

Ах да мн же!.. - Ангел мой вдруг сказал, - мн! - говорит он мне, а я, слушая его, вдруг подумала: а ведь он прав, пожалуй, не надо эти круги в душе чертить, ни к чему они там, во внутренних-то мирах.

Вишь ты, - заговорил он, - тут ведь бессилие против силы стоит, ну и толку от этого никакого быть не может, ну ни чуть-чуть, хоть с потолка возьми их, эти силы, оно всё равно отвалится.

Что отвалится-то?..

А как что!.. - Ангел мой вскричал, - ты выслушай меня сперва, после спросишь то - повсюду как причинно-следственная связь откроется, так сейчас эти птицы вернутся, в тот же миг! А ты как себя мыслишь, раз уж на то пошло! как ты спросила, так и я это же тебе задам – как? как?.. что ли я уже совсем тебе никто стал тут!

Он крылья свои сложил, и сел на стул, пододвинувшись поближе ко мне вместе со стулом.

Я увидела как он взнервлён стал, и тотчас глаза открыла на проекции той памяти во мне, каковая от сих до сих шла, а дальше – ни чуть-чуть.

Ну, ты говори давай! что ты силой моей в себе прикрываешься, а я как бы и никто!.. что ли?.. тебе? Я как твой раб тут живу!.. да при том без любви, одни воспоминания, видишь ли. Я на твой стул сел? – вдруг он забеспокоился, вскочив с него, - прости.

Я всё-таки не зря тут иду, - вновь заговорил он во мне, проявляясь всё резче (фокусное расстояние было минимальным), всё отрезвлённее заставляя меня видеть себя здесь в каком-то тишайшем углу памяти я, в котором не то что бы абрис пространства присутствовал или какое-то волнение шло, а просто пути перемещались из края в край одного и того же я, причём ведь лиц этих не было видно, а они шли сами по себе, ничуть не дорожа тем местом, в котором они оказались как раз.

А ты? – дорожишь? – вдруг Ангел мой отозвался на такие мои соображения об этом пространстве суть. – Нет! ты скажи – дорожишь?.. - и он прямо мне в лоб посмотрел, откудова те лица, по его мнению, выходили [или – выход имели во времени тут], - да ведь ты тама в темноте сидишь!..

Я посветлела лицом, чтобы взять в толк его слова обо мне, сказанные так, вдруг, ни с того ни с сего, - что мой Ангел о себе мечтает?.. - судя по его раздражению.

…а я тебя на свет вызываю!.. поняла ты меня? Скажи теперь мне об этом ещё раз.

О чём таком?..

А об этой силе как раз скажи ещё, что она тебе? Ну - что?.. Я как раб безмолвный тут иду!.. и всякое такое про себя думаю, то одно подумаю, то другое, а всё одно и то же выходит! Что я, по-твоему, образами обрастаю, как вяленая рыба становлюсь!.. во всяком случае мудрец как будто, да ещё с придирками!.. Помолчи покуда! - (я собралась было что-то отвечать), однако он сам замолчал во мне, спешно обрастая не образами, как ему самому это казалось, а чьими-то позитивными пространствами, свойство которых растворять общую массу слов, кидая их на ветер и унося так, как дорожную пыль, бывает.

Вели мне собраться, вот что. Я пользу для тебя принесу. Как малая планета я иду, а я не она, не-ет, не таков я есть, поняла меня?

Я вперёд посмотрела и увидела край солнца, восходящего над линией горизонта как раз в его образе.

Вот ты каков, оказывается, - сказала я ему тихо об этом, - так ведь ты рассвет здесь?

Он говорит, обдуманно[е им] долго здесь: я дело такое тут, поле это положено разрушить. Чьё оно – не скажу; не велено тебе это знать, да и незачем, я тут сильную волю о тебе имею – ты не думай, - он помолчал, - я столько очков вперёд дам, ого.

…и одежду его совлеки с себя. А какая она, я скажу, тут стой. Это первое наказание придёт, как память о том вернётся, уж я знаю, так вот, небо сие металлической сеткой покрыто, и как поле то организовано, по какому принципу радиус его действия определяется и зачем ему тут быть простая память не скажет, а вот та, из глубины век которая, она то как раз ведает, это ей дано, и вот в чьём виде облике она придаётся, тот и есть, от себя нигде не отказывайся, - мол я это и всё. Я. И ни с чем себя не сравнивай; сама знаешь, уж я это понял!

… одежда та вся из железной воли состоит, как сотканная она из чужих /нрзб./, да притом вся в дырьях! (через платок на небо смотри, так поймёшь).

А что значит «совлечь с себя одежду»?

Ты так /как возм./ о нём думаешь по себе, так света нет, затмевается он, и ты себя чувствуешь как мысленное эхо чьих-то минут-мыслей, такое поле, через силу оно идёт.

Да как ты понять не можешь! что память в себе содержит, то оно и видит. Я везде ворота закрыл, чтоб дух от тебя к нему не шёл, и после только ты узнаешь о том, не прими это в память, не делай того.

Я шестое чувство имею, поверь, и стоит об этом говорить, и я теперь как если бы это ты была. Великий корабль плывёт, ну давай думать теперь чем то поле измерить, поле как вихрь!..

Ангел мой весел и радостен, свет ко мне от него идёт. И цвет тоже. И сила небесная от одежды его течёт в мой дом, и Богу угодное я тут о себе знает, я, как плодоносное поле, во всей любви живёт, ты знаешь то, и я знаю, и верь мне, я ведь знаю, что железо распустится (расступится) от слов тех и сияние произойдёт от весны, а что значит железо распустится (распустится)? Железные врата отворены будут, как нечестие твоё изойдёт из них, так всё и откроется, что до поры в тени лежало и никак не углядывалось.

Я слушаю это поле и вижу его прелести, ты выслушай меня основательно, я вчера там всякое наговорил и то во мне его волны играли, сама знаешь как это бывает, не с чем сравнить, но теперь то ушло, и я проще о том же скажу. Мне надо понимание, вот ты посмотри как виляя это поле живёт, оно само по себе не мастер, нет, оно просто мысль ту несёт, и более-то в нём ничего нет. А как ты узнаешь об этом, что оно тут? А по нечистоте помысла о нём, вот так. И чем легче этот помысел, тем внятнее его природа такова, тем скрупулезнее он приник, и во что бы то ни стало от него отойти надо, как от плохой мысли о себе здесь – вот так отойти. И пойми это правильно – от него злоба та вьётся, как плохой зуб гниёт, да вся вонь наружу идёт и к тебе, и потому так тускло на душе бывает, как будто неправильное что-то сделано, а это то поле кружит, в коем адрес твой есть. Некогда устремлённое, а ныне оно этого устремления не имеет в себе; оно так живёт – был бы день, а пища найдётся, а с ним и кружение это идёт, отвратись от него сейчас. Во многом я без меры был для него, то есть несть числа этих помыслов о нём во мне, по каким я себя вёл, чтобы того поля достичь, а достигнутое, оно не стоит ничего; нет в нём той жизни, чтобы любовь полнилась от неё. Облака те на землю сошли, вот как я увидел, то без примера сказано будет, и стало мне светлее жить без оных облаков, а в чём свет содержится? В любви Он есть, во тьме нет его, такая сила от этой воли, а знамения её через поле идут кривыми волнами, да везде от неё грязь остаётся, какая, душевная такая грязь, как бы пессимистичное что-то. Вот ты посмотри как волна сильно в берег бьёт, да откуда бы взяться ей, а она от тех мест пришла. Ну ты возьми теперь хорошее перо и так пиши о том, что я о себе знаю, и любовь тут имею в себе, и это моё имя.

…с чем я похитителя того твоих минут поймал, он тут тарабарщину нёс, как крыса ловчая, свист тихий от него шёл и сколько-то лет он мысли [твои] опорожнял на свою сторону, а ты ловилась на игрушки эти, как бы они от того шли, кому ты себя вручить хотела, да только вот что!.. ты себя пойми прежде, а после небо слушай, какое оно, в ком его воля, как в письменах смысл, заключена бывает, с чем твоя воля о себе от тебя ушла? с вымыслом, аки шершень он тут был!.. да привык маску ту носить предстоятеля твоих минут, в коем и память и всякое дело есть, ну, да ведь ты чем-то ему насолила прежде.

Я от хорошего я иду - это слово возьми. Хорошее значит умное, весёлое, много радости в нём и всякая жизнь к нему льнёт, вот так пойми.

Могу ли я понять сказанное так, а? Ангел мой, скажи мне это.

Я так думаю, причём всегда, чей свет того и мысль.

Вон что.

А ты по себе суди! причём размер в размер, а не так, чтобы чья память, того мол и наука, ты о себе подумала прежде, а после уж обо мне.

Прости меня.

…что то было нехорошо, я точно знал, а где чья верность идёт и к кому она, простил уже, потому и память отхлынула та. Мне погоду исправить хочется, ты пойми что за мысли эти, ведь они хорошие, потому только и идут здесь, а с ними я говорю, с мыслями этими, что за воск, который не тает, слово, которое от огня не течёт?.. как ты думаешь, стал бы я человеком не будь такового во мне, я как кабинетная пыль лежать буду, прости, во времени тут, во многом я память твою упитал, а с ней и явь преобразилась, вокруг истины света плашмя город лежит, а ты думала тень это идёт или как-то иначе?.. Мне с тобой поговорить надо кое об чём. Между нами воля лежит, так или иначе, а она есть тут, и ты и я её осознаём, как ключ, может быть.