Прекрасные времена. Часть 1

Без представления о каких-то вещах мы не сможем двигаться в этом пространстве. Первое – это память, которая отзывается на те или иные позывные материального состояния этого мира здесь. Возьми объект и осмотри его – достоверен ли он, состоит ли он из тех частей тела я, чтобы быть таковым сейчас, всякий ли раз форма его соответствует содержанию или она маргинальна в этом времени, а есть ещё какая-то основная, которая содержит его в себе как часть, а форма его всего лишь принцип воли.

В всяком мы есть чёрточка текст, то есть то состояние души, за которым следуют руки сейчас; это память так делает, это она говорит нам о себе, может быть, таким образом, создавая вокруг себя ауру нетерпения, ну-у, или предвосхищая память я о себе самой здесь как об огромном пространстве, в котором мы оба, ты и я, синонимичная часть поля каких-то, может быть, узколобых истин, о которые сбивают ноги идущие по свету сопрягаемые пространства мы, с нами самими эти сопряжения происходят и я найду эту форму, или фазу, в которой они лежат, то есть производят впечатление люминесцентных волн сознания, таковыми по сути не являясь, а просто отражаясь от сознаний светящихся объектов воли в нас же, какими заполняется вакуум пространства мы-здесь. В нас они идут, моя дорогая, эти формы без эго я, в нас самих, и эти конфеты лиц, и эти путивли переживаний; отдай мне эти формы, я слажу с ними - я умею это делать, потому что обрёк себя на пребывание в нонконформистских далях, обтекаемых этих сосудов, уж не знаю точно чьих тут лун. В них-то весь этот смысл и лежит сейчас.

Трюизм совести этот весь состоит из сохранённых качеств мы, в которых как отзвук пространств летят эти дни в нас, - как отзвуки пространств летят эти дни в нас, мы называются эти дни сейчас.

Мой ангел весь состоят из формы тебя, он просто копия ты и по этой причине в моём эго звучат составляющие контекста мы сами адрес пространства, в котором мы живём так сегодня - мы сами его часть, а не оно часть нашего я, а как ты думаешь, любовь, чьё имя ты носишь для меня, о, мой ангел светел, исходит от его крыльев или она есть пространство, может быть, часть большей жизни для нас с тобой во мне здесь? Любовь есть мiр, мир без сознания, или с сознанием я в качествах этого мира, другого качества нет, есть только любовь, потому что всякое другое отзывается на него, на это первейшее, и чем слабее любовь, тем менее отзвук, тем менее качеств пребывает в любви. Я плавлю мир без ума, если во мне нет качества ума, я перерасходую энергию звука сейчас и стану отчётливо слышать самые минимальные состояния мы для нас, их самые тонкие планы и самые разъятые части соединятся тут в единое поле мы, мы – звук, мы – память, мы – эти дни, я сейчас стукну в дверь, а ты войдёшь и окажется, что ты никуда не уходила, а просто ждала какого-то иного состояния в любви - иного относительно поля пространства наших минут здесь, наших эго сердец, может быть, для которых я собственно. Да, ты правильно поняла – я собственность нашего сердца и всё лучшее, что есть в мире, сейчас идёт от него, из него, из нашего сердца, которое само по себе звук безусловный (ты знаешь об этом!) и ни скрыть его, ни сделать невидимым не в силах ни одно пространство, сколь бы оно ни ухищрялось в этом сокрытии подлинного масштаба события в любви здесь. Я причудливо объясняю это тебе, по сути всем знакомые вещи об этом мире в любви, просто память сердца имеет особенность воплощать эти миры в программы, может быть, в которых мы сами как часть делимся на основание и производные из неё. Я люблю тебя весь мир, понимаешь ли ты это выражение сейчас, понимаешь? или это понимание произойдёт позже в нас в каком-нибудь ином смысле-состоянии, в каком-то третьем лице произойдёт это понимание, а? или нет. Оно конечно же произойдёт с нами самими, так ведь это хорошо, я думаю, - я замолчал на миг, чтобы освоить прочитанное тобой, - ты зачем это читала?.. Я хотела подумать о тебе в осязательном пространстве мы твоего эго адреса, я увидела зря контуры, я не знаю, кто это был, просто – я не знаю его, оказывается, - а это был ты здесь. Каков же этот закон, мой добрый Учитель, соединяющий людей в памяти по какому-то добровольному признаку, который, по сути своей, не доброволен, а принудителен, потому что он устремлённо изымает то самое я, в котором я чувствую себя здесь собой и делает меня особой ничтожной в сравнении с кундалини, или – частью творческого огня предосуществляющего Бога здесь, а зачем я тогда вообще нужна? если Он как стимул сильнее, чем моё сознание, может быть, способное вместить, вмещающее такое сознание, я это хочу сказать, и тем более это важно для меня как что не знаю - тем более важно, потому что моя личная любовь для этого пространства была лишь поводом для высказывания, я думаю, которое, кстати, не прозвучало в реальном времени я, его попросту не было, высказывания этого, меня умалили ради чьего-то вожделения, как глупо звучит - ради удовольствия изменить чью-то траекторию жизни, а это моя, оказывается, жизнь я думаю об этом сейчас, и думаю так, без силового этого поля, сама как есть - почему «им» оказался ты в моей жизни, в чём причина такого феноменального доверия моего я, какая сила заставила меня ждать столько лет какого-то несообразного движения в тебе - да-да, в тебе, – которое, по увлечённому представлению, должно было произойти здесь, я не понимаю как я могла ожидать от тебя хоть малейшего намёка даже на это движение, по каким признакам моё воображение, охваченное огнём памяти, искало тебя в этом мире, и находило ведь, я даже честно скажу себе сейчас, я не вижу ни одной точки соприкосновения этой памяти с твоим я в себе, просто её нет, - вот что удивительно, ни в одном ареале обитания.

Метафизика души, проекция без обмана (или без обмена?), что такое метафизика души? прости.

Это состояние мы-здесь без формы ах, да, без формы. Кто же я, в таком случае, для твоего эго? если это эго отчётливо знаково, то есть оно просто знак какого-то пространства здесь, имеющего некие признаки, содержащие заведомо я растерялась, ангел мой, прости.

Я необходимо должна это выразить, потому что оно проявлено в этих текстах, проявлено. Странно, мой добрый Учитель, что эта таинственная чушь (а именно воля чуждого мне эго я) обволакивала мои внутренние миры, определяя их как что-то нематериальное, или – внематериальное, это неточное слово, я знаю, но оно определяет какое-то состояние материи, вернее – одно из состояний материи, в котором жизнь знаменуется правом на искушение в нижних рядах сознания, а в верхних идёт эта работа сейчас, да, и очень, очень важная, но почему она так далека от реальности происходящего времени мы и неужели смысловые эти ряды, столь мощные, не способны произвести эти вихри слов.

Здесь такое право имеет только любовь, только её пространство способно воплотить кажущееся небо - кому кажущееся, почему. Я лукавлю сам с собой тут в этих рядах наших я, нашего я, потому что я ничего не произвожу, а только держу пульс, это такое выражение неуёмного правдоискательства, может быть, ты ведь понимаешь, что я близок тебе как ничем не ограниченное пространство, ну, ничем вообще, во сне, в любви, в правде, в конкретном образе я, в котором лежат эти смыслы силы, во многих значениях, а не в одном косвенном значении её как плохого я, ты думаешь, я стёр из памяти те дни?..

Прости, наверное это-то я и хочу понять – для чего мне знать об этом, есть ли они в твоей памяти, скажи – ты ведь так много знаешь об этом.

Да, наверное, я закружил в памяти под звуки му и стал напрягаться сейчас как смысловой радар, а зачем.

Да, - зачем; скажи сейчас.

Ты поймёшь меня, я уверен в этом, поймёшь, потому что я сильный человек и я начинаю бодрствовать здесь, в этом пространстве судьбы, в котором я думаю о тебе сейчас. Твой А.

5 июнь 1

1.

Для вас, Королева моя, я готов хоть сейчас произнести небольшую речь на эту тему, на какую?.. на эту вот тему об обеднении смыслов, - а что я вам говорил об обретаемых нытьём выгодах, это нытьё тут сильную власть приобрело и немилостиво так карты тасует, осознавая себя вправе подытоживать ваши пространства для [под] себя, или даже ниспровергать их отчасти как казусный такой лёд, за что ни схватись холод жгучий, так ведь и угореть можно от безначального эго, которое завесу имеет, да притом совершенно безобидную как кажется, из одних только разумных посылов об обретении своего имени в волшебных далях смиренного мы. Разум бестолково топчется на месте, не зная куда ему идти - за вами бежать или тут остаться, или же прямо в размер строки лечь и, поудобнее расположившись, постараться приобрести характер судьбы, постепенно сжимаясь на запястьях рук в качестве ответа на вопрос а где ты был, когда я тебя любила. Холуйское это небо на убыль пошло, я думаю, и правильно сделало, душе легче стало дышать, я же чувствую, Королева моя, что прямое наведение мостов…

6 июня

ул. Дружбы

Я сам сохраняю эту энергию звука здесь, я сам положу свет на эти формы и сам сделаю их ощутительным пространством. Да, самые удивительные постройки ума существуют в этом пространстве, но долго ли, коротко ли, дорога приводит к постоянству замысла; мы видим себя как бы найденными тут, как бы упрямо заземлёнными под чей-то взгляд под новым витком пространственной судьбы и это не должно быть!.. так ты сказала, понимая, что я на рукотворном алтаре возвёл этот взгляд на твою сторону неба, пессимизм прочь из нашего дома, я знаю, что творю и почём стать в этих устах пространства. Мысль моя о небе здесь и мы сами поймём, что значат эти дни в контексте времени, - сами. Что-то очень живое, броское в памяти идёт сейчас, что-то явно отсутствующее, отсутствовавшее в моём теле я, то, которое я позабыл поднять когда-то! здесь, а ты требуешь подними и возьми, это надо сделать сейчас и это потому, что я сам несуразен, и это потому, что я сам как бы конкретную память имею тут с твоей стороны.

Вот мы с тобой говорим об этих полях, а я горю, и шея и затылок, и лицо тоже, как бы схвачены или охвачены чем-то тесным, теснящим, стесняющим, что значат эти волны, которые отовсюду бегут, а?

Что-то они хотят донести до тебя, я думаю.

«Ничего они не значат!» вот так я сказал себе, потому что их нет, а есть этот вожделеющий мрак, бр! синтоисты эти суть пустовойки, мне ты нужна, а не память эта дурья, да чья она тут. Чем ты себя охранять должна, я скажу. Долог путь, Королева моя, от а до я, да что я вам сказал, не знаю уж, кибернетическое ли это свойство или так, от души идёт, только вот с позором жить я вам больше не дам - не позволю, от себя говорю это, извольте выслушать.

Неопределяемое это пространство к вам липнет из-за Богоугодного царства грёз; в них вся суть. Важное понимание это, потом объясню не бывает, да, как не бывает постоянства в зеркалах, так и этого потом. Так что противоестественные поля эти сами о себе беспокоятся здесь, сверхчастоты сознания это называется, в которых вся соль в их верхних проявлениях, а уж затем только они становятся проекцией в памяти я со свободой перемещения в кататонических объектах воли, с которыми нас связывает общая память, что за свойство материи предъявляет нам свои ингредиенты таким образом, наплавляя, может быть, раз за разом свои минуты здесь в душе, а вам надо память раскрыть и посмотреть на это, - кто такие, что значит память раскрыть, взять минуту-другую да и посмотреть на неё зрячими глазами, почём стыд я вас спрашиваю, люди эти как вши в головной убор лезут, да с чем. А вот и снимите очки сейчас, разве вы на себе их носите? нет, они к вам оттуда идут, где вы себя видите как сомнение в пространстве я. Теперь вот что, минусовые поля запрещают вам двигаться туда, где их нет. Минусовые поля это сознательные импульсы-состояния, в которых кажущееся предъявляет образ, замещающий долговременные импульсные поля, вызывая определённый барьер в сознании реципиента, он не стремится к совершению определяемого им действия как несостоятельного сейчас, откладывая его на после или не совершая вовсе. То, что я говорю, Королева, важно сейчас понять как свойство материи звука, а не проволочки пространственных усмотрений на те или иные поля в нас, которые движутся несмотря ни на что в нас, и это хорошо, потому что выход в пространство я соизмерим с ними, а это всегда большее пространство, чем мы-сейчас, чем я-сейчас - чем эго-сейчас в том или ином достойном сознании, в том или ином достоверном сознании, как краткость экскурса в проекцию памяти примите этот рассказ о пределе молчания; он относится к вам также. В форме я всегда содержится определённое сознание, которое видит план, так или иначе связанный, соотнесённый можно сказать, с историей рода - с историей нашего я во времени; это есть в любом я, так устроено, для начинающих школу жизни он кажется чем-то вроде косвенного пространства где-то там вообще, «я не видел, но думаю, что он есть», и этот план всегда присутствует здесь, поймите это как необходимую часть нашего я, в которой мы сами энергия звука, волны звука, и вся воля, которая поступает к нам в обращение во многом зависит от произволения этого плана. Мы хотим, и постоянно трудимся для этого, чтобы наша воля была светлым пространством, в котором мысль содержит плазму любви, воплощаемую здесь в позитивные чувства настоящего времени я, настоящего пространства времени я, и даже когда мы бываем огорчены своими поступками, или не рады им из-за непонятного непостоянства мысли или по каким-то другим причинам, мы знаем, что этот план уравновесит наши действия в объективном пространстве воли; мы думаем об этом и так происходит.

Но вот происходит вмешательство в этот план на бессознательном уровне мышления, как, почему, кто допустил или допускает это вмешательство, мы не знаем, мы догадываемся о каких-то кругах сознания, в которых мы не вольны сами, и зачастую немеем перед силой отчуждающего неба, сколь бы плоским и примитивно устроенным оно ни было, мы не смеем прикоснуться к нему порой из суеверных побуждений нашего я, то есть нам кажется, что раз это есть значит это правильно, а это не всегда так и отличить правомерность того или иного действия здесь возможно, Королева моя, только с помощью лупы времени, то есть посмотрев на состояние своего я поверх очков, мы сумеем понять это, а поняв, отвергнуть навязанное извне соотношение сил, в котором наша воля не является нашей собственной. Я сохраняю часто вежливое отношение к людям, в которых прежде всего видны эти плоские выгоды, несущие волну несвойственных им самим измышлений о природе действия силы, о противоестественных действиях этой силы, в которую они вмешивают своё сознание настоящего времени я-здесь и таким образом подавляют то пространство в них же самих, о котором они рассуждают, садясь на стул передо мной; я хочу им сказать это - не делите Бога в себе. Он един с вами и Он верен вам во всём, в чём вы ищите Его в себе, не уподобляйте себя протоколирующему сознанию, которое неосознанно повторяет немысленные формы, оно ищет их для заполнения вакуума в настоящем времени я, которое принадлежит Ему в вас, и я верю, Королева моя, что это будет услышано в контексте разговора. Я проявляю бессознательное пространство и оно говорит мне что-то о тех, кого я вижу перед собой, оно сообщает мне о содеянном в сознании, и оно молчит, не имея этого выхода в сознание, о котором я упомянул - потому что он закрыт бывает энергиями полей без воли, а с одним лишь выбросом памяти в пространство звука, волновое такое пространство звука, которое подхватывает его и несёт туда, где память обнаруживает прямое соответствие своему я-здесь этих волн в любви. Я напряженно вслушиваюсь в эти чувства и я хочу, чтобы вы знали, что сердце, добровольно отданное любви, никогда не нанесёт вреда любящему я, оно не сделает этого, потому что оно не совершает ошибок и его намерения всегда совпадают с действиями силы света, и такая энергия очищает звук от внесений пространства эха, чья собь и есть то самое воздействие здесь изнутри потенциала событий, потенциала веры, пространства веры в нас. Я почему-либо знаю что-то о вас в себе, почему-либо думаю об этом и почему-либо строю совершенно несуразные планы, сообразуясь в себе с этим знанием о вас как о своём вербальном пространстве здесь, почему вербальном? потому что говоря с вами, я тружусь, как и вы, в этом поле-пространстве я и оно отзывается на этот труд с силой, равной произведенному труду здесь. Об этом думайте вместе со мной как о настоящем времени здесь и оно произойдёт правильно в нас, я стою этих мыслей.

6 июня 1

1.

Ангел мой! ты вчера тут что-то сказал про зелёное небо, что там? говори мне дальше о нём.

Там лето, как бы пламень летний идёт, и вся-вся вселенная в нём как бы из этого пламени состоит, огня не видно, такая сила!.. знаешь, как хлеба просить не надо, всякое море в нём плывёт.

Вот ты как сказал об этом красиво.

А синь! такова…

Ну, ты береги меня.

Я знаю как беречь! – тут ангел мой сказал и, развернув крылья, полетел куда-то; я стояла внизу и смотрела как он летит по моему небу, - а ты-то [а ты и то] трубу возьми! - вдруг голос чей-то пришёл ко мне оттуда, - а я посмотрю.

Что ты там? - ангела я спросила.

Ну, как север так юг! – так ангел ответил на это мне.

А ты поверни!.. что зря лёд топить, как бы и нет его уже, а ты всё силу ту тратишь. Ну, с чем тебе хлеба дали?.. покажи-ка, - спросила я, когда он вернулся, с чем та сила идёт – такой смысл я ему задала.

Он соль на столе рассыпал – от себя! - говорит, - дали мне эту соль, вот, возьми малую часть, да с хлебом ешь, там посмотрим, что дальше будет идти (мол движимое ли это пространство).

Я спорю, - спорю с тобой об этом хлебе, слышишь? во мне вся проворность куда-то делась, я перестал стоять на месте, на ровном таком месте как эта самая я-платформа сознания, во мне вся сила в вагон ушла, и я теперь еду навстречу пыльной буре такой, да-да-да, той самой, во мраке дышла!.. вот что это такое.

Хорошо; возьми стул, сядь. Я посмотреть на тебя хочу, - сказала я ангелу своему, - ты с чем соль принёс? Говори.

Я, - говорит он, - по твоему небу летел сейчас, и увидел как оно строится, как самое заветное я, вот как оно идёт ко мне тут.

Думаешь, я после приду? не-ет, я сейчас это сделаю, прикажи лететь! Ты просто посмотри по сторонам и скажи: а, вот ты где.

Мне хочется поговорить с тобой стоя сейчас, я потому так нечист был, что я соль ту в тряпицу завернул, помнишь - я хлеба захватил как будто он на столе лежал, пряжа та в углу валялась, как ненужная она была! – я сглотнул пламя, - так вот, помнишь или нет?..

Я подумаю, - сказала я, - просто подумаю, без околичностей.

Думай! думай, - я буду радоваться о тебе сейчас.

8 июня

здесь фильм начинает дорожать - я удорожаю это пространство, чтобы оно, как составляющая памяти, смогло сохранить свои силы от разбега до правды присутствия, это важно понять, даже не имея памяти тех дней, о которых пойдёт речь в этом огненном колесе событий одного единственного я; будет ли это память мы, или это состоится как знак сознания нас всех тут, мы узнаем чуть позже, а сейчас события этого жанра станут предъявлять свои требования к ситуациям, в которых он работает как увеличительное стекло, я полагаю, обретая способность спасительной лупы – иначе не разглядеть о чём идёт речь, а о чём она идёт?.. речь идёт о небе, о всесильном небе, душа моя, скрытом за вагонами и центральным отоплением в душе я, скрытом сознательно, а не потому что его скрыл кто-то в мирах, где явное подменено вымыслом, а вымысел есть торг в кошмарах сновидений обладающих пропастью в душе этого я; что другая реальность, образ которой последовательно раскрашивает это небо в свои тона, работает как камертон, как крайняя точка сознания, за которой память превращается в сон о любви, которой нет в других краях этого неба, потому что оно скрыто, как я уже сказал, за вершиной, от которой люди прячутся по углам сознания в себе, а не идут к ней, чтобы, достигнув, понять как страшно это небо, в которое она упирается, или – подпирает, так понять, чтобы после этого восхождения намысленное казалось бы ретушью пространства, а сама мысль становилась бы понятийным образом каких-то велений, всенародно принятых. Я говорю это, чтобы помощь была нужна там, где она нужнее всего - в мыслях об этом небе, в чьих ритуалах сознания зарождались, создавались даже можно сказать, эти мысленные минуты, чьи жестокие игры с волной становились памятью поколений, пяти поколений изуродованных сознаний этими играми в остановленном небе над нами. Говоря так, я имею в виду память, из которой мы пришли сюда со своими я-ты, поднятыми из пучины всё-таки неосознанного этого пространства - да, всё ещё не осознанного здесь никем как горящее небо над нами, превращающее людей в уголь, а костры – в зияющие дыры мыслей. Мы переживаем фазу истощения этого неба в нас, в нашем сознании я-здесь, оно уже далеко, но оно ещё есть здесь, в своих квадрильонах частиц оно унесло столько жизней!.. сколько хватило бы на создание планеты с её обликом и пространством. Бог Всесильный возвращает их нам в огне любви к детям мира сего. Это – жизненная сила Его любви к нам, и я думаю, что расстояние здесь ни при чём, от мысли до постройки ядра, движущего пространство тут. Я шут, я и король, и это всё сразу видно во мне: как шаг, так ворох страниц упал, как два - так требуемая сила пришла, а три это просто мы вместе.

…это контракт на производство фильма, а не массового зелья, пойми это так.

Он вышел в пять утра из своего дома и понёсся по асфальтам улиц навстречу другой любви - той, от которой он держался в тени, старательно скрывая свои лучи, старательно замарывая их под предлогом истощающего их воздействия на великие смыслы тайны; силы этой тайны гнали его вперёд как если бы он был гоним ими от себя самого, но это было не так; они заставляли его жить в лучах того неба, под которым родилась его память.

В огнях каких-то велений есть мысль о нас, как прекрасный сгусток слов, обладающих силой сознания.

«Везде мерцал свет, во всех щелях проступала его сила, она плескалась, она шла оттуда, она давала знать о себе прекрасномысленными образами, она чарующе лепетала и громко звала за собой, эта сила - она хотела, она жаждала жизни здесь, она объявляла себя существующей в объёмах памяти, она стремительно росла - она надеялась застать тех, кто звал её, кто желал её видеть в себе, но не все они были, нет, не все… но были многие, кто увидели здесь её могущество, её великое свечение в нас, её всеохватное небо, и мы плакали, мы бежали за ней от огня присутствия к неопалимым этим вершинам вечной звезды, чья траектория движения и создавала в нас план Бога, предосуществляющий жизни здесь… чудо! чудо! кричали мы, надеясь быть услышанными там, откуда шли её лучи к нам.

Мой Учитель жил среди этих башен света, но потом что-то толкнуло его сойти вниз; он стал спускаться, уравнивая себя с настоящим временем на скосах оптических лун, на их облигатирующих сознание таинственных шрифтах [шифрах] судьбы, спрятанных в глубине веков под прочими напластованиями экуменических диверсий, целеустремлённо вписывавших свои имена в эти буквы, или даже не буквы, не-ет, они назывались необъяснимым словом объект сплавлен с сознанием, и это было бы справедливо, если бы этим объектом была я-воля, но им была другая часть имени, нимало не органичная для сознания, а так, везде строившая свои потенциалы судьбы и предлагая взять их за основу. Мой Учитель надул щёки и дунул, послышался скрип входной двери; кто там? спросила я у Ангела своей части имени. Это Он, - ответил Ангел спросонья, в обрывках света подбирая свои перья - как будто он был жонглёр, а не видимый свет тут, как будто его лучи образовывали непримиримое свойство жизни просыпаться в фазах сознания для того только, чтобы сказать свои буквы мне и после долго спать, ничего не зная о происходящем в сознании отвержении этих букв…»

Ну-ууу… может быть.

Какая великая скука, мой друг, твои слова, что это?.. Мистерия мы, или ангел света таится от меня?.. зачем ты это сделал-то, проявляя свои созидательные мотивы так, - у души тут два сердца, по твоему, получается, или я не понимаю, куда ты меня ведёшь, что за тень у тебя за спиной образовалась - чья она?..

Я стоял, краснея от чего-то, - это волна, - говорю, - просто волна, от неё свет горит, электрический этот мир, уж очень он электричеством наполнен, знаешь сама, - я что-то говорил ей, ну так, чтобы отвлечь шум, шедший от меня в её уши здесь.

Ты очень занят, - вспомнилось мне, - у тебя дел много, ты забыл разве?

Нет, не забыл. Я их делаю как раз, перед тобой стоя в густой этой краске стыда - да, вот вообрази! это [в густом этом тумане, как подмалёвок вместо картины]

Ах, да как - ведь вообразить это невозможно, или возможно?.. - подумала я про себя, - а что вообразить-то надо, по-твоему, чтобы понять это волшебное свечение твоих слов, а?