Прекрасные времена. Часть 1

Ну, допустим. Я как-то возле ваших рук сам чище стал тут, ну да хорошее это небо опять засветилось. Что ж память ломать, как говорится, коль ручка есть. Пишите уж правильный ответ, эта воля принадлежит тому, кто сам себе хозяин здесь, своего я, я имею в виду хозяин, и умеет путь тот вести через годы, может быть, принадлежа единственному числу Бога, в котором все три воли в одну упрятаны бывают и несть ей числа, как видится это, коль она от души здесь идёт.

…давеча я руку ожёг, в своих мозгах шаря, почему-то я подумал о вас, что вы мне дать что-то должны, от себя самоё удержанное, что это такое я понять не успел, как раз проекции сильно затрепетали и молния эта пыхнула во мне, я за скатерть схватился, ну, как за придорожную пыль хватаются, чтобы от руки боль увести, помогло, знаете. А что такое то было, - подумал я после - как сильно жаром охолонуло, так ведь то и странно, Королева моя, что жар этот от полюса холода во мне возник, да я сам удивился незнамо как, что за чудеса, думалось мне, коим-то образом я мог сам себе навредить, образно помышляя о состоянии мы в себе самом?.. в самых лучших интонациях, уж поверьте, но вот я догадался, что вы прикасаться мне не велите к неопределяемому мной месту, то есть никак мне самому его определить в себе невозможно, и я стал сильно об этом думать, в силах своего я, разумеется.

28 февраля

продолжение вчера

…и с тем одиноко побрёл в какие-то свои дали, и увидел я там вас, высоко сидящую на чём-то, уж не помню как, но стал я об вас заботу в себе иметь, почему, мол она (то есть вы) на том месте силу имеете (а везде как бы ровное поле идёт сейчас), а я без неё [силы] здесь живу. Ну, крепко я задумался об этом в себе самом, знаете, уж и полночь пришла, а всё думаю, и ответа мне нет, не было ответа пока я руку… ну, в общем стал я спрашивать сам себя в чём тут дело, и оказалось, Королева моя, что мы с вами в букварь попали, да в какой - какой от вида вашего шёл, в такой и попали, а что там написано, я вам после скажу, уж не поленюсь, поверьте.

Ну, а как мне к вам подойти теперь я не знаю, не стушеваться бы самому от этого вида. Но только, вы понимаете, всё это ересь моя сделала и от вас отвернула как от строгого принципа воли быть самим собой и не осуществляться там, где силы неба, небесного мы, не могут быть осуществлены, и вот теперь я вам говорю это, сам осознавая, что необходимость сказать вам о том есть во мне, рука-то заживёт - да уж зажила, а говорить об этом надо нам с вами сейчас покуда мы, то есть вы и я, о себе страх тут имеем, да не тот, который вы от себя подумали было, а страх себя потерять в этих огнях бесчувствия собственного неба.

В этом коловороте мыслей я прожил весь день и стал стремиться как-то особо понять это заживление моей руки. Я грубо нарушил вашу речь, я помню об этом, я перестал заниматься с вами динамикой мысли /почувствовав волю приближения субъекта силы/ и стал скрупулёзно изучать какие-то малодостоверные детали вашей жизни на свету памяти, что я этим достиг, определённого долженствования, обкорнав вашу же память до неузнаваемости, облапошивая её буквально на каждом шагу, облагороженная, она стала подниматься из глубин сознания как светлое воскресение я-здесь и, знаете, мы оба оказались в сильной радости по этой причине. Я ещё с полчаса подумаю об этом, а потом скажу вам одну /сильную/ вещь, ну немного погодя она придёт к вам от меня здесь.

28 февраля 1

1.

… ну, а камни те взошли, разумеется (да без этого никак не разобраться нам с вами будет), и стали сильно вонять как неудобная масса для слов, и что же я вам сказал на это, побойтесь Бога!.. я сказал, без Него ничего тут не бывает. Я хорошо сделал тогда, и плёнку ту проявил, где вы сами знать о себе ничего не знали ещё, ну да Бог нам в помощь. Я перед вами как бы в кипятке мысли сейчас сижу, о благом деле тут думаю, в нём вся соль и вода перемешаны для нас с вами. Нет такого пути без права идти по нему.

…застывание формы, заиливание программ, суспензия вымысла из древесных опилок…

…кочерга мысли проткнула раскалившуюся изнутри обскуру памяти я…

…кочерга мысли подхватила закрывшуюся было волю и понесла её на свет, она стала извиваться, ползти по этой кочерге обратно, она стала синонимично ужиматься, превращаясь то в сутолоку дней во внутренних карманах памяти, то в проекции неудобовспоминаемых объектов, а то и вовсе в чепуху, вроде отстань, не до тебя тут, но мысль волево тащила её наружу, обладая порогом чувствительности, предел которого жар моих минут, то есть я не то, что вы обо мне думаете!.. кричала эта воля в окно, я другое, другое пространство, я люблю тень, я люблю жить в тени, я люблю ходить на вечеринки с друзьями и делаю это с большой охотой, я целыми днями слоняюсь из угла в угол, чтобы отвлечь тебя от своих дел, я целю твои пространства своим умом, чтобы заполонив их собой, ужать до мизерных состояний с этим миром любви, деятельным, безрассудно деятельным, бессмысленно деятельным и т.д.

Я заставлял тебя греться в душе этого парии, а сам незаметно подбавлял хворосту в его отщепенские мысли о причинах этого мира любви здесь, подбадривая его в окрадывании самого себя этими мыслями, причинявшими столько разврату, столько душевного холоду этому пространству здесь, почему я был так лицемерен с ним самим, почему я не оборвал его на полуслове, а стал талдычить свои да-да-да, конечно… стал правильно его осаживать в его же костюмах и делать это от первопричин самого его свойства быть антителом, ну я думаю тут как вам сказать дальнейшее. Мы не были той осенью вместе, сколько бы ни говорил я себе это, что, мол мы так долго шли навстречу друг другу, что иного, неимоверно сложного пути, сложного по состоянию нас пути мы не имели, я всё-таки утверждаю, что мы были тогда одни, каждый со своим я носился, охраняя его от вторжения частиц памяти иных миров, иных по отношению к нам самим. Мне холодно зимой без снега, и я приезжаю в Москву, или не в Москву, а вообще приезжаю угреться в снегу здесь, утаиться и спать в частичках белых воробышков, беленьких хлопотливых птичек, стайками садящихся на землю и укрывающих её всю зимой, как будто она от этого становится теплее, зима наша с тобой. Я огляделся, как бы огляделся, и, застопорив внимание на объекте, стал думать о нём всё подряд; я стал думать о нём как о себе, и я стал невменяем на миг-другой, но это же неправильно - сказал я сам себе тогда, - это же совсем не то поле, в котором мы с вами обретаем себя тут, находя его обесточенным по чьей-то воле, о которой я не умею говорить, поэтому простите, мокро нынче на улице, вот я в лужу и попал, конструируя из неосязательных объектов осязательные. Просто я не обретаю вымысла, как хотите, у меня не получается, мне всё кажется маловато, то середины нет, то нос увяз в очках, и что же?.. Где-то большие корабли плывут, а я с вами кукую на даче, сердце бред несёт, простите, что я так вам сказал, поэзия строк приглушилась на фоне мерцающих величин, которыми я в ваш адрес иду сегодня, а что значит мерцающих?.. - спросили вы меня, - дробных это значит, то есть поделённых на что-то, в них короткая память лежит, но скорей уж идёт, спотыкаясь на каждом шагу о беспроволочные эти телеграфы и обретая значения в них о себе самой по порядку воли текущих этих пространств. Я область познания приглушил и снегом бегу по чьим-то следам, сам в себе бегу, приметьте это (без проводника) и знаю, что вы ждёте тут осознанно освобождения своего пространства от смиренного пребывания за границей воли знака числа пять. Потому что этот знак означает состояние соответствующее памяти без уловления её пространством во вне как истинного состояния жизни. Я думаю, Королева моя, что нужно с вами понять, чьи усмотрения на вашу память и чувства, а также проекции в пространство яви сделали ваше эго, так сказать, малоощутимым и произвели весь этот сыр-бор в вашем я, я имею в виду концентрацию вашего внимания на одном единственном объекте, в чьей воле оказалось всё ваше пространство вообще, так. Прорыв сквозь действительность, построенную в нашем я с помощью воображения, воображаемого пространства силы, бывает неоднократно умножен на прилегающие области сознания и таким образом приобретает характер силы, отчётливо воспринимаемой сознанием как область, захваченную во времени. Парадоксально, но это так оказывается для нашего ума, который не в силах бывает справиться с задачей освобождения прободённого тела-пространства от захвативших его форм теллурических течений мысли сквозь апартаменты воли (это название образа правого полушария мозга). Чувственно наша воля принадлежит нам, нравственно же мы бываем ущемлены буквально в каждом движении мысли сознания, не имеющего опоры ни в одном реальном объекте внешнего мира, мы становимся малоподвижны в своих суставах воли, инертны и не определяемы сами для себя, мы как бы отступаем в глубину сознания, оставаясь на поверхности теми же людьми. Вой планет сопровождает весь этот гул голосов в нашем я, стремительно уносящихся куда-то в глубину вселенной, вихри идут по памяти, сметая в угоду этому полёту любые препятствия из пределов здешнего мира, то есть вы не ищете себя здесь в этом состоянии планетарного масштаба мыслей, содержащегося в глубине памяти сознания; личность отсутствует в этом деле развёртывания памяти, она не в силах воспринять движущееся навстречу пространство и создаётся впечатление, что её как бы нет вовсе, личности как объекта воли я, как строящегося планомерного сознания, но это не так. Она становится я во всём этом пространстве, она становится я как память сперва, затем она переходит в состояние я просто адрес этого мира в себе самой здесь, и после этого она соразмеряется с неким большим пространством, большим, чем я-здесь память плюс что-то ещё. Я, представьте, корабль и плаванье его велико, м-да-с. Во сне далеко не уплывёшь, но причудлив тот сон, в котором я для вас некто, не скажу - кто-то, именно некто, которому вы снитесь изо дня в день по одной и той же причине…

29 февраля

Есть плазменные шнуры, так называемые, которые видны невооружённым глазом, их забота - охранять нас от несуществующих душ, то есть от тех личных амбиций, с которыми мы сдружились в себе и думаем о них без царя в голове, и они кружат нам голову, будучи приёмниками колоссальных энергий в сравнении, конечно, с нашей энергией души здесь. В восьми этих пространственных состояниях сейчас участились всполохи энергетических шнуров, а вы понимаете, я надеюсь, что речь здесь идёт об энергиях наших с вами я, в которых реализуются те или иные виды пространств. Мне хочется, чтобы вы понимали эти состояния в себе. Фоторобот, который вы видели на своей памяти, был заключён между лопаток и заставлял вас двигаться в проекциях, быть движимым полем я-здесь. Но, разумеется, это не энергия мысли, это энергия памяти пространства мы.

Я веду вас правильно, Королева - беседуйте со мной, продолжайте это делать. В мистериях звука есть определённая заниженность состояний сейчас, они бредут потоком, эти звуки, и мысль как бы скособочивается, не успевая соскользнуть с руки, не успевая встать на своё место и сделать правильный выбор.

Я не претендую более на пространственную глупость, как вы хотите.

Я тем более этого не делаю здесь.

Вот изволите видеть, добрый мой Учитель, доброта вашей мысли обо мне велика бывает, но так уж пришлось понять, что иногда она чересчур велика и мне себя не видать в ней бывает, я в вас широту души ищу, а не подслушивающее устройство в памяти, и мне, знаете, тошно смотреть бывает как вы извращаете мои представления, переделывая их под свои умозрения, и вот я прошу вас – вы линейно-то мои слова не воспринимайте сейчас, я вам это от себя говорю, я ведь знаю, что вы добры ко мне, и ничем вас обидеть не желаю, но и сама я тоже обиженной быть не хочу, а это вы так прямо и возьмите, как я вам сказала. Я тут для вас как синоним энергий иду, неисчерпаемых таких.

Мне вас в дело претворить хочется.

Чудно-с! Добрый мой Учитель, я, сами видите, ропщу. Синай как стоял, так стоять будет ещё, а что той горе к вам идти не придётся, так это я поняла уже, изволите видеть.

Надо нам с вами постоять за себя суметь, но отчеркните эту строку, пусть она останется между нами как неизлечимая воля пространства мытарей Господних, а кто такие? - спросили вы, -наболевшие вопросы, Королева моя, которые без ответа до поры бывают, а после, как ответ придёт на них, так они тотчас коду с вами образуют и отцепятся, так сказать, от вашего эго. Хотите, я вам анекдот про А. расскажу?.. вот идёт он раз по улице, видит столб, на нём надпись висит: не влезай!.. ну, и так далее, он думает надо спросить у кого-нибудь, кто там был, зачем тут эта молния нарисована?.. ведь прямое следствие не является содержанием всей истории с трактовкой образа, оно занимает лишь малую часть не обретаемого в себе пространства воли Божьего ума здесь, но как бы в любом случае, - подумал он, - лезть туда не следует одному, - и указал на столб. А вы хотите от него понимания процесса добиться. Я думаю, что это верхоглядство, Королева моя, вся эта безумная пропаганда яви.

/…/А вот открыть сейчас все двери тут! Пусть свет идёт.

Мне очень жаль, мой добрый Учитель, я ничем не хотела поранить вашу руку, протянутую мне с такой любовью, ко мне самой, но вы же сами видите, какое отчуждение идёт по памяти ко мне, и всё это в верхних долях происходит, причём одновременно ведь происходит, и дайте мне волю пространства понять о себе, я тотчас очнусь.

МАРТ. Бал птиц.

1 марта (фрагмент)

Предельно скоро поезд прошёл!.. Предельно скоро мачты корабля унесли нас с вами, воистину светел Бог! Королева моя, я на колени встал и молюсь красота Твоя, Господи, измучила меня, прости мне это, я не знал, что Ты так красив… и заплакал, да-с, всякая тварь о красоте Твоей радуется здесь, а я? как червь неугодный в темноте ползу, как далёкое эхо прилепляюсь, я Твой тут, я Твоё чадо, содей меня здесь, вот так эхо моё по полям бежит, а как стал я виден Тебе не захотел Ты меня знать, как напрасный импульс я к Тебе шёл, не обретаешь Ты меня в земных моих ипостасях, не видишь лица моего здесь как я не видел Тебя в себе, не ведая, что Ты есть мой Отец! Ты он, Господи, и не верю я в своё издольство перед Тобой, нет Его для Тебя, от Твоего семени я рождён как всё, всё здесь… и я заплакал снова. Ах, глаза мои чертили круги, я избегал на Бога смотреть в себе. Я так думал: если Он видит меня, то уж качества Его видения таковы, что их нельзя отменить…

2 марта 1

1.

Ангел мой полистал эти строчки, подумалось ему о чём-то, потом опять подумалось то же самое, и в третий раз опять это же пришло. «Я строю, - думал он, - это пространство в себе. Я строю его от всей души здесь, а пармен силы меня искажают, и строительство моё меня же без себя оставляет, без моего ответа, а почему я должен это терпеть, как если бы я сам был никто? так, пустая оболочка для чьих-то воздействий на своё имя здесь? при ком я состоять должен?.. - стал он пальцы свои считать при этих мыслях о себе и своём строительстве, - так, - говорит, - один – это я, два это тоже я, три это что-то другое уже, я почувствовал это!.. - воскликнул он и всхлопнул крыльями - свет его мысли разлился по округе сознания, в котором я пребывала рядом с ним.

Что ты думаешь, - спросил он меня тут,- как это происходит со мной?

А как – скажи сам мне об этом.

Я думаю, - начал он издалека свою мысль ко мне вести, - что это какая-то награда к нам с тобой пришла в это время здесь. Понимаешь меня?

Нет ещё, - сказала я ему, - не понимаю пока.

Ну, вот ты возьми шар, и покрути его в своей голове.

А как крутить-то?..

Ну как время идёт, - отвечал он, - так крути. Крутить надо сильно, с ветром.

Я думаю, число это пять, всё-таки, простая воля так не ходит, то есть её мало для этого вопроса обо мне, какой мы в душе оставили, и я и ты этого не сможем сделать тут, потому что пророчества твои сделались безымянны, а пастыри в свет ушли. Поняла?

А кому они, пророчества те говорились? скажи-ка мне сам об них.

Те пророчества были не от мира сего, - как-то вдруг скрутил он фразу ту, - ты об душе лучше думай!.. почему её намысленное пространство так велико тут.

Ты прости меня. Ладно?

Это как?

Прости мне все шалости мои.

Кем ты себя строила?

Тобой, кем же ещё. – Отвечала я ему по праву, - как ты свет мне нёс, так я и шла.

Площадь строительства того во мне открылась. Передо мной встали поля, в которых лежал круглый хлеб моей судьбы, с одного бока он был надкусан и какой-то скатертью прикрыт тут, чтобы надкусанное в глаза не бросалось.

Кто надкусил? скажи-ка мне об этом сам! – я Ангела своего просить стала.

Он мне прямо так и отвечает, что мол хлеб сей из доброй печи вышел и для пробы был взят, да лежал не в надёжном месте, а на столе.

Ну ты обдуманно это скажи, - попросила я его, - я понять хочу кто мне память надломил и на свой ум перестроил.

2 марта 2

2.

Ну, Богу Богово! Королева, тут я как раз в ваш кабинет вошёл, да с тем и пришёл, чтобы вам об этом сказать. Добрый день, Королева, вам!..

И вам добра желаю. Как вы себя чувствуете, мой добрый Учитель?..

Ах, Королева, как… унизительно - уж очень смердит, чувства мои смущены. Я, видите ли, память ту нашёл, как и обещал вам давеча. Да-с, нашёл, да я перед вами как бы весь обляпанный. Не знаю уж с чего и начать. Я сяду, если позволите, стоя мне трудно говорить о таких вещах с вами. Последнее время я озабочен был чем-то, вы заметили, я думаю, и эта озабоченность моя вам передалась, как бы невзначай она передалась как мы связаны с вами сердечными токами и союзом доброй дружбы. Мне не высказаться хочется, а целомудренно промолчать, но коль скоро мы совет с вами держим, то я продолжу ту траекторию мысли. Во всяком деле есть горошина, что ли, которой надо прорасти, чтобы выйти на свет, таковой горошиной являюсь для вас я в том письме, с чьим адресом вы постоянно содействовали в своей памяти, понарошку, Королева моя, говоря себе мол я ничем тебя не отдаляю от себя, ты память мою тревожишь здесь перед чьим-то образом и от себя мысль уводишь мою. Уф!.. я с трудом выразил это содействие, тем не менее надо продолжать говорить об этом - ведь плохая память не означает плохую волю, присядьте и вы - что вы всё стоите, я скоро не уйду. Не всякое взаимодействие есть воля вашего ума, поймите это теперь - это важно понять, и степень понимания этого есть наряд вашей мысли, обретаемый вами во взаимодействии с гуру, импичмент (то есть разрушение массы сил, обретаемых им в пространстве за счёт прихожан в его эго-структуре, или эго-центре, или даже эго-состоянии я здесь, которое бывает весьма увеличено ими в себе) которого должен состояться, иначе волеобразующее начало положит себя на алтарь несуществующего Бога в памяти я. О чём я так странно веду речь, как бы вообще, не касаясь причин вашего предметоискательства, или, уж точнее будет сказать, вашего осязания в себе того самого, или этого самого объекта воли, с которым вас тайно сцепила судьба, не озадачив при этом правительство мысли хоть какой-нибудь проекцией в разум, проясняющей ситуацию для вашего я-сейчас.

«бездействуй, молча живи в памяти за счёт чужих воль, освобождай своё я от сознания сейчас» эта структура озадачивала ваше я до сего дня, даже в глубинной памяти вашего эго. Я не найму собутыльников, чтобы пропить…

Ну хоть приблизительно, Королева моя…

Моя мысль никуда не идёт - она всё время упирается в какую-то столовую дверь, и вообще она довольно нелепо себя ведёт, признаюсь вам, мой добрый Учитель; я не вижу для неё выхода, а вы видите его?

Я вижу, да, – вижу, и потому молча беседую с вами об этой форме сознания в вас. Вы структурируете память, несообразную вашему я-сейчас, она целиком направлена в ложное русло подобия, к которому она была пристёгнута, совсем, совсем понарошку, только не зря я вам говорю об этом сейчас так серьёзно достаточно. Я предельно просто переакцентирую ваше внимание на себя - и мы с вами будем пожинать плоды вашей жизни в моём саду, а как я это сделаю? Вы сейчас убедитесь, что это просто делается. В приёмнике памяти есть одно место, оно называется сутолока дней, в котором толчётся полно народу самого разного толка - отворите им дверь, пусть они войдут и их станет ещё больше (мы говорим о соображениях вне фигуративного пространства, под народом я разумею мысли, их наполнение мишурой пространственных метафор), они заполонят гомоном всю вашу ауру, обесцветят её, лишив внутреннего взора ваше я на миг-другой, и вот тут-то вы и включите свет внутреннего сознания - скажите ему это займись мной сейчас. Оно осветит это пространство памяти и вы определите эту черту, за которой ваше эго становится несамостоятельно мыслящим.

3 марта 3

3.

…просто это «головокружение» становится малопонятным, мало внятным вам самой, как какая-то магма слов вдруг заполняет наудачу ваше я.

…что оболочки снов утолщаются, а вы их принимаете как озарение какое-нибудь в видимом этом свете.

…что вы себя вспомнить должны на фоне всех этих видимых причин ветра в поле, а чьи мысли к вам самой идут - это дело десятое тут и не должно их оспаривать как они не ваши, а вышли перед вами, да при том без сил, а как какое-нибудь умолчание о себе самом во вне.

что чарующая их благодать волю свою имеет для вас, да при том приязненную волю ту, я сам вам об /этом/ скажу.

ни в мыслях, ни в праве на передел сознания наверху на чьи бы то ни было лады, уж поверьте мне как вашему конфиденту, я не смею созерцать ваше небо в себе без любви - я просто утону тотчас в глубине зрачка и буду барахтаться, как волновод, без приязни к самому себе, без воли и осознания её своим я, и тотчас небо это скроется и останется одна гуща слов, масса слов, обесточенных, обезволенных, лишённых объятия сознанием в себе [обретения] и т.д. Этому не должно быть, Королева моя. Это как на войну идти без оружия, а так, с одной трубой в качестве объекта воли. Вы понимаете это?..

да не примите за труд, а примите за ключ эти слова о позициях силы в вашем я, ведь прелесть состояния столь велика бывает, что кажется уж негде слову упасть, очарованные эти выси могут сами раскрыться, если вам Бог велит это сделать, я знаю, что говорю тут, потому что велик день, Королева, бывает, о каком я вам говорю здесь теперь. Он ведь отсюда идёт, а не с неба приходит, - как! почему отсюда?.. - спросили вы меня, подумав что ослышались вдруг; ан нет, Королева, не ослышались вы. Внимание ваше застопорено было в чуждых вам я, а потребуется сила осознать это теперь самой. Противоестественно эта память шла перед вами – как небо кто красил, а после размазывал краску ту, и не до сокрушения, а так, пальцем водил по размерам строк и от себя прибавлял мол, я то небо знаю и в беспутствии своём буду тут память о нём обретать; я силу тех небес знаю и буду в них память свою полоскать, она и очистится от належей и станет тут ясным светом себя демонстрировать (слово-то экое, вы правильно заметили это, демонические устроения эти). Да как отчуждаемая эта воля повести себя должна, как ей, пристроившейся наверху к вашему я-тут, быть без себя, без своего семени во вне этих мыслей, уже произведённых на свет с помощью волн. От себя далеко не уйдёшь, - об этом я после скажу, - а как воля освободится ваша, так вы сразу верх этот почувствуете здесь. Снизу прилепленная воля к верхнему ярусу бывает разного толка, а чья волевая константа может правильно себя ощутить в областях запредельных, Королева моя, знаний, я вам грушу надкусил, да сам её, пожалуй, и съем, да не бойтесь вы этого сознания. Оно вверху вашу волю застопорило как право на экзекуцию здесь, а почём гвозди тех рук ему невдомёк, а как так? - поинтересовались вы - если оно верх мой закабалило в себе, да притом…

…………………………

…без образа, а просто как струящаяся память сейчас во мне идёт и тугую нить эту держит, как приволье какое она нашла тут во мне, что за праздное злословие об мне идёт? для чего оно эти крыши надо мной строит из почему-либо не определяемых мной пространств, - в себе самой не определяемых? Я небо слушаю, а слышу что-то другое – так получается, добрый мой Учитель.

… а чтобы чужое поле с лица сошло надо себя тут лучше знать, и отчётливо знать, без прикрас или созерцаемых обводных каналов, а что это такое? – это в душе река протекает вокруг твоего ума; сама течёт – никто не звал

ищущего пространства стало мало, становится мало, так вернее будет сказать, когда мы сами становимся для него неотчетливы, может быть, не осязаемы – как картина, которую мы тупо рассматриваем в себе, не имея для неё сюжета во внутренних полях нашего я, не имея определяющего её пространства в себе самих. Я думаю, эта воля отойдёт от вашего я; по сути, это воля животного, желающего поживиться за счёт человеческого сознания, за счёт его умения, воля животного, желающего лицезреть Бога, но не умеющего это лицезрение исповедать, не умеющего Его осознать собой - не умея исповедать это желание в себе. Молитвенное это преклонение не имеет силы, если в нём нет души я. Я первый среди вероотступников, если мне скажут (кто? почему?..) что я пошёл искать Бога без права в душе на эти поиски, без сомнения в праве своего я на эти поиски, без угодливого этого столоверчения вокруг своего носа в поисках пространства мы есть Бог тут. Мы это я. Я это мы, и не двести штук, а я, я один это мы…