Прекрасные времена. Часть 1

Я [расчленилась] разошлась в своём сознании на многоподобия, от каковых у меня самой голова закружилась было, и стала твёрдо стоять на своём мол ты возьми моё я и с ним иди.

Он расчихался, я абсолютно здоров, говорит, я расплакалась от этих слов в устах ангела моего и стала жалеть его в сердце своём.

Ты сам подумай!.. – говорю, - в чём твоя мысль обо мне летит, в чьём она я варится, чтобы после ко мне вернуться вываренной, как свиное ухо, а я себя узнать не могу в нём, в ухе этом.

6 февраля

Простите мне это сиюминутное вмешательство, или – замешательство, или даже подмешательство к вашему я-сейчас. Я бы хотел понять эту историю с А. более доброжелательно, чем я вижу её сейчас вашими глазами в себе, более адекватно, может быть. Видимый мною мир есть тот, который я знаю, умею понимать как присутствие своего я-здесь, он пульсирует вместе со мной и даёт мне силу этого присутствия везде, но вот что-то истощает моё сознание жизни, что-то делает его как бы не адекватным мне самому и моё умение жить рушится, заменяясь чем-то ещё, каким-то безволием, бесхарактерностью, и я сам становлюсь не адекватен сам себе, как бы я чем-то провинился перед происходящим со мной самим или не умею понять его, не зная происхождения этого, происходящего так со мной здесь. Я бегу к каким-то обаятельным людям, а они отталкивают меня, да ещё так, что я долго кружусь после в танце со своим умом здесь, в котором воображаемые мной картины повторяют события уже прожитых лет, проявляя подробности, проявляя незамеченные мной детали жизненных пространств своего я-здесь в том времени я, в котором я был им нужен, как мне самому казалось, в качестве себя самоё здесь.

Но вот моё сознание истощило запасы каких-то лукавых мудрствований о том, что это было со мной в том времени, я стал сомневаться в своих качествах сам и это сделало меня ещё более удалённым от мира тех людей, с которыми я хотел было связать свою судьбу; я стал довольствоваться малым, как состоянием с этой жизнью, и что же оказалось?.. что я гадок сам себе, вот что, что я не желаю сам себе добра, что я стесняюсь выразить словом то, что я думаю на самом деле, что я иду на попятную при первом же волнении в душе, что я сдаю нервы в обретаемом мной пространстве любви, что я, отлично понимая, что творимое мной есть продукт времени я, тем не менее продолжаю творить это иждивение во внутренних покоях своего я, соотнося себя с пожарами лиц, идущих в моей памяти, как если бы они шли перед образом всеведущего Бога во мне. Я пессимистичен сейчас, знаю.

Ангел мой навострил крылья, чтобы порхнуть прочь от этого синонима света, который вдруг возник на страницах текстом, но что-то задержало его, что-то лучшее всё-таки должно произойти, чем это безжалостное грудебиение без видимых причин, о которых вдруг пошла речь в полном молчании тишины, откуда-то выплыло это состояние с ангелом моего я и стало взаимодействовать, да ещё прилипчиво как-то.

Тише ты!.. –Ангел мой вдруг зашептал мне, покосившись на осознаваемое пространство, - тсс!.. я здесь температуру тела меряю.

Да зачем тебе она?.. – зашептала и я в ответ.

Она мне вот зачем, - отозвался он также шепотом и достал из-под платья маленький термометр, - видишь? – измерительный прибор называется, - и он гордо показал мне его как стоящую вещицу, которую он к рукам прибрал.

Это ещё что! ты где его взял? покажи!

Ангел мой сжался от такой безрадостной реакции, он ожидал другой, видимо. Тут Божественные смыслы чихнули, и выпрямились, ты почему на себя рукой махнула? спрашивают, ты почему без имени живёшь и живот в руки прячешь?.. ты где этот стол письменный нашла и об него пальцы трёшь, да и иди ты без имени даже кому дело какое есть что ты в руках несёшь, ихнее дело ножи чистить и об себя руки вытирать, а не по полям бегать с темнотой в переулках, да где ты глаз свой нашла, туда и смотри, там заря небу радость даёт, там свиные рыла не живут, нету их там…

Матушка поёт!.. – Ангел мой вскричал от радости, - Матушка! Матушка ко мне пришла!.. – он засиял от счастья, каковое ему редко удавалось испытывать тут. Он так всхорохорился весь, побежал куда-то от радости, потом вернулся тотчас, стал денег на чай просить, - ведь она придёт, придёт! Я же чувствую, как она говорить стала во мне…

…а значения те оставь, мои они, от меня к тебе шли, а ангел твой честен должен быть, ты ему свечу прямую поставь, чтоб он имя твоё перед собой видел, а как выйдет то имя, ты свечу убери тотчас и другую поставь, ещё прямее ему, он знать должен о тебе прямо, а не со свиным ухом о тебе в потёмках мечтать каковое ему на обед подают, да после съеденного уже, а ты прими, чем тебя Бог утаивать будет от стола яственного, как ты красотой своей в люди пошла, а не к Нему, так Он осерчал на тебя, а теперь знает, что ты к Нему лицом стоишь и знамения о себе ищешь, даст Он тебе его, жди, а как даст, так тотчас в церковь иди, и не слепотой иди, а прямо как есть от стола, и нищим дай, чем тебя Бог послал о себе просить, а ангела своего возьми заручителем, да твёрдо стой!.. чтоб ни одна метель не скружила, поесть дадут ешь, попить поднесут пей, а чай свой возле рук держи как он тебе куплен, да не с тем держи, чтоб от себя отпивать, а с тем держи чтоб его больше было. Здесь пиши так: чем меня к себе Бог послал, с тем иду, мне твой ответ не нужен, я перед Ангелом твоим правду вижу, в нём сила сильная есть, по любви живите сейчас, а я знаю как вас найти, найду, не бойтесь, и ещё припиши это тут мол, знайте каков свет, забыть нельзя, в нём память сени той лежит, о каковой люди просят, есть она, а как кажется что нет, сейчас о Боге думай, она и станет тут быть. Красив мир в любви, без неё миру не быть, и такие слова скажи, они Богу угодны, чем ты себя вскружил, то пусть на землю осядет, а травы той не ешь, она питьё горьким делает, и с тем ещё скажи, чтобы запомнилось это ему, от себя речь веди как ты есть, уврачуй…

Ангел мой в небеса смотрит, каковы они? ему кажутся, или он сам по себе тоже небеса.

6 февраля 1

1.

Поневоле так получается, что я долгим заходом кружусь в уме возле одной мысли и сам же её забываю вам высказать. Эта мысль о вас и о А., который сам по себе прекрасный человек и без сомнения достойный руководитель вашего сердца. Я перетасовал все карты вашего я и не нашёл ничего унизительного в вашем союзе, ничего, представьте. В нем не было благожелательности в достаточной мере, ну, настолько, чтобы вы могли понять это искромётное отношение к себе самой, или кладезь ума был в ваших отношениях не самым важным. Я достаточно долго верил, что вы, обретая в себе… поневоле задумаешься тут, ведь смысл тайного клада… я растерялся, Королева моя, это что же получается у нас с вами, что семя произвольно пошло в рост, без какого либо вторжения в состояние мысли, что вы обрели пространство я просто потому, что оно было заложено в вас изначально, как самостоятельная единица сознания, прямо хоть Петраркой беги. Я перед вами в совершенной растерянности сейчас стою, как если бы я был подмалёвок, а вы картина, как если бы я был сумасшедший, а вы мне аппендицит удаляли, думая, что тем самым вылечите меня от болезни безумия, я глотаю таблетки от нашествия тараканов в своём уме, а вы хотите, чтобы я спасибо сказал, как мне это видится, вам за это. Что вы, Королева, удумали, бесчестье жанр своевольный, хочет и вторгнется в самый неподходящий момент, гони его после этого. Я буду продолжать премудро лукавить и одиозно бестолковить ваш ум, если наименее образный ряд не возьмёт верх и не станет самостоятельным списком слов. Я думаю об этом в полноте смыслов. Ваш почему-либо устойчивый друг.

7 февраля

Зеленоградская

Знаете, всё-таки сила души вернее тела, она знает куда бежать, как жить правильно, как делать то, что необходимо её сердцу. Я полагаю, это правда, и я полагаю, что это лучшая правда о нас здесь. Я привык ходить пешком по самым застарелым местам своей памяти, я стал делать это недавно, - чтобы уравновесить некоторые, не самые лучшие воспоминания, и у меня это получается; я становлюсь лучше, деятельнее даже, я становлюсь мужественнее, если угодно такое понимание мужественности как приятие самоё себя в прошлом, я сохраняю единство с ним таким образом и моя память, взаимодействуя с ним, очищается от путей зла, недоброты в душе моего я. Я думаю о себе как о чём-то более угодном Богу, чем мне казалось это прежде самому, когда я думал о себе в третьем лице, в том самом, третьем образе пространства мысли, в котором вязкие сны и недоброкачественные видения могут составить целый план жизни.

Я для вас синоним вы, я сам как некое состояние жизни, в котором отражаются её небольшие озерка, малые светы этой жизни во мне.

… его честь стала поколеблена связью с вами, во внутренних мирах произошёл передел империи смыслов, и вы стали для него образом пространства, в котором он вёл себя неадекватно самому себе. Это состояние эго, которое не всегда бывает уместимо в сознании, оно превосходит его, и это великолепно, это состояние, оно стремится занять собой всё пространство жизни в собственном я, оно делает его наполненным жизнью, светом этой, Королева моя, жизни и я восхищаюсь ею, требуя ещё и ещё этого света в себе, и я Богоугодно молюсь, сознавая, что Бог податель сего есть, потому что Он делает нас людьми света здесь. Он, Его мысль о нас, Его состояние с нами в себе. Я ловлю вас на отчуждении этой мысли о Боге как создателя мира любви в нас, и я хочу вернуть вас к этой мысли как состояния сердца в вас самоё, сердца в любви, и я думаю об этом сейчас вместе с вами. Соизмеренное с вами пространство не меркнет, оно продолжает быть вашим я и продолжает любить вас. Оно в состоянии перенасыщенности и немо исследует свой мир сейчас, оно просто хочет быть поближе к вам самоё, и неочевидное самовнушение становится явью, постарайтесь это понять как-нибудь.

10 февраля

Я всегда был привратником у ваших ворот души, и становился им… Пречудно, Королева моя, - мне опять снился сон, небо весны я видел, оно обложено облаками и светится как-то странно нежно и странно убедительно, как-то уникально, я бы даже сказал, что за сила в нём не понять, но она есть, словно бы сильный объект с той стороны небес - по ту сторону облаков, что на землю тень отлагают сейчас – плывёт, и пречудно так плывёт, свет его ясен и отчётливо виден в нас, а тень словно бы проснутся ему не даёт и отгораживает землю от этого неба, но вот перспектива памяти, или нет, я не так сказал вам об этом, перспектива жизни проявляет свечение этого неба и оно становится поярче постепенно, уводя облачность и раскрывая это небо в сознании, оно становится беспредельно; как знать, Королева моя, что созидающие нас пространства, постоянно созидающие притом, мнят о нас в своих я, год назад я видел этот сон, и берег тот и сам ветер, и сохраните его здесь - ведь он для вас был, я думаю, сконструирован в сознании в тьме неведения о себе как о чём-то принадлежащем Богу здесь, в Чьей воле находится ваша душа, я думаю, и вы сами тоже в Его воле находитесь, обретая себя здесь как часть этого состояния в объекте силы, но вот перспектива ложится плашмя, предлагая пройти в неё без денег, без славы, на весу сознания, неся какие-то вольные силы, продувая окна свежим ветром пространств сознания других я-здесь, и что же вы говорите – стой, я не хочу этого понимания себя как части суверенного мне мира сейчас? я не хочу быть Его частью здесь, я хочу быть Его частью там, где Он видит меня в себе?.. Но ведь этого нет, Королева моя, состояния этого нет в вас самой; вы так не думаете и я знаю об этом сам, я знаю как вы косно были удержаны и недостойно это речения даже, постыдное это взаимодействие в проекциях памяти, или даже не взаимодействие, нет, а отзвук пространственных сил на обнажение воли в вашем я, компилирующей страдивари с проекцией без основ, на великом инструменте нельзя играть без любви - это я вам точно говорю, слово в слово, как сохранённая в вас сила, осознанно сохраненная в виде слоёв сознания здесь, о которых мы имели честь говорить с вами уже. Я бегу по равнине, стоя по колено в воде при этом, ну, да бег мой едва заметен здесь, моя память хочет нравиться вам, и это всё, что она хочет сейчас от вас самой. Да волен свет, Королева, я перед вами книжку открою и прочту из неё затерявшуюся главу о сознании воли как славы пространства Бога здесь, а что вам кажется о себе… мне же перед вами перспективу открыть хочется, а не закрыть её перед вами сейчас, знаете, - луч этой любви достигает вашего я.

10 февраля 1

1.

Я относительно в порядке, но несколько смущён…

…да не в этом дело сейчас, прости, мне просто кажется, что моя воля дороже, чем ты думаешь, она безжалостна может быть, она может происходить из причин, сохраненных в тайне даже от меня самого, я не делю пространство на ты и я и не делаю из этого деления фетиша, может быть, оно едино для меня здесь, едино как некий смысл общей жизни, в которой мы идём вместе по этому времени, в разных судьбах, но вместе; мы не одно и то же, как просверленная дырочка в некий космический объект наблюдателю кажется самим объектом этим, так и мы смотрим друг на друга, мы видим какое-то сияние, какое-то - смешно сказал, прости, мы видим это свечение и сомневаемся а вправду ли это так, вправду ли оно мне дано быть увиденным. Я прост как рыбный суп, да разум мой со мной, никуда он не делся - он здесь идёт, и я вижу как он это делает, раздваивая это пространство, растормаживая его, если хочешь знать, этим двоением. Я не контур твоего я; я его отсутствие здесь, и вот, возьми, не поленись, этот ворох писем всё о том же, о вселенной я-здесь в Богоугодном этом мире, который не виден нам стал из-за темноты в нас же самих, которая что ни день, то пребывает, пребывает и пребывает, и пребудет ещё, если мы станем злиться тут друг на друга, если мы станем ложки ломать из-за щей, от которых вонь идёт. Я умоляю, – не сердись на меня сейчас, я же пропасть устроил между нами, я же проекцию памяти победил в те дворы, от запаха которых можно с ума сойти, если вкушать его без приязни к жизни как таковой. Без преувеличения могу сказать, разрушь ты мой мир прежде, я бы ничем жить не мог, отвращением жить нельзя нельзя, это правда так. Все бегущие вон должны остаться здесь, в этом дне нашей встречи, пусть она в памяти идёт сейчас; это неважно, старт важен - важен старт в другое небо для нас обоих, и я жалею, что потратил столько сил на деликатничанье в креативах памяти, в которых образ пространства моего я лежит сейчас и вязнет, лежит и вязнет, как посторонний тебе смысл жизни, в котором я угнетаю некое подобие себя же самого здесь, превращая его в поэтическую мудрость, как постель в пружину взаимодействия между полами, я шило на мыло сменял в мешке, чтобы себя утешить мол, это хорошая перемена, она хороша тем… чем она хороша, я забыл. Забыл, потому что не важно это, здесь другое небо идёт, другого размера души, если хочешь знать, и в нём многое проясниться может для нас с тобой, многое произойти от него сюда, я перед жизнью виноват, а не перед тобой, и ты прости меня за эту жизнь во тьме, да не во тьме прости, а здесь, здесь. Я жлоб, может быть, может быть я такой жлоб, которого за сердце не ухватишь, ибо нет его во мне, а что же тогда я?.. какое я тогда право имею образами манипулировать, или – думать, что я это делаю, если я бессердечный человек?.. или становлюсь таковым, может быть, это просто отчуждение от каких-то пространств во мне же здесь, просто я нахватался ложных эпитетов и стал зазнаваться мол я понимаю, ах как я вас понимаю, а что я, собственно, понимаю, да ничего я не понимаю. Какое я право вообще имею на эти слова – у меня нет их в душе, в душе скользко и холодно, потому что в душе ворόны сидят и сыр клюют, какой я им послал оттуда…

12 февраля

Я сегодня мало спал и весь день выносил грязь из дома, ну да, - просто грязь, обычную человеческую, какая бывает от неубранности или нетрудолюбия, я не понимаю, прости, зачем… я не хотел говорить тебе об этом, я не хотел поднимать полог, пойми, я не мог поступить иначе, чем это вышло, перед тобой я сам, тот самый А. ниже порога сознания, обычного человеческого чувства любви, признательности, ниже, а не выше, ниже чем минус ты, я не мог говорить об этом раньше так, я не умел. Да я и сейчас не умею, я как бы поверх стиля сел, и лечу на помеле, а потом я сел и стал думать с тобой; о чём. Мы теперь недвижимы в пространстве букв, как есть, просто сами по себе мы. Мы есть ты сегодня во времени я.

Я думаю сейчас о профанации состояния мы. Мы как чувственная мера пространств, а не степень безудержного маразма отношений, к чему? к я, разумеется. Прости меня. Я живой свет в тебе увидела, вот так.

Курьёзно, - Ангел мой сказал, - это. Что ж, может, он и прав оказался. И не сердись, не о чем, нам ещё идти и идти предстоит, так что… Опять ворота те смрадом дышат, я слышу, опять курьёз на фактор воли наехал и стал ему говорить экий, ты, братец, маломасштабный…

Вот, душа, Божеское это дело, как ты видишь тут? как ты разумеешь это, если к небу глаза поднять?

Необходимость заставляет меня мыслить по разному, одинаково, но по разному. Я не струшу, ты думаешь, я…

Мой добрый Учитель! вы поистине ко мне добры, я чувствую это как предельное стремление быть с вами откровенной сейчас во всём, даже в том, о чем мне самой, может быть, неизвестно. Я, наверное, слишком долго спала, чтобы понимать какие существенно важные изменения происходят сейчас в вашем я, и как вы сами, будучи достойны самых прекрасных мгновений любви во мне самой, самых искренних минут этой любви моего я к вам, к вашему я-сейчас, молчите о них, не прибегая к словесным оборотам, к этой шелухе, по сути, не способной выразить состояние души вашего я-сейчас в моём эго. Мне снился сон как вы размеряете своим я моё пространство жизни здесь. Я ничуть не стремлюсь обозначить что-то от себя для вас, упаси Бог от этих обозначений. Я чувствую себя нелепо во всём этом вздоре, коим обставлена моя мысль о вас сейчас. Я люблю вас, понимаете?

Да, я понимаю. Я понимаю этот возглас сейчас правильно. Он не кажется мне лишним или надуманным, или смехотворным, я не имею жалости к прелюбодеям, мне надо объяснить вам это состояние как иное, объективное состояние с природой жизни, оно не покажется вам чем-то неопределённым. Я сознаю, что надо говорить вслух какие-то вещи, надо их говорить, чтобы они становились понятны тому, кто слышит их сейчас и кому они важны для понимания собственных усилий в любви, в которой мы, говоря другим языком, сосуществуем здесь вместе; мы все живём в любви друг к другу здесь. Мы понимаем это, каждый по-своему, но понимаем, мы принимаем образ того или иного пространства, становясь частью его, становясь его малой, но необходимой частью здесь. Мы говорим о себе я часть этого мира, я обладаю его свойствами и я становлюсь им, потому что он обладает мной; таков этот мир, внутри которого мы осознаём себя частью чего-то несравненно большего здесь, частью планеты, может быть, и больше, чем это. Я говорю вам это от себя самого, моё пространство велико и состояния его велики здесь, мои личные состояния в нём; я неосознанно горяч могу быть иногда, или претенциозен, или неожиданно быстр в определённых масштабах времени. Мне очень хочется быть нужным для вас, я знаю это сам, а не потому что кто-то или что-то подсказывает мне это, я хочу быть возле вас как состояние любви, как это самое состояние, я сожалею о вчерашнем прободении вашей ауры, да, это так. Я минус ты не является опытом бросового пространства здесь, это другое качество его же, это просто образ, лишённый деятельности, что ли, лишённый сознания этой деятельности. Я буду говорить прямо сейчас об отвердении массы сил во времени я, с которым вам пришлось столкнуться, массы нерастраченных, неудовлетворённых сил судьбы, просто брошенных под ноги некоему волевому проекту здесь, и это потепление пространства воли, и моё к вам отношение как к проекции моей личной памяти, и мнимое это поле, от которого я отгораживаю вас руками сейчас, чтобы ваша память не стала злой божедомкой, бессознательно, не обретая себя в любви, да, просто в любви, должны стать разумным отношением к я себя самой сегодня. Мне не имеет смысла продолжать этот текст, эта ваша мысль долетает до меня не без основания, поверьте, я не безумный идиот и не делаю скидок тому, что вообще ничего не стоит, или тому, что само в себе не имеет смыслов стоимости как пространство я-здесь, что не несёт в себе отпечатков хоть какой-нибудь любви.

Я почувствовал себя плохо при приближении этой судьбы к себе, я стал дешеветь на глазах и это происходило со мной каждую секунду - я не стоил ничего, ни денег, ни воли, ни пространства этой воли, минут этих, в которых я осознавал бы себя хоть сколько-нибудь существующим как порядок вещей, искомых и обретаемых здесь, искомых и обретаемых всё-таки, но вдруг я понял, что ты, моя книга, желаешь мне добра, и не какого-нибудь извечного, просто добра, тепла, любви к себе самому, к которому я привык относиться как к грандиозному событию в твоей жизни, забывая при этом, что я сам маленький карманный ножичек, которым ты разрезаешь страницы, чтобы их удобнее было читать…

13 февраля

…может быть, я зря экономлю на чувстве, на Божественном чувстве я, которое в принципе лишено экономии, которое не имеет сил для неё…

Я везде, но где же ты? в каком месте этого я есть ты? во мне ли, вне меня? или я и есть это ты? для чего тогда я? раз так, а кроме того, где же мы вместе? раз нет этого пространственного удовлетворения - пространство не видит нас вместе, оно не имеет такого вида и не может понять поэтому о ком и для кого оно составляет эти пентаграммы пути, для чьих рук плывут эти буквы сюда, оно не имеет этого сознания мы вместе в себе как в пространстве внешнего мира я, и вот ещё что я думаю, мы же всё-таки ещё есть оба здесь и в нас обоих течёт настоящее время я, в нас обоих оно становится конкретикой жизни, и я хорошо слышу как ты пишешь мои слова в своей памяти. Я постоянно взываю к Богу, стесняясь, может быть, положиться на Него во всём, что касается нас обоих, я стесняюсь своего Бога, я стесняюсь предложить Ему заботу о нас обоих… нет, не это. Я стесняюсь Его самого как видящего меня здесь, во времени, как часть этого времени, в котором я живу сам, не обладая способностью, может быть, создавать сколько-нибудь достойные произведения здесь, во времени, но зато препятствуя в образе я-здесь присоединению новых форм к твоему я-здесь. Приостановив это время на изрядном расстоянии, я стал маяться, стесняться говорить обыденные вещи, при этом нимало не стесняясь быть твоим сокровенным автором здесь, да, правда это. Я ничем не отличаюсь от тебя, я просто перемещаю книги из одного пространства в другое, чтобы их стало больше, или мне это кажется сейчас. Я устал быть кромешным образом состояний с тобой, я устал делить наше сознание на ты и я, я конкретен хочу быть и понимать происходящее конкретно, то есть так, как оно есть сейчас для нас обоих. Это то, о чем я говорил тебе прежде, но оно не несло для тебя никакого смысла пока ты не осознала, или – осознаешь теперь, может быть, что твоё поле и я это одно целое пространство в нас обоих и что мы каким-то образом принадлежим друг другу в этом поле, я перестаю производить эту коагуляцию твоего я в себе, и ты становишься свободна от меня, от этих удручающих тебя смыслов здесь, в которых нет никаких процессов, прости, достойных обретения формы я. Мне самому не хочется продолжать эту тему, она пошла и малоприятна как недостойная неба мысль о сознании двух самостоятельно мыслящих, чувствующих, осознающих себя в этом мире я-здесь и не имеющих его по причине отторжения воли, обретаемой там, где нас нет.

Я напрягся сейчас и напряжённо чувствую это состояние в нас обоих. Я должен быть прям и стоек, я должен стать сам собой для тебя, со своим эго сейчас, а не спрятанным в кустах пространством малопонятных измышлений о причинах страдания. Я говорю с тобой сегодня от своего имени и я прошу тебя принять это состояние как размер души сейчас, в котором я нахожусь для тебя сегодня. Это хороший день, он самостоятелен как… или, нет, не как, а сам по себе день нашего я, в нём много книжек и всяких нот, в нём есть ты и есть я, в нём могущество формы сознания, в котором мы оба светимся, или живём, сегодня. Я сдаю память на протоколирование твоим рукам и ты сама удивишься своему состоянию со мной самим здесь. Вот послушай, я стал делать жизнь по совершенно другим принципам воли, я стал думать о нас в настоящем времени, сейчас, я стал говорить с тобой в этом времени сегодня. Отойди от права быть никем, прости, здесь, потому что такого права нет. Здесь - это сейчас. Я думал, что ты отчётливо осознаешь себя во мне, но оказалось, что это не так, что ты не уподобляешь себя себе самоё, а смотришь на меня сквозь призму навязанных тебе значений в твоём я, которыми исполнена сила вокруг тебя самой, я хочу, чтобы ты была свободна от них и смела быть самой собой во мне. Я берегу силы от истощения их на пространства муры, осознающей такой муры состояний без нас самих, я полагаюсь на тебя.