(Не)истинная для дракона

— Мне скоро пятьдесят. Поздновато дрессировать и воспитывать.

— Это ты еще не встретился с девушкой из снов, — отец довольно улыбнулся, и его хитрый взгляд мне совершенно не понравился.

— Я же не ты.

— Всё так. Твой случай в разы сложнее. Хочу на это посмотреть. — Хмыкнув, он снова превратился в сурового правителя. — Ты, кажется, устал и хотел отдохнуть. Иди.

Глава 3 Сладкие сны

Встав перед ростовым зеркалом, я с интересом рассматривала странную, совершенно необычную ночную сорочку. Было в ней что-то на восточный манер: тонкий лиф, перехватывающий грудь крест-накрест, и невесомое прозрачное облако черного дымчатого шифона до самого пола, но стоило мне прикоснуться к себе или сделать шаг, это облако из ткани сразу же таяло, охотно давая доступ к телу. Горящие позади свечи загадочно мерцали, отражаясь от ртутной глади зеркала и золотя бликами кожу. Волосы, затянутые в сложный узел сверху и подхваченные золотым украшением-ободом, давали доступ к открывшейся шее. Я вспомнила прикосновения ночного гостя из снов, и воспоминание тут же прокатилось по животу рябью желания, царапая восхитительно острыми коготками и заставляя так сильно дрожать, что я стиснула зубы.

Я поняла, что происходит, слишком поздно. Изо всех сил цепляясь за гордость, осознала, что меня наказывают странным, совершенно невозможным образом. Хуже того, я ничего не могла с этим поделать. Жар просачивался в тело, подталкивал к краю, вел на темную сторону. Прикусив влажные и как будто уже зацелованные губы, я уставилась на свое отражение, окутанное призрачной живой тьмой. Жар нарастал. Сильный, властный, он запустил в меня свои ростки, которые извивались и пульсировали в животе.

— Хост тебя побери! — прошептала сбивчиво, хватаясь за раму и жмурясь, так как ноги дрожали и подкашивались. Чужое дыхание смешалось с моим, и я, открыв глаза, взглянула в зеркало, пытаясь рассмотреть что-то за собой.

За спиной материализовался он, мой принц — мечта и кошмар в одном лице. Рельефные скульптурные плечи блестели от клубящейся вокруг нас тьмы, создавая впечатление, будто он пришел сюда прямо из преисподней. После событий последних дней я понимала, что между нами происходит и куда может привести, а уж после слухов и демонстрации силы стали ясны и многие другие вещи. Например, почему он на меня зол.

— З-зачем? — пролепетала сдавленно, продолжая цепляться за зеркало, как утопающий за спасательный круг.

Он опустил голову, пронзив меня сердитым взглядом потемневших глаз. Нахал. Это моя ванная, пусть и не совсем реальная.

— Я прихожу на твой зов, энтле, ничего больше, — в глубоком резком голосе звучала вся злость двух миров разом.

Покачала головой:

— В этот раз это не мой сон.

— Уверена? — хмыкнул он и, протянув руку, убрал ладони от рамы. Тяжелый пронзительный взгляд встретился с моим. — Теперь это наши общие сны и с каждым разом они будут всё реальнее и реальнее. Не этого ли ты хотела, когда задумала захомутать одного из нас?

О, да он в бешенстве.

— Я ничего подобного не хотела! — проговорила дрожащим, совершенно не таким уверенным голосом, как собиралась. — Уходи… пожалуйста.

Оценивающий взгляд прошелся в отражении по моей фигуре, отмечая, кажется, и острые, возбужденные от его близости пики сосков, и подрагивающие пальчики, всё пытающиеся ухватить эфемерную ткань сорочки на бедрах. Принц медленно наклонялся, пока губы не оказались у моего уха, чувственно касаясь его кончика, и прошептал:

— Поздно.

3.1

Я не могла отвести взгляд, наблюдая, как гипнотизирующие глаза, пульсируя, налились магическим светом, а зрачок стал вертикальным. Горячая ладонь, огладив талию, совершенно беспрепятственно скользнула спереди вниз, к кромке трусиков и, уже не сдерживаясь, тихо застонала, когда его пальцы, миновав сомнительную преграду, двинулись ниже.

— Ты… это всегда ты. Зовешь, привязывая с каждым разом всё сильнее. Неужели еще не поняла, энтле? Ведь не дурочка, судя по всему, раз нашла способ пробраться в королевскую семью. Кто ты, Хост тебя пожри, такая? Скажи, как вам удалось провернуть всё это, и я, возможно, не буду слишком суров при выборе наказания.

Кусая губы, я схватилась за его запястье, что жгло жаром там, где соприкасались наши тела. Не знаю, то ли я отчаянно боролась с невероятными ощущениями, пронзающими низ живота с каждым движением его пальцев, то ли, наоборот, направляла, подсказывая, как мне хорошо и чего хочу. Вопрос, произнесенный тихо-тихо, горячечной волной расходился по телу, мураша кожу.

— Н-нет… нет, это не я…

Его дыхание согревало щеку, а жар стал обжигающим, когда губы пустились на поиски трепещущего пульса на моей шее.

— Это всегда была ты, лгунья.

Он ошибался. Совершенно точно. Я тоже не хотела всего вот этого… ну, не именно того, что сейчас происходило, а снов вообще и последствий, к которым они могли привести. Ла-у. Дом Уэмбли. Истинность.

Мысль о том, что все-таки своим появлением я могла спровоцировать всю эту магическую чертовщину, была непостижима. До недавнего времени я вообще не имела ни малейшего понятия, что такое возможно. А до встречи днем даже не предполагала, кто он такой. Он был кем-то эфемерным, нереальным, моей фантазией и работой подсознания с накопленными образами из настоящего и прошлого. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы ОН был тем, кем являлся на самом деле!

— Но раз уж я здесь…

С затаенным нетерпением наблюдала за ним в отражении зеркала: хищник, неприрученный, дикий, в каждом движении которого — обещание. Как жаль, что только здесь, во снах, он давал слабинку и позволял эмоциям проступить через непроницаемую безэмоциональную маску.

Намеренно не договорив, он дернул меня на себя, вдавливая в напряженное тело, затылок удобно лег дракону на плечо. Мы и правда идеально подходили друг другу.

Шумный протяжный вдох опалил шею, заставляя мелко дрожать, втягивая живот от очередной сладкой судороги. Это было безумие — чувствовать и видеть его руки, крепко прижимающие к себе, ласкающие неспешно, порочно, открыто, без тени смущения. С лица моего принца теперь окончательно слетела холодная безучастная маска: пульсирующий вертикальный зрачок, легкая чешуйчатая рябь и тяжелое возбужденное дыхание — глубокое, жадное, как будто бы он не мог надышаться одному ему известным ароматом.

— Моя сладкая, вкусная девочка. — От низкого будоражащего голоса с легкой хрипотцой колени резко подогнулись, и я бы точно рухнула на пол, не придерживай он меня рукой.

Судорожный громкий, полный удовлетворения выдох был совершенно непохож на протест, когда пальцы, мягко пройдясь по влажным складкам, скользнули внутрь. Водоворот эмоций, возникший всего несколько секунд назад, в мгновение ока превратился в ураган от слишком острых ощущений: чувствовать и видеть то, что он со мной делал.

Ни на секунду не закрывая глаз, я смотрела в зеркало, наблюдая за нами. Его губы слегка приоткрылись. Брови сдвинулись. Ресницы упали тенями на скулы.

— Ты — моя… — глубокий бархатный голос звучал так, словно он ничего не мог поделать с тем, что происходит: губы коснулись чувствительной венки на шее, горячий язык провел по ней вверх, прикусив мочку уха.

— Кто прислал тебя, энтле? — Большой палец дразняще прошелся по чувствительному бугорку клитора.

Это что… новый вид допроса?

— Никто-о… — голос утратил твердость и вышел податливо-мягким, протяжным.

— Как ты попала в замок, минуя магический заслон? — рыкнул он, сминая грудь. Вертикальный зрачок притягивал гипнотической пульсацией.

— Что… я сама не рада-а… ох… — звучало не очень-то убедительно. Прикусив губу, медленно качнула бедрами в такт движению его ладони, вытесняя неутолимую предыдущими снами жажду, поглощающую с каждым новым сновидением всё больше и больше. Отчаянная потребность в нем, которую я так долго отталкивала, устремилась ко мне и разлилась между ног, поднимаясь, как прилив, влагой и подводя всё ближе и ближе к пропасти.

— Кто открыл портал в покои принца?

— Я же говорю... — Облизнула губы, с наслаждением наблюдая, как взгляд хищника проследил за острым кончиком языка. — У меня… нет ответов, не знаю… — Обелить себя, пояснить что-то еще не смогла, тело прошило тьмой вязкого удовольствия. Острые вспышки наслаждения, рикошетя от костей, неслись по венам, иссушая и заново заполняя плоть опаляющим экстазом.

Вместе с оргазмом, расколовшим меня на кусочки, вернулась реальность, пробудившая от раздирающего душу сна.

Сон.

Это всего лишь сон, Кристин.

3.2

Тяжело дыша и с силой сжимая колени, я провела дрожащими пальцами по сбившейся на талии сорочке. Вот тебе и познакомились! Истощенная магическим вмешательством наследного принца, решила немного вздремнуть, как делали многие леди здесь после обеда. Никогда хостов дракон мне не снился днем и… так!

Раньше, когда он появлялся во снах, мы лишь дразнились, прячась за эфемерными образами, вели странные беседы и пикировки, перетягивая канат флирта с одной на другую сторону. Сегодня же он показал, на что способен…

Прикусив губу, провела пальцами между ног. Боги, какая мокрая… И это всего лишь сон, а что будет, когда… вернее, если бы всё произошло в реальности?!

Поморщившись, я развернулась к окну, задумчиво наблюдая за первыми звездами, появляющимися на темнеющем небосводе. В этом всём ненастоящий секс не самое худшее, Кристин. Он на самом деле до чертиков зол, несмотря на то что горел со мной в огне желания, как будто так же ничего не мог с собой поделать, не мог контролировать бушующий в нем пожар, не мог сдержать жажду, текущую по венам. Значит, он меня не хочет в реальности, как и я его. Возможно, истинность, которой бредит Ричард, — на самом деле кошмар для его старшего брата?

На этой мысли я услышала, как распахнулась входная дверь, снимая завесу тишины и пропуская в покои все звуки замка, что гудел, словно потревоженный улей: по коридорам носились слуги, желая быть полезными гостям и услышать свежую сплетню, ведь именно это ценится на балах — кто знает больше да чтоб попикантнее.

Перевернувшись на спину в ожидании, когда служанка, миновав небольшую гостиную, войдет в спальню, я пялилась в потолок, в который раз прокручивая события реальности и грез, не имея ни сил, ни желания готовиться к торжеству в честь этого… мудака! Жаль, что нельзя смалодушничать и сказаться больной. Эрмина давно принесла платье, даже развесила его на манекене, чтобы не помялось. На туалетном столике в бархатных коробочках ждали своего часа украшения — подарки Ричарда на мой день рождения. Почему-то именно сегодня мне было стыдно их надеть. «Из-за него», — настойчиво твердил внутренний голос.

Пока служанка, напевая себе что-то под нос, готовила ванну (о, я теперь не смогу там нормально купаться!), я успела прокрутить в голове всю встречу раз двести, если не больше. И сон. Вернее, эти чертовы сны! Неужели то, что я боюсь произнести вслух, правда? Неужели это Дамиан снится мне, скрываясь за незапоминающимся образом? Неужели я его ла-у?

— Простите, леди, — Эрмина виновато выглянула из-за двери, — дальше ждать нельзя. Почти все высокие дамы уже готовы, а так как вы в списках, скоро нагрянут слуги Ее Величества, чтобы помочь вам собраться. Нам следует поторопиться.

— Да-да, сейчас встаю.

Только помучаю себя еще чуть-чуть.

Прикрыв веки, в который раз вспомнила его прожигающий взгляд, пальцы на своем теле, как он владел мной и я охотно отдавалась. Как всё это скрыть теперь?! Пусть я неплохо умела держать лицо, но после такого… Ведь не зря говорят, что на воре и шапка горит. Хотя, возможно, я себя просто накручивала, умею и практикую придумать то, чего нет на самом деле. Возможно, наследный принц ничего не понял в том шквале обрывочных воспоминаний, что удалось считать за время недолгого контакта? И вообще, то, что увидел, ничего не значит! Мало ли кто мне может сниться, да хоть и его брат! Вдруг я вообще влюблена в Ри безответно?

А это план, и он может сработать!

Пока наряжалась к балу, пыталась убедить себя, что не все так страшно. Сны, какими бы сладкими они ни были, — всего лишь сны, и всё, что мне следует делать — держаться как можно дальше от Дамиана Уэмбли. Это не должно быть проблемой, ведь, очевидно, он особо и сам не рад нашему знакомству. Уж что-что, а избранной этого… дракона я быть не хотела! Я не любила его, не испытывала даже симпатии, о какой парности могла быть речь? А значит… надо максимально ограничить наше общение, свести к минимуму, пережить бальный сезон и...

— …и она сказала, что спать он будет у нее, — долетел голос служанки.

— Ты о ком?

— О герцогине Ле’Бут, давней фаворитке первого принца. Она прибыла сразу за ним. Не удивлюсь, если эти двое расстались перед самим въездом в замок. И вот она заявляется открыто, не таясь, требуя шелковые простыни и лучшие покои, поближе к его крылу, ссылаясь на то, что он все равно будет проводить все ночи вместе с ней. Какова нахалка, а?

Тело прошило мелкой дрожью. Попыталась успокоить себя аффирмациями, но помогало слабо. Сплетня задела. Дрожь не уходила, подкрепляемая ядовитой всепоглощающей злостью. Вот, значит, как…

3.3

— Знаешь, мне начали сниться кошмары, — пробормотала, чувствуя, как алеют щеки. — Ты говорила, что есть некий блокирующий артефакт.

— Не помог полог, да? Вам не стало лучше? — участливо спросила служанка, кивая на мои сжатые в кулаки ладони. — Лекарь говорил, что после воздействия темной магии может и такое быть.

— Оу, всё в порядке, — я расслабила пальцы, ладони, руки, затем все тело. Надо же, так злилась, что не контролировала себя. — Хочу перестраховаться. А это, — покрутила слегка подрагивающими пальцами, — волнуюсь просто. Я не аристократка и не привыкла к подобным торжествам. Это ведь мой первый бал.

— Не стоит, — уверенно заявила Эрмина, беспечно махнув рукой, — уж я-то видела всех девушек. Вы точно будете одной из самых красивых леди.

— О, я не потому…

— Не отнекивайтесь и послушайте. Пусть я и простушка, но в жизни всякого повидать успела, — ее голос потерял веселые нотки, став необычайно серьезным. — Вас любят при дворе, королевская чета относится благосклонно и благоволит, в друзьях у вас сам принц, значит, все его приятели неделю будут ошиваться рядом. А это потенциальные женихи! Хватит скрывать себя от мира, вести этот полузатворнический образ жизни. Вы здесь и никуда не денетесь. — Пронзительный взгляд карих глаз встретился с моим в отражении зеркала. — Ваше положение при дворе и возраст просто обязывают веселиться. Молодость проходит быстро, не стоит терять время.

— Ох, Эрмина, иногда я жалею, что мы сошлись с тобой слишком близко…

— Это совет друга, леди. Наслаждайтесь балом, отбросьте тяжелые мысли. Нет ничего непреодолимого. Просто стоит посмотреть на ситуацию, что вас волнует, под другим углом и, возможно, вы увидите всё в других красках.

Уставилась на нее, пытаясь подавить улыбку:

— Слушай, еще чуть-чуть, и я возьму тебя себе в ассистентки.

Она расхохоталась.

— Ой нет, я по старинке: здесь послушала, там подслушала, здесь подсказала, там рассказала, — она подмигнула. — Посмотрите, какая же вы красавица! Мадам Женевьев превзошла саму себя! Отшивая наряды для вас, она из кожи вон лезет. И все девушки двора знают почем, — Эрмина захихикала.

— И почему же? — Я встала, стараясь незаметно размять спину. Платья для торжеств кардинально отличались от повседневных и весили намного, намного больше.

— Так белье, скроенное по вашим эскизам, вернуло ей мужа! Он всё по девкам повадился шастать, а она себе комплектик-то смастерила и надела примерить, думала, его уж дома нет. Говорят, это было нечто кружевное и невесомое, по цвету то ли пыльная роза, то ли пион, кто ж упомнит теперь, и так оно ей шло, клянусь Илларией! А он-то зашел перед отъездом в клуб, сказать, мол, чтоб не ждала, да так к полу и прирос. Некоторые говорят, Женевьев неделю не появлялась в салоне, второй медовый месяц случился, честное слово! А после, как вернулась, светиться стала ярче полуденного солнца!

Я уставилась на служанку, округлив глаза:

— Поразительная осведомленность в деталях прям…

— Да-да, — Эрмина не стушевалась, — сказать бы ей, раз запускает пикантную линию, то пусть бы отчисления вам делала причитающиеся! Все об этом судачат, что нечестно так. Даже имя будущей коллекции придумала без вас — «Криштанель».

— Запускает линию?

— Ну да. А вы думали, только герцогиня Мардигал бегает за новинками? Швеи подтвердили, что на раскрой передали ткани и кружево на любой кошелек.

— И пускай, если кого-то иномирные трусы делают счастливыми, то почему нет?

Заглянуть к модистке стоило, конечно, вдруг не вернусь домой, лишним дополнительный доход не будет. Не зависящий от воли Короны, так сказать. А трусов и бюстиков я им напридумать могу каких угодно.

Служанка подкатила ростовое зеркало, точь-в-точь как из моего сна, и я вновь залилась краской.

— Ух, вы только посмотрите на себя! Какая в глазах поволока, и эта дремлющая страсть...

3. 4

— Эрмина, да ты почти поэт…

— Ой, ну я могу, да. Сочиняю иногда.

— Иногда? — я вопросительно выгнула бровь.

— Ой, ну бывает, увлекаюсь, — хихикнув, она потянулась за баночкой с розовой пыльцой. — За вами его высочество Ричард прибудет?

— Мне никто ничего не сказал, но вряд ли, — фыркнула я, поправляя кольца. — Сегодня он венценосная особа с кучей обязательств, а не мой близкий друг. Сама спущусь.

— Последний штрих, — воскликнула Эрмина, дунув в меня той самой пыльцой.

Я чихнула, пошатнувшись. Розовое облачко, закружившись в воздухе, окутало меня коконом, мягко ложась на волосы, плечи, наряд. Платье в один миг утратило свою тяжеловесность, и я почувствовала себя перышком, готовым невесомо кружиться от любого дуновения ветра! Моя кожа словно засветилась изнутри, бликуя и мерцая в свете ламп.

— Иллария, — восхищенно прошептала служанка, не отводя взгляд. — Все мужчины сегодня будут ваши, честное слово! Нимфа, — нашептывала она, — фе-ея!

Что ж, сегодня красотных дел мастера постарались на славу, я нравилась самой себе, очень! Легкий макияж, прическа, без буклей и башен на голове — несколькими шпильками парикмахер собрал волосы на затылке, выпустив пряди спереди, зрительно удлиняя шею и притягивая к ней взгляд. То, что это выглядело почти так же, как в недавнем сне, я предпочитала не подмечать. Украшения, подаренные Ри, невероятно шли и дополняли образ, хотя стоит признать, это был единственный мой гарнитур, и все ткани, так или иначе, я подбирала с учетом цвета колье — насыщенно-синего сапфира и белых бриллиантов в платине. Их россыпь в форме листьев огибала шею, спускаясь в ложбинку завитками, где в круглой огранке мерцал самый крупный камень. Его магическое сияние раскрывало всю глубину синего оттенка, искусно перекликаясь и с цветом моих глаз, делая их не просто серыми — сейчас они были схожи с грозовыми облаками, в которых вот-вот засверкают молнии. Платье тоже подчеркивало сталь глаз. Такой контраст могла создать лишь Женевьев — лиф украшали многочисленные серебряные пластины, нашитые не стык в стык. Между ними просвечивало тонкое кружево в тон кожи, создавая зрительный обман, будто под тонкой чешуей ничего больше нет. Рваные линии серебра спускались практически к бедрам, сходя на нет и путаясь в невесомом фатине юбок. Сплошной контраст и борьба противоположностей — нежности и твердости, силы и ранимости, стойкости и податливости.

— Не слишком ли открыты руки, Эрмина? — Я покрутилась у зеркала, оглянувшись. — И спина почти голая.

— На что обращает внимание мужчина прежде всего? — тоном моего учителя по танцам спросила она.

— На попу и грудь?

— Это ж где он ее увидит? Разве что в спальне, — хмыкнула та в ответ. — Та-ак во-от, многим мужчинам нравятся такие части женского тела, что мы даже представить не можем.

— Что может быть соблазнительного в спине?

— Эх, вот вы вся такая… как вы говорили… прогрессивная! А в некоторых вопросах… честное слово! Вот, возьмем грудь. — Она ткнула пальчиком в сапфир, примостившийся между двух полушарий. — Ее-то время от времени некоторые выставляют на обозрение: кто больше, кто меньше. А спина что?

— Что? — в тон ей спросила я.

— Почти всегда закрыта одеждой! — назидательно изрекла Эрмина. — А когда напрягаются лопатки, то…

Договорить она не успела. В дверь коротко постучали.

— Похоже, за вами всё же кого-то прислали! — разгладив складки на юбке, шепнула служанка. — Никаких шалей, леди! Вперед!

Глубоко выдохнув, я направилась к выходу. Впереди меня ждал мой самый первый в жизни бал, и, открыв дверь, я, не сдержавшись, совершенно забыв приветственно поклониться, прошептала:

— Дамиан Уэмбли!

Глава 4

— Ваше Высочество.

— Что?

— Не помню, леди Малахо́ва, чтобы давал вам позволение фамильярничать. А на память я, знаете ли, еще не жалуюсь.

Смутилась. Румянец розовым цветом залил высокие скулы. Даже пудра не спасла. Иномирянка, видно, поняла, что смятение ее очевидно, плотнее сжала губы и вздернула подбородок, отчаянно-смело глядя мне в глаза. Я мог бы быть впечатлен. И даже заинтересован, не знай, кто она и какую игру затеяла.

— Что вы здесь делаете, Ваше Высочество? — холодно, как высокородная дама отшивает безусого, совершенно неперспективного кавалера, уточнила Кристин.

— Живу в свободное от военной службы время, конечно, — делая вид, что не понял сути вопроса, с издевкой ухмыльнулся, не таясь, медленно обвел взглядом ладную фигурку. Платье ей шло невероятно. Серебряные пластины походили на драконью чешую. С близкого расстояния видно, что нашиты они на телесного цвета ткань, но издалека будет казаться, что Кристин под серебром попросту голая. Смелая девчонка и столь же смелый наряд. Я даже не удивлен. Злость всё сильнее закипала внутри. Желая дать ей выход, я склонился ниже, неподобающе близко. Опустив голос до доверительного шепота, с улыбкой поддел:

— Боюсь, вы ошиблись с выбором цвета чешуи. Дракон моего брата — медный.

Кристин вздрогнула, отшатнувшись назад.

Как забавно. Возможно, дразня ее, раз иномирная интриганка так реагировала на мое присутствие, я смогу загнать в угол и выяснить, на кого она работает. За ней точно кто-то стоял. Я был уверен, это все маги. Стали использовать свои старые грязные приемы на новый манер. Когда-то они уже вполне удачно привязывали драконов с помощью ритуала к всадникам. Что могло запретить им продолжать эти гнусные исследования и пойти еще дальше, найдя способ насылать сны, имитируя встречу с ла-у?

— Медный? — отрешенно, будто путаясь в мыслях, уточнила протеже Рика.

— Что? Неужели он вас еще не катал, леди Малахо́ва? — звучало достаточно провокационно. Уверен, эта неглупая особа легко считает намек. — Вы что же, ему не позволяли? — Покачав головой, укоризненно поцокал языком.

«Ты же знаешь, о чем я, девочка? Мне ты позволяешь очень многое».

А ведь Рик заходил ко мне и даже высказывал претензии. Требовал вести себя уважительно с его избранной.

— Радуешься, что поймала двоих? — Протянув руку, коснулся ее щеки. Кристин снова дернулась, и пришлось сжать подбородок пальцами, не давая ей увернуться. Я знал, чувствовал, что в комнате ее служанка. И пусть. Меня это нисколько не смущало.

— Рано радуешься, ликун. Я буду следить за тобой. Днем и ночью. И однажды поймаю на ошибке. Все ошибаются, леди Малахо́ва. И ваши ошибки приведут вас на костер. Рик рассказывал, как в Эстинии поступают с мятежниками и предателями? — Девчонка дернулась. В глазах вспышками молний разгоралась злость. — Их сжигают, леди. Заживо. В драконьем пламени на центральной площади у святилища Фирса.

На площади Трех лун по углам выложенного мрамором равностороннего треугольника (символа равенства трех богов) стояли жертвенники Илларии, Рангуна и Фирса. Два брата — свет и тьма. Светлая и темная сторона луны. И их младшая всепрощающая сестра. Начало и конец всего. От жертвенников исписанные древними рунами тропинки-стрелы вели к храмам богов. Здесь проводили главные обряды: свадьбы, посвящения детей богам и казни. Последнее случалось редко. Наш нынешний король и его жена были ярыми противниками излишней жестокости, но даже они не смогут защитить изменницу. Нужно только доказать ее причастность, и я лично сожгу это красивое тело. За то, что посмела угрожать моей семье. Моей стране. И за то, что посмела играть со мной. Ненастоящая истинная.

4.1

— Серебряный цвет — мой, Кристин. И клянусь, это будет последнее, что ты увидишь перед смертью. Я никому не позволю причинить вред брату и родителям. Запомни это хорошо, маленькая лживая иномирянка. И не надейся, что, выставляя напоказ свои прелести, сможешь лишить меня воли. Я не Рик, девочка, и давно уже научился отличать простую похоть от чего-то хоть сколько-нибудь важного. Так что ты проиграла, энтле.