(Не)истинная для дракона

— Благодарю, — кивнула я, подбадривая. Глубоко вдохнув, Беатриче скрылась в темном провале пещеры.

5.5

Следующей была я. Сердце начало предательски стучать, разгоняя по венам коктейль страха и предвкушения. Было стыдно признаться даже себе, что где-то в глубине души часть меня желала встречи, словно та огненная нить связи запуталась, скрутилась узлом и, как ее ни дергай из меня, не выйдет. Она застряла, вросла, связалась с солнечным клубком на том конце, который он то и дело дергает к себе, изнывая в таком же нетерпении. Я поняла, что пора заходить, когда едва различимая пульсация тьмы коснулась тела, маня за собой, приглашая. В пещере, к моему удивлению, не было темно. Ее стены были испещрены магическими символами и знаками, руническая вязь двух цветов, серебряного и медного, причудливо сплеталась, мерцала, заставляя следовать за своим светом. Послушно пошла, так как та самая огненная нить внутри меня призывно, нетерпеливо дергала, наматываясь на клубок в том же направлении, что и символы. И я продолжала путь, пока не уперлась в лиственный полог. Провела ладонью по молодым побегам. Похоже на нашу иву. Сквозь тонкие ветви увидела переливающиеся воды подземного бассейна. Задержала дыхание, зажмурилась, набираясь смелости. Я ЗНАЛА, кто там.

Медленно отодвинула преграду и вошла.

От красоты пещеры перехватило дыхание. Древние символы, что вели меня всю дорогу, сложились в слова. Словно живые, они сами составляли текст и беззвучно текли тонкими ручейками, впадая в магическую чашу-озеро. У его кромки, лениво водя рукой по воде, сидел Дамиан.

Несмотря на неспешное движение ладони, его поза была напряженной. Он оторвал взгляд от водной глади, перевел на меня, хмуро оглядел: медленно, оценивающе, с ног до головы, до мурашек на коже, до покалывания на кончиках пальцев. В голове стоял шум осознания и неотвратимости судьбы.

«Нет. НЕТ… Почему нет?» — хаотично скакали мысли, заставляя позабыть и о правильном дыхании, и о спокойствии. Чувствовала себя загнанной жертвой. А хищник, вот он — совсем рядом, подобрался весь, вот-вот готов сделать последний прыжок. Дыхание, прерывистое, частое, заставляло грудь вздыматься, а корсет болезненно впивался в ребра, но мне было все равно. Я путалась в противоречивых мыслях и чувствах. Потому что меня обманули. Весь этот конкурс — фарс, проведенный с единственной целью: поймать меня на крючок, утвердиться в своих догадках, чтобы потом…

— Надо же, — в глухой тишине его голос прозвучал словно гром, заставляя вздрогнуть. Дамиан изогнул бровь. — Удивительное совпадение… или нет?

Ну почему он говорил это всё с издевкой, заставляя беситься с пол-оборота?!

— Раз уж мы оказались наедине, не хотите извиниться? — в его манере выдала я, складывая руки под грудью. Кто там говорил, что лучшая защита — нападение?

— Я? Извиниться? — принц весело хмыкнул.

Кивнула:

— За неподобающее поведение в нашу первую встречу.

— Неподобающее? — продолжил веселиться он. — Вы это говорите наследнику престола? Тому, перед чьим носом к тому же хлопнули дверью? Вы хорошо подумали, Кристин?

Черт возьми! Опять я сделала это! Полностью потеряла контроль и всяческое понятие о субординации. Кто я и кто он? Раньше мне все сходило с рук из-за незнания, иномирности и доброго расположения Ричарда. Закусила губу и мрачно смотрела. Это всё, на что меня хватило — что-то остроумное в голову не приходило, хоть убей. Зато потом уж я-то целую речь придумаю, как могла бы ответить. А сейчас, Кристин, самое время извиниться! Сделай это.

— Простите, Ваше Высочество. — Расправив юбки, я склонила перед ним голову. — Мое поведение было неподобающим. Надеюсь на вашу… милость.

5.6 Дамиан

А в глазах не было ни капли раскаяния! Не надо быть менталистом даже средней руки, чтобы понимать, сколько фальши в покладистом тоне и вежливых словах.

Лгунья.

— Вам что же, забыли сообщить, настолько я далек от милостей?

Давай уже без вот этих реверансов, я-то знаю, какие слухи ходят при дворе. Страшный, как сам Хост, первый наследник полон первозданной тьмы. Что еще ждать от того, кто унаследовал дар врага короны. Советник правителя Галдура, ничуть не меньше виновный в том, как долго драконы находились на поводке у проклятых магов. Матушку верноподданные Эстинии, может, и простили (в чем я тоже был не слишком уверен, откровенно говоря), но когда стало ясно, что первый принц (подумать только) — будущий правитель и с таким наследием, многие крупные дома взялись распускать слухи и плести интриги. А уж когда отец отправил меня в Маркан... Помню, как вернулся на побывку ко дню рождения матери. Какими глазами на меня смотрели придворные! Как будто я высосу их мозги, едва только пройдя мимо. Да Фирса ради, были б там еще мозги!

Кристин сморгнула, очевидно, подготовленная слухами о моей жестокости и бессердечии. Как удобно, когда молва идет впереди тебя. Даже не приходилось ничего делать, чтобы запугать врагов. Наслушаются бредней и уже спать не могут, снится всякое…

«Тебе ведь тоже всякое снится, Кристин! Я знаю. Теперь уж нет никаких сомнений. К твоему сожалению, не в том, что ты моя ла-у, а в том, что нашелся способ все обставить, как будто она».

— Что же ты стоишь? Рик забыл дать наставления? Он же тебя ждал, уж должен бы расстараться? — И ведь до сих пор, конечно, ждал. Там, в другой части лабиринта. Интересно, как она станет объяснять потом несостоявшуюся встречу? Даже любопытно послушать. — Подойди.

Она стояла, смотрела растерянно.

— Я боюсь… Воды боюсь. — Дрожащий голос, такой ужас в глазах, как будто я позвал ее шагнуть в бездну! Прямо святая невинность, отданная в жертву кровожадному дракону. Не тронутая грехом и похотью, не оскверненная прикосновением ни одного мужчины.

«Как же! Уж мне-то не рассказывай».

— Я почти поверил. Стоило ли извиняться, если планируешь продолжать нарушать мои приказы и дальше? — Усмехнувшись, я подошел ближе сам. — Можешь не пытаться сбежать. Выйти тем же путем не получится.

Искренне насладился ее смятением, как хищник, загнавший дичь в капкан. Сбившимся дыханием, дрожью ресниц. Отблески магического свечения рун в глазах и блики от голубого как небо источника делали ее радужку еще более глубокой и таинственной. Поистине леди была полна тайн. Жаль, одна другой гаже.

— А как?..

— Со мной под руку, конечно, как моя подтвержденная ла-у. Разве не этого ты добивалась? Вот сейчас переплетем пальцы, как положено счастливым, наконец нашедшим друг друга влюбленным, и выйдем к народу. Пусть ликуют и чествуют будущую королеву, да?

Поймал ее руку, хоть бесчестная интриганка и пыталась спрятать ладонь за спину. Попытался рассмотреть тонкие пальцы. Хрупкие, длинные, изящные. Чуть прохладные, гладкие, с нежной молочно-бледной кожей. Касаешься, и дыхание замирает вместе с течением времени. Ловушка истинности. Мнимой, ложной. Приходилось постоянно себе напоминать, что всё это уловка. Злость отрезвила, скинула с захмелевшего сознания путы магии. Единственное оружие против ее ловких чар.

5.8

— Что же вы, энтле? С каких пор страшитесь прикосновений своего избранного? Я помню, Вам нравилось еще недавно. — Не глядя ей в лицо, продолжил изучать руку, удерживая достаточно крепко, чтобы не позволить освободиться. Родинка между мизинцем и указательным, коротко остриженные аккуратные ногти, узор холмистых вен и тонкие нити сосудов — паутина жизни. — В Маркане верят, что по линиям на руке можно узнать о человеке всё. Его прошлое, будущее... — Перевернув ладонь, едва касаясь, прошелся пальцем по самым крупным лабиринтам линий. — Что сказали мне твои? Знаешь?

Пальцы ее дрожали. То ли от страха и напряжения, то ли от задумчивых, невесомых касаний. Будь она моей настоящей ла-у, даже такие невинные ласки должны были лишать ее воли к сопротивлению. Невозможно сопротивляться дару богов и зову души. Может, и правду говорили про меня, что бездушный? Раз я мог сопротивляться. Безумное притяжение как тисками оплело, накрепко привязав к этому хрупкому, ранимому и такому беззащитному с виду телу. Не знал бы, что внутри черная, гнилая душа лгуньи, давно бы сдался. Но я знал. Знал, слава Илларии. И не позволю обвести себя вокруг пальца, как наивного Рика и добросердечную мать. Хоть кто-то в этой семье должен сохранить разум. Пусть даже остатки!

— Это ненаучно.

— Леди уважает науку, значит? И что же ваша наука говорит вам обо мне, Кристин? — Легко жонглируя фамильярным, интимным «ты» и отстраненно-пренебрежительным «вы», как за уздечку ее дергаю. Чуть отпустить и снова потянуть на себя, чтоб не забывалась.

— Что вы манипулятор, жестокий, расчетливый и холодный, как могильная тьма, — безрассудно-смело, до восхищения твердо прозвучал ее голос. Приятный, хлесткий и колючий, как драконья трава на вершинах Северных гор. Там, где пыхтел дымом спящий вулкан Рупеху, обещая однажды исторгнуть жар своего нутра и растопить северные льды.

— Думаешь, ложь способна отогреть холодное сердце? — Рассмеялся в серьезное, сосредоточенное лицо. Тени переменчивых рун по стенам падали на высокие скулы узорами. Затейливые завитки на чуть тронутой румянцем коже. Поймал пальцами сероватый след, обрисовывая контур. — Почему боги оскверняют такую красоту подлым нутром? Не стыдно тебе, Кристин? Мой брат верил тебе. До сих пор верит. Сколько подлости в таком маленьком тельце? — Покачав головой, я сделал шаг назад, чтобы схватить снова тонкое запястье. Волоком, насильно подтащил ее к источнику, заставил присесть на корточки. Сложив руку лодочкой, зачерпнул голубую с золотыми переливами магии воду, поднес к сочным губам иномирянки.

— Пей. — А сам смотрел, гадая, как далеко она зайдет в коварных своих планах. Она медлила. Как будто раздумывала, и где-то глубоко внутри на долю секунды это породило во мне сомнения. Неужели есть под этой упаковкой хоть что-то светлое? Неужели я ошибся? К ужасу, эта робкая надежда разлилась по телу теплом.

Я хотел бы ошибаться.

Страшная реальность прошибла разрядом, как если бы я летел в грозу и молния пробила прямо в грудь. Туда, где под лапами чешуя наиболее тонкая и чувствительная.

Неужели?..

Но Кристин склонилась к воде и коснулась ее губами.

«Маленькая лживая тварь. Нравится играть судьбами людей? Что ж. Поиграем».

— Какая прилежная, послушная девочка. — Кристин подняла лицо, на сладких, манящих губах блестели капли влаги. Бессовестная, она облизывала их, бесстыже глядя мне в глаза. — Твоя очередь. Напои меня. Ну?

Очередная заминка уже не имела надо мной былой власти. Все теплое, что недавно робко грело изнутри, опало пеплом, стоило моей фальшивой ла-у коснуться губами семейного источника. Как далеко женщины заходят в своей погоне за властью. Ни перед чем не остановятся.

Кристин, зачерпнув воду, поднесла ее к моим губам. Капли стекали по ладони, просачивались между пальцев. Как завороженный, я смотрел за их движением, борясь изо всех сил с диким желанием слизнуть языком всё до сухости! Морщась, ударил по руке так, что вода расплескалась, часть попала на ее красивое платье, часть — мне на брюки.

— Неужели ты в самом деле думаешь, что я стану пить из твоих рук?! Фирс вас знает, что там за магия, но ручным псом поддельная истинность меня не сделает.

Резко выпрямившись, зло схватил ее за плечи. Голые лопатки жгли пальцы жаром касания. Не обращая внимания на болезненный стон, полез ей в голову, касаясь сознанием ментального блока. Порылся как ищейка в разрозненных воспоминаниях и не нашел ничего. Ни одной улики.

«Все искусно спрятано там, за этим забором, да? Может, сжечь тебя, а, энтле? Был бы я таким фирсовым отродьем, как все говорят, уже бы спалил твой мозг в попытках добраться до правды. А вот… нежничаю».

Попробовал коснуться барьера, Кристин вскрикнула и… исчезла. Пальцы схватили только прохладную пустоту, сжались в кулаки, хрустя суставами в бессильной ярости.

Сбежала. Что ж. Далеко ли убежишь? Я все равно всЁ узнаю, моя лживая ла-у. Узнаю и накажу тебя за подлость. Ненавижу, когда пытаются играть на моих чувствах, Кристин.

5.9 Рик

— Ну наконец-то! — Измученный длительным ожиданием, уже почти отчаявшийся, я подскочил с камня, на котором сидел всё это время, размышляя, как же так вышло, что истинная никак не найдет ко мне дорогу. Просто не могло быть, чтобы не нашла. Я не мог ошибаться. За год, проведенный вместе, я уже настолько привык к мысли, что мы предназначены друг другу, да и просто к ней самой как к человеку. Весь этот фарс с возрождением традиций специально устроил. Чего только стоило родителей уговорить. Отец всё упирался, мол, время не то, странные дела творятся в королевстве, а увеселение непредсказуемое. Всякое может случиться, пока девушки бродят в лабиринте. Пусть магия родового источника и служит гарантом безопасности, но… Магия есть магия. На всякую силу можно найти силу еще более страшную. Пришлось в своих уговорах сделать ставку на маму. Как любая женщина, романтичная и отчаянно желавшая счастья своим сыновьям, она готова была на что угодно пойти, лишь бы мы оба обрели ла-у. Иногда даже казалось, что судьба Дамиана заботила ее куда больше моей. Может, потому, что он похож на деда? Несомненно, мать до сих пор мучалась чувством вины, что предала родного отца ради любви и справедливости. Торжество правды — хорошее лекарство, но потерю родных не вылечить ни временем, ни новой семьей.

— Иллария! Какая ты бледная! — Подбежав, схватил за дрожащие плечи, вгляделся в лицо. Такое знакомое, почти родное. — Как когда Дэм тебе в голову пытался влезть. Ты что же, боишься? — Еще до того, как она успела ответить, понял, в чем дело. Та моя глупая шутка про девушку и клубок. Вот дурак! Хотел заставить признаться и перепугал до смерти. — Ну что ты, энтле! — бережно прижал ее к себе. — Ты что же, думаешь, я тогда всерьез? Что не прощу и это всё? Я же знаю, что ты не со зла. Тебе страшно да? — Неуверенно кивнула, замерев испуганным птенцом в кольце рук. — Страшно и одиноко. Ты здесь чужая, не знаешь законов и всё кажется опасным. Так? — Опять кивнула, едва не всхлипывая. — Вот видишь, чему-то да научился я у тебя за это время. Всем этим твоим штучкам. Как это? Психоанализ? По Юнгу?

Отстранился, чтобы посмотреть в ее лицо, по глазам прочитать, что она там надумала себе.

— Ну хоть улыбнись мне, что ли? — Напряженное лицо, настороженный взгляд уже всерьез начинали волновать. — Ничего же не изменится. Вернее, изменится, конечно. Теперь всё будет только лучше. Между нами и вообще. Никому тебя не позволю больше пугать. Ни Дэму, никому на свете. Слышишь? Да не молчи ты!

— Не стоит обещать того, что не можешь выполнить.

— Вы что же, сомневаетесь во мне, миледи? — наигранно-весело, как повелось между нами с самого начала, поддел ее, вновь заглядывая в глаза. — Это обидно, между прочим. — Взял ее ладони в свои руки. Прохладные, хрупкие и такие нежные, поглаживая едва-едва пальцами. — Это из-за Дэма, да? Никогда не сомневайся в своем мужчине, энтле. Может, я едва перешагнул порог совершеннолетия, но ни один дракон в мире не позволит обидеть свою ла-у.

Каким недоверчивым был ее взгляд! Кристин говорила, что в ее мире мужчины другие. Что давно уж разучилась им верить и что не было у нее никогда защитника. Как я злился на тот мир за ее тяжелое детство. Мог бы туда отправиться — сжег бы его дотла за всё, что она там натерпелась. За обиды, за слезы.

— Идем скорее. — Улыбаясь, должно быть, как спятивший, повел ее к источнику, но у самого края, Кристин замерла, окаменев. — Нам надо напоить друг друга этой водой, энтле. Она укрепит нашу связь, и тогда скоро появятся руны. Давай, ты первая.

Кристин смотрела на воду и отчего-то сделала шаг назад. Я не понимал, что с ней сегодня такое. Может, она тогда всерьез говорила, что не хочет замуж за принца? Всё вот это про обязательства и дворец?

— Ты не хочешь быть женой принца, да? — Кивнув, она снова смотрела на воду и молчала. — Я же говорил тебе, ради своей ла-у я на всё готов. Откажусь от наследования, хочешь? Выйду из семьи. Да хоть сбежим вместе куда глаза глядят!

Сам, первый, наклонился, в подтверждение заверений зачерпнул воду в ладони, бережно поднес к ее губам.

— Хочешь, на родовом источнике поклянусь, что ради тебя против всего мира пойду, если надо? Вот, смотри, — призывал я в свидетели родовую магию. Руны по стенам вспыхнули, отбрасывая на ее ошеломленное лицо цветные блики.

«Ты что же, Кристин, думала, я шучу?»

— Клянусь своей силой и именем правящего дома Уэмбли, что отдаю свою жизнь и всего себя своей ла-у. Обязуюсь защищать и быть верен, пока Рангун не призовет меня в свои небесные сады.

Руны кружились вокруг нас воронкой. Если бы отец узнал, убил бы. Про Дамиана и думать страшно. Правильный старший брат никогда бы не принес такой клятвы, пока не образуется прочная связь на обеих руках. Но я не они. Я столько ждал истинную. Что такое вязь, когда я душой чувствую: вот она, моя судьба, мое небо и смысл моей жизни. Меня никогда так ни к кому не тянуло, как к этой странной, такой не похожей на всех остальных девушке.

— Ну же, пей. Теперь ты мне веришь? — Неуверенно кивнув, она склонилась к воде и сделала несколько жадных глотков. Золотистые росинки магии блестели на влажных губах, и хотелось снять их своими губами, скрепляя этот союз. Потянулся к ней за поцелуем, но, когда губы наши соприкоснулись, Кристин вдруг исчезла, оставив после себя только легкий туман. Не понимая, куда она подевалась, я вертел головой, как потерянный:

— Кристин! Вернись! Ты тоже должна меня напоить! Кристин?!

Голос отражался от стен пещеры, звенел и насмехался, но моей ла-у нигде не было. Как ей удалось сбежать и, главное, зачем?

Глава 6

Меня выплюнуло, а иначе сказать и нельзя, за пыльной гардиной небольшой комнатушки, где уже собрались все девушки, которым посчастливилось побывать в лабиринте, но так и не добравшихся к принцам. А возможно, была еще одна счастливица, кроме меня, ведь кто-то же мог добраться и к Ричарду?

Переведя судорожный вздох, дрожащими пальцами я цеплялась за стены, соскребая короткими ногтями шелкографию на обоях. Пыталась вести себя тихо, но получалось весьма плохо, единственное, что спасало — бурное обсуждение, кому и какие подарки достались в качестве утешения. Кому что, а мне бы мир перестал шататься, переплетая в причудливые сюжеты прошлое, настоящее и какие-то странные, совершенно сюрреалистические зарисовки. То ли прошлое, то ли будущее… дети какие-то, слишком угрюмые и совершенно не милые... Бурлящие потоки воды, я как будто тону… или меня топят… и странный, до боли знакомый шепот: «Защити меня».

Сглотнула вязкую слюну, всё еще чувствуя капли магического источника, что, подарив свою живительную силу, выжигали нутро, как будто я проглотила плошку с раскаленным железом. На глазах появились слезы.

О нет. Нет. Нет. Макияж же! Мне точно нельзя плакать. Какой бы универсальной ни была сила волшебной пыльцы, против черных кругов под глазами, уверена, она была бессильна. А водостойких вариантов косметики, насколько я знала, в Эстинии не водилось.

Закусив губу, я сдержала стон боли. Голову прострелило от виска к виску, огненная нить истинности и тянула как-то совершенно по-особенному, откликаясь ответным натяжением. Как будто теперь не только меня тянули, но и я ответно притягивала… ЕГО. Что за чертовщина?!

Клянусь, ни за что на свете больше близко не подойду к Дамиану Уэмбли, не заговорю с ним, не встречусь взглядом! И сон… надо спать как можно меньше! Где наша не пропадала, могла же я во время сессии не спать почти двое суток. Ну и что, что чуть ли в обморок не падала, тогда бодрствование спасло меня от отчисления — сейчас спасет от куда более страшной участи.

По комнате проносились томные вздохи, леди обсуждали драгоценности и сетовали, впрочем, не очень-то скрывая лицемерие, что лучше было бы, конечно, попасть в пещеру, но, увы и ах, только ла-у под силу дойти до конца. В груди екало, и леденели пальцы, сердце бешено колотилось от осознания, что скрываться вряд ли у меня теперь выйдет или… возможно ли, что первый принц умолчит о том, что я пришла к нему в пещеру?

В любом случае стоило намотать нервы на кулак и выйти к людям, уж не маленькая за шторами прятаться. Любое испытание необходимо принимать с высоко поднятой головой!

Оно-то так… но я все равно с опаской, воровато, бочком вынырнула из своего темного и пыльного убежища. Пытаясь поправить безнадежно испорченную прическу, нервно протиснулась к дверям, но неожиданно оказалась в плену северянки.

— Вы как, Кристин? — Беатриче, подхватив меня под локоть, увела подальше от любопытствующих девушек, нашептывая на ухо. — Белая как мел. Что произошло? Вам плохо?

— Боязнь закрытого пространства, — безбожно соврала. — А там коридор тот узкий…

— Вот как, — протянула она задумчиво. — Коридор, значит… А в остальном?

— Да ничего особенного.

— А ваши дары? — Она оглядела мои руки, в которых, в отличие от других девушек, не было заветной (в этой ситуации уж точно) бархатной коробочки.

— Эм… — Врать нехорошо. Да и что тут правдивого наплести, если просто негде взять чертов коробок! — Тут есть нюанс… скажите, Беатриче, а наблюдатели за лабиринтом, что видели они? — Показательно засмеялась, как будто мне уж больно неловко. — Украшения… со мной случился конфуз… Как стыдно…

6.1

— О, не переживайте, — Беа заправила выбившуюся прядь белых как снег волос, с подозрением рассматривая мою растрепавшуюся прическу, — обзор лабиринта есть только до пещер, то есть только этот зал и комнаты с дарами. Пещеры же на самом деле — отдельные пространственные комнаты с магическими купелями. Они закрыты пологами тишины и тумана.

Слава Илларии!

— Давайте помогу с прической, — вызвалась она. — Скоро возвращаться, а ваша растрепалась.

Я благодарно подставила голову, и ее ловкие пальчики заплели волосы в причудливые косы.

— А дорога до них? Если бы для одного из принцев и правда попалась ла-у, они бы увидели?

— О, что вы, нет. Ла-у принцев — самая большая драгоценность Дома Уэмбли, весь двор станет на их защиту, точно так же появятся многие, готовые использовать слабость Короны в корыстных целях, не говоря уже о смертельной опасности. Скоро принцы выйдут и скажут, дошел ли к ним кто-то.

— Выйдут? — переспросила я пересохшими губами. — И скажут?!

— Ну да, вот прямо сейчас, — просто выдала она аккурат под перезвон колокольчиков, следом за которыми погас свет, вновь зажглись звезды и хитро посмотрела луна.

Повисшая на несколько долгих минут тишина разбилась мелкими осколками, чтобы следом загремела канонада голосов, зазвучали восхищенные вздохи, смех и веселье. Глашатай постучал посохом по полу так оглушительно и в такт грохоту моего сердца, что я на мгновение потеряла чувство пространства и времени, оглохла и онемела. Беатриче что-то говорила, но я лишь видела, как шевелились ее губы и радостно сверкали глаза. А затем… я почувствовала его. Против данного себе же обещания: не смотреть, не беседовать, избегать, — потянулась к его взгляду, где пламенели сапфировыми углями эмоции. Сморгнула… и с благодарностью нырнула в такой же, ошалело-счастливый, кристально-льдистый взгляд Ричарда. Его руки легонько встряхнули меня за плечи, он что-то говорил — сбивчиво, ошалело, счастливо — и совершенно неожиданно притянул к себе, сминая губы настойчивым горячим поцелуем.

«Какого щета происходит?!»

Язык Ричарда прошелся по моим плотно сжатым губам, ладонь легла на затылок, фиксируя, как кролика в силках, а я, в ужасе выпучив глаза, пусть и не видела, но чувствовала ЕГО ярость. В голове звучало знакомым тоном: «Хитрый ликун, убью». Испуганное сердце на пару с лихорадочно работающим мозгом искало ответы, почему вдруг Ри решил меня поцеловать при всех, что сказать Дамиану, как объяснить двору чудовищную ошибку! Но вместо чего-то дельного в голове вертелись странные и неуместные шуточки из моего мира о пойманных на измене мужьях и избитой фразочке: «Дорогая, это не то, что ты думаешь…».

Наконец-то Ри отстранился, с возрастающим беспокойством всмотрелся в лицо, и мне даже показалось, хотел что-то сказать, но не успел. Гул заполонил пространство, смешиваясь с криками. Где-то бились бокалы и звенела сталь, а звук нарастал, идя откуда-то снизу, горячил воздух вокруг нас, пока тела не коснулись первые языки голубого магического пламени.

Я перевела ошарашенный взгляд с младшего принца на Дамиана, и в голове на повторе закружилась уже совсем другая фраза: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?» Похоже, он и правда решил сдержать слово и убить меня, вернее сжечь.

6.2 Дэм

Рик вышел с противоположной стороны. Светился, как золотой эстинийский дракан. На того, к кому не пришла долгожданная ла-у, брат совершенно не походил. И это осознание неприятно шелестело в голове, только подтверждая подозрения, стоило рукам Рика коснуться плеч Кристин.