Полная версия
Ах, вот оно что. Я невольно поёжилась, вспомнив те незримые взгляды, что преследовали меня всю последнюю неделю. Интересно, явятся ли они на бал, чтобы и там наблюдать за мной из тени, с безопасного расстояния? Или наконец-то займутся своими делами!
– Рина, – мой голос прозвучал нарочито спокойно, – и кто же из этих троих похитил твоё сердце?
– Похитил? – девушка прижала руки к груди, словно пытаясь удержать это самое сердце. – Летта, ты видела Моргана? Ты видела, как он движется? Золотой, сияющий, величественный! Говорят, он может испепелить врага одним взглядом, но у него такая улыбка... – она зажмурилась, словно пробуя на вкус запретный плод. – Все девушки в него влюблены. А Локри... Он же сама загадка, сама тайна! Ходят слухи, что он вообще не спит. Всё тренируется, оттачивает клинок. Это же невероятно романтично!
– Романтично? – не удержалась я от скептической нотки.
– В его исполнении – безусловно! – отрезала Рина. – А тебе кто по душе? Признавайся!
Я лишь пожала плечами, направляясь к своему столу.
– Мне никто не нужен, Рина. Я здесь не за этим. Я пришла учиться, постигать магию. А не влюбляться в магов, которые... – я запнулась на полуслове, едва не выдав «следят за мной», – которые наверняка привыкли играть с женскими сердцами. Мне противно такое отношение к слабому полу, с их стороны.
– Почему ты отделяешь женщин в какую-то отдельную, слабую категорию? – Рина наморщила лоб, и я мысленно дала себе затрещину. Земные стереотипы здесь не работали.
– Оговорилась, – поспешно исправилась я. – Просто... к женщинам.
Рина окинула меня взглядом, полным искренней жалости к убогой.
– Летта, ты порой пугаешь меня своей отстраненностью. Учиться можно и с удовольствием. Мама говорит, что каждая девушка рано или поздно найдёт свою пару. Вот и я хочу встретить самого сильного, самого доброго и влюбленного в меня мага. Говорят, от большой любви магия только крепнет.
– Кто говорит?
– Да все! – отмахнулась она. – Ладно, не хочешь о них – давай о платьях! Ты ужерешила, что наденешь?
Стук в дверь прозвучал как нельзя кстати. Местный курьер, вечно сонный старичок из обслуги, просунул голову в открывающуюся дверь:
– Летте посылка. Росчерк оставьте и получите.
Я расписалась в воздухе, и он исчез, оставив на полу увесистую коробку, перетянутую серебристой лентой. Рина ахнула и в тот же миг оказалась рядом.
– Открывай! Я не вынесу неизвестности!
Я потянула за ленту, приподняла крышку... и время будто остановилось. На слоях тонкой бумаги, подобно драгоценному артефакту, покоилось платье. Оно мерцало в тусклом свете комнаты, переливаясь, как живое.
Я извлекла его с трепетом, боясь повредить. Невесомый шёлк цвета топлёного молока струился до самого пола, но главное – по всей ткани, от плеч до подола, вилась тончайшая серебряная вязь. Это были не просто узоры. Это были древние руны, которые едва заметно светились, стоило мне коснуться ткани.
Рукава отсутствовали, открывая плечи, а лиф был щедро расшит мелкими, как жемчужины, камнями, что мягко переливались перламутром. Талию охватывал широкий пояс из белого атласа с пряжкой в виде символа бесконечности. На дне коробки лежала записка: «Прими наш с мамой подарок. Надень на бал. Папа».
– Летта... – выдохнула Рина, прижимая ладони к губам. – Это... это самое прекрасное платье, что я видела в жизни.
Под бумагой обнаружилась ещё одна шкатулка. В ней, на бархатной подложке, покоились украшения для волос: серебряный ободок, усыпанный мелкими камнями, искрящимися медовым светом, три заколки-веточки с янтарными листочками и длинная лента из серебристого шёлка, расшитая всё теми же таинственными рунами.
Я поднесла ободок к волосам и взглянула в зеркало. Мои каштановые пряди с рыжеватым отливом будто впитали тепло камней и засветились в ответ.
– Кто твой отец? Он гений! – выпалила Рина. – Это же совершенство! Ты будешь как магиня из древних легенд!
Я улыбнулась, всё ещё не смея до конца поверить в эту красоту. Мама и папа, даже издалека, старались подарить мне частичку своего тепла.
– Ну что? – Рина облокотилась на моё плечо, заглядывая в глаза. – Всё ещё будешь твердить, что тебе никто не нужен? В таком платье ты затмишь всех! Даже самого Моргана с его золотом!
Я рассмеялась.
– Моргана затмить невозможно. Он и есть свет. Но... спасибо. Раз уж папа так постарался, придётся идти.
– Вот это настрой! – соседка просияла. – А теперь – выбираем причёску! У нас меньше одного дня осталось. Я сделаю из тебя главную особенность бала. Ты забудешь обо всех своих мрачных мыслях!
– Мне это не нужно, — слабо запротестовала я, но Рина уже тащила меня к зеркалу, прихватив заколки.
– Глупенькая, помню: «никто не нужен». Но посмотреть, как они будут падать – это священное право каждой девушки!
Из-под кровати донёсся приглушенный звук, подозрительно похожий на смешок Пуша.
Пока мы с Риной колдовали над причёсками, Дима пропадал в гостях у Лияр.
Заглянув к нему ближе к вечеру, я застала идиллическую картину. Брат сидел на полу, окружённый подушками, на его коленях блаженно жмурился сытый Ликорн, источая розоватое свечение. А в кресле напротив, с блюдом свежайших пирожков, восседала сама Лияр.
Тётя была удивительной: полная противоположность моему вечно серьёзному отцу. В ней чувствовалось само воплощение тепла и уюта. Длинные волосы были небрежно собраны в пучок, а добрые глаза лучились таким спокойствием, что на душе сразу становилось легко.
– Николетта, дитя моё! – всплеснула она руками, едва увидела меня в дверях. – Иди скорее! Я пирожков принесла! Сын говорит, вы тут совсем заучились, одни кости остались!
– Лияр, я не кости, я стройность, – улыбнулась я, обнимая её.
– Полная, стройная – какая разница, – отмахнулась она, всовывая мне в руки тёплый, ароматный пирожок. – Душа важнее. Ну, рассказывайте! Я слышала, вами многие преподаватели довольны, – она хитро прищурилась, глядя на Диму.
Тот закатил глаза.
– Мама, только не начинай.
– А что такого? – Лияр ничуть не смутилась. – Горжусь я вами. Но это будет наш маленький секрет. Никто не должен знать, чьи вы дети на самом деле.
– Мама! – Дима закрыл лицо руками, но я заметила, как дрогнули в улыбке его губы.
Ликорн, проснувшись, уставился на Лияр. Та, ни капли не испугавшись светящегося зверя, протянула ему кусочек пирожка. Ликорн обнюхал, довольно сверкнул золотым отблеском, что являлось высшей степенью одобрения, и принялся жевать, смешно жмурясь.
– Хороший у тебя страж, сын, – кивнула Лияр. – Верный и сильный.
– Да он за булочку душу продаст, – фыркнул Дима, но в голосе слышалась гордость. – Но вообще да, мы теперь с ним не разлей вода.
– А мне родители платье прислали, – сменила я тему, хотя и не без желания похвастаться. – На бал.
– Показывай! – Лияр аж подпрыгнула в кресле, вмиг превратившись из умудренной женщины в восторженную девочку.
Пришлось бежать к себе. Она рассматривала наряд с таким трепетом, будто прикасалась к святыне.
– Это магия нашего рода... Руны, нити... – шептала она. – Брат постарался на славу. У этого платья есть защита, Летта. Такие ткут редко, долго пропитывают магией. Ты будешь в нём не просто красивой. Ты будешь сильной.
– Я и так не слабая, – улыбнулась я.
– Знаю, дитя, – Лияр погладила меня по щеке. – Но сила любит красивую обёртку. Особенно на балу.
Она помогла мне бережно сложить платье обратно, и я отправилась к себе.
На душе было удивительно тепло и спокойно. Рядом были друзья, семья, а впереди ждал бал, окутанный тайной. И пусть Морган с Локри следят за мной из темноты, пусть девушки теряют головы от их величия. У меня есть Пуш, Дима, новое платье и любящая семья.
А на балу моя главная задача, разглядеть всех как следует и, желательно, ни на кого не наступить. И уж точно, не прожечь в гневе чей-нибудь парадный костюм. Хотя, глядя на Рину, которая уже строила планы, как пригласит Моргана на танец, я понимала: скучно не будет. Это будет... интересно.
ГЛАВА 14
Бал думался мне чем-то туманным и далёким, пока я не переступила порог Главной Залы Торжественной Магии. Воздух здесь дрожал и переливался. Огромный белый куполообразный потолок исчез, растворился, открыв взгляду искусственную панораму звёздного неба Арканты. Непривычное зрелище, с двумя ночными серебристыми светилами и россыпями фиолетовых созвездий. И эти звёзды не просто сияли, они медленно кружились в завораживающем хороводе, отражаясь в безупречном чёрном мраморе пола. Отчего Зал казался бесконечным.
По стенам, между исполинскими колоннами, обвитыми живыми светящимися лианами, струились магические фонтаны. Их вода взмывала вверх золотыми и серебряными нитями, рассыпалась миллионами искр и исчезала, не долетая до пола.
В центре, под самым куполом, парил огромный хрустальный шар, внутри которого бушевала магия, сталкивались молнии, кружились льдинки, танцевали языки пламени и закручивались миниатюрные смерчи. Этот шар и задавал ритм всему происходящему, пульсируя мягким светом в такт негромкой, тягучей мелодии.
Гости уже начали съезжаться, но пока толпа не заполнила зал, я могла рассмотреть детали. Вдоль стен, в специальных нишах, стояли скульптуры великих магов прошлого, но сегодня они были не просто камнем, сегодня их глаза светились, наблюдая за живыми, словно и они жаждали танца.
Рядом со мной ахнула Рина. Её платье, сшитое из сиреневого бархата с серебряной вышивкой, мерцало в свете звёзд. Она была прекрасна. А я чувствовала на себе чужие взгляды.
Моё платье, подарок отца, жило своей жизнью. Серебристые руны на молочном шёлке пульсировали в такт магии зала, вплетаясь в общую симфонию света.
– Летта, – прошептала Рина, сжимая мою руку, – это прекрасно.
Я кивнула ей, не в силах вымолвить ни слова.
Первыми в зал начали входить старшекурсники. Девушки плыли в модных платьях из переливающегося газа, который колыхался на нежной ткани, даже когда они стояли на месте. На их запястьях искрились браслеты, рождающие крошечные радуги.
Парни щеголяли в ярких красных камзолах, расшитых золотыми нитями, которые мерцали, словно тлеющие угли. На их поясах висели клинки, украшенные камнями.
Но настоящий ропот восхищения пронёсся по толпе, когда в зал вошли они. Правитель Морган, который появился в проёме высоких торжественных дверей, и на одно мгновение даже звёзды на потолке, кажется, потускнели.
Высокий. Он был облачён в белоснежный мундир с воротником, расшитым золотыми нитями так искусно, что казался залитым солнечным светом. От него исходила сила. Не та, что давит, а та, что притягивает, как свет притягивает мотыльков.
Он шёл, чуть улыбаясь уголками губ, и каждое его движение было исполнено царственной грации. Девушки вокруг забыли как дышать. Кто-то даже тихо всхлипнул.
Следом за ним, чуть поодаль, будто тень, скользил Локри – глава Сумеречного Дома. И если Морган был днём, то Локри – воплощением ночи. Чёрный, как бездна, камзол с идеальной вышивкой серебряными нитями, создающей иллюзию паутины или инея. Его длинные волосы были зачёсаны назад, открывая бледное, острое, невероятно красивое лицо. Он не шёл. Он парил над полом, едва касаясь его носками идеально начищенных сапог. В глазах плясали тени, и, поймав его взгляд на себе, я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Он был опасен. Он был загадкой. И он тоже посмотрел на меня.
Но толпа ахнула с новой силой, когда в зал стремительным, чеканным шагом вошёл Дик Дол. Первый воин Арканты. Если Морган был величием, а Локри – тайной, то Дик был силой. Воплощённой, грубой, прекрасной силой.
Он не носил мундира, только простую, но безупречно скроенную белую рубашку с широкими рукавами, чёрный жилет, расшитый серебряными драконами, и высокие сапоги для верховой езды. На боку висел меч в простых, но дорогих ножнах. Короткие тёмные волосы, волевой подбородок, шрам над левой бровью, делающий его лицо ещё более мужественным. Он улыбнулся кому-то из знакомых, и эта улыбка была подобна удару хлыста – хищная, уверенная.
Я смотрела на них и понимала, почему Рину трясёт. Но мои мысли прервал робкий шепот в толпе зала, на этот раз удивлённый и почтительный.
– Великий Торон! Глава Серебристой Пики!
Я обернулась и замерла. Отец. Он стоял в дверях, высокий, статный, в тёмно-сером, почти чёрном костюме, который, однако, при каждом движении вспыхивал серебристыми искрами, словно был соткан из пыли. Он был прекрасен той взрослой суровой мужской красотой, что не бросается в глаза, но врезается в память.
Я видела, как напряжены его плечи, как внимательно скользят его глаза по толпе. Официально он прибыл в числе почётных гостей, как наблюдатель. Но я-то знала правду. Он пришёл посмотреть на меня. Подстраховать, чтобы никто не мог обидеть его дочь!
Сделала порывистый шаг к нему, но он едва заметно качнул головой, чем напомнил, – здесь никаких объятий. Никаких «доченька». Здесь я – просто Летта, талантливая первокурсница. А он – глава могущественного верховного Дома.
Грянула торжественная музыка. Инструменты играли сами собой, подчиняясь дирижёру, который взмахами рук не просто задавал ритм, а творил мелодию прямо в воздухе, рисуя светящиеся ноты.
Музыка достигла самых высоких нот, заставляя воздух вибрировать, но в следующее мгновение дирижёр замер, и его руки повисли в воздухе, сжимая невидимые паузы.
Вместе с ним замер и весь зал. Звёзды замедлили свой хоровод, фонтаны перестали искриться, даже хрустальный шар под куполом затих, погрузившись в глубокое, пульсирующее тьмой ожидание.
Тишина стала осязаемой, тягучей, как утренний туман над Аркантой. И в этой тишине раздался звук. Цокот каблуков по чёрному мрамору. Медленный, величественный, неумолимый.
Главные двери, до сих пор остававшиеся открытыми, дрогнули, и в проёме возникла она – магиня Лияр, глава Центра Магических Искусств. Казалось, что воздух вокруг неё плавился.
Лияр ступила в зал, и я физически ощутила, как магия этого места склонилась перед ней в безмолвном поклоне. Лияр была воплощением самого искусства магии – прекрасного, пугающего и абсолютного.
Её платье переливалось всеми оттенками фиолетового и синего, но стоило ей сделать шаг, как цвет менялся, превращаясь в глубокий чёрный, усеянный звёздной крошкой. Волосы были убраны в высокую причёску, открывая точеные скулы и высокий лоб, увенчанный тонкой диадемой. Глаза... Её глаза были цвета грозового неба. Они видели всё. Они видели нас насквозь. Когда её взгляд скользнул по толпе замерших учеников, мне показалось, что она заглянула в самую душу, пересчитала всех и улыбнулась нам.
Она прошла в центр зала, и мрамор под её ногами расцвёл серебристыми узорами, которые тут же гасли, едва она делала следующий шаг. Лияр остановилась ровно там, где сходились все взгляды, все линии, все токи магии.
– Добро пожаловать, – произнесла она, и её голос, негромкий, но наполненный силой, заполнил собою всё пространство, отражаясь от звёздного купола и проникая в самое сердце. – В стены, где магия становится искусством. В ночь, где танец становится магией.
Она сделала плавный жест рукой, и хрустальный шар над нами вспыхнул, разбрасывая по залу снопы искр.
– Я приветствую вас, хранители магического равновесия, – Лияр слегка склонила голову в сторону Правителя Моргана, который ответил ей таким же почтительным кивком. – Владыка теней, – её взгляд коснулся Локри, и тот, вопреки своей тёмной натуре, чуть заметно улыбнулся уголками бледных губ. – Оплот нашей силы, – она сделала кивок в сторону Дика Дола, который приложил руку к сердцу в воинском жесте. – И гордость Арканты, – на этот раз её глаза остановились на моём отце. Глава Серебристой Пики ответил ей спокойным взглядом, полным скрытого смысла, понятного только им двоим.
Лияр обвела взглядом зал, и мне показалось, что на миг он задержался на мне. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы руны на моём платье вспыхнули ярче и тут же потускнели, словно их одёрнули.
– Магия Арканты, – продолжила она, – живёт в каждом из вас. В ваших улыбках, в ваших страхах, в ваших мечтах. И сегодня ночь принадлежит вам. Танцуйте так, чтобы звёзды завидовали. И помните: этот бал – лишь отражение той великой силы, что мы призваны хранить.
Она хлопнула в ладоши. Звук был подобен грому. И в то же время нежнейшей трели. Звёзды над головой сорвались с мест и понеслись в бешеном хороводе. Фонтаны взметнулись до самого купола, осыпая гостей золотым и серебряным дождём, который таял, не долетая до плеч. Хрустальный шар взорвался миллионом цветных огней, и они, словно живые, вплелись в волосы девушек, затанцевали на камзолах юношей, заструились по мраморному полу причудливыми узорами.
Дирижёр взмахнул руками, и негромкая, тягучая мелодия сменилась мощным, ликующим вальсом. Воздух загустел от магии. Бал начался.
Рина схватила меня за руку, её глаза сияли от радости.
– Летта! – прокричала она, пытаясь перекрыть музыку. – Ты видела? Ты видела её платье? Это не ткань, это чистая иллюзия высшего порядка!
Но я не слушала. Я смотрела, как мой отец, обменявшись короткими фразами с Правителем Морганом и Диком Долом, направился к возвышению, где уже стояли почётные гости.
Локри, прежде чем раствориться в тени одной из колонн, снова нашёл меня взглядом. На этот раз его глаза не просто скользнули, они остановились, и я явственно прочитала в них интерес. Холодный, изучающий, опасный интерес хищника, заметившего жертву.
Ко мне уже спешили однокурсники, что-то говорили, восхищались платьем, приглашали на танец. Рина рядом звонко смеялась, принимая чьё-то приглашение и улетая в вихре танца.
А я стояла посреди этого безумного, прекрасного, магического водоворота и чувствовала, как моя собственная жизнь, простая и понятная, тает, словно утренний туман, уступая место чему-то новому. Чему-то, что только начиналось.
Первыми закружились старшекурсники. Это было не просто движение под музыку. Это был разговор. Диалог тел и магии. Девушки плыли в танце, оставляя за собой шлейф из мельчайших капель, которые сверкали в свете звёзд. Юноши поддерживали магию партнерш так бережно, что под их ногами расцветали на мгновение призрачные цветы. Они почти не касались друг друга, но между ними искрила магическая энергия.
Правитель Морган танцевал. О, это было зрелище! Он пригласил Лияр, и о чём-то напряжённо говорил с ней в танце. Вёл её с такой уверенностью, с такой королевской небрежностью, что казалось, они танцуют вместе уже тысячу лет. Его волосы развевались, а костюм вспыхивал ярче с каждым пируэтом. Женщины, не танцующие, провожали его взглядами, полными обожания и лёгкой зависти.
Локри не танцевал. Он стоял у колонны, скрестив руки на груди, и просто наблюдал. Но его взгляд... он прожигал насквозь. И он то и дело останавливался на мне. Я отворачивалась, делала вид, что рассматриваю фонтан, но щёки предательски горели.
Дик Дол, видимо, танцевал так же, как и сражался. Страстно, дерзко, с хищной грацией. Его партнёрша, темноволосая красавица с факультета иллюзии, едва успевала за его стремительными поворотами. Он подхватывал её, кружил, и в глазах его плясали черти.
Я заметила, как несколько девушек обменялись многозначительными взглядами и, кажется, поспорили, кто будет следующей.
– Летта, – ко мне подошёл Дима, сияющий в своём тёмно-синем камзоле, расшитом серебряными рунами. – Ты стоишь как статуя. Пошли танцевать.
И мы пошли. Это было... странно. С одной стороны, меня никто не приглашал, кроме брата. С другой стороны, когда мы вышли в центр зала и Дима положил руку мне на талию, я вдруг поняла, что мои ноги знают, что делать. Тело двигалось само, подчиняясь какому-то внутреннему ритму.
– Лияр постаралась, – шепнул Дима, кружа меня в вальсе. – Наложила на нас обоих умение аркантского танца. Говорит, «чтобы не опозорили род».
– Чувствую, – вздохнула я. – Ноги просто летят. А я ведь даже не знаю, какой сейчас танец!
– Главное – не думай, – усмехнулся он. – Просто доверься её магии. Слушай, мы на Земле так не танцуем. Хотя я был любителем ночных клубов. У них здесь скучно. Совершенно не умеют развлекаться. Все помешаны на магии. Я думаю открыть ледовый каток и зимние виды спорта, иначе умру от скуки. На Земле я не вылазил с горнолыжного спуска.
Я рассмеялась, и мы легко закружились в потоке других пар.
– На Земле всё иначе. Там танцы... свободнее. Можно просто двигаться под музыку, как хочешь. Никто не учит тебя годами, куда ставить ногу. Там главное – чувствовать ритм. Я поддержу тебя с идеей бизнеса. Мне тоже кажется, что магия – это не всё в жизни, но они этого не понимают.
– Сделаем развлечения, как у людей? – притворно ужаснулся Дима.
– Как у свободных магов, – поправила я. – А здесь... – я оглядела зал, – здесь это целое искусство танца, которое они считают самым большим развлечением.
– Согласен, – кивнул он. – Но ноги уже гудят. Твой Морган на нас смотрит.
– Он не мой, – автоматически ответила я, но взгляд скосила в сторону.
Морган стоял у колонны, рядом с Локри. И да, он смотрел. Прямо на нас с Димой. Его глаза сузились, золотистые, как у хищной птицы.
– Ого, – присвистнул Дима. – Кажется, у нас проблемы.
– Не выдумывай, – отрезала я, хотя сердце ёкнуло. – Просто смотрят.
– Он уже полтанца смотрит, Летта. Исключительно на тебя. И на мою руку, которая лежит на твоей талии.
– Дима!
– Ладно-ладно, молчу. Но имей в виду, если что – я прикрою.
Мы танцевали весь вечер. Танец сменялся танцем, и каждый раз Дима был рядом. Мы говорили о Земле, об Арканте, о магии, о родителях. Я рассказывала ему, как мы, девчонки, танцевали под поп-музыку в универе, наряжаясь в смешные наряды. Он слушал с открытым ртом.
– Да! – воскликнул он. – С этим у нас проще и интереснее!
– В этом и кайф, – пожала я плечами.
А вокруг шептались. Я видела эти взгляды, слышала обрывки фраз.
– ...она с ним весь вечер...
– ...красивая пара...
– ...наверное, встречаются...
Я хотела возмутиться, но Дима только крепче сжимал мою талию.
– Пусть говорят. Так даже лучше. Меньше вопросов, кто мы на самом деле.
Я кивнула. Он был прав. Пусть думают, что мы пара. Это скроет правду о нашем родстве. Где-то в толпе мелькнул серебристый костюм отца. Он разговаривал с магистром Тавером из Серебристого Дома, своим старым другом. Я заметила, как его взгляд на мгновение остановился на мне, и в глазах мелькнуло одобрение. Он видел, что я справляюсь. Но все же он меня страховал!
Бал гремел. Музыка становилась всё быстрее, магия в хрустальном шаре бушевала всё яростнее. Старшекурсники творили настоящие чудеса. Кто-то заставил цветы на платье партнёрши распуститься, кто-то окутал пару лёгким туманом.
Локри наконец вышел в круг и станцевал с одной из преподавательниц. Медленный, тягучий танец, полный скрытой силы и грации. Он двигался как хищник, как большая чёрная пантера, и я поймала себя на том, что засмотрелась.
– Летта, – Дима щёлкнул пальцами у моего лица. – Ты где?
– Здесь, – отмахнулась я. – Просто задумалась.
– О чём? О ком? – хитро прищурился он.
– О магии танца, – соврала я.
Дима только рассмеялся.
Наконец, бал пошёл на спад. Уставшие, счастливые гости начали расходиться. Дима проводил меня до дверей моей комнаты.
– Хороший вечер, – сказал он, останавливаясь на пороге. – Было весело и интересно. Даже несмотря на то, что я теперь официально твой «парень» по слухам.
– Прости, – виновато улыбнулась я.
– Не извиняйся. Прикрою тебя в любой момент. Спокойной ночи, сестренка.
– Спокойной ночи, Дима.
Он ушёл, а я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, выдыхая. Пуш вылез из-под кровати и вопросительно уставился на меня.
– Устала, – прошептала я ему. – Дико устала.
Пуш понимающе моргнул и запрыгнул на кресло, сворачиваясь клубочком. Я разделась, бережно повесила платье в шкаф. Магия в нём всё ещё слабо пульсировала. Надела лёгкую сорочку и забралась в кровать.
Бал всё ещё шумел где-то вдалеке. Сюда, в общежитие, доносились приглушённые отзвуки музыки, смех, всполохи магии за окнами. Звёзды в небе кружились медленнее, засыпая вместе с миром. Я закрыла глаза, проваливаясь в сладкую дрёму под этот далёкий шум.
Стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Резкий, требовательный, нетерпеливый. Так не стучат друзья. Так не стучат соседи. Я села на кровати, сердце бешено заколотилось. Пуш зашипел, шерсть на нём встала дыбом, и он засветился тревожным красным.
Стук повторился. Ещё громче.
– Кто там? – мой голос дрогнул.
Молчание. А потом прогремел ещё один мощный удар, от которого, кажется, задрожала дверь. Я встала, накинула халат, на негнущихся ногах подошла к двери и приоткрыла её.
На пороге стоял Морган. Его золотые глаза горели яростью. Не той холодной, царственной, что я видела раньше, а настоящей, дикой, всепожирающей. Белоснежный мундир был расстёгнут, волосы растрепаны, дыхание сбито. Он не ждал приглашения. Он просто вошёл, оттолкнув меня плечом, и захлопнул дверь за спиной.
