Полная версия
– Что вы себе позволяете? – возмутилась я, пятясь назад. – Это моя комната!
Но он не слушал. Он схватил меня за руку. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. Он рывком притянул к себе.
– Кто он такой? – голос Моргана был низким, хриплым, полным едва сдерживаемой бури. – Этот мальчишка, с которым ты протанцевала весь вечер? Почему ты уделяла ему столько внимания? Почему ты смотрела только на него? Почему ты улыбалась только ему?
– Отпустите! – я попыталась вырваться, но его хватка была железной. – Это не ваше дело! Вы кто такой, чтобы врываться ко мне и требовать ответов?
– Я – Правитель и твой будущий муж! – прорычал он, наклоняясь к моему лицу. – И я требую ответа!
– Вы мне никто! – выкрикнула я в его лицо. – Вы не имеете права!
Он замер на мгновение, а в его глазах вспыхнуло что-то ещё, помимо гнева. Боль? Обида? Он смотрел на меня, и я тонула в этом золоте. Видимо, он снова использовал свою магию. А потом он потянулся ко мне. Медленно, неотвратимо, словно лавина. Я поняла, что он хочет поцеловать меня, и ужас ледяной иглой пронзил позвоночник. Не от отвращения – от неожиданности, от неправильности всего происходящего.
И тогда сработала защита. Я даже не поняла, что случилось. Вдруг всё моё тело пронзила вспышка холода и жара одновременно. На коже, под тонкой тканью сорочки, проступила серебристая броня. Мелкая, как рыбья чешуя, плотно облегающая руки, плечи, грудь. Это была не моя магия. Это была магия рода, защита Серебристой Пики, вложенная в кровь, в кости, в каждую клеточку моего тела. Она проснулась, почуяв угрозу.
Когда губы Моргана почти коснулись моих, броня выстрелила. Ослепительная серебряная молния ударила прямо в него, отбросив правителя к стене. Он вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и врезался спиной в дверцу шкафа. Его золотые глаза расширились от изумления.
Пуш взвизгнул и забился под кровать, но я его не винила. Я сама дрожала, стоя посреди комнаты, окружённая серебристым сиянием собственной защиты.
– Не смей, – выдохнула я, и мой голос звучал глухо, чуждо, словно из-под толщи воды. – Никогда не смей ко мне прикасаться без спроса.
Морган медленно выпрямился, прижимая руку к груди. На его пальцах, на белоснежном мундире, остались тёмные, обугленные следы. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. В его взгляде больше не было ярости. Только потрясение и... что-то ещё. Что-то, чему я боялась дать имя.
– Николетта... – начал он, делая шаг вперёд.
– Уходите, – перебила я, а голос мой наконец обрёл твёрдость. – Покиньте мою спальню. Немедленно. И никогда. Слышите? Никогда больше не входите сюда без моего позволения. Мы больше не знакомы, и вы мне никто. Убирайтесь.
Он замер. На мгновение мне показалось, что он снова шагнёт, снова схватит, снова попытается... Но нет. Морган опустил глаза, провёл рукой по лицу, стирая пепел, и молча направился к двери.
У порога он остановился, не оборачиваясь.
– Ты ошибаешься, дорогая, – тихо сказал он. – Мы знакомы. И ты мне не никто.
Дверь за ним закрылась почти беззвучно.
Я стояла посреди комнаты, всё ещё окружённая серебристым свечением, и дрожала. Пуш вылез из-под кровати, подбежал, ткнулся мордой в ногу. Я опустилась на пол, обняла его и разрыдалась.
Где-то далеко всё ещё гремел бал, но здесь, в моей маленькой комнате, только что рухнул мир. Или начал строиться заново. Я ещё не поняла.
ГЛАВА 15
Утро после бала наступило слишком рано. И слишком громко.
— Летта! — голос Рины ворвался в мою комнату вместе с ней самой. — Ты представляешь? Меня пригласил на танец сам Дик Дол! Дважды! Дважды, Летта! Я думала, у меня сердце остановится прямо там, посреди зала, и пришлось бы вызывать исцеляющих магов из Серебристого Дома, которые, кстати, берут очень большую плату!
Я приподняла голову от подушки и издала звук, отдалённо напоминающий «поздравляю». Пуш, свернувшийся у меня в ногах, только фыркнул и зарылся мордой глубже в одеяло. Мы оба были вымотаны после ночного вторжения Моргана.
Рина, кажется, даже не заметила моего состояния. Она порхала по комнате, размахивая руками, и лучилась таким счастьем, что хоть солнечные батареи заряжай.
— А ты? Ты танцевала с тем симпатичным новеньким? Димитрием? Вы так красиво смотрелись вместе! Весь зал только о вас и шептался! Говорят, вы идеальная пара!
Я села на кровати, чувствуя, как ноющая боль в висках пульсирует в такт её восторгу.
— Рина, мы не пара. Мы друзья.
— Друзья? — она округлила глаза. — Летта, вы протанцевали весь вечер! Он смотрел на тебя так, как будто ты самое ценное сокровище Арканты!
— Или его сестра, которую надо защищать от придурков, — буркнула я себе под нос, чтобы Рина не услышала.
— Что?
— Ничего. Рина, у нас сейчас теоретическая магия, а я ещё даже не завтракала. И не умывалась. И вообще...
— Ой, точно! — она подскочила. — Бежим! Магистр Тавер не терпит опозданий! Говорят, он может превратить в кресло и оставить в углу до конца обучения!
— Это запрещено правилами центра, — простонала я, выбираясь из кровати.
— Таверу плевать на правила! Он сам себе правило! — Рина уже вылетала за дверь. — Жду тебя в столовой! Не задерживайся!
Я посмотрела на Пуша. Тот посмотрел на меня.
— Я устал, — заявил он и снова зарылся в одеяло.
— Предатель.
Завтрак прошёл в авральном режиме. Дима, сияющий как новенькая монетка, уминал пирожки и рассказывал, как Ликорн всю ночь светился разными цветами в такт его храпу.
— Представляешь? — хохотал он. — Я храплю, он ярко красный, настолько, что я просыпаюсь. Я переворачиваюсь, тревожу его, он синий. Я замираю, он зелёный и довольно мурчит. У меня теперь личный ночник с обратной связью!
Рина смотрела на него с умилением, явно приплюсовывая его к списку «потенциальных женихов». Я только закатывала глаза и пила горьковатый травяной настой, мечтая о нормальном кофе.
Зал Теоретической Магии встретил нас привычной торжественной тишиной. Тяжёлый воздух, пахнущий древностью, высокие сводчатые потолки, светящиеся сферы под деревянными балками. Магистр Тавер уже стоял у своего стола, а его темные глаза сканировали входящих студентов.
Я заняла своё место, стараясь не думать о вчерашнем. О золотых глазах, о серебристой броне, о том, как Морган смотрел на меня перед уходом... Нет. Не думать. Только учёба.
— Итак, — начал Тавер своим глубоким, бархатистым голосом, и сферы под потолком почтительно замерли. — Вчера был бал. Сегодня наступила реальность. Магия не будет ждать, пока вы выспитесь. Магия не интересуется вашими сердечными делами. Магия просто есть. И она требует понимания.
Он обвёл взглядом аудиторию, а я поёжилась, вспомнив, как в первый день он смотрел на меня с пугающим интересом.
— Сегодня мы поговорим о теории сотворения. О том, как магия превращается в материю. О древних артефактах, которые наши предки создавали без всяких формул, своей силой, просто силой мысли и намерения. Он взмахнул рукой, в воздухе перед каждым из нас загорелась прозрачная сфера, точно такая же, как в наш первый день.
— Ваша задача, представить в этой сфере самый простой предмет. Камень. Перо. Цветок. И попытаться материализовать его. Хотя бы на миг.
Я смотрела на свою сферу и почувствовала уже знакомое напряжение. Вокруг сферы однокурсников начали наполняться цветом, формами. У кого-то возникло мутное облачко, похожее на камень. У кого-то призрачное перо, которое тут же рассыпалось искрами. А моя сфера оставалась пустой. Прозрачной. Насмешливо чистой.
— Не торопись, Летта, — раздался надо мной голос Тавера. — Бесцветная магия не терпит суеты. Просто... позволь себе. Отключи мысли.
Я закрыла глаза. Попыталась отключиться. Но в голову лезло всё, что угодно, кроме покоя. Морган. Его ночной визит. Моя внезапно появившаяся серебристая броня. Его слова: «Ты мне не никто». Потом Дима с его идеями про каток. Потом Рина с её восторгами.
Сфера передо мной даже не дрогнула. Я выдохнула. Ладно. Попробуем иначе. Вместо того чтобы представлять что-то простое, я вдруг подумала о том, чего мне не хватает здесь, в Арканте. О чём-то родном, земном, уютном. И я представила…
И в этот миг мир вокруг меня словно взорвался. Я даже не поняла, что произошло. Просто вдруг моя прозрачная сфера полыхнула ослепительным серебряным светом, и из неё, словно из портала, начали вываливаться... предметы. Много предметов. Они сыпались на мой стол, на пол, на соседние столы, с грохотом, звоном и каким-то совершенно не магическим стуком. Студенты повскакивали с мест. Кто-то завизжал. Кто-то, наоборот, заорал от восторга.
Я смотрела на это безобразие широко открытыми глазами и не могла поверить. На моём столе, дымясь остаточной магией, лежали: ракетки для тенниса, старый чайник, три телескопических швабры, связка баранок, старый магнитофон с кучей пластинок, клетчатая сумка-авоська полная картошки… Венцом всего были огромный, пузатый, ярко-оранжевый тыквенный сок в трёхлитровой банке с этикеткой «Сделано в России», а рядом лежал двойной гамбургер, ещё тепленький. Тут же валялся мопед с наклейками моего земного соседа Гришки, который доставал меня постоянно. Мой разбитый ноутбук приземлился на столе рыжего парня. И было ещё много всякого барахла из земной жизни, но самое интересное, что всё оно было чужое, не моё.
В зале воцарилась абсолютная тишина. Я сидела посреди этого балаганного безобразия, чувствуя, как мои щёки наливаются свекольным цветом. Пуш, который тайком пробрался за мной и сидел под столом, издал звук, подозрительно похожий на икоту.
Магистр Тавер медленно, очень медленно, обошёл свой стол, подошёл ко мне и уставился на моё «творчество». Его брови медленно поползли вверх.
— Летта... Кроу, — произнёс он с расстановкой. — Вы не могли бы объяснить, что это?
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
— Это... э-э-э... чайник? — пискнула я.
— Чайник я вижу, — терпеливо сказал Тавер, беря в руки магнитофон и с недоумением разглядывая кассету, которая, кстати, была «Ласковый май». — А это что за артефакт? Я не узнаю магическое плетение.
— Это... музыкальный... шкатулка! — моя фантазия работала на пределе.
Рядом со мной кто-то всхлипнул. Я обернулась. Рина сидела, закрыв лицо руками, и её плечи тряслись. Она смеялась. Истерически.
Дима, сидевший через три ряда, уже не скрываясь, уткнулся лбом в стол и трясся всем телом. Ликорн, высунув голову из его сумки, светился ярко-розовым, видимо, от восторга.
— Это... это что? — медленно произнёс Тавер, поднимая связку баранок и рассматривая её со всех сторон. — Съедобные?
— Ну... да, — обречённо кивнула я. — Их с чаем хорошо.
— С чаем, — повторил магистр. — Из этого чайника? — он кивнул на ржавое чудовище.
— Вообще-то его сначала помыть надо, — ляпнула я и прикусила язык.
Тавер выпрямился. В его глазах плясали чертики, но лицо оставалось каменно-спокойным. Он обвёл взглядом замерших студентов, потом снова посмотрел на меня, потом на груду земного хлама.
— Летта Кроу, — произнёс он голосом, от которого у мурашек по спине случаются панические атаки. — Вы только что материализовали столько предметов одновременно. Разных. Предметов. Из небытия. Причём... — он поднёс к носу авоську и принюхался, — пахнет реальным миром. Другим. Вы понимаете, что это значит?
Я не понимала. Честно. Я вообще перестала что-либо понимать с того момента, как в моей жизни появилась Арканта.
— Это значит, — продолжил Тавер, и его голос дрогнул, — что вы применили древнюю магию сотворения. Ту, что была утеряна тысячи лет назад. Ту, что принадлежала ещё Первым.
Зал ахнул. Я ахнула вместе с ним.
— Но я... я просто представила... ну... — я замямлила, пытаясь подобрать слова. — Я подумала. И оно... появилось.
Тавер смотрел на меня так, словно перед ним сидел не первокурсник, а как минимум древнее божество, которое просто прикидывается дурочкой.
— Летта, — сказал он тихо, но в этой тишине его голос услышали все. — То, что вы сделали, невозможно. Сейчас. В нашей реальности. Магия сотворения требует колоссальной концентрации, понимания структуры материи и... — он запнулся, — связи с источником. А вы... вы кто?
— В смысле кто? — тихо, но растерянно уточнила я.
— В этом то вся суть, — грозно сказал Тавер. Он покосился на банку с соком, — непонятный напиток оранжевого цвета... напиток... Странно.
— Тыквенный, — снова ляпнула я. — Очень полезно для зрения.
Кто-то в задних рядах уже не скрываясь ржал. Дима сполз под парту. Рина вытирала слёзы. Тавер глубоко вздохнул. Потерял на миг своё каменное выражение лица и... улыбнулся. Совсем чуть-чуть, уголками губ, но я это видела.
— Летта Кроу, — произнёс он с неожиданным теплом. — Вы, ходячая катастрофа. И, кажется, величайшее открытие нашего мира. Лекция окончена. Все свободны. А вы, — он посмотрел на меня, – останьтесь. И прихватите свои... э-э-э... артефакты. Нам есть о чём поговорить.
Студенты повалили из зала, косясь на меня и перешёптываясь. Дима, проходя мимо, шепнул:
— Сестрёнка, ты гений. Если эти баранки съедобные, мы озолотимся. Магическая выпечка из другого мира! Я уже вижу бизнес-план! Устроим им Макдональдс!
Я только закатила глаза. Когда зал опустел, Тавер подошёл ближе и присел на край моего стола, заваленного земным барахлом. Его серьёзное лицо теперь не выражало ничего, кроме глубокой задумчивости.
— Летта, — начал он. — То, что ты сделала, это не просто магия. Это нечто гораздо более древнее. Магия сотворения была утеряна после ухода Первых. Считалось, что она навсегда осталась в прошлом. И вот... ты.
— Я случайно, — честно призналась я. — Честное слово, я просто...
— В этом и суть, — кивнул он. — Ты не пыталась. Ты просто позволила себе чувствовать. А магия откликнулась. Это чистая, первозданная сила. Сила, которую нельзя контролировать формулами. Которой нельзя научить. Которая либо есть, либо её нет.
— И что мне теперь делать? — растерянно спросила я.
Тавер посмотрел долгим взглядом.
— Учиться. Но не так, как все. Тебе нужен другой подход. Другая методика. Я поговорю с Лияр. Возможно, ей известны древние практики, которые...
Он не договорил. Потому что воздух в центре зала вдруг задрожал, закрутился воронкой, и из неё, сотканный из чистой серебристой магии, вышел мой отец. Не порталом, как обычно делают маги. А именно соткался из воздуха.
Серебристые нити сплелись в его фигуру, и через секунду Великий Торон, глава Серебристой Пики, стоял посреди Зала Теоретической Магии, сжимая в руке швабру, которую, видимо, прихватил для наглядности.
— Торон? — Тавер даже привстал. — Какими судьбами? И почему через такой... эффектный портал?
Отец не ответил. Он смотрел на меня. В его глазах было столько всего сразу, что я не могла разобрать и половины. Гордость. Страх. Тревога. И какая-то тягучая печаль.
— Летта, — сказал он глухо. — Только что по всей Арканте прокатилась магическая волна. Источник, здесь. В этом зале. Ты что-то сделала? Что-то невероятное?
Я только кивнула, обводя рукой своё хозяйство в Зале. Отец посмотрел на швабру в своей руке, потом на груду предметов передо мной, и вдруг... рассмеялся. Коротко, хрипло, но искренне.
— Магия сотворения, — произнёс он, качая головой. — Ты пробуждаешь древнюю силу, утерянную. И что она создаёт в первую очередь? Швабры? — он посмотрел на меня, а в его глазах плясали смешинки, смешанные с ужасом. — Дитя, ты понимаешь, что это значит?
— Что мне нужно больше практиковаться в визуализации? — предположила я.
Тавер хмыкнул. Отец закатил глаза.
— Это значит, — сказал он, подходя ближе и понижая голос, — что теперь о тебе узнают все. Волна от твоего... творчества... прошла через весь мир. Верховные Дома уже в курсе случившегося. И каждый из них захочет понять, что произошло. И кто это сделал.
У меня внутри всё похолодело.
— Я не специально...
— Знаю, — перебил он мягко. — Ты никогда не делаешь ничего специально. Ты просто так чувствуешь. И это самое опасное и самое прекрасное в тебе.
Он взял меня за руки. Его ладони были тёплыми, надёжными.
— Летта, послушай меня. То, что ты сделала, это невероятно. Но это и невероятно опасно. Магия сотворения привлекает внимание. Не только магов, но и тех, кто живёт в тенях. Тех, кто охотится за древней силой, — он сжал мои пальцы. — Обещай мне. Пока я не разберусь, что происходит, ты не будешь пробовать это снова. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если очень захочется. Даже если захочешь создать что-то безобидное. Обещай.
Я смотрела в его серьёзные глаза, встревоженные, любящие, и кивнула.
— Обещаю.
Он выдохнул. Провёл рукой по моим волосам, как делал в глубоком детстве.
— Умница. А теперь... — он оглянулся на Тавера, потом снова на меня, и усмехнулся. — Летта, иди на следующее занятие, – добавил он и повернулся к магистру. – Тавер, я сейчас тебе всё объясню. Вижу, что у тебя есть вопросы. Но их станет ещё больше.
Я фыркнула, чувствуя, как напряжение отпускает.
— Летта, — сказал тихо магистр Тавер, — Мой друг прав. Будь осторожна. Магия сотворения опасна. Это сила, способная создавать миры. И разрушать их.
Я посмотрела на свои «творения». И мне вдруг стало смешно.
— Магистр, — спросила я, — а можно мне оставить баранки? Они правда вкусные. С чаем.
Тавер посмотрел на меня долгим взглядом, покачал головой и... улыбнулся.
— Можно.
Я счастливо улыбнулась. Впервые за это утро, искренне, легко, несмотря на весь этот безумный день. Когда я вышла из зала меня уже ждали. Дима, Рина и даже Ликорн, который светился ярко-зелёным от нетерпения.
— Ну? — набросились они хором. — Что сказал Тавер? Мы видели Великого Торона. Почему он явился?
Я вздохнула, и выдала:
— Он сказал, что я опасна для общества. Тавер сказал, что мне нужен особый подход. А вы... — я посмотрела на их выжидающие лица. – Отнесите баранки. Вечером чай попьем.
Дима, ни секунды не колеблясь, схватил протянутую вязанку.
— Баранки, — заявил он. — Это стратегический запас. Ликорн, свети зелёным, чтобы нас все видели и обходили стороной.
Ликорн послушно засиял ярко-салатовым. Рина зашагала рядом, засыпая меня вопросами. А я шла и думала о том, что сказал отец. О древней магии, которая проснулась во мне. О Моргане и Локри, которые теперь точно не оставят меня в покое. О предметах с Земли, которые, кажется, стали моим фирменным знаком. И о том, что в этой сумасшедшей, магической, нелепой жизни у меня есть семья, друзья и даже личный светящийся ночник у брата.
ГЛАВА 16
Три дня прошло как в тумане. После инцидента на теоретической магии я старалась вести себя тише воды, ниже травы. Сидела на занятиях, не поднимая головы, не создавала ничего, кроме самых простых магических плетений.
Пуш не отходил от меня ни на шаг, а Дима каждый вечер приносил булочки и травил земные анекдоты, чтобы хоть немного разрядить обстановку.
Но я чувствовала. Воздух вокруг меня изменился. Студенты косились с удвоенным любопытством. Преподаватели задерживали взгляды дольше положенного. А по ночам мне казалось, что за мной наблюдают из теней.
На утро, когда я только собиралась на занятия по элементарной исцеляющей магии, дверь моей комнаты распахнулась без стука. На пороге стояла Лияр. Не в своем обычном добродушном образе, а собранная, холодная, величественная. Такой я её ещё не видела.
— Одевайся, Николетта, — голос её не допускал возражений. — Официально. Ты должна присутствовать в Магической Башне.
— Что случилось? — я вскочила с кровати, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
— Совет Домов, — Лияр шагнула в комнату и взяла с вешалки моё церемониальное платье, которое мгновенно материализовалось, как только она произнесла слова о Совете. — Требуют твоего присутствия.
— Главы? — голос мой предательски дрогнул. — Но зачем? Я ещё учусь, студентка...
— Ты не «студентка», — отрезала Лияр, помогая мне одеваться. Её пальцы двигались быстро и уверенно, затягивая шнуровку на спине. — Ты леди Николетта из Серебристой Пики. И ты пробудила магию, которой не было тысячи лет. Думаешь, это прошло незамеченным?
Я молчала, пытаясь справиться с дрожью в руках. Лияр закончила с платьем, взяла моё лицо в ладони и заставила посмотреть себе в глаза.
— Слушай меня внимательно, девочка. Что бы там ни говорили, что бы ни требовали, ты имеешь равное право голоса. Ты не вещь, не трофей и не пешка в чужой игре. Запомни это.
— Я запомню, — прошептала я.
Она кивнула и отпустила.
— Идём. Порталом нельзя. Совет собирается в Зале Согласия. Все являются на него только живым шагом. Это традиция.
— А ты? — спросила я, когда мы вышли в коридор. — Ты пойдёшь со мной?
— Я буду там, — Лияр чуть заметно улыбнулась. — Как Верховная Магиня Центра, где ты проходишь обучение. Но говорить буду только тогда, когда сочту нужным. А ты, молчи и внимательно слушай. Пока молчи.
Из Центра Магических искусств, перемещаясь на воздушной платформе через всю старую столицу Арканты – Алир, мы уже через полчаса прибыли на место.
Коридоры, общие для всех Домов Магической Башни, в этот день мне казались особенно длинными и холодными. Мы шли в полном молчании, и каждый наш шаг гулким эхом отдавался от каменных стен. Светящиеся сферы в нишах горели тусклее обычного, словно даже магия этого места чувствовала напряжение.
Перед массивными дверями Зала Согласия Лияр остановилась, поправила мне воротник и коротко кивнула:
— Ты со всем справишься.
Двери распахнулись, и я шагнула внутрь.
Зал Согласия не был похож ни на одно место, которое я видела в Арканте. Это был не просто зал. Это была вселенная, застывшая в камне и магии. Огромное пространство уходило в бесконечность, и я не могла понять, где кончаются стены и начинается небо. Пол был выложен полированным чёрным камнем, в котором отражались звёзды, кружащиеся где-то высоко-высоко над головой. Но это были не настоящие звёзды. Я чувствовала, что каждый огонёк здесь живой, дышащий, наполненный магией из подземного источника.
По периметру зала, на равном расстоянии друг от друга, возвышались три пьедестала. Каждый из чистого металла, принадлежащего своему Дому. Золотой, был сияющим и стоял слева от входа. Серебристый постоянно мерцал и находился справа. А чёрный, с вкраплениями тусклого света, грозно возвышался прямо напротив входа. Пьедесталы сейчас были пусты.
В центре зала, ровно там, где сходились линии силы Домов, стоял круглый стол. Абсолютно белый, но на его поверхности, как живая, пульсировала карта Арканты. На ней было отражено местоположение гор, лесов, рек, городов и три Пики в центре, соединённые тонкими светящимися нитями. Вокруг стола стояли трое.
Морган. Золотой, сияющий, величественный. Сегодня на нём был не просто костюм, а церемониальные одежды Правителя. Длинный плащ из золотой парчи, расшитый рунами, и корона на голове, пульсирующая мягким светом. Он стоял, опираясь рукой о спинку высокого кресла, и смотрел прямо на меня.
Локри был чёрным, как сама бездна. Его одежды переливались тёмным шёлком, и казалось, что они впитывают свет звёзд, не отражая ни лучика. Лицо его было спокойно, но глаза... в глазах горел холодный, опасный огонь. Он тоже смотрел на меня.
А Великий Торон, глава Серебристой Пики, стоял отдельно от них, чуть поодаль, но в его глазах я читала тревогу, смешанную с гордостью. Он чуть заметно кивнул мне, что всё будет хорошо.
Лияр коснулась моего плеча и жестом указала на место у стола, напротив отца. Я подошла и встала, стараясь не дрожать. Платье моё вдруг ожило. Руны на ткани засветились ровным серебристым светом, вторив звёздам над головой.
— Совет Домов объявляю открытым, — голос Моргана прозвучал негромко, но эхо разнесло его по всему залу, заставляя звёзды вздрагивать. — Присутствуют: глава Золотого Дома, Правитель Арканты Морган из Золотой Пики. Глава Сумеречного Дома Локри из Сумеречной Пики. Глава Серебристого Дома Великий Торон из Серебристой Пики, — он сделал паузу и перевёл взгляд на меня. — И леди Николетта из Серебристой Пики, призванная для дачи объяснений.
— Объяснений? — голос отца прозвучал холодно. — Моя дочь не обвиняемая, Морган. Попрошу выбирать выражения.
— Обвиняемой её никто не называет, — вмешался Локри. Его голос был тихим, но каким-то образом проникал прямо в мозг. — Речь идёт о событии, которое затронуло все три Дома. О событии, которое требует обсуждения.
Морган шагнул вперёд, и я физически ощутила давление его магии. Она была повсюду, тёплая, тягучая, обволакивающая, но не проникала в меня. Я вдруг поняла, что смотрю на него и не могу отвести взгляд. Его глаза, золотые, как расплавленный металл, притягивали, гипнотизировали, заставляли забыть обо всём, но что-то мешало ему до конца провести подчинение моего сознания. Видимо, это сработала защита отца, потому что на границе его магии и моей воздух дрожал, будто шла тихая борьба.
