On/off

Эми замерла, схватившись за голову, словно пытаясь удержать накрывающую ее панику. Взгляд подруги метался по комнате, и вдруг она бросилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Я ринулась следом, оставив Павла стоять у распахнутого окна. Вбежав в комнату за подругой, я застыла на месте, увидев маленького, сонного ребенка, которого Эми прижимала к себе.

– Крис, спаси нашего сына! – прошептала она сквозь слезы.

– Здрасте, приехали. Что-то я не помню, чтобы покупала билеты на такой спектакль. Ты как это себе представляешь?! Я же никогда не общалась с детьми! Собирай его, я сама скачаю Рика и запущу протокол уничтожения данных, – строго сказала я.

Сама мысль взять на руки ребенка повергла меня в ужас. Я обернулась, чтобы уйти, но внезапно встретилась с широко раскрытыми глазами Павла, полными удивления.

– То есть, ты боишься детей? – озадаченно спросил он.

– Слушай, чувство самосохранения и страх перед неизвестным – это нормально для разумного человека. Я ученый, ну и при необходимости хороший боевик, могу не слабо в морду заехать. Но, прости, детей никогда не нянчила! – раздраженно ответила я. – Уйди с дороги. Они скоро будут здесь. Не мешай мне.

– Помнится, ты говорила, что приехала сюда отдохнуть. У тебя весьма интересная трактовка этого понятия, – усмехнулся Павел.

– Не искушай судьбу, Дорохов, – процедила я и принялась разбираться в компьютерах Джорджа. – Ло, взламывай систему. Данные по программе Рик скачивай на отдельный носитель. После этого полное уничтожение. Дом закороти. Пожар их задержит до утра, а нам даст время уйти. Включи протокол «аренда для невидимки». Нам нужен будет отдельный дом в столице. И запусти поиск Джорджа по всем следам, что найдешь в его базе данных.

Пока я говорила, глаза Павла от изумления расширялись с каждым моим словом.

– Это ты сейчас с кем говорила? – потрясенно произнес он.

Не дожидаясь Эми, которая собирала сына в дорогу я вытрясла все флешки в свой рюкзак, параллельно стирая жесткие диски. Чувствовала как время сжимается, словно удав вокруг моей шеи. Каждый звук, каждая тень казались предвестниками неминуемой опасности. Ло работала быстро, как всегда, но даже ее скорость казалась черепашьей, когда на кону стояла жизнь.

Я обернулась к Эми, которая, не отрываясь, смотрела на меня держа ребенка на руках. Павел стоял в углу стараясь не упустить ни единой детали происходящего. Я бросила ему короткий взгляд, полный раздражения. Он, очевидно, пребывал в состоянии легкого шока от всего увиденного и услышанного. Сейчас мне было не до его чувств.

– Эми, собралась? Бери только самое необходимое. Документы. Все остальное не имеет значения. Мы должны уйти прямо сейчас, – приказала я. – Павел, если действительно хочешь помочь, бери ребенка и возвращаемся к автомобилю. Будь осторожен. И забудь все, что здесь увидел. Твоя жизнь станет намного проще.

Мужчина, словно очнувшись от гипноза, кивнул и аккуратно взял ребенка на руки. В его глазах читалась решимость. Эми держала в руках документы, но все еще находилась в трансе. Я мягко подтолкнула ее к двери, и не давая возмутиться отрезала:

– У нас нет больше времени, Эми. Иди за ним. Ло, включай протокол «нас здесь никогда не было». Теперь этот дом – пепел воспоминаний.

ГЛАВА 18

Мы покидали город, ставший убежищем для Джорджа и Эми на долгие два года, с тех самых пор, когда на нас объявили охоту. Павел, как моя тень, сидел рядом, а Эми с сыном спали на заднем сиденье.

На центральном кольце площади мы разминулись с кортежем своих врагов. Семь черных внедорожников. Я беззвучно молилась, чтобы поспешный уход из дома дал нам необходимое преимущество. Они, конечно, найдут пепелище, которым станет дом Эми, но пламя замедлит их поиски, и к рассвету они вернутся ни с чем.

– Ты, я смотрю, ас в своем деле, Кристина, – тихо произнес Павел, в его голосе сквозила ирония, скрывающая тревогу. – А тебе не надоело танцевать на лезвии ножа?

– Не можешь усмирить безумие – возглавь его, – отрезала я, не отводя взгляда от дороги.

– Если ты – во главе, то кто тогда эта зловещая Ло, которая по твоему приказу способна стирать с лица земли все, что угодно? – в его голосе звучало недоумение.

– Мой друг, – сухо ответила я, пресекая поток вопросов.

– Друг, говоришь? Судя по твоим словам, она – твое творение? – Павел, казалось, намеренно пытался вывести меня из равновесия.

– Послушай, ты – археолог, копаешься в пыли веков. А я работаю ради будущего нашей цивилизации. Ты ковыряешься в далеком прошлом, а я строю будущее! Наши пути расходятся как параллельные вселенные! И вот скажи мне, Павел, что тебя ко мне тянет? – я говорила вполголоса, боясь разбудить Эми и ее сына.

– Победа любит дерзких, так? Это твой девиз, Кристина? – проворчал Павел, уязвленный моим тоном.

– Почти, – парировала я.

– А если я не хочу, чтобы ты рисковала собой? – в его голосе промелькнула искренняя тревога.

– Я и не рискую. Ты понятия не имеешь о моей обычной жизни. Я, между прочим, милая, домашняя девочка, пока во мне не щелкнет выключатель, – усмехнулась, вспоминая себя настоящую.

– Какой еще выключатель? – изумился Павел.

– Представь человека, живущего в гармонии с собой, погруженного в любимое дело, окруженного прекрасными людьми, отгородившегося от суеты и негатива нашего мира. Он избегает шумных мероприятий, предпочитая уединение и увлекательный труд. И вот в жизнь этого самодостаточного человека вторгаются – нет, вламываются! – те, кому что-то от него нужно. Одним нужна власть, другим – его тело и душа, а третьим… как тебе, например, – просто хочется познакомиться поближе… – я не отрывала взгляда от дороги, чувствуя на себе вопросительный взгляд Павла. – Вот тогда-то и приходится выключать в себе обычного человека и включать другую ипостась – сильную и весьма опасную стерву, у которой есть Ло. Вот почему ты никогда не узнаешь, кто такая эта Ло! Понял?

Я не хотела грубить Павлу, но правда о Ло – о самом совершенном в мире искусственном интеллекте, созданном мной, – не должна была стать достоянием общественности. Никто не должен был узнать, что по одному моему слову она способна на все… проникнуть в любую систему и управлять ею, сокрушить любое препятствие на моем пути.

Истина обрушилась на меня, как лавина. Во всех наших бедах виновата была лишь я одна. Мансур давно знал о проекте, над которым мы работали. Видимо, он, как предатель, поделился этими знаниями со своим братом, который мгновенно учуял открывающиеся для него возможности.

Обладание моей «Ло» сулило Джамалю немыслимое политическое влияние, вознесло бы его роль в принятии решений внутри семьи и государства до самых вершин власти. Джамаль обрел бы несметные богатства и невиданный статус. Он занял бы лидирующую позицию среди членов королевской семьи – стремление, которое он никогда особо и не скрывал. Именно поэтому началась эта беспощадная охота на нас.

В том, что случилось с Эми и Джорджем, была моя вина, и я осознавала это сейчас с пронзительной ясностью. До встречи с Эми и ее ребенком я была независима, сильна и свободна. Теперь же тяжелый груз ответственности за них давил на мои плечи. Осознание собственной вины жгло, как раскаленное клеймо, но это было неизбежно. Теперь я была обязана искупить свою вину перед Эми и Джорджем.

Рассвет осветил придорожную забегаловку на нашем пути, когда вьетнамское утро коснулось автомобиля своим свежим дыханием. Эми долго вглядывалась в сонный туман за окном. Павел, обхватив ладонями дымящийся пластиковый стакан с кофе, неотрывно следил за ней. В его глазах плескалось настороженное сочувствие. Я же, погруженная в эфир, уточняла у Ло детали нашего столичного убежища и планы на ближайшие дни.

Прибыв в заранее арендованный дом, мы выспались и с головой окунулись в создание новой реальности. Ло позаботилась об Эми и ее сыне, сплетя для них незаметную легенду – обычная семья, ничем не примечательная.

Павел, без лишних вопросов, без тени сомнения, помогал обустраиваться на новом месте. Его молчаливое присутствие не тяготило, а скорее вселяло странную, необъяснимую уверенность в меня.

Вечером, когда ребенка уложили спать, мы с Эми сидели на кухне, обмениваясь обрывочными новостями. Она делилась воспоминаниями о своей жизни в бегах, о липком страхе, о хрупкой надежде и о безмерной благодарности за мою помощь. Я молча слушала, чувствуя, как между нами вновь вспыхнула незримая нить старой дружбы.

Павел все это время был где-то поблизости, и оберегал наш зыбкий покой. Я знала, что он ждет объяснений, и оттягивать этот момент было бессмысленно.

Позже, когда Эми наконец уснула, я вышла на террасу. Ночь дышала свежестью, звезды мерцали в чернильном небе, напоминая своей вечной красотой о скоротечности нашей жизни.

– Теперь ты знаешь, во что ввязался, Павел, – произнесла я, устремив взгляд в даль. – И ты можешь сейчас уйти. Это твой шанс вернуться к своей прежней жизни, где нет места погоням и опасностям. Но если ты решишь остаться, знай, что пути назад не будет. Джорджа нужно вытащить, и после этого нам всем исчезнуть, хотя бы на пару лет.

– Я думал, что это у Софии проблемы, но твои помасштабнее будут! – усмехнулся Павел в ответ на мое предложение, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на нежность. – А где, позволь узнать, находится твоя основная берлога?

– С какой стати тебе знать, где мой дом? – удивилась я, настороженно вглядываясь в его лицо.

– В гости хочу напроситься, – невозмутимо ответил он, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

– У меня не бывает гостей, – сухо отрезала я и, не дожидаясь ответа, ушла в дом, оставив его одного на террасе, тонущего в густой ночной тишине.

Павла никто не звал в этот безумный мир, он сам ворвался за кулисы моего существования. И меня тревожило не это, а то, как быстро он адаптировался к хаосу, что роится вокруг меня. Обычно люди шарахаются от проблем, как от огня, ищут любую лазейку, чтобы сбежать, спрятаться, вычеркнуть из памяти. А Павел… он будто нашел родную стихию в этом водовороте событий, словно давно искал именно такой шторм.

Следующий день пролетел в бешеном ритме. Ло работала не покладая своих программных рук, выискивая любые зацепки, ведущие к Джорджу. Павел помогал по хозяйству, развлекал Эми и её сына, создавал иллюзию нормальной жизни. Он стал неотъемлемой частью нашей быстро сформировавшейся семьи, и это немного пугало меня. Я привыкла полагаться только на себя и Ло, а теперь в этой сложной игре появился новый игрок, правила которого мне еще предстояло понять.

Наконец, Ло вычислила из глубин электронного ада координаты тайного убежища Джамаля, где держали несколько пленников, и, видимо, нашего друга. Рискованная операция по его освобождению была тщательно спланирована мной лично. Каждая деталь, каждый шаг были просчитаны до мелочей. Я не имела права на ошибку. Слишком много жизней зависело от моего успеха и физического состояния Джорджа.

Если я была готова практически ко всему, то Эми, этот нежный цветочек, в серьезных боевых операциях была бесполезна, тем более с ребенком на руках. Но после всего этого хаоса мне необходимо было их спрятать, укрыть от надвигающейся бури, и поэтому я решилась на звонок тому, к кому бы никогда в жизни не обратилась с просьбой.

– Привет, Боря. Надеюсь, твой остров сейчас – тихая гавань? – произнесла я в динамик мобильного, зная, что линия защищена.

– Ну и ну! Сама объявилась из пепла времен? – проворчал Ежевский, узнав мой голос.

– А ты помнишь, что старый должок мне все еще висит за тобой? – дерзко бросила я, зная, как задеть его.

– Такое не забывается, – недовольно процедил Борис.

– Тогда приюти моих друзей на своем чудо-острове пару лет, и мы квиты. Им нужен глоток свежего воздуха, передышка от мегаполисов, – спокойно парировала я.

– Малышка, да ты не размениваешься по мелочам, как я посмотрю? – нагло усмехнулся мой старый друг.

– Мелочность – не мой конек. Тебе ли не знать этого? – рассмеялась я. – Только учти, им нужен абсолютный покой и неприкосновенность! Абсолютная тишина, Боря!

– Ладно. Жду. Пользуйся моей добротой, – буркнул Борис, и связь оборвалась, оставив меня наедине с предчувствием надвигающихся перемен.

– Единственный Борис, владеющий тихим островом, которого я знаю… Ты знакома с Ежевским? – голос Павла скользнул из-за приоткрытой двери моей комнаты, застигнув врасплох.

– Входи, раз пришел, – откликнулась я с нарочитой невозмутимостью, постепенно смиряясь с его непрошеным присутствием в моей жизни. – Ежевский? Ну, скажем так, мы когда-то пересекались в определенных кругах, – уклончиво ответила я, не желая вдаваться в подробности своего прошлого. – И что из этого?

– Из этого то, что этот твой «тихий остров» – далеко не всегда такой уж тихий, – возразил Павел, в его взгляде читалась обеспокоенность. – Боря – человек… специфический. Ты уверена, что Эми и Джордж будут там в безопасности?

– У меня нет другого выбора, – вздохнула я. – И потом, Борис знает, что будет, если он нарушит наши договоренности. Поверь мне, он не захочет меня разочаровывать.

– Послушай, я понимаю, что ты все спланировала, но… я настаиваю на том, чтобы пойти с тобой за Джорджем, – внезапно заявил Павел, глядя мне прямо в глаза. – Ты не сможешь справиться со всем в одиночку. И я не собираюсь просто сидеть здесь и ждать, пока ты рискуешь своей жизнью.

Я молча смотрела на него, пытаясь понять, что движет этим человеком. Зачем ему все это? Жалость? Любопытство? Или что-то еще? Но сейчас у меня не было времени на эти размышления.

– Хорошо, – наконец ответила я. – Но ты будешь делать все, что я скажу. Никакой самодеятельности. Иначе ты свободен.

Павел кивнул, и в его глазах мелькнул огонек решимости. Я знала, что с ним будет непросто, но сейчас мне нужна была любая помощь. Два ствола лучше, чем один, особенно в той передряге, в которую мы собирались ввязаться.

ГЛАВА 19

Ночным рейсом я отправила Эми с сыном к Борису, заранее сбросив ему данные о рейсе и пассажирах. Он тут же откликнулся, заверив, что встретит их и обо всем позаботится. Я знала, что Ежевский сдержит свое слово, слишком крепко я могла взять его за яйца, поэтому моим друзьям ничего не угрожало. Боря кто угодно, но этот эгоист не враг самому себе.

Эми ликовала при мысли, что они окажутся на острове моего друга, под моей незримой охраной. Ло, как тень, уже завладела всеми системами безопасности этого убежища, негласно перехватив бразды правления. Борису знать об этом было не положено. Ло стала призраком, растворяющимся в системе Ежевского. В каждой видеокамере, телефоне, в каждом сетевом кабеле пульсировал ее всепроникающий взгляд.

А мы с Павлом, на борту арендованного самолета, направились в гости к Джамалю. Единственной нашей целью было – вырвать оттуда моего друга. И только когда станет ясна вина каждого, я решу, как именно накажу этих упрямых ослов – Мансура и Джамаля. Предателей, некогда входивших в мой ближний круг, а теперь по-дурости возомнивших, что могут сломать меня ради своей алчности.

Павел хранил молчание всю дорогу, но взгляд его был острым и цепким. Впрочем, это не удивляло. Он изучал меня, мое окружение, каждое мое движение, каждое слово. И если поначалу это раздражало, то со временем стало меня даже забавлять.

Он видел лишь фасад меня. Жизнь Кристины Вороновой, еще той оторвы, – отведенная мне роль, за которую стоило благодарить, конечно же, эту тварь, Мансура! А настоящая я оставалась для него недоступной, скрытой за семью печатями в своем фермерском поместье.

Под покровом ночи, облаченные в черные спецкостюмы и балаклавы, мы стояли перед закрытой резиденцией семьи Джамаля на окраине столицы, в его стране. Проникновение прошло на удивление гладко. Особняк хорошо охранялся, но наша подготовка была безупречной. Ло предоставила точнейшие данные о расположении камер и постов охраны, и мы с Павлом обошли все препятствия быстро и тихо.

Обыскивая бесконечные подвалы, я с каждой комнатой все глубже погружалась в ад. Здесь находилось настоящее дьявольское пекло, разверзшееся прямо на Земле. Изуродованные, избитые, но еще живые девушки разных национальностей лежали на кроватях, словно сломанные куклы. Сексуальные рабыни – глупые «бабочки», купившиеся на рассказы о деньгах и роскоши. Искательницы красивой жизни, которую мечтали получить за свою красоту! Тошнота и ярость душили, когда я смотрела на эти измученные тела, лежащие в полузабытьи.

Джорджа мы нашли без сознания, всего в синяках и ссадинах, но живого. Это было главное! Я тут же вколола ему обезболивающее и привела в сознание. Он почти не говорил, едва передвигая губами, но было видно, что меня узнал.

Его тело было сломлено, а дух – подавлен. Он был лишь тенью того жизнерадостного и полного энергии парня, которого я знала. Боль и страх прочно поселились в его глазах, отравляя каждый взгляд. Даже обезболивающее не могло полностью заглушить его страдания. Но он цеплялся за жизнь из последних сил.

– Джордж, соберись. Эми и Алан ждут тебя, – прошептала ему на ухо, и увидела ответную искорку радости в усталых глазах моего друга.

Я украдкой смотрела на Павла, и понимала, что его, опытного мужчину, поразил ужас увиденного здесь, его взгляд был стеклянным. Напускная фирменная ирония, его шутливый тон – все смыло волной кошмара, который он только что пережил.

– Мне тоже больно видеть этот ад, Павел, – прошептала я, вглядываясь в его потемневшее от ужаса лицо. – Но мы должны немедленно уходить отсюда. Ло разберется с этим местом. Если Джамаль меня схватит, то прошлое насилие Мансура надо мной покажется невинной лаской. Теперь они оба будут одержимы яростной злостью. Уходим!

Холодный ужас сковал меня. Сейчас, как никогда, я остро осознавала: в руках Джамаля и Мансура меня ждет лишь мучительная гибель. Я увидела, на что они действительно способны. И дело было уже даже не в обладании «творением будущего», а в жажде мстительной расправы этих гнид за мое неповиновение. Ледяная паника захлестнула меня волной, но я усилием воли заставила себя успокоиться. Понятно было одно – лучше смерть, чем попасть в их руки.

– Насилие…? – растерянно выдохнул Павел.

Он тут же преобразился. Ужас, испытанный им в этих подвалах, сменился холодной яростью. Павел будто напитался энергией того ада, который увидел. Лицо его окаменело, взгляд стал стальным, а движения – четкими и решительными. Он больше не был сторонним наблюдателем, боящимся испачкать руки. Теперь он был воином, готовым сражаться за справедливость, за освобождение тех, кто стал жертвой бесчеловечной жестокости.

В его глазах я увидела отражение своей собственной тьмы, той, что я так долго пыталась загнать вглубь себя. И этот взгляд, этот новый Павел, почему-то заставил меня почувствовать себя менее одинокой. Он был потрясен увиденным, но не сломлен. Видимо, открыл в себе то, о чем, возможно, и не подозревал.

Теперь нас было трое, связанных одной целью – вырваться из этого проклятого места и привлечь к ответу тех, кто творил здесь ад на Земле. И я знала, что вместе мы сможем сделать все для этого.

Обратный путь превратился в кромешный ад. Ло сообщила, что Джамаль движется в нашу сторону. Невозможно, чтобы он знал наверняка, где мы. Скорее всего, это было случайным совпадением. Но эмоции мешали трезво думать, потому что к этому моменту я была готова разорвать Джамаля на куски.

– Ло, поднимай дроны. Перехвати управление периметром в открытом режиме. Нам нужен коридор, – мой голос звенел сталью. – Работай по внешнему контуру на ликвидацию мишеней. Люди здесь только в подвалах. Едва Джамаль пересечет границу въезда, открывай огонь.

– Она что, умеет управлять оружием? – Павел смотрел на меня с неприкрытым недоверием.

– Любым. И перехватывать управление вооружением практически любой страны, – отрезала я, не обращая внимания на его удивление.

– Да вы реально опасные, – пробормотал он потрясенно.

– В режиме "OFF" мы с ней просто милашки, – усмехнулась я краешком губ. – А вот в режиме "ON" наступают необратимые последствия. Советую не испытывать судьбу.

Едва мы выскочили из особняка, как нас окатило свинцовым дождем. Видимо, охрана не собиралась брать пленных. Павел, как живой щит, заслонил меня и Джорджа, отстреливаясь с грацией и хладнокровием матерого волка.

Он двигался быстро, плавно, будто танцуя со смертью, мгновенно оценивая позиции и выбирая наиболее выгодные точки для стрельбы. В нем вдруг проснулся воин, о котором я и не подозревала. Он действовал четко, решительно, без малейших колебаний. Признаюсь, я была поражена.

И тут раздался чудовищный взрыв, сотрясший землю. Ло выполнила мою команду. Дроны обрушили свой гнев на кортеж Джамаля. Машины вспыхнули, как спички, охрана в ужасе разбегалась. Джамаль, выскочил из своего искореженного Land Cruiser, с окровавленным лицом. Диким криком он приказал захватить нас живыми и бросился в мою сторону.

Павел, не раздумывая ни секунды, рывком забросил меня за массивную статую мраморного льва и, достав свой пистолет, вступил в смертельный танец с Джамалем. Пули визжали, как разъяренные осы, рикошетили от камня и металла. В глазах Джамаля плескалась безумная ненависть, но Павел оставался невозмутим. Он ловко уклонялся от пуль, отвечая метким огнем.

Вдруг Джамаль оступился, запнувшись о край фонтана. Павел, как пантера, воспользовался его секундной слабостью и, сблизившись вплотную, сокрушительным ударом выбил пистолет из его руки. Джамаль рухнул на колени, обезумев от ярости и бессилия. Павел стоял над ним, словно карающий ангел, наставив дуло пистолета прямо в его искаженное яростью лицо.

– Какой же падалью ты стал, Джамаль! – голос Павла звучал холодно и смертельно опасно.

Джамаль лишь сплюнул кровью, презрительно обжигая меня ненавидящим взглядом. И тогда Павел, не дрогнув ни единым мускулом, обрушил на него удар рукоятью пистолета, отправляя его в беспамятство.

– Тварь, – процедил он сквозь зубы, с ненавистью глядя на поверженного врага.

Нам нужно было срочно уходить. Сейчас же! Подкрепление Джамаля явно было уже в пути, о чем и сообщила Ло. Я окинула взглядом поле нашего боя: полыхающие машины, тела охранников, разметавшиеся по территории, и в центре всего этого хаоса лежало бессознательное тело Джамаля. Мы должны были срочно исчезнуть, потому что в своей стране он был почти хозяином.

– Бегом! Джордж, за мной! – скомандовала я, двигаясь к задней части особняка.

Там Ло уже приготовила нам путь к отступлению. Мы бежали к своей машине, не оглядываясь. Ло вела нас, используя знания местности и перехваченные данные.

Павел оказался не тем, кем я его считала. В экстремальной ситуации он проявил невероятную храбрость и навыки, которые явно не почерпнуть из пыльных археологических книжек. Это был умный и сильный человек, способный к состраданию.

Жизнь научила меня простой философии: когда приходит время жертвовать, тогда ты видишь, что за человек перед тобой. Так вот, в ситуации смертельной опасности Павел прикрыл собой меня и Джорджа, случайно встреченную девушку и незнакомого ему парня.

– Спасибо, – тихо сказала я, пытаясь заглянуть ему в глаза, но увидела, как Павел пошатнулся и начал оседать на землю, прижимая руку к груди.

– Прошу тебя, только не исчезай из моей жизни, – это было последнее, что произнес он, теряя сознание.

ГЛАВА 20

Только сейчас я смогла по-настоящему рассмотреть рану Павла. Бронежилет имел несколько вмятин от пуль, одна из которых вошла опасно близко к лямке в незащищенном месте. На фоне черного тактического костюма расползалось зловещее багровое пятно, пропитывая ткань. Кровь сочилась медленно, оставляя после себя липкий, леденящий холод. Видимо, именно потеря крови и погрузила его в беспамятство.

Тщательно осмотрев рану, я наложила пропитанную гемостатиком повязку и ввела противовоспалительное. Теперь все мои планы рухнули окончательно. Джордж выглядел измотанным, но держался на ногах, а Павел был неподвижен.

– В машину его! – прорычала я, борясь с подступающей паникой.

С трудом, но мы с Джорджем затащили эту гору мышц на заднее сиденье, и я резко вдавила педаль газа в пол, понимая, что времени у нас нет. Нужно срочно покинуть страну, переждать бурю в тихом месте, завершить все дела и привести в исполнение мой приговор для Джамаля. Но была одна проблема: привезти что Джорджа, что Павла в мое поместье было совершенно невозможно. Во-первых, мои работники на ферме этого не поймут и мигом разнесут сплетни по всей округе. Во-вторых, я никому не доверяла. Предательство Мансура оставило неизгладимый шрам на сердце. Именно его удар в спину научил меня, что сегодняшний близкий друг завтра может стать твоим злейшим врагом, потому что знает твои самые уязвимые места. К тому же я прекрасно понимала, почему из множества покушений на моего отца успешным оказалось именно последнее. С возрастом он потерял бдительность, и враги воспользовались этим. Подобные промахи всегда ведут к катастрофе, если ты не защищен со всех сторон.