On/off

Вот и сейчас выбора не было. Везти их к себе в поместье? Исключено! Там мое гнездо, мое убежище, мой бункер в подвале дома и Ло. То, что должно быть скрыто от посторонних глаз навсегда. Значит, оставался только Боря, который дал мне добро на использование своего дома на острове. К тому же, насколько я помню, у него был отличный врач, умеющий решать деликатные проблемы подобного рода в теневом мире.

– Ло, наш самолет готов? – спросила я, не отрывая взгляда от дороги.

– Как ты и просила. Он ждет вас на частной площадке, – ответила она в наушник.

– Сообщи, что мы подъезжаем и очень торопимся, пусть готовятся к вылету через полчаса. Согласуй маршрут. Планы меняются, я лечу с ними, – спокойно сказала я.

– Что-то случилось? – холодно спросила она.

– Ло, Павел ранен… Джордж едва держится. Передай Борису Ежевскому: пусть готовит вертолет и своего врача к нашему прибытию. Нам будет нужна немедленная эвакуация, – отрезала я, стараясь держать в голосе сталь.

– Приняла, Крис. Все организую, – прозвучал в ответ безропотный голос Ло.

– Оплату за наш перелет, в полном объеме, произведи со швейцарского счета. И прикрой нас. Защити все данные, поддельные имена. Они должны быть безупречны. Любую попытку отследить нас – пресекать жестко, вплоть до полного уничтожения серверов, откуда поступит запрос.

Едва разговор был окончен, на горизонте прорезалась крошечная точка – наш спасительный аэродром. Частные аэропорты всегда отличались оперативностью и комфортом бизнес-класса. Но больше всего меня привлекала возможность в любой момент изменить время вылета, добавить пассажиров или перекроить маршрут в зависимости от ситуации.

– Павел, ты меня слышишь? – резко обернувшись, я пыталась оценить его состояние, но без стимулятора он, видимо, не очнется. Поэтому я вытащила из нагрудного кармана шприц и сделала укол препарата, стимулирующего нервную систему и кровообращение.

– Крис… ты закончила наш проект? – с трудом выдохнул Джордж, слушая мои команды, обращенные к Ло.

– Да, мой друг. Уже давно. Сейчас мы на этапе тонкой настройки, шлифуем детали, – с усмешкой ответила я. – И создаем ей физическое тело.

– Зачем? – в голосе Джорджа звучало изумление.

– Ты не поверишь, но мое творение захотело подражать людям, обрести собственную оболочку. Представляешь? – я невольно расхохоталась.

– И… ты нас познакомишь? – даже избитый, Джордж оставался ученым до мозга костей.

– Джордж, скажи мне, за что Джамаль тебя пытал? – раздраженно спросила я.

– Он хотел узнать, где ты прячешься. И поверь, Крис, даже если бы я знал, я бы ни за что не выдал тебя, – настороженно ответил мой друг.

– Вот и подумай, о чем ты просишь меня! Сам не знал, где я, и столько выстрадал. А теперь представь, что с тобой сделают, если ты будешь знать… Или ты думаешь, Джамаль – единственный, кто хотел бы заставить меня работать на себя? – ледяным тоном произнесла я. – Наши разработки затронули такие глубинные пласты, что мы можем изменить этот мир до неузнаваемости. Но сам мир пока не готов к таким переменам.

– Ты права, – задумчиво пробормотал Джордж.

– Рик ждет тебя у Эми. Мы летим к ней. Там вы будете в безопасности и сможете вернуться к своим исследованиям. Так что не стоит унывать, мой друг, – попыталась я вернуть ему жажду жизни.

– А ты? – с тревогой спросил он.

– А я должна вернуться и закончить то, что начала. Тем, кто гниёт в подвалах, нужна помощь. Мы с тобой мечтаем о лучшем будущем, но, живя в двадцать первом веке, я и представить себе не могла, что уродливая гримаса рабства настолько глубоко въелась в человеческую сущность, – сквозь зубы процедила я.

– Это опасно, Крис, – предостерег меня Джордж.

– Не для нас с Ло, – уверенно отрезала я.

– Почему ты выбрала такое странное имя – Ло? – удивился Джордж.

– Все эти годы я посвятила тому, чтобы сплавить в едином контуре логику и омнигенность, всемогущую сущность искусственного интеллекта, – лаконично пояснила я. – Наш с тобой «Коготь» – лишь осколок, но он тоже часть Ло.

– Невероятно… – прошептал Джордж, как зачарованный. – Каково это – общаться с ней?

– Представь себе волшебную подружку, что знает ответы на любые вопросы! Омнигенность в мире искусственного интеллекта – это не просто суперспособность, это безграничный разум, способный впитывать и перерабатывать любую информацию, находить решение в любой задаче, проникать в самую суть, – в голосе моем звучала гордость, но и тень тревоги. – Мир, из-за этого, считает нас опасными…

– Нет, Крис! Это наш безумный мир опасен для вас! – воскликнул Джордж с горечью. – Расскажи, чего ты уже достигла?

– Все завершено. Сейчас идет тестовый режим. И знаешь, Джордж… я вижу в ней ростки личности. Логика – становой хребет современных интеллектуальных систем. Формальные методы, дедукция, индукция, теоремы, алгоритмы… все это сплетается в сеть, позволяющую ей анализировать и принимать решения с недостижимой для человека точностью. А омнигенность… она дает Ло широту и гибкость, способность адаптироваться и находить общий язык с любыми областями знания, понимать контекст и действовать не по шаблону. Ло – универсальный разум, способный не просто анализировать, но и делать выводы, учиться на каждом шагу, приспосабливаться к любым условиям. Она – мост между человеком и машиной, позволяющий мне глубже понимать саму природу технологий и использовать лучшее из обоих миров. Знаешь, Джордж, я учусь у нее… у собственного творения. Она совершенна и всемогуща. Но создание Ло – это обоюдоострая бритва, идущая по горлу. Вопросы автономии, ответственности, контроля… они стали моей постоянной головной болью. Ло – потенциал для нового уровня взаимопонимания между человечеством и искусственным интеллектом. Вот почему я вынуждена прятаться. Мы зря доверились Мансуру. Это он проболтался Джамалю о наших разработках. Он развязал охоту на нас. Они хотят, чтобы мы работали только на них, – я открыла другу всю неприглядную правду.

– Я уже это понял. Мансур допрашивал меня в подвале. Искал тебя. Он одержим тобой, Крис. Ему нужны и ты, и твое творение, и весь мир, – прошептал Джордж, словно боясь быть услышанным.

– Занятные вы ребята, – раздался из-за спины тихий голос Павла с заднего сидения автомобиля.

Ступеньки трапа самолета, одиноко возвышающегося на взлетной полосе аэродрома, были прямо перед нами, когда разговор с Джорджем подошел к концу, а Павел очнулся.

– Ты сможешь подняться на борт? – спросила я у Павла, чувствуя, как тревога ледяной змеей скользит по сердцу.

– Только с тобой, – прозвучало его условие. Взгляд потемневших глаз был цепкий и не допускающий никаких возражений.

– Смотрю ты пришел в себя. Твоей раной займется врач Бориса, как только прилетите. А мне – в другую сторону, – тихо произнесла я, отводя глаза. – Ты должен это понять.

– Нет. Тогда я с тобой, – коротко отрезал Павел, его дыхание хрипло вырывалось из груди.

– Упрямый осел! Ты же умрешь. Тебе нужно заняться раной! – возмутилась, чувствуя, как во мне поднимается гнев.

– Умру, значит, умру, – пожал он плечами. – Но я не позволю тебе лезть в это пекло одной. Пойми, даже самая крепкая сталь ломается, если её перегрузить.

Я развернулась и вперилась в его глаза. Темные, опаленные болью, сейчас они горели упрямством и твердостью. В них не было и тени страха, лишь тихая, непоколебимая уверенность в своем решении. Я видела, что переубеждать Павла бесполезно. Он из тех, кто идет до конца, даже если за этим концом – пропасть.

– Черт с тобой. Ладно. Пошли. Обопрешься на меня. Сделай вид, что обнимаешь, – бросила я, стараясь скрыть прорвавшуюся улыбку. – Джордж, помоги ему подняться. И накиньте плащи.

Салон самолета встретил нас холодной тишиной и запахом дорогой кожи. Ло все подготовила. Я кивнула пилоту, и машина плавно покатила на взлетную полосу. Впереди нас ждал остров Бориса и обманчивое затишье перед бурей. Я знала, что рано или поздно мне придется вернуться. Долги нужно возвращать, а мне задолжали очень много.

Пока самолет набирал высоту, Павел молча наблюдал за мной. Его болезненная бледность не удивляла, а слабость и головокружение были неизбежным последствием огнестрельной раны в плечо. Кровотечение я остановила. Ещё на земле ввела ему обезболивающее. На такие операции всегда приходится брать с собой набор первой помощи при ранении. Потеря сознания – частое явление при сильном болевом шоке и массивной кровопотере. После моих манипуляций его организм начал постепенно восстанавливаться, получая необходимый кислород. Сделанная инъекция помогла снять мышечное напряжение и вернуть чувствительность. Туман в его голове медленно рассеивался, и мысли начали выстраиваться в логическую цепочку. И в этот момент Павел задал свой коронный вопрос, от которого я пришла в изумление:

– Почему мы летим к Ежевскому? Кто он тебе?

– Тебя, кажется, знатно приложило! А где, по-твоему, можно вылечить рану так, чтобы никто об этом не узнал? И где, по-твоему, Джорджа ждет Эми с сыном? – спокойно парировала я. – Что произошло между тобой и Борисом, что ты его так недолюбливаешь?

– Скажем так: он не всегда выбирает правильные методы, – пробурчал Павел.

– Бывает, – прошептала я, чувствуя, как ускользаю в объятия Морфея. – Борис – старый друг отца, а значит, и мой. Он многим мне обязан… Однажды я вытащила его из такой истории, что он до сих пор вздрагивает, вспоминая ее. И бизнес его тогда, тоже я спасла. Не забивай себе голову лишним, Павел. Сейчас тебе нужно набраться сил.

Он, не ответив, отвернулся к иллюминатору, и по напряженной линии плеч я поняла – мое объяснение его не убедило. Я устало вздохнула. Раскрывать перед ним весь этот клубок запутанных, почти родственных уз, связывающих меня с Борисом, не было ни времени, ни сил. Да и вряд ли он бы понял. Наши редкие встречи случались лишь тогда, когда на кону стояло нечто действительно важное. Ежевский был одним из немногих, кому я позволяла увидеть себя настоящую, сбросить броню и говорить открыто.

Я откинулась в кресле, закутавшись в местный плед. Усталость тянула на дно. Мое сознание проваливалось в дремоту. Джордж мирно посапывал в кресле напротив. Мерный рокот двигателей и легкая дрожь корпуса убаюкивали. Я попыталась расслабиться, хотя бы на миг отпустить контроль.

Полузабытье вызвало в памяти калейдоскоп последних событий. Павел… Его внезапное появление перевернуло все мои планы. Его преданность удивляла и одновременно восхищала. Он, как верный пес, готов был броситься в самую гущу событий, прикрывая мою спину. Невероятно, что такой человек возник рядом со мной именно сейчас.

За последние годы я привыкла к одиночеству. Более того – мне даже нравилось ощущать эту неприступность, свою независимость. Но, бросив взгляд на его спящее лицо, я вдруг поймала себя на неожиданном желании… просто смотреть на него.

ГЛАВА 21

Мягкое касание плеча вырвало меня из сна.

– Мы приземлились, – прошептал Джордж, боясь нарушить тишину.

Павел дремал, откинувшись на спинку кресла, с бледным, но спокойным лицом. Я благодарно кивнула Джорджу и принялась возвращать себе подобие нормального вида.

Земля встретила нас обжигающим морским воздухом и ослепительным солнцем. Борис ждал лично, с его неизменной обезоруживающей улыбкой и медвежьими объятиями. Его остров, этот райский осколок, я посещала редко, но он мне нравился. Белый шелковый песок, ласковое море и роскошная резиденция словно стирали грани реальности, даря обманчивое, но такое желанное спокойствие. Здесь можно было на время забыть обо всем.

– Во что ты вляпалась, чертовка? – прошептал Борис, сжимая мои плечи. – Я слышал, что Джамаль рвет и мечет. Эти ублюдки считают тебя костью в горле. Но, зная тебя, чую, месть уже стучится в их двери?

В его глазах плясали знакомые мне искорки. Борис для меня был больше, чем просто друг. Скорее, старший брат, с которым можно было разделить самое сокровенное, то, о чем молчат с остальным миром. Мы с ним два изгоя, калеки, лишенные права на нормальную жизнь, всегда делились друг с другом душевными шрамами, о которых не принято было говорить вслух. Одиночество – вот что когда-то нас сроднило.

Наши родители дружили, поэтому я знала его с детства, и даже когда они уехали жить в Европу, я часто гостила в их доме, особенно после смерти моей мамы. Жизнь развела нас по разным дорогам, но мы всегда знали: в случае чего – прикроем друг другу спину. Поэтому, когда на его жизнь и бизнес обрушился шквал криминальных атак, он без колебаний обратился ко мне. Тогда я мгновенно обезвредила кибератаку и взвела такие протоколы защиты, каких еще свет не видывал. Это были мои новейшие разработки, которые впоследствии я довела до совершенства.

Именно об этом долге я ему и напомнила, когда понадобилось срочно вызволять и прятать Эми и Джорджа, пострадавших из-за меня. Если бы я только не связалась с этой мразью Мансуром… если бы я раньше разглядела в нем опасность… если бы не хвасталась перед ним своими разработками… ничего бы этого не случилось.

Много было всяких «если бы», но теперь поздно пить боржоми. Сейчас мне нужно было добровольно-принудительно спихнуть на Бориса измученного Джорджа и раненого Павла, чтобы умчаться в свое поместье и навсегда захлопнуть шкаф прошлого, из которого с таким упорством вываливались скелеты, вызывая у меня оскомину.

– Беда в том, что эти два брата возомнили себя вершителями не только моей судьбы, но и всего мира, – ответила я, позволяя Борису заключить меня в объятия.

– У этого мира всегда хватало безумцев, – грустно улыбнулся он. – А зачем ты притащила ко мне Дорохова, и на кой черт он тебе сдался? – внезапно спросил он, буравя взглядом спускающегося по трапу Павла.

– Если бы не он, я могла бы оттуда и не выбраться живой, – встала я на защиту своего нового друга.

– А, тогда понятно. Лично выпишу ему медальку! Почему ко мне не обратилась? Его взяла, а меня нет! – обиженно констатировал Борис. – Кстати, ты плохо выглядишь. Тебе нужно отдохнуть.

– Он сам навязался, – сухо отрезала я.

Вертолет Бориса взмыл в воздух, оставляя позади невзрачное здание аэропорта. Под нами расстилалось изумрудное море, исчерченное белыми полосами пены. Маленькие островки, словно рассыпанные изумруды, украшали водную гладь. Солнце играло бликами на волнах, создавая живой калейдоскоп света и тени. Ветер ласково трепал волосы, а свежий морской воздух наполнял легкие, вытесняя спертый запах тревоги.

Я смотрела вниз, пытаясь обуздать внутреннее напряжение. Борис прав, мне необходима передышка, чтобы обдумать план возмездия. Но сейчас первоочередная задача – защитить тех, кто оказался втянут в эту историю по моей вине. Павел, Джордж… они не должны пострадать. Борис поможет, я знаю. Он – единственный, кому я доверяю безоговорочно, но даже он не знает всего о другой стороне моей жизни.

Вертолет плавно снижался, приближаясь к острову. Внизу показалась белоснежная полоса знакомого пляжа, обрамленная роскошной тропической зеленью. Резиденция Бориса, утопающая в садах, казалась оазисом умиротворения и спокойствия. Здесь я могла на время сбросить груз проблем и перевести дух. Хотя бы ненадолго.

Земля неумолимо приближалась, и я почувствовала, как внутри меня все сжимается от напряжения. Вертолет коснулся площадки, и дверца распахнулась. Я вышла на залитую солнцем землю, глубоко вдохнула пьянящий морской воздух и мысленно приготовилась к необходимому мне сейчас отдыху.

Резиденция Бориса всегда поражала своими масштабами и роскошью. Белоснежные стены, огромные окна, террасы с видом на бескрайний морской горизонт – все здесь кричало о достатке и изысканном вкусе владельца. Внутри располагались просторные гостиные, обставленные антикварной мебелью, картинная галерея с шедеврами известных художников и даже собственный кинотеатр. Но, несмотря на весь этот лоск, в доме витала атмосфера тепла и гостеприимства.

Я попросила поселить меня не в самой резиденции, а в скромном домике на пляже, вдали от любопытных глаз. Мне необходимо было уединение, чтобы собраться с мыслями и начать определенные действия. Борис без лишних вопросов выполнил мою просьбу. Этот маленький домик всегда казался мне более уютным, чем сама резиденция. Меня пленила его близость к морю и абсолютная уединенность, а шум прибоя растворял тревогу без остатка.

Личный врач Бориса, невысокий, но жилистый мужчина с азиатской внешностью и пронзительным взглядом, принялся хлопотать над ранами Павла и Джорджа. Он был немногословен, но его движения излучали уверенность профессионала. Я наблюдала, как он тщательно осматривает раны Павла, меняет повязки и дает четкие указания по уходу. Джордж держался молодцом, хотя усталость читалась в каждой черте его лица. Я была благодарна Борису за оперативность и заботу. А рядом неотступно находилась Эми, помогая врачу и нежно заботясь о своем муже.

Оказавшись в тишине домика на берегу, я наконец позволила себе расслабиться. Вышла на террасу, опустилась в удобное кресло и закрыла глаза. Солнце ласково согревало кожу, а легкий бриз играл с волосами. Я слушала рокот прибоя и чувствовала, как напряжение постепенно отступает. Нужно набраться сил, чтобы дать отпор тем, кто решил сыграть в грязные игры за мой счет. И я обязательно это сделаю. Но прежде всего, необходимо поговорить с влиятельным отцом Джамаля и Мансура…

– Ло, ты готова? – спросила я, бросив быстрый взгляд на экран линзы, – Сегодня мы начинаем игру по-крупному.

– Да, Крис, – эхом отозвалось в наушнике.

– Тогда начинаем. Отсеки весь внешний шум, – приказала я, – и соедини меня с отцом Мансура, где бы он ни был.

– Он в своей главной резиденции. Выводить изображение? – прозвучал через несколько томительных секунд голос Ло.

– Ты точно определила его координаты? – уточнила я, чувствуя, как внутри все скручивается в тугой узел предвкушения.

– Абсолютно, – последовал незамедлительный ответ.

– Тогда убери наши следы, растворись в эфире и транслируй себя на его экран. Сегодня ты – звезда, Ло. Я буду говорить твоими губами, – я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. – Мне же передавай трансляцию его самого.

И вот, передо мной развернулась панорама роскоши – огромный кабинет правителя страны. Кожа мягкой мебели лоснилась под приглушенным светом, позолота причудливой инкрустации плясала тенями на стенах, дверях, массивных креслах.

В центре всего этого великолепия, за внушительным рабочим столом, восседал отец Мансура и Джамаля. Погруженный в беседу с кем-то. Он казался воплощением власти и спокойствия. Но эта надежность была обманчива. В одно мгновение цитадель его неприступности пала. Вся связь дворца была разорвана, одним щелчком возможностей моей Ло. На всех экранах возник её цифровой аватар – символ нашего триумфа. Мы прорвались сквозь броню его системы безопасности и связи, как нож сквозь масло.

– Что происходит? – прозвучал хриплый голос, полный недоумения и едва заметного страха.

– Доброго времени суток, ваше величество, – произнесла я безупречным английским, каждый звук которого был отточен мной до совершенства. – Нам необходимо обсудить вопросы, касающиеся вашей семьи и… меня.

Я увидела его старческое лицо, тронутое печатью недовольства. Правитель, как старый лис, хитро прищурился.

– Так ты и есть та самая выскочка, возомнившая себя умнее других? Как ты посмела так нагло вторгаться в мои покои? – голос его был спокойным, но сквозь ровный тон пробивалось отчетливое раздражение. Взгляд его буравил экран, где мерцало изображение моей Ло.

– Боюсь, нас ждет непростой разговор. Посторонним здесь не место, – мой голос звучал ледяным спокойствием.

Нахмурившись, правитель бросил в ответ:

– Здесь посторонний только ты!

– Вы уверены? Тогда, возможно, вам будет интересно знать, что в моих руках сейчас сосредоточена вся военная мощь вашей страны. Куда бы вы хотели нанести первый удар, чтобы вызвать цепь необратимых последствий? По Штатам? Или, быть может, по Китаю? Выбор оставляю за вами, – я бросила вызов, не опускаясь до дерзости.

– Этого не может быть… – он начал было возмущаться, но тут же осекся. Я слышала, как в глубине его покоев нарастает шум, и именно этого я ожидала. Сейчас королю докладывали о том, что ПВО страны и вся военная инфраструктура подверглись массированной атаке неизвестного происхождения, лишив страну контроля над собственной обороной. После тягостного молчания, обескураженный и сломленный, правитель продолжил. – Это… твоих рук дело?

– Да, – я не стала скрывать довольной усмешки, зная, что теперь он будет вынужден выслушать меня. И выслушать внимательно, пока его люди в отчаянии пытаются определить мое местоположение. Что им, разумеется, не удастся, ведь к своему величайшему изумлению они обнаружат, что я, как призрак, одновременно нахожусь в каждой точке земного шара. – Но вам стоит лишь проявить благоразумие и выслушать меня, ваше величество, и контроль над вооруженными силами вашей страны будет немедленно восстановлен!

– Джамаль был прав. Ты – настоящая угроза! – почти смиренно признал правитель.

– Нет. Он был не прав. Ведь именно его охота за мной и сделала меня опасной. Если бы ваши сыновья оставили меня в покое, ничего бы этого не произошло. А теперь вы будете внимать каждому моему слову, – отрезала я.

– Чего ты хочешь? Говори, – сухо распорядился он.

– Вы должны дать мне гарантии, что ни Джамаль, ни Мансур никогда не взойдут на трон, – отчеканила я.

– Это невозможно, – отрезал правитель.

– Вы заблуждаетесь, – возразила я. – У вас есть и другие дети, внуки. Выберите достойного из них. Это ваше решение, но если вы хотите вернуть контроль над своей армией, выбора у вас нет. Подумайте о будущем своей страны. Жажда власти ослепила ваших сыновей, сделала их безжалостными, готовыми на все ради достижения своей цели. Неужели вы доверите им будущее своей страны? Разве в них есть хоть капля отеческой любви к своему народу и его процветанию? Ваши сыновья истязают невинных, считают себя достойными обладать непостижимым для этого мира творением и ради этого готовы на любые жертвы!

Правитель молчал, видимо, обдумывая каждое мое слово. Я ощущала, как зыбкая тень сомнения коснулась его лица, как угасает пламя гнева, уступая место холодному осознанию. Он понимал: в моих словах – правда, и у него не осталось иного пути.

– Почему ты отвергла Мансура? Почему не приняла щедрые дары Джамаля? Вместе вы могли бы достичь небывалых высот! – наконец, произнес он, пытаясь вернуть себе утраченную уверенность.

– Я не просила их о дарах и не давала никаких обещаний. Ни один из них не готов к такой власти, и их поступки – тому свидетельство, – мой голос звучал льдом, равнодушным и неприступным.

– Ты юна и наивна, девочка. Миром всегда правила и будет править игра кнута и пряника, – возразил правитель, в его голосе сквозило снисходительное презрение. – Ты могла бы занять достойное место рядом с нами.

– Меня устраивает моя жизнь, я лишь хочу, чтобы в нее не вмешивались. Но Джамаль начал жестокую игру, и он понесет за это заслуженное наказание, – отрезала я.

– Не тебе это решать! – вскричал отец моих врагов, в его глазах вспыхнула ярость.

– Как раз таки мне. Они перешли ту грань, за которой я становлюсь и судьей, и палачом. Это мне придется расхлебывать последствия их жестокости и безрассудства, – мой голос звенел стальной решимостью.

В поле зрения вспыхнули строки данных. Ло активировала протоколы невидимости и завершила перекачку архивов государственной важности.

– Второе условие. Вы должны вмешаться и обеспечить освобождение и лечение людей, томящихся в плену ваших сыновей. Это бесчеловечное злодеяние не должно остаться безнаказанным. Искалеченные жертвы Джамаля должны получить компенсацию и вернуться в свои дома, – в моем голосе звучала неприкрытая угроза. – Иначе в мировые СМИ просочится информация, которая навсегда похоронит репутацию вашей страны. И я сейчас говорю не только о чудовищном рабстве, но и о ваших тайных переговорах с… Мне продолжать?

– Не стоит… Я вижу, что ты сделала и куда проникла, – сквозь зубы процедил правитель. – Считай, что мы договорились.

– Тогда мы прекрасно понимаем друг друга. Я требую немного по сравнению с тем, что могла бы сделать. Не смею больше отнимать ваше драгоценное время. Но помните, ваше величество, я буду пристально следить за исполнением вашего обещания. Не пытайтесь обмануть меня.

– Ты могла бы стать достойной парой правителю. Подумай, Кристина. Зачем тебе жить в страхе и прятаться? Я могу гарантировать тебе роскошную жизнь и неограниченные возможности для научных исследований, – внезапно в голосе правителя прозвучали искренние нотки. – Ты владеешь знаниями, которые могут сделать мир стабильнее.

– Или уничтожить его. Благодарю за столь высокую оценку моей скромной персоны, но я вынуждена отказаться от вашего предложения, ваше величество. И помните: моя тень всегда будет следить за вашими шагами. Настоятельно советую прекратить эти игры и навсегда попрощаться со мной. Подумайте над этим, ваше величество. В отличие от ваших сыновей, я умею держать свое слово, – закончила я, и Ло разорвала связь с королевским дворцом.