On/off

Я откинулась в кресле, позволяя волне облегчения пройтись по мне с головы до ног. Переговоры с правителем прошли куда менее болезненно, чем я ожидала. Он, разумеется, не пылал восторгом от моего вторжения, но быстро осознал тщетность сопротивления. Главное – цель достигнута! Джамаль и Мансур отстранены от власти, невинные узники увидят свободу, а я смогу перевести дух, избавившись от их назойливого преследования.

– Безупречно, Ло, – похвалила я свое творение. – Ты была неотразима.

– Благодарю, Крис, – прозвучал в ответ ее ровный голос. – Рада быть тебе полезной. Каковы дальнейшие инструкции?

– Запусти протокол «Возмездие», – с тенью улыбки произнесла я. – Пусть Мансур и Джамаль каждую минуту теряют то, что им дороже жизни – деньги и власть. Что успеют спасти – то и останется им в утешением.

Я чувствовала присутствие Бориса за спиной вот уже несколько мучительных секунд, но упорно делала вид, что не замечаю его. Он бесшумно прошел, словно тень, и опустился в кресло рядом. По его задумчивому, изучающему взгляду я поняла: впереди неотложный разговор, которого я одновременно хотела и боялась. Он всегда видел меня насквозь. Но сейчас мне, как никогда прежде, требовалась его поддержка.

– Ты слышал? – нарушила я тишину.

– Почти все, – тихо отозвался он.

– Сомневаешься в правильности моего решения?

– Знаешь, детка, я тут таких дров наломал в прошлом, что не вправе тебя судить, – вздохнул он.

– Расскажешь? – с любопытством спросила я.

– Нет, – его взгляд был устремлен на алеющий закат, окрасивший горизонт багрянцем.

– Не доверяешь мне?

– Дело не в этом. Мне просто… стыдно, – признался он.

Я едва заметно улыбнулась, зная, что если Борис произносит это слово – значит, в прошлом скрывается нечто действительно серьезное. Но сейчас не время ворошить его прошлое – у меня и своего предостаточно.

– Так что ты думаешь о моих планах? – я вернула нас к реальности.

– Они безумны… как и все, что ты делаешь. Но в них есть своя логика. Ты возводишь вокруг себя крепость их же оружием. Главное, чтобы эта конструкция не рухнула тебе на голову. И еще… Ты уверена, что поступаешь правильно, вмешиваясь в их династические распри? Ты играешь с огнем, Кристина.

– Я знаю, – вздохнула я в ответ. – Но у меня нет другого выхода. Они не оставили мне выбора. И потом… я делаю это не только ради себя. Эти люди, которых они держат в рабстве… Они заслуживают свободы.

Борис накрыл мою ладонь своей рукой. В его взгляде промелькнула теплота.

– Я понимаю. Но помни: у каждой медали есть две стороны. И у твоей «свободы» тоже есть своя страшная цена – одиночество, тайное существование. А твоя Ло мне понравилась. Крутая штука получилась, – серьезно, но с легкой усмешкой произнес Борис.

– Как они? – спросила я о друзьях.

– Жить будут. У Дорохова рана сквозная, но крови потерял изрядно. Джордж изможден и весь в гематомах. Док погрузил их в лечебный сон, – ровно ответил Борис, глядя в багровый закат. – Кристина, помоги мне найти человека.

– Вот как? Интересно, – я вскинула на него испытующий взгляд.

Он никогда не прибегал к моей помощи в таких делах. Мой старый друг обычно сам находил кого угодно. Борис был человеком власти, воротилой с бездонными возможностями и связями. Что-то здесь не вязалось.

– Она сбежала от меня. Словно сквозь землю провалилась. Уже несколько лет ищу, – признался он, а голос его звучал непривычно приглушенно.

– Она? – в моем голосе прозвучало изумление. Этот циник никогда не ставил женщин ни во что, считая их лишь красивыми куклами для забавы. Собственно, кроме меня, он никого из них не уважал. – Если она не хочет тебя видеть, значит, ты это заслужил, Борис.

– Знаю. Но я хочу все исправить, – взгляд его стал каким-то отчаянным, болезненным.

– Из женской солидарности – я пас. Сам заварил эту кашу, сам и расхлебывай, – отрезала я, зная, как этот высокомерный мужчина безжалостно ломал женские судьбы. Ему полагалось научиться отвечать за свои поступки.

– Она мне нужна, понимаешь? Без нее я перестал дышать, – почти шепотом признался Борис. Кажется, сквозь броню его цинизма пробилось что-то живое.

– Значит, найдешь. Но грехи свои отмаливай сам. Не впутывай меня в ваши игры. Ты всегда был жесток с женщинами, видимо, это твое наказание. Не превращайся в Мансура, и меня не впутывай в это. Если твоя женщина бежит от такого красавца как ты, значит, на то есть веские причины. Я участвовать в охоте на нее не стану. Знаю, что такое быть загнанным зверем, и мне это, мягко говоря, не нравится. Думаю, ей тоже, – спокойно ответила я. – Поживу здесь пару дней и уеду. Позаботься о моих друзьях. Джорджу и Эми нужно убежище надолго и возможность продолжить работу.

– Все сделаю. Не переживай, – тихо произнес Борис. В его голосе впервые прозвучала непривычная покорность.

Да, похоже, мой друг встретил женщину, которая сломила его спесь. И, надо признать, эта «ломка» пошла на пользу такому закоренелому цинику, как Борис. Рано или поздно даже самый непробиваемый эгоист должен прозреть и научиться видеть в женщине не объект для развлечений, а личность, достойную уважения.

Я благодарно кивнула, чувствуя прилив сил от его поддержки. Впереди еще много работы, и я знаю, что будет нелегко. Но я не одна. У меня есть Ло, у меня есть Борис, и у меня есть непоколебимая решимость бороться за то, во что я верю. А этого, пожалуй, достаточно, чтобы жить.

Дорогие мои, очень интересная история властного Бориса и молодого археолога Софии описана в книге "Нож в спину", а прочитать ее можно здесь: https://litnet.com/shrt/El3R

И вот еще арты острова и уединенного домика...

ГЛАВА 22

Пробуждение наступило не от солнечных лучей, а от запаха его присутствия, заполнившего комнату, как дыхание другого мира. Павел, как тень, застыл в кресле, его взгляд неотрывно изучал меня. На нем были легкие льняные штаны и футболка, сквозь ткань которой проступала белая повязка на плече, напоминавшая о пережитом. Его короткие, чуть взъерошенные волосы, казалось, хранили отголоски вчерашней битвы. Ничто в его облике не выдавало той бледности и кровоточащей раны, что еще недавно пугали меня до озноба. Сейчас он источал мужскую силу и уверенность, читаемые в каждом его движении, в каждом едва уловимом жесте.

– Тебя родители не учили, что врываться в чужой дом без приглашения – верх невежливости? – съязвила я, поднимаясь с кровати.

– Прости, но