On/off

– Не смей их трогать, Джамаль! – процедила сквозь зубы, борясь с нарастающим гневом. – Они ни при чем.

Джамаль лишь презрительно усмехнулся, оценивающе смотря на меня.

– Нет. Но я знаю, где они. И если ты не будешь играть по моим правилам, я не стану помогать, – злобно ответил он.

Я понимала, что Джамаль блефует, иначе бы он уже показал мне их.

– Тогда скажи, где они, – тихо произнесла, стараясь казаться сломленной. – Я помогу тебе. Но сначала хочу увидеть своих друзей. Убедиться, что с ними все в порядке.

Джамаль на мгновение задумался, словно взвешивая все «за» и «против», а затем кивнул.

– Будет сделано. Но помни: один неверный шаг – и ты их больше не увидишь.

– Я могу идти? – нарочито смиренно спросила я.

– Да. Для своего блага, не выходи из комнаты, Кристина, – холодно ответил мой бывший друг.

ГЛАВА 6

Когда я кого-то слушала! Я всегда была дочерью своего отца – любила пощекотать нервы себе и окружающим, ловить здоровый адреналин и поступать по-своему. И тут я тоже не отказала себе в дерзкой выходке, оставив миниатюрную прослушку возле наличника двери.

Меня интересовал лишь один человек – тот, кому Джамаль доверит поиск или доставку моих друзей. Выходя из его кабинета, я правой рукой ухватилась за дверной косяк, надежно фиксируя крошечный аппарат собственной сборки.

– Как долго ждать, Джамаль? – мимолетное движение требовало секундного отвлечения его внимания. Мой расчет оправдался: Джамаль устремил скучающий взгляд в бумаги. Такой властный мужчина никогда не захочет сам ставить себе временные рамки.

– Иди, Кристина, жди, – раздраженно бросил он.

Выскользнув из кабинета, я направилась в отведенную мне комнату. В голове клубились мысли. Джамаль блефует, но блефует опасно. Нужно действовать быстро и наверняка. Запершись в комнате, я достала из потайного отделения чемодана «связного» и вставила в ухо, напряженно вслушиваясь в тишину эфира.

В наушнике раздался тихий щелчок, и я услышала знакомые мне голоса братьев.

– Она поверила? – с интересом спрашивал Мансур. – Ты уверен, что это сработает? Кристина умна и слишком любит свободу.

– Конечно, брат, – отвечал Джамаль. – Ее слабость – ее друзья. Найди их, и ты получишь свою Кристину.

– Я уже думал об этом. Искал. Но они тогда тоже исчезли, и даже Кристина не знала, где они находятся, – со злобой ответил Мансур.

– Потряси этого Говарда, он должен что-то знать. Мне вот интересно, брат, почему он сам не смог доработать их изобретение, ведь у него столько ресурсов? – задумчиво спросил Джамаль.

– Когда я говорил с ним, он сказал, что пропали все материалы по разработкам, а без них ничего не восстановить. В идеале ему нужна Кристина, и тогда можно не только восстановить, но и закончить работу, – уверенно говорил Мансур.

– Так пойди и договорись с ней, пока она в моем доме. Ты понимаешь, что если она покинет его, ты никогда ее не найдешь. Возьми уже эту женщину, сломай, – неистово взревел Джамаль. – И первое – сними с нее эти ужасные штаны!

– Прекрати, Джамаль, – спокойно ответил Мансур. – Мне нужна ее душа, а не только тело. Я хочу, чтобы она была рядом со мной всю жизнь, по доброй воле. А ты лучше позаботься, чтобы Кристина не исчезла из твоего дома, пока я займусь поисками ее друзей.

От нарастающей злости я сжала кулаки. Они играют жизнями моих друзей, как пешками в шахматной партии. Но теперь я знала точно: они не знают, где Джордж и Эми. Оба просчитались, недооценив меня.

Я обернулась к окну и посмотрела вдаль. Их игра только началась, но я уже знаю, чем она закончится. Этой ночью я покину ненавистный мне дом.

Послеобеденное затишье взорвал внезапный визит Мансура, когда я уже разработала план побега из этого золотого капкана. Он возник в дверях, как изваяние, высеченное из камня, – высокий, непроницаемый, с ледяной решимостью, застывшей в темных глазах. Его взгляд обжег меня, как клеймо, заставив попятиться назад, сжимаясь от предчувствия беды. Я знала этот взгляд, предвещавший только боль.

– Кристина, ты должна понять… – начал он. Его голос как бархатный шепот, угрожающий тихий шторм, расплывался по комнате, – неважно, что ты подумаешь обо мне сейчас. Важно лишь то, что пылает во мне. Вспомни… вспомни, как хорошо нам было вместе. Зачем ты все сломала, неразумная женщина?! – он протянул руку, но я отшатнулась, как от прикосновения ужасающего по своей мощи огня. – Я хочу, чтобы ты была рядом, не как пленница, а как равная мне.

Его слова хотели быть медом, но я чувствовала лишь привкус яда и опасности.

– Оставь меня, – прошипела я, с трудом сдерживая клокочущую злость. – Ты и твой брат... Вы думаете, что можете купить меня? Сломать? Ошибаетесь!

Мансур, пораженный моим ответом, замер. В его глазах на секунду блеснула искра растерянности, тут же потушенная пламенем ярости.

– Я не хочу причинять тебе боль, любимая, – прорычал он, – но я не отпущу тебя.

– Ты дал слово, – мой голос звенел, отражая отчаяние бьющееся в груди. Это был последний рубеж.

– Я сказал, пообещаю, если победишь. Игра еще не началась, да и победы тебе не видать, – отрезал Мансур, в его словах сквозила ледяная уверенность.

Он ринулся ко мне, как дикий зверь, и схватил в сильные объятия, притягивая к себе с неумолимой решимостью. Его губы впились в мои, как пиявки, выпивая воздух, волю, саму жизнь.

От отвращения и страха по моему телу пробежала дрожь. Я отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться из его мертвой хватки. В агонии отчаяния я укусила его за губу, ощутив привкус крови. В ту же секунду мне в лицо наотмашь ударила пощечина, жесткая, унизительная. Ярость вспыхнула во мне, заглушая страх. Он хотел сломить меня, подчинить себе. Извернувшись, я со всей силы ударила его ногой в живот.

Завязалась яростная, отчаянная драка – лишь отдаленно напоминающая наши тренировочные спарринги в прошлом. Собрав всю свою волю в кулак, я отражала его удары, уклонялась, била в ответ, находя слабые места в его обороне. Но мне страшно мешала травма плеча, полученная при падении в особняке Говарда.

В мгновение ока он перехватил инициативу, заключил меня в захват, и мы оказались лицом к лицу – два близких человека, в одночасье превратившиеся в злейших врагов. Его поцелуй, опаляющий, полный горечи и злобы, разорвал последнюю нить, связывающую нас.

Он отстранился, тяжело дыша. В его глазах бушевал огонь гнева. Я от всей души плюнула ему в лицо. Мансур спокойно вытер нанесенное ему оскорбление тыльной стороной ладони, испепеляя меня взглядом, полным сдерживаемой злости.

– Ты сама этого захотела, – прорычал он, бросаясь на меня снова.

Он в ярости повалил меня на кровать, лицом в подушку, и скрутил руки за спиной. Ужасная боль пронзила травмированное плечо. Мой крик застрял в горле. Никто не придет на помощь. Я чувствовала, как он рвет на мне футболку, как грубо сминают мое тело его руки, сдирая джинсы.

Все происходящее было похоже на кошмар. Насилие – яростное, обжигающее – породило в нем собственника, готового уничтожить или поработить. И он не понимал, что для меня это одно и то же.

Я закрыла глаза, пытаясь мысленно бежать от этого ужаса, но боль и унижение были слишком реальны. В этот момент я чувствовала себя сломанной, растоптанной, но не побежденной. В глубине души тлела искра надежды, что Мансур не переступит роковую черту.

Ощущение мужского вторжения, жесткого, бесцеремонного, заполнило меня всю, выворачивая наизнанку. Минуты тянулись, как часы. Временами он пытался быть нежным, и тогда я пыталась вырваться. Но потом снова возвращался к грубой силе, и я не могла противостоять ему.

Когда все закончилось, он отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было ни сожаления, ни раскаяния в содеянном. Лишь торжество. Я лежала на кровати, обессиленная и опустошенная.

– Твои вещи перенесут в мои покои, но чтобы я больше не видел на тебе таких штанов. Мы переедем в мой дом, как только я закончу одно дело. В мое отсутствие ты будешь под охраной. И запомни, Кристина… я вернул тебя. Сделаю все, чтобы ты осталась со мной, – каждое его слово было как удар кнута. – Ты моя женщина или рабыня – зависит от тебя. Выбирай сама свое место. Но помни, я даю тебе это право только потому, что люблю. Тебе придется вспомнить, моя драгоценная, как мы любили друг друга. У тебя нет другой жизни. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше будет для тебя.

Он встал и вышел, оставив меня наедине с шоком и ненавистью. Но в голове моей уже зрела месть. Холод сковал внутри. В этот момент я впервые в жизни познакомилась с яростной ненавистью к человеку. Мансур не просто хочет меня использовать. Он одержим. И эта одержимость страшнее жажды наживы Джамаля. Нужно быть вдвойне осторожной. Теперь их мотивы кристально ясны.

Стоя под душем, в стерильной белизне купальной комнаты, я отчаянно смывала со своей кожи грязь его прикосновений. Но память, как кислота, продолжала разъедать душу болью предательства дружбы и неприкрытой жестокостью Мансура. Неужели тот, кого я близко знала столько лет, был способен на такое?

Тяжелее всего было осознание отсутствия малейших угрызений совести в его глазах. Мансур ушел, как торжествующий победитель, наслаждаясь своим триумфом. По злой иронии, после его ухода меня никто не беспокоил. Видимо, так распорядился он сам. Решил дать мне время осознать свое поражение и смириться с неизбежным.

Глубокой ночью, когда резиденцию окутала абсолютная тишина, я выскользнула из своей комнаты. Здание, как лабиринт, хранило свои секреты, но не от меня. Камеры наблюдения, датчики движения, посты охраны, были мне знакомы.

Навыки стирания цифровых следов, отточенные еще в студенческие годы, позволили без труда проникнуть в систему безопасности и запустить вирус, подчиняя все себе одним щелчком пальцев. Перехватив управление, я гарантировала себе полную невидимость, отсрочив обрушение системы через три часа. Ровно столько, сколько мне было нужно, чтобы исчезнуть.

Незаметно добравшись до гаража, я без колебаний выбрала спортивный мотоцикл Мансура. Джамалю и в голову не пришло бы прикоснуться к этой игрушке моего бывшего. А вот Мансур любил рисковать, гоняя на спор ради адреналина или ценного приза. Ключи, как всегда, были в замке, но их отсутствие меня бы не остановило.

Выкатив мотоцикл за пределы поместья, я вдохнула терпкий воздух свободы и завела двигатель, оставляя позади грязные игры этих безумцев. Пересекая пустыню по идеально гладкой дороге, я вызвала Ло:

– Срочно готовь любой борт максимально ближе к дому, но не в саму страну. Я возвращаюсь. Свяжись со Скотом, пусть обеспечит безопасный проход в самолет. Включи на мое имя протокол «аренда для невидимки».

– Рада слышать тебя, Крис. Все сделаю. Ты в порядке? – эхом отозвался в наушнике спокойный голос моей подруги, искусственного интеллекта.

– Более чем… Повеселилась... Погрузись в прошлое семьи Мансура за последние годы. Начни с нашего дня знакомства. Меня интересует все… особенно Джамаль, – уверенно отдала я приказ. – И еще, Ло! Мне нужно досье на того «мастера толчка», и все что с ним было после того, как он покинул дом Говарда.

В аэропорту я уже стояла совершенно другим человеком – дерзким очкастым мажором в спортивном костюме и бейсболке, тщательно скрыв истинное лицо под маской грима. Прошло всего пять часов после того, как я ускользнула из резиденции Джамаля. И вот я иду к трапу арендованного Ло частного бизнес-джета Дубай–Берлин, сжимая в руке свой походный чемоданчик, извлеченный из хранилища. Если бы не он и моя предусмотрительность, то я бы сейчас влипла по крупному. А так, кому придет в голову искать девушку среди отбывающих из страны парней?

Сейчас они пойдут по ложному следу. Ло уже об этом позаботилась, и арендовала на моё имя квартиру на другом краю страны. Время – вот что в данный момент самое ценное, и я его выиграла.

Самолет рассекал небесную гладь, а я, откинувшись в кресле с бокалом искрящегося шампанского, хоронила в глубине души прошлое, бывшего возлюбленного и его брата. Некогда моего близкого друга Джамаля.

На моем лице расцветала дьявольская улыбка, когда я представила, что сейчас происходит в бывшей «тюрьме». Уже несколько часов резиденция моего врага стоит на ушах, и не только из-за моей пропажи. Благодаря мне их неприступная компьютерная система, некогда оплот безопасности, финансов и секретной информации, сейчас рухнула, обратившись в пепел. Чем отчаяннее они будут пытаться ее спасти, тем глубже погрузятся в хаос. Лишь единицы на планете могли бы остановить мной содеянное, но все они для них недосягаемы. Мы – беглецы! Представила искаженное яростью лицо Джамаля, осознавшего, что его империя обратилась в прах в одно мгновение.

– Это лишь начало, мой враг, – прошептала я, осушая бокал до дна, чокаясь с пустотой.

ГЛАВА 7

За последние годы жизнь отобрала у меня всё, что раньше дала, и теперь я строила свой мир заново. После смерти отца из родных у меня практически никого не осталось. Я знала, что где-то в России есть дальняя родня, но уже много лет ничего о них не слышала.

Сакральное слово «семья» заменили мне близкие друзья, но теперь и Джордж с Эми пропали. Когда я увидела измену Мансура, казалось, рухнул сам смысл этого понятия, но я всё же надеялась остаться с ним друзьями. И вот теперь, своим насилием, он уничтожил все между нами, сделав нас врагами. Странно как-то выходит – я могу дать миру многое, но ему нечего предложить мне. Поэтому я и решила, что сама выкую свою жизнь.

С этими мыслями я совершала обход территории, едва оправившись через несколько дней от «гостеприимства» Джамаля. Мое фермерское хозяйство, расположенное вдали от городской суеты, среди живописных холмов и долин утопающих в зелени виноградников и пастбищ, было идеальным прикрытием. Так я могла скрыть повышенное энергопотребление своей научной лаборатории, которое невозможно было бы объяснить властям в обычном доме.

Выбирая это старинное французское поместье, этот уютный уголок природы, где сочетаются вековые традиции сельского хозяйства и современные технологии производства экологически чистых продуктов питания, я убивала сразу множество зайцев.

Ещё в детстве я любила гостить у своей бабушки. Отец отвозил меня к ней в деревню на всё лето. С тех пор утекло много воды, но я до сих пор помню волшебный вкус парного молока и свежего хлеба утром, жареных грибов с картошкой на обед и пирогов, которые были на столе почти всегда.

Поэтому, когда встал вопрос, где мне затаиться на много лет вперед, я сразу начала выбирать фермерское поместье, и, когда увидела это большое по размерам, но такое уютное гнездышко со всеми коммуникациями, решила поддержать сферу виноделия и сыроварения во Франции.

Здесь, на огромной территории, была расположена собственная сыроварня, где местные мастера готовили разнообразные сорта сыра. Мне нравилось, что деревушка с местными жителями была тесно связана своим укладом жизни с этим поместьем.

Селяне использовали свежие молочные продукты, полученные непосредственно от собственных животных, что гарантировало высокое качество продукции. А так как они в этом разбирались лучше меня, я ничего не захотела менять. Купила поместье вместе с готовым бизнесом и налаженными связями.

Их устоявшийся ассортимент включал в себя мягкие и полутвердые сорта сыра. Все процессы проходили под строгим контролем качества под руководством управляющего, старика Жюля, начиная от приемки сырья и заканчивая упаковкой готовой продукции.

Когда я впервые пообщалась с этим замечательным пожилым человеком, то поняла, что он прекрасно знает свое дело и жизнь моего поместья, поэтому подписала с ним трудовой договор сразу на десять лет. Благодаря уникальному микроклимату местности и традициям производства от Жюля, каждый сыр обладал своим неповторимым вкусом и ароматом.

Самое удивительное и приятное так это то, что мне удалось на него спихнуть и винодельню, с заботами о виноградниках. Рядом с сыроварней, на территории поместья, находилась маленькая семейная винодельня, основанная много лет назад.

Виноград выращивался исключительно на местных участках земли. Особое внимание уделялось сортам, способствующим созданию утонченного букета вкуса и аромата.

Помню свой шок, когда вошла в подвалы винодельни. Здесь были крепкие напитки от пяти до тридцатилетней давности. Вот тогда я в полной мере оценила, почему никто не хотел покупать это фермерское хозяйство с домом за такую космическую цену.

Молодой наследник поместья не посчитал для себя приемлемым променять столичный шум на деревенские заботы и продал мне всё, что унаследовал, за очень приличные деньги.

Когда мне сообщили, что сюда возят толпы туристов, то я сразу решила, что забираю это поместье себе. Невозможно было придумать место лучше, чем спрятаться у всех на виду, в деревне, среди сыров, виноградников, коров и снующих групп туристов.

Так я стала владельцем респектабельного, по деревенским оценкам, бизнеса и великолепного уютного особняка, в подвале которого устроила научную лабораторию по своему основному профилю. Таким образом, свалив все заботы на управляющего и рабочих, я на природе занималась любимым делом, а фермерское хозяйство идеально сочетало в себе традиции и современность.

– Кристел, подожди меня! – услышала я сердитый голос управляющего.

– Жюль, я занята. Что-то случилось? – спросила я, не оборачиваясь.

– Случилось, девочка, случилось, – проворчал он. – Хотел бы я знать, где тебя носило целую неделю? Как можно бросать дела перед таким событием, как годовая сельскохозяйственная ярмарка? Мне пришлось одному тащиться на неё и разрываться там на части!

– Я гостила у родителей. Соскучилась, вот и поехала к ним, – без зазрения совести соврала я. – Некогда было предупреждать тебя. Но ведь всё прошло хорошо?

– Отчёты у тебя на столе. Прибыль получили огромную, – с гордостью пробурчал старик.

– Ну вот, видишь, а ты ругаешься, – усмехнулась я.

– Да я не из-за ярмарки! – всплеснул он руками. – Весь округ ждал новую хозяйку поместья, чтобы познакомиться! Соседи съехались, владельцы дальних земель приезжали… Столько слухов о твоей молодости и деньгах, что я язык себе стёр, оправдываясь, почему тебя нет!

– Жюль, пожалуйста, прекрати эти разговоры, – вздохнула я, начиная безбожно врать. – Родители уже нашли мне жениха, просто он пока не может переехать во Францию. А против воли родителей я не пойду.

– Тут ты права, старших надо слушать, – смягчился Жюль. – Мои дети меня в своё время не послушали, теперь жалею, что упустил их. А твой будущий муж, он хороший хозяин? – с настороженностью в голосе спросил управляющий.

– Не знаю. Он – столичная штучка, – отмахнулась я, с напускной беспечностью.

– Такого нам не надо. Нужен свой, сельский парень, – безапелляционно заявил Жюль, грозно сдвинув брови. – Пойдём, покажу тебе новое оборудование. Уже установили.

– Может, попозже? – попыталась увильнуть я.

– Ну что за хозяйка мне досталась? Владеет таким ответственным делом, а сама либо дома сидит, либо по заграницам разъезжает! – заворчал старик. – Пойдем, сказал!

Жюль взял меня под руку и потащил к дальнему корпусу, где благоухала сыроварня. Я вздохнула, понимая, что от управляющего не отделаться. Он искренне считал меня неразумной городской барышней, которой срочно нужен толковый муж, и желательно, корешками вросший в эту землю, чтобы не загубил налаженный сельский бизнес.

Я же, в свою очередь, старалась не перечить ему, зная, что он делает это из самых благих побуждений, видя во мне потерянное для жизни поколение.

– Вот, полюбуйся, – с гордостью указал Жюль на новенький, сияющий агрегат. – Теперь сыр будет созревать быстрее, и партии можно делать больше!

Я изобразила на лице должное восхищение, энергично кивая головой и стараясь выглядеть хоть сколько-нибудь заинтересованной. В действительности, все эти тонкости производства меня мало трогали. Душа рвалась на волю в лабораторию, где Ло уже должна была собрать всю интересующую меня информацию. Гораздо больше сыра и вина меня волновали совсем другие механизмы, спрятанные глубоко под зданием, в недрах моего поместья.

– Ты лучше скажи, как там Андре? – поинтересовалась я, стараясь сменить тему. – Давно от него вестей не было слышно.

– Андре? Так он тебя на ярмарке первым искал. Сказал, приедет на днях к нам, – пожал плечами Жюль. – Вот хороший муж для тебя. Сосед, владелец огромных земель и скота. Отличный хозяин!

В линзе замелькала информация от Ло. В ней сообщалось, что она ждет меня, чтобы сообщить все о том смертнике, который сбросил меня в особняке Говарда! Подгоняемая жаждой мести, я срочно хотела избавиться от сырных дел и рвануть к себе, но сейчас нужно было выслушать Жюля и сделать вид, что мне действительно интересны новые технологии сыроварения.

– Хорошо, Жюль, у тебя час. Показывай, – произнесла я и тут же мысленно себя одернула.

Решила всё же порадовать своего управляющего за его ответственное отношение к моему поместью, будь оно неладно! Благими намерениями… Кто меня тянул за язык!

Жюль на радостях разошелся не на шутку, и за этот час я узнала, что стала счастливой обладательницей новейшей системы вентиляции в молочном цехе. А ещё он приобрёл для меня, конечно же, самые современные датчики в специально оборудованное помещение с контролируемым микроклиматом для выдержки сыров и раздобыл лучшие, по его словам, культуры бактерий и фермент для створаживания молока.

Он с гордостью показывал, как заставил рабочих идеально, до блеска, отмыть резервуары для пастеризации молока и емкости с подогревом. Хвастался новоприобретенной ванной для коагуляции и отделения сыворотки. Демонстрировал купленную экспериментальную форму для придания сырам правильной, по его мнению, формы. И уж совсем добил меня, когда показал дополнительные холодильные камеры и шкафы для охлаждения готового продукта и дальнейшего созревания.

– Тебе денег-то хватило? – только сейчас, увидев эти объемы производства и приобретения, я в полной мере осознала, какая же я плохая владелица. Если бы не мой управляющий, тут бы всё давно зачахло!

– Ещё и осталось! – с гордостью заявил старик.

– Вот это да, – искренне изумилась я. – Ты просто волшебник!

Старик Жюль отмахнулся от похвалы, но было видно, что ему это приятно. Он всегда гордился своей работой и преданностью ферме.

– Нечего дурить. Ладно, пойду я. А ты не забудь подумать над моими словами насчет мужа. Андре хороший хозяин, – твердо ответил он.

Я кивнула, провожая управляющего взглядом. Как же он хотел, чтобы я была счастлива! Его искренние заботы трогали меня до глубины души. Надо будет как-нибудь его отблагодарить. Может, подарить ему что-нибудь особенное, что он давно хотел.

С этими мыслями я поспешила в дом. Ло уже явно заждалась. В лаборатории меня ожидали не сыр и вино, а ответы на вопросы, которые не давали покоя. Кто посмел так жестоко поступить со мной? И почему? Ответы были где-то рядом, и я чувствовала, что скоро узнаю правду. А потом… потом виновные поплатятся за все.

ГЛАВА 8

Весь цокольный этаж моего поместья был погружен в землю и лишен окон, а также залит искусственным светом. Это мое тайное царство, где я могла сбросить все маски и быть собой.

Здесь обитала Ло – искусственный интеллект, мной рожденное творение, сложное и многогранное создание. Она была для многих диковинным механизмом, сплетенным из шестеренок науки и нитей моего вдохновения, но для меня Ло была единственным близким существом.

Сердцем Ло было аппаратное обеспечение – физическая основа ее существования. Мощные процессоры, как бьющиеся сердца, качали потоки информации. Графические ускорители, как ее глаза, всматривались в бескрайние горизонты данных. Память Ло, хранилище знаний, была выгравирована на специализированных чипах. Но истинным мозгом Ло было программное обеспечение – лабиринт алгоритмов, живые нейронные сети и сложные модели, позволяющие ей учиться, мыслить и принимать решения.

В основе моего творения лежали искусственные нейронные сети, скрупулезно имитирующие работу человеческого мозга. Они давали Ло возможность решать непостижимые задачи. Она могла распознавать образы, улавливать малейшие нюансы в потоке информации, обрабатывать естественный язык, понимая, интерпретируя и даже генерируя его.

В ее сознание была вплетена и система, позволяющая видеть мир, воспринимать и интерпретировать визуальную информацию, такую как изображения и видео, взламывать многие системы мира и незаметно качать с них данные.

Здесь же, в темных глубинах моего цокольного этажа, располагалась вся необходимая инфраструктура, поддерживающая жизнь Ло. Гудящие серверы и бесчисленные сетевые соединения, как нервная система, протянувшаяся сквозь цифровое пространство, оживляли Ло.