Corvus [Ворон]

Кесси смеётся и притягивает меня к себе в дружеские объятия.

— Эй, Джу-Джу, выше нос. Кто бы там ни был, ответ будет. Вот увидишь. Может, человек просто занят, или нет настроения, не знает, что написать.

— Или он выбросил его в мусорку, — бурчу я.

— Или он выбросил его в мусорку, но потом передумал и достал, — парирует она. — Не накручивай себя.

Мы выходим на школьную парковку, и навстречу нам подбегает Рори. Он тяжело дышит, как будто бежал за нами от самого здания, и его лицо покрыто лёгким румянцем, светлые волосы взъерошены, а его карие глаза горят огнём. Когда-нибудь он должен понять, что Кесси никогда не обратит на него внимание. Но видимо, не сегодня.

— Привет, Кесси, — говорит он, немного запыхавшись. — Я хотел... я думаю, нет, я всё-таки хотел пригласить тебя в кино. Что думаешь?

Я прочищаю горло и смотрю на него. Он замечает меня и добавляет с лёгким смущением:

— О, привет, Джун.

— Привет, Рори, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Этот маленький хорёк меня раздражает. Не потому, что он плохой человек — он, наверное, даже милый. Но он так навязчиво пытается добиться внимания Кесси, что это уже начинает быть жутким.

— Рори, прости, но я сегодня занята, — говорит Кесси, и я вижу, как в её глазах мелькает лёгкое раздражение. — Может, как-нибудь потом, ладно?

Она делает это каждый раз. Отмахивается от него, как от надоедливой мухи. Кесси пытается сделать это всегда как можно мягче, но иногда для парней как будто не существует слова «нет», и это пугает.

— Да, Кесс, понимаю, — Рори опускает плечи, и его голос становится тише. — Извини... ну, я пойду.

Он медленно разворачивается и, сгорбившись, уходит от нас. Я смотрю ему вслед и чувствую что-то похожее на жалость. Бедный парень. Он не виноват, что влюбился в ту, которая никогда не будет его. Иногда невзаимные чувства могут причинить сильную боль, главное, чтобы Рори смог с этим справиться.

Кесси громко вздыхает и поворачивается ко мне.

— Когда он уже поймёт, что мой темперамент русской женщины просто откусит его голову, если он только коснётся меня? — она закатывает глаза.

Я смеюсь и толкаю её в бок.

— Дай парню шанс, — говорю я. — Вдруг он сможет удовлетворить твои потребности.

Я подмигиваю ей и шевелю бровями. Кесси фыркает.

— Не смеши. Ему нужна более милая девушка, открытая и добрая. Я не хочу, чтобы меня боялись и обожали одновременно.

У Кесси всегда были свои вкусы на парней. Ей всегда был нужен кто-то старше и мудрее, чтобы она могла, как она говорит, «получить приятный опыт». Она не ищет любовь — она ищет приключение. Пока она не нашла свою добычу, но я думаю, ждать осталось недолго.

— Если он хочет, чтобы его милая голова хорька осталась на месте, он должен прекратить, — добавляет она.

Под моё хихиканье мы забираемся в машину.

Из-за шуток и болтовни я не заметила, как мы уже доехали до моего дома. Кесси целует меня в щёку на прощание, и я выбегаю из машины, махая ей рукой.

Уже по привычке я иду к почтовому ящику, чтобы проверить, нет ли там письма. Я делаю это каждый день, хотя уже почти перестала надеяться. Открываю крышку ящика — и, о боже!

Чёрт. Чёрт.

Письмо. Самое настоящее письмо!

Я выдыхаю так резко, что воздух со свистом вырывается из лёгких. Чёрный конверт смотрит на меня.

Почему он чёрный? Может, это для родителей? Я быстро хватаю его и смотрю на адрес отправителя. Сердце начинает биться в бешеном ритме — это мне. Мне! Ответ!

Я бегу к старому дубу, бросаю школьную сумку на траву, сажусь прямо на мокрую землю и разрываю конверт. Пальцы дрожат, бумага шуршит. Я разворачиваю письмо и начинаю читать.

Для странной девчонки со странными вкусами в книгах.

Если ты читаешь это письмо, то я прошу тебя найти книгу в библиотеке на 42 Эвергрин-стрит. Отдел биография и мемуары. Обложку ты узнаешь сразу. Подсказка: автор — Энн Рул. Прочитай громко название этой книги.

До следующего письма, пасмурный нежный день.

P.S. Я не хотел отвечать на твоё письмо, чтоб ты знала. Но моя скука взяла верх. Если ты и дальше будешь рассказывать всем потенциальным друзьям, что у тебя есть странные и неуклюжие суицидальные наклонности, то открою тебе секрет: у тебя вообще не будет друзей.

Я смотрю на письмо около пяти минут. Перечитываю строчки снова и снова, пытаясь уловить между ними что-то — намёк, эмоцию, что угодно. Но одно я вижу точно: это совсем не то, на что я рассчитывала. Я, конечно, не мечтала о милых наклейках на полях и розовых сердечках, но и такой грубый ответ тоже не ожидала получить.

— Спасибо за ответ, мудак, — шепчу я, и в голосе слышится смесь злости и обиды.

Я сжимаю письмо с яростью, но любопытство всё равно берёт верх. Что это за книга, о которой он пишет? Это его рекомендация? Проверка? Или просто способ отделаться от меня?

Нет. Ты от меня так просто не отделаешься.

С упрямством я встаю с травы, отряхиваю юбку от мокрых листьев и направляюсь к гаражу. Мне нужно успеть до закрытия библиотеки.

Дождь уже начинается, но мне плевать. Я беру велосипед и на всей скорости кручу педали, выезжая на знакомые улицы Торнвейла. Ветер бьёт в лицо, дождь уже начинает моросить, но я не чувствую холода — только предвкушение.

Быстро проезжаю мимо домов, мимо парка, сворачиваю на Эвергрин-стрит. Библиотека уже видна вдалеке — старое кирпичное здание с большими окнами.

Ставлю велосипед на парковку и быстрым шагом бегу к дверям. Я поднимаюсь по ступенькам через одну, до закрытия ещё целый час, но моё любопытство меня сейчас съест.

Открываю тяжёлую дубовую дверь, и меня встречает запах бумаги, пыли и старой краски. Этот запах успокаивает меня. Библиотека — одно из немногих мест, где я чувствую себя на своём месте.

Оглядываясь по сторонам, я вижу женщину за стойкой — седые волосы, очки на цепочке, строгий взгляд. Она смотрит на меня поверх очков, пока я подхожу к ней. Я стараюсь улыбнуться как можно более мило.

— Здравствуйте, — говорю я. — Не подскажете, где я могу найти книги автора Энн Рул?

Она медленно поднимает взгляд, осматривает меня с ног до головы, и в её взгляде я читаю лёгкое неодобрение. Я продолжаю улыбаться, хотя внутри всё сжимается.

— Странный выбор для такой девчушки, — говорит она. — Иди за мной.

Я следую за ней, стараясь не обращать внимания на её тон. Вкус предвкушения разливается по телу — я почти бегу за ней, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.

— Вот эта полка, — она указывает на стеллаж в углу. — Поищи сама. У меня много дел. Но если мне не изменяет память, книга этого автора всего одна.

— Спасибо, я поищу, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Она долго и пристально смотрит на меня, как будто пытается понять, что я здесь делаю. Потом вздыхает и уходит обратно на своё место.

Я поворачиваюсь к полке. Мои глаза бегают по корешкам, ищут имя автора и что-то особенное. Он написал, что я сразу узнаю обложку.

И вот — я вижу её.

Обложка чёрного цвета. На ней — глаза. Они смотрят так пристально, так пронзительно, как будто из самой преисподней. Меня пробирает дрожь. Я беру книгу в руки, переворачиваю и читаю название, написанное яркими красными буквами:

«Незнакомец рядом со мной».

Я открываю книгу, пробегаю глазами по аннотации. Это история женщины, которая лично знала серийного убийцу Теда Банди. Она считала его умным, добрым и милым человеком — и только потом узнала, что рядом с ней всегда находился монстр. Убийца.

Если это какой-то странный намёк, то признаюсь, мне стало немного жутко.

Я решаю взять книгу с собой, хочу прочитать её сегодня же. Возвращаясь к выходу, я всё думаю о названии. «Незнакомец рядом со мной». Скорее всего, это просто такой необычный способ показать, что мы начинаем общение. У всех людей разное чувство юмора и всё такое, я вообще написала о том, как чуть не умерла большое количество раз из-за своей же глупости, так что не мне судить.

Я подхожу к стойке, заполняю карточку посетителя и расписываюсь, что беру книгу. Женщина провожает меня тяжёлым взглядом, но я снова улыбаюсь ей во все тридцать два зуба, как какая-то душевнобольная.

— Хорошего вечера, — говорю я.

Она ничего не отвечает.

Ладно, к чёрту.

Засунув книгу в сумку, я сажусь на велосипед и возвращаюсь домой. Дождь уже усиливается, капли стекают по лицу, но я улыбаюсь. У меня есть ответ. У меня есть книга, и у меня будет хороший балл по литературе.

Как только я захожу в свою комнату, я запираю дверь и бросаю сумку на кровать. Сразу подхожу к столу, сажусь и нахожу чистый лист. Ручка скользит по бумаге, когда я начинаю писать ответ.

Я так тщательно вывожу буквы, так старательно пытаюсь передать все свои эмоции. В шкафчике нахожу свой фотоаппарат Polaroid — старый, но работающий. Делаю несколько кадров: себя с книгой в руках, свою улыбку, свою комнату. Выбираю самый удачный снимок — на нём я держу книгу перед собой, улыбаюсь и смотрю прямо в объектив. Я кладу фото в конверт вместе с письмом.

Смотрю в окно, на почтовый ящик и уголки моих губ поднимаются вверх.

На улице снова дождь. Я накидываю дождевик, обуваю свои любимые жёлтые сапоги и выбегаю на улицу. Вода заливает всё вокруг, но мне плевать. Добегаю до почтового ящика и опускаю письмо с каким-то особенным трепетом.

Я закрываю крышку и стою под дождём ещё несколько секунд, чувствуя, как капли стекают по лицу.

— Хоть бы пришёл ответ, — шепчу я в пустоту. — Хоть бы. Хоть бы.

ГЛАВА 7

АЛЕКС

Франкенштейн

Прошлое, 21 год, Торнвейл

Сегодня выходной, и я это терпеть не могу. Мне нечем занять свою голову, и из-за этого я иду на второй этаж, чтобы доделать балкон. Нужно достроить его и поставить новые перила. Да, мой отец был мастером на все руки — умел всё, кроме одного: быть хорошим отцом. Он не успел многое доделать, поэтому приходится мне.

Из гаража я беру вырезанные мной перила для балкона, лак для мебели и направляясь на второй этаж. Сигарета зажата между губ, и пепел падает на ступеньки, пока я поднимаюсь. Моя мать возненавидела бы меня за это, но мне плевать. Она не сможет встать из могилы и отчитать меня.

Дверь балкона уже открыта. Я захожу и начинаю примерять каждый брусок, чтобы составить их в правильном порядке. На каждой такой доске я вырезал рисунки воронов. Их перья выделяются и поблёскивают сквозь дерево. Если провести по ним пальцами, можно почувствовать их крылья. Я старался.

Кертис послужил вдохновением.

Затягиваюсь сигаретой и выдыхаю густой дым, пока вбиваю гвозди. Тут же меня отвлекает звук карканья. Я поднимаю голову и вижу, что на краю балкона сидит чёрный ворон. Его глаза, как маленькие чёрные пуговицы, устремлены на меня. Он громко каркает и машет крыльями.

— Тебе нравится, друг? В этом дереве — твой портрет. Видишь?

Я указываю ему пальцем на вырезанный рисунок в древесине. Его чёрная голова поворачивается в разные стороны, как будто он обдумывает, симметрично ли он выглядит на своём портрете. Как главный критик моего творчества, он каркает один раз и улетает вниз, к кормушке. Я установил её недели две назад специально для него. Большая вместительная деревянная конструкция из четырёх стен по бокам, основание внизу и скошенная крыша, чтобы дожди не могли испортить крекеры или другие угощения.

Я смотрю, как птица цепляется за основание кормушки своими когтями и хватает клювом крекеры. Взмах крыльев — и он уже улетел.

Иногда мне кажется, что я похож на эту птицу. Кертис — характерный и колючий, не подпускает к себе других птиц и всегда один. Может, мы родственные души? Пока он не говорит и не задаёт много вопросов, меня это устраивает.

Закончив забивать последний гвоздь, я любуюсь своей работой. Каркас балкона держится крепко, деревянные балки стоят ровно, и рисунки на них переплетаются между собой. Надгробия, ветви деревьев, вороны. Всё идеально, я горд своей работой.

Я собираю инструменты и спускаюсь вниз, чтобы принять душ и подготовиться к работе на кладбище.

Ванная встречает меня клубами пара. Я люблю горячую воду, так сказать, подготавливаю себя к вечным терзаниям в чистилище.

Намыливаю тело куском мыла, и пена скатывается по коже. Пальцами я вывожу узоры по рукам, по шрамам, закрытым татуировками. На каждый шрам — своя линия. Они переплетаются, создавая вихрь чёрных полос. Маленькие и большие, они начинаются от кистей рук, поднимаются к плечам, переходят на спину и ниже, на ноги. Я увековечил старания моего отца.

Чёртов кусок дерьма.

Мои мышцы напрягаются при воспоминании о нём, и звонкий смех моей сестры разносится в голове, как ультразвук. Я падаю на колени в ванной и тру виски.

— Хватит. Хватит. Хватит. Умоляю.

Я лежу в ванной, как бесформенная жижа, прижимая колени к груди. Глаза так сильно зажмурены, что я вижу звёзды и маленькие вспышки света. Но этот свет обманчив — ещё целых пять минут я буду в агонии. Я знаю этот процесс. Приступы повторяются всегда: я слышу голоса, чувствую запахи и всегда переношусь в тот самый день.

Я перестаю контролировать своё тело, ногти вонзаются в кожу и оставляют царапины. Обжигающие струи бьют по лицу, вода попадает в нос. Я пытаюсь сделать вдох, но лишь сильнее задыхаюсь.

— Алекс, Алексееес, ну поиграй со мной! Папа сказал, что только ты моя нянька, у него самого много дел.

Вспышка. Вспышка. Звуки, запах крови... я больше не могу. Пожалуйста, пусть это закончится.

— Алекс, а правда, что птиц можно приручить? Я узнала в школе, что ворона можно научить разговаривать. Представляешь?

Вспышка. Плеск воды. Детский крик.

Я больше не могу дышать.

Я задыхаюсь.

Пожалуйста, дай мне умереть.

Забери меня в свою розовую сказку, моя малышка. Я хочу заплетать твои светлые волосы в косички. Хочу снова наклеить на твои детские щёки эти противные розовые наклейки со звёздами. Я хочу снова провожать тебя в школу. Я хочу снова подарить тебе надёжного брата. Я хочу, чтобы ты красила мои ногти в розовый цвет, и мы смеялись от того, как блёстки переливаются на моих пальцах.

Я хочу подарить тебе надежду, что всё будет хорошо, моя малышка.

Со вдохом я вырываюсь из потока воды и хватаю ртом воздух рваными глотками.

Я ненавижу этот ублюдский мир. Я ненавижу себя каждый день всё больше и больше. Я не смог её защитить. Я не был тем братом, которого она заслужила.

Мои приступы ухудшаются с каждым днём. Я знаю, что когда-нибудь не смогу больше бороться, у меня не останется сил, и я сделаю что-то непоправимое.

А пока, с горечью, я вылезаю из уже холодной воды и вытираюсь полотенцем, собрав все силы, что у меня остались. Моё отражение в зеркале может напугать кого угодно. Шрам на щеке красный и пульсирует — видимо, я расцарапал его, когда боролся со своим прошлым. Глаза испуганные и красные, я не спал уже несколько месяцев нормально.

Я провожу со вздохом рукой по волосам и выхожу из ванной.

В комнате я натягиваю чёрную толстовку с капюшоном, джинсы и берцы, хватаю рабочую сумку и спускаюсь вниз.

В прихожей на крючке висит жёлтый дождевик, я быстро натягиваю его сверху, беру ключи от машины и выхожу.

Мой пикап стоит у дома. Старая развалюха, но он служит мне верой. Закинув вещи на заднее сиденье, я оборачиваюсь и смотрю на почтовый ящик.

Да, к чёрту.

Я иду к нему быстрыми шагами и обнаруживаю, что эта странная девчонка не сдалась. Белый конверт уже ждёт меня. Я хватаю его, убираю в карман и бегу обратно к машине — дождь начинается сильный, нужно успеть доехать до бури.

Сажусь за руль, включаю песню «Follow You Into The Dark» — Alan Wake, RAKEL. Открываю окно и закуриваю. Мелодия успокаивает меня. Дождь барабанит по лобовому стеклу, и под эти звуки мои мысли возвращаются к приступу в душе. Я с силой сжимаю руль и пытаюсь успокоить дыхание.

— Я надеюсь, что ты повеселился, отец. Гори в аду.

Я подъезжаю к кладбищу. Паркую машину, собираю вещи и выхожу.

Я иду по грязной и мокрой тропинке. Пытаюсь обойти самые глубокие лужи, но ничего не выходит. Ботинки становятся грязными, ноги мокрыми. Нужно идти быстрее, чтобы я смог высушить обувь и успел убраться у некоторых могил до наступления ночи.

Проходя мимо надгробий, я глажу каждое и приветствую моих друзей.

Дверь открывается со скрипом, отряхиваю обувь от грязи и сразу снимаю, чтобы поставить сушиться. Включаю радио и кофемашину, запах кофе начинает перебивать запах дождя и сырости.

Я стою у камина и любуюсь тем, как огонь начинает разгораться. Тепло и звук потрескивающего дерева действуют на меня как снотворное, и я пытаюсь бороться с тем, чтобы не закрыть глаза и не уснуть прямо здесь.

Я всегда сплю лучше в хижине, чем в собственном доме. Когда я здесь, мои мысли растворяются, мир меняется. Я могу спокойно рисовать, печь булочки, делать свечи.

Возможно, мне и правда стоит переехать сюда навсегда.

Я чуть лениво открываю глаза и вспоминаю про письмо, которое сегодня забрал. Я достаю его из кармана и медленно разрываю конверт.

Мой не-друг, ты не отделаешься от меня. Мне нужна эта хорошая оценка по литературе, и я заставлю тебя написать мне хоть какой-нибудь маленький отзыв по моему совету.

Выкуси.

Я нашла книгу, о которой ты писал. Ты тот самый незнакомец рядом со мной, верно? Насколько близко ты рядом? Та женщина, Энн, писала о том, что человек, которого она считала своим другом — добрый и милый парень — оказался чудовищем, который уничтожил своими действиями судьбы многих людей. Это какая-то отсылка? Мне нужно переживать? Если да, то тебе стоит признаться.

Но скажу сразу: тогда у нас не получится дружбы. Но в твоё утешение скажу, что, если ты расскажешь в подробностях все свои преступления, я напишу о тебе книгу. Я уже придумала название: «Пару писем от мудака». Думаю, подходит.

В свою очередь я прошу тебя сходить в эту же библиотеку. Широко улыбаться женщине за стойкой и попросить показать тебе ряд, где ты можешь найти книгу автора Терри Салливан. Обложку ты узнаешь сразу, прочти громко название.

Я всё ещё жду от тебя рекомендацию к прочтению.

И ещё вопрос. Почему ты обращаешься ко мне как «пасмурный нежный день»? Если честно, это выглядит странно. Я больше ассоциирую себя с солнцем и теплом. Мне кажется, нет, я чувствую, что дождь и серость больше подходят тебе.

P.S. Прикрепляю фото своего отчёта. Я не врушка и серьёзно отношусь к заданиям.

Я смеюсь. Правда, смеюсь. Этот звук выходит из меня таким диким, что я не испытывал ничего подобного уже очень давно. Это удивляет меня.

Но моё веселье заканчивается, как только я вижу маленькое фото, которое она прикрепила к письму.

Первое, что я замечаю — это глаза. Её яркие зелёные глаза смотрят на меня с огнём и азартом. Чёрные пряди обрамляют её лицо, они чуть влажные. Одна прядь прилипла к щеке и касается губ. Пухлые, розовые губы раскрыты в улыбке, которая подчёркивает ямочку на щеке. Она так безумно красива, что у меня сводит внутренности. Её длинные ресницы выделяют глаза — глаза, которые заставляют меня встать на колени и просить добавки её внимания. Я хочу, чтобы эти глаза смотрели на меня вечно, а я бы, как верный пёс, выпрашивал для себя ещё и ещё.

Она божественна. Неукротимая красота. Я не видел раньше ничего подобного. На заднем плане замечаю кота — полностью чёрного, он, видимо, мирно спит, пока его хозяйка совершает самую ужасную ошибку в своей жизни. Прислать мне это фото было ошибкой.

Что-то дикое просыпается во мне, с чем я раньше не был знаком. Все мои шрамы начинают покалывать. Глаза горят. Что это?

Слеза? Чёрт. Я плачу от красоты девушки? Или оплакиваю своё уродство?

Большим пальцем я подбираю слезу со щеки и пробую её на языке. Солёный вкус ощущается как искупление, как причастие перед переходом на новый уровень в моей душе. Я чувствую, как эта солёная жидкость смазывает механизмы в моём заржавевшем сердце и приводит его в движение. Болтики и гайки начинают своё движение.

В этой истории Джун — безумный Франкенштейн, а я — те куски плоти, которые она собирает в одну непонятную массу. Ток её красоты оживляет меня, возрождает моё сердце, заставляет его биться так сильно и живо, что я сам удивляюсь этому процессу. Только вот вопрос: не монстра ли она оживила?

Я продолжаю смотреть на её фото. Мои слёзы пропитывают щёки, и этот поток не может остановиться. Капли падают на маленькую карточку в руках и размывают силуэт Джун. Я сильно сжимаю снимок и закрываю глаза.

— Джун, умоляю, не стоит мне больше писать, — шепчу я. — Ты не должна погрязнуть в этом болоте. Я не допущу этого.

Я кладу её фото в карман толстовки, а письмо — в сумку. Я точно знаю, что завтра у меня есть дела. Я должен сходить в библиотеку.

ГЛАВА 8

ДЖУН

Место безумия

Настоящее время, 22 года

Хоупвуд — клиника Святой Димфны

Сидя в машине, мы едем под песню «After the Fall» — Chelsea Wolfe. Музыка наполняет салон и успокаивает мои нервы. Первый день в клинике Святой Димфны. Я нервничаю и не могу найти себе места.

Я выполнила все свои ритуалы счастливого дня. Бу уже сходил с ума от того, сколько раз я погладила его шерсть и в каком порядке — этот бедный кот спрятался от меня под кровать. Я приняла душ, намылилась ровно семь раз. Число удачи. Нанесла лёгкий макияж, прошлась кистью с румянами по лицу три раза. Это тоже хорошее число. Надела водолазку, которая приносит удачу, строгие брюки чёрного цвета и удобные сапоги. Белый халат, наглаженный и лежащий в моей сумке, три запасные книжки и штук двадцать ручек. Всё должно быть идеально. Этот опыт мне нужен — практика в Святой Димфне откроет многие дороги.

Я чувствую, как тёплая рука Кесси сжимает мою. Я поворачиваюсь и улыбаюсь ей. Но улыбка нервная, уголки моих губ дрожат.

— Джун, прекрати дрожать так сильно и улыбаться как сумасшедшая, — говорит Кесси. — Или в соседней палате с пациентами этой клиники уже окажешься ты.

Я морщусь от её слов и беру себя в руки. Мы шли к этому долго. Бессонные ночи над учебниками, бесконечные лекции, ни одного пропуска, чтобы получать лучшие оценки — и всё это, чтобы сейчас оказаться в этом месте.

Машина Кесси останавливается на парковке. Ну, если её можно так назвать. Никаких указателей рядом нет, но тут стоят и другие машины, так что, скорее всего, мы в нужном месте. Я смотрю в окно и вижу высокий забор из белого камня — за ним не видно ничего. Рядом находится пропускной пункт с большой табличкой, где указано название клиники.

Мы собираем свои вещи и документы. В них указаны все детали нашего перевода на практику и подписи от преподавателя и директора университета, большая печать как знак одобрения.

Мы идём по маленькой дорожке. Вокруг нас лес — большие деревья, за которыми не видно ничего, кроме облаков. Серость и тучи приносят этому месту ещё больше мрака. Вот-вот начнётся дождь, я чувствую это.

Мы ускоряемся до пропускного пункта, и нас встречает мужчина в форме охраны.

— Кесси Дрю и Джун Харрис. Мы приехали для прохождения практики. Вот наши документы.

Кесси передаёт их охраннику, и он опускает на них свои глаза ястреба. Хмурится, просит подождать здесь, пока он сделает пару звонков.

Я с силой сжимаю кулаки, ногти вонзаются в кожу, и я морщусь от боли.

Прекрати так нервничать, Джун.

Охранник возвращается с нашими документами и бейджиками в руках.

— Я позвонил директору учреждения. Всё в порядке. Держите свои документы и бейджи — они понадобятся для входа на территорию при каждом посещении. Проходите и идите до главного входа, вы увидите большие белые двери. Вас там будет ждать заведующий отделением — доктор Моро.