Corvus [Ворон]

Я похороню тебя.

Я сожгу твою душу, запечатанную в этих письмах.

Надеваю куртку, кроссовки и быстрым шагом выхожу из дома. Холодный воздух обжигает лёгкие. Я бегу к заднему двору, где между деревьями есть небольшое открытое пространство. Там я собираю сухие ветки, складываю их в сооружение для костра, кладу сверху коробку.

Всё вокруг кружится, но я заставляю себя не останавливаться. Поливаю коробку жидкостью. Мои пальцы дрожат, когда я пытаюсь щёлкнуть зажигалкой.

Пламя взметается вверх — яркое, жадное, ненасытное. Языки огня начинают пожирать бумагу. Огонь лижет конверты, строчки на страницах чернеют, сворачиваются, исчезают. Фотографии коробятся, лица на них становятся неузнаваемыми, а потом каждый снимок сгорает дотла.

Я чувствую, как солёные капли скатываются по моим щекам. Ветер треплет волосы, раздувает пламя, и я стою и смотрю, как сгорает всё, что я так нежно лелеяла все эти годы. Каждая страница — это частичка меня. Каждое слово — кусочек моего сердца. Я сжигаю их, и в груди становится пусто. Но пустота — это лучше, чем то, что я чувствовала всё это время.

Когда пламя угасает и остаётся только пепел, я беру лопату, которая лежит у стены дома, и начинаю закапывать остатки костра. Земля — влажная, холодная и тяжёлая. Я закидываю её на пепелище с яростью, с ненавистью, с отчаянием. Я хочу, чтобы это исчезло. Чтобы никогда и ничего больше не напоминало о нём.

Капли дождя впиваются в кожу иглами. Вода смешивается с пеплом, превращая его в грязь. Я стою на коленях, грязная, мокрая, сломленная. Смотрю на свежий холмик земли и чувствую, как внутри меня что-то умирает окончательно.

Я похоронила его. Похоронила нас.

Без сил падаю на траву рядом с могилой, которую сделала своими руками. Лёжа на спине, я ловлю ресницами каждую каплю, упавшую с неба, и смотрю в туманную дымку. Ни одной звезды. Луна спряталась за серыми облаками и даже не пытается подать признаки жизни.

Грязными руками нахожу в кармане куртки пачку сигарет. Вытаскиваю одну, с трудом зажигаю. Вдыхаю дым — и чувствую, как он заполняет пустоту внутри. Никотин разливается по телу, приносит ложное облегчение, временное освобождение.

— Прощай, лживый Алекс, — шепчу я в темноту.

Вернувшись домой, я стираю мочалкой с себя грязь, дождь и пепел. Горячая вода стекает по коже, смывает всё, что осталось от этой ночи. Я долго стою под душем, пока пальцы не начинают морщиться.

Без сил падаю на кровать, укутываюсь в одеяло. Дождь всё ещё барабанит по стеклу, создавая монотонный, успокаивающий ритм. Мои глаза закрываются, и темнота забирает меня, такая уютная и спокойная.

— Джун... — голос доносится откуда-то издалека. — Джун... Джун...

Я открываю глаза, но ничего не вижу. Только тьма.

— Мой нежный пасмурный день. Ты решила избавиться от меня?

Серые глаза сверкают в темноте. Я пытаюсь пошевелиться, закричать, но тело не слушается. Язык прилип к нёбу, руки прижаты к бокам. Я узнаю этот голос. Этот хриплый шёпот, от которого по коже бегут мурашки.

— Боже, где этот чёртов выход, — шепчу я, но звука нет.

— Как ты думаешь, Джун, — голос звучит совсем рядом, почти у уха, — этого достаточно, чтобы забыть меня?

Я чувствую, как моё тело начинает утопать. Вокруг — мокрая, грязная жижа, которая затягивает меня, не даёт вырваться. Я пытаюсь схватиться за что-то, но руки скользят. В отчаянии я цепляюсь за корни деревьев, которые вдруг появляются из темноты. Мои ногти ломаются, кровь из мелких порезов начинает скапливаться на ладонях.

— Ответь мне, Джун! Этого достаточно? Ты чувствуешь себя свободной?

Его глаза сверкают во тьме, как два маяка погибели. Я вижу хищный блеск в них — он сжирает меня, лишает сил. Мурашки страха покрывают позвоночник. Я хочу закричать, чтобы он ушёл. Но он не уходит.

— Ты готова, Джун? — его рука тянется ко мне. — Ну же, мой нежный пасмурный день. Прими мою помощь. Не отталкивай своего друга. — Его губы изгибаются в безумной усмешке. — Не зли меня, Джун.

Из последних сил я толкаю его и проваливаюсь в грязь. Холодная жижа заливает рот, нос, глаза. Я чувствую, как лёгкие пытаются бороться, как я глотаю воздух большими судорожными вдохами, но ничего не помогает. Я тону. Тону в этой тёмной бездне.

И когда я уже почти исчезаю, когда тьма становится полной, я слышу его голос — последний раз, шёпотом:

— До скорой встречи, мой пасмурный нежный день.

ГЛАВА 5

ДЖУН

Старайся лучше

Настоящее время, 22 года, Ривербрук — Хоупвуд

Я просыпаюсь с криком и медленно прихожу в себя. Сердце колотится где-то в горле, лёгкие жжёт от нехватки воздуха. Я хватаю ртом воздух, пытаясь понять, где я, что со мной, что было реальностью, а что — очередным кошмаром.

— Это сон, — шепчу я в темноту. — Это чёртов сон. Всё это нереально, Джун.

Я откидываю простыню и бегу в ванную. Меня выворачивает наизнанку, горло сводит, и во рту я ощущаю горький привкус рвоты. Я стою на коленях перед унитазом, трясясь всем телом, и чувствую, как слёзы смешиваются с потом на моём лице.

Когда приступ тошноты проходит, я с трудом поднимаюсь на трясущихся ногах. Подхожу к раковине, открываю кран и смотрю на себя в зеркало. Отражение пугает меня — потухшая версия той девушки, которая когда-то верила в счастье. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, глаза, в которых нет ни искры, ни жизни.

Трясущимися руками я умываю лицо и пытаюсь считать до десяти. На цифре пять моё тело расслабляется. Я больше не чувствую себя так, будто умираю с каждым вдохом. Я тру свою грудь ладонью и продолжаю считать. Мои глаза блуждают по разным предметам в ванной, чтобы сосредоточиться на чём угодно, кроме вспышек воспоминаний моего сна и отвратительного прошлого.

Из комнаты доносится звук будильника. Пора собираться. Кесси будет ждать меня через час, и я не могу позволить себе провалиться в эту яму отчаяния, только не сегодня.

Я умываюсь холодной водой ещё пару раз. Она обжигает кожу, но приводит мысли в порядок. Наношу консилер под глаза, чтобы скрыть следы бессонной ночи. Заплетаю чёрные волосы в небрежную косу быстрыми движениями. Пару раз бью себя по щекам, чтобы появился румянец, и натягиваю улыбку. Смотрю в зеркало ещё раз, уже всё не так страшно. Вид более свежий, глаза кажутся ярче.

Я снова готова притворяться.

Захожу в комнату, открываю окно и вдыхаю этот пасмурный день. Дождь всё идёт. Кажется, он никогда не прекращается в этом городе. Серое небо, мокрые деревья, туман, окутывающий всё вокруг. Я люблю эту погоду. И ненавижу её.

«До скорой встречи, мой пасмурный нежный день».

Его голос. Его слова. Они пульсируют в моей голове, бьют в солнечное сплетение с такой силой, что я не могу сделать глоток воздуха. Я сжимаю ладони в кулаки, впиваюсь ногтями в кожу, чтобы почувствовать боль — настоящую и физическую. Чтобы напомнить себе: я здесь. Я жива. Он нереален. Его здесь нет. Он ушёл.

Сдерживая новый приступ тошноты, я закуриваю и глажу Бу за ушами. Он мурлычет, и этот звук действует, как успокоительное. Выдыхаю дым в окно, наблюдая, как маленький завиток кружится в воздухе и растворяется в тумане. Никотин заполняет лёгкие, успокаивает дрожь.

Да. Так уже лучше.

Затушив сигарету о подоконник, я подхожу к шкафу. Выбираю коричневую кожаную куртку, удобные джинсы, чёрный свитер и мои любимые ботинки. Натягиваю на себя быстро всю одежду и шнурую ботинки. Вибрация телефона в кармане джинсов отвлекает меня, я достаю его и смотрю на экран.

Кесси.

Отвечаю на звонок, придерживая его плечом у уха, пока застёгиваю куртку по пути к двери.

— Я уже бегу! — кричу я, махая ей рукой, стоя на крыльце.

Кесси улыбается и машет в ответ из окна машины, держа телефон в руках.

— Я жду тебя минуту, а потом уезжаю!

Я показываю ей средний палец и захлопываю дверь. Рядом слышу мяуканье Бу. Он стоит у моих ног и смотрит на меня тревожным взглядом.

— Малыш, нам пора. Попрощайся с домом.

Я наклоняюсь и глажу его тёплую, мягкую шерсть. Бу трётся о мою ладонь и урчит. Я прижимаю его к себе и чувствую, как его маленькое тельце вибрирует.

— Нас ждёт что-то новое, Бу. Мы заслужили.

Беру переноску, сажаю Бу внутрь. Он уже привык, так что это не составляет труда. В другую руку — сумки, рюкзак. Выхожу из дома, закрываю дверь и на мгновение задерживаюсь у крыльца.

Последний раз смотрю на дом. На серые стены, на мокрый сад, на сосны, которые стоят вокруг. Я жила здесь три года. Здесь я пряталась от прошлого, здесь я пыталась начать всё заново, но пришло время двигаться дальше, осуществить наконец-то свою мечту и начать жить для себя.

Я разворачиваюсь и бегу к машине. Дождь падает на меня медленными, холодными каплями. Открываю дверцу, закидываю вещи на заднее сиденье и аккуратно ставлю переноску с Бу. Сажусь на пассажирское рядом с Кесси, и она сразу заводит двигатель.

— Ты посидела пять минут у двери на чемоданах? — спрашивает она, поглядывая на меня.

— Что? — я не сразу понимаю, о чём она.

— Моя бабушка из России так постоянно делала, — объясняет Кесси, выруливая со двора. — Когда мы должны были уже выезжать в аэропорт, она сказала, что мы должны посидеть у выхода и помолчать, мы послушно все сидели около пяти минут в тишине. Бабуля говорила что-то типа: «Так лучше пройдёт дорога».

Она смотрит на меня с задумчивым видом, как будто вспоминает все странности своей русской семьи. Я улыбаюсь — впервые за сегодня.

— Нет, я не сделала этого. Как думаешь, это правда что-то меняет?

Кесси пожимает плечами и улыбается.

— Я верю своей бабуле. Но ей уже восемьдесят пять, так что, знаешь, возможно, не стоит так серьёзно об этом думать. Хотя... кто знает?

Мы выезжаем на главную трассу, и я смотрю в окно. Дорога выглядит как локация из фильма ужасов — туман стелется над асфальтом плотной пеленой, видимость почти нулевая. Высокие деревья мелькают по обе стороны, их чёрные силуэты исчезают в серой дымке. Дождь барабанит по лобовому стеклу, дворники еле справляются со своей работой.

Я тянусь к магнитоле и прибавляю громкость. В салоне начинает звучать «Something in the Way» в исполнении Midoca. Тягучий, мрачный голос заполняет пространство.

Я откидываюсь на сиденье, открываю окно и закуриваю. Капли дождя попадают мне на лицо, на руки, оставляя влажные дорожки на коже. Дым от сигареты смешивается с туманом и превращается в густое переплетение нитей, которые уносят меня в прошлое.

Озноб проходит по телу, как удары тока. Я стараюсь не думать об этом, но снова и снова возвращаюсь к тем серым глазам. К его голосу. К его словам.

Я знала, что он может причинить мне боль. Он делает это снова и снова, даже не прикасаясь ко мне. Алекс — это синоним слова боль. Он как небо перед дождём, когда ты знаешь, что сейчас начнётся гроза и тебе нужно спрятаться, но ты не можешь оторваться от этого вида. Тебе хочется подойти ближе, коснуться этого хаоса, почувствовать его энергию. Чтобы в конце концов он оставил от тебя только пепел и истерзанное сердце, которое он же и раздавит в своих руках.

— О чём ты задумалась, Джу-Джу?

Голос Кесси вырывает меня из мыслей. Я моргаю, возвращаясь в реальность. Я закрываю окно и поворачиваюсь к ней.

— О нашей практике, о доме, — говорю я, стараясь звучать непринуждённо. — Просто думаю о том, что мы начинаем новый этап. Это же хорошо, да?

Кесси сворачивает на главную трассу, которая ведёт к нашему дому в Хоупвуде, и, не отрываясь от дороги, говорит:

— Почему ты вдруг такая неуверенная? Ты же так этого хотела. А ещё мы едем туда вместе. Я обещаю тебе, что мы справимся, хорошо?

— Хорошо, — отвечаю я.

— Ты хорошо спала? Выглядишь уставшей.

Моя голова откидывается на сиденье.

— Просто не могла уснуть из-за разных мыслей, всё думала про практику, ничего такого. Просто тревога перед новым этапом.

Я слышу, как Кесси убавляет звук на стереосистеме, и в машине становится тихо, слышно только, как капли дождя стучат по стеклу.

— Поспи немного, я разбужу тебя, когда мы будем подъезжать, — шепчет Кесси, протягивая мне свой мизинец.

Я оборачиваюсь в её сторону и улыбаюсь.

— Спасибо, я люблю тебя, — я хватаю своим мизинцем её, и мои глаза закрываются.

Я просыпаюсь от нежного поглаживания по плечу.

— Эй, Джу-Джу, пора просыпаться, мы почти приехали, — говорит Кесси.

Я тру свои сонные глаза и смотрю в окно, пытаясь понять, где мы.

Машина въезжает в Хоупвуд, и я чувствую, как внутри меня что-то меняется. Городок оказывается совсем другим, чем я представляла. Он меньше Ривербрука, но в нём есть что-то уютное — деревянные дома с верандами, старые деревья, которые растут вдоль улиц, погода почти не изменилась, только дождь стал менее сильным. Я рассматриваю этот городок и чувствую — впервые за долгое время — что-то похожее на надежду.

Может быть, здесь всё будет иначе. Может быть, здесь я смогу оставить прошлое позади.

Колёса машины начинают хрустеть по гравию. Мы едем ещё около пяти минут и останавливаемся у ворот двухэтажного дома. Он выглядит как из журнала о недвижимости — фасад из тёмного дерева, аккуратные панорамные окна, скошенная крыша, уютная веранда и балкон на втором этаже.

Мы выходим из машины одновременно. Перед нами — ворота с электронным замком. Кесси листает что-то в телефон и находит письмо с кодом. Как только она вводит его, ворота со щелчком открываются.

— Хозяин прислал код на почту, — говорит она.

— Ну, нас не обманули, — я усмехаюсь. — И мы не будем жить на улице. Уже что-то.

Мы садимся обратно в машину и заезжаем в гараж. Я сжимаю руку Кесси и улыбаюсь.

— Нам нужно ещё найти ключ и наконец-то увидеть наши кровати, я хочу проспать всю свою жизнь.

Кесси энергично кивает и выходит из машины. Я следую за ней. Мы берём вещи, Бу в переноске мирно спит, он любитель поездок.

— В письме указано, что ключ должен быть в почтовом ящике, — говорит Кесси. — Ты сможешь забрать? А я пока вытащу остальные вещи.

— Да, конечно.

Я оглядываюсь в поисках почтового ящика. Нахожу его за углом гаража. Подбегаю, открываю крышку и вижу ключ и белый конверт. Не раздумывая, хватаю всё и возвращаюсь к Кесси.

— Что за конверт? — спрашивает моя подруга.

— Может, правила поведения в доме? Или инструкция. Посмотрим внутри.

Я вставляю ключ в замок, и дверь с лёгкостью поддаётся.

Внутри — всё как на фото. Просторная гостиная, совмещённая с кухней. Большой телевизор, мягкий диван, современная мебель. Камин у окна, стеллажи с книгами. Кухня оборудована всем необходимым.

Кесси плюхается на диван и вздыхает от восхищения.

— Вау. У меня такое ощущение, что мы вломились в дом к богачам и сейчас приедут копы. Странно, что за такой дом такая маленькая цена, да?

Я кружусь по гостиной, рассматривая детали. Милые фотографии местного пейзажа в рамках на полках. На столике рядом с диваном — пепельница и хрустальная ваза. Мини-бар забит вином.

— Да, это какая-то странная удача, — соглашаюсь я.

— Давай поднимемся наверх, — говорит Кесси, вставая с дивана. — Я хочу принять душ и подружиться с новой кроватью.

Мы поднимаемся на второй этаж по массивной лестнице из дерева. Наши комнаты находятся напротив друг друга.

— Встретимся внизу, как разложим вещи?

— Если я не усну от одного вида кровати, — отвечаю я.

— Ты видела там вино? И ты слышишь, как оно нас зовёт? — она понижает голос до шёпота. — Придите, придите ко мне, мои новые подружки.

Я игриво толкаю её в плечо.

— В тебе гены алкоголика. Ты знала это?

— Корни из России, — подмигивает она. — Это о многом говорит.

Я улыбаюсь ей и толкаю дверь в свою комнату.

Меня встречает аромат дерева и свежести. Окно на потолке открывает вид на серое, туманное небо. Кровать большого размера стоит посередине комнаты, рядом — шкаф из тёмного дерева, комод и письменный стол. Справа — выход на балкон.

Я открываю дверь, и звуки леса очаровывают меня. Дождь почти прекратился, но воздух всё ещё влажный и свежий. На балконе стоит уютное кресло-качалка и маленький столик. Я подхожу к перилам и смотрю на вид.

Вдалеке — лес, тёмный и густой. Луна светит сквозь облака, деревья тянутся к небу и поют свою мелодию ветвями. Где-то вдали мерцают маленькие огоньки.

Я сажусь в кресло-качалку, щёлкаю зажигалкой и закуриваю. Дым заполняет пространство вокруг меня.

— Да, тут прекрасно, — шепчу я. — Мне уже всё нравится.

Звуки природы успокаивают мои нервы. Я начинаю медленно качаться, но вдруг улавливаю странный звук — тяжёлые шаги. Я замираю, перестаю дышать.

Может, это Кесси решила осмотреться? Но она боится темноты, она бы не вышла без меня.

Звук прекращается, и я слышу только ветер и капли воды, скатывающиеся с крыши.

Я решаю зайти обратно. Закрываю дверь балкона и чувствую, как Бу трётся о мои ноги, жалобно мяукая.

— Эй, малыш. Сейчас я тебя покормлю.

Я подхожу к сумкам, достаю миски и лоток. Решаю поставить всё в ванной — она находится прямо в комнате. Когда я хочу открыть дверь, Бу начинает яростно шипеть. От неожиданности я роняю миски и поворачиваюсь к нему.

Он стоит с выгнутой спиной, шерсть дыбом, и смотрит в сторону балконной двери.

— Эй, Бу, — шепчу я, медленно приближаясь к нему. — Что такое? Тебя испугали птицы?

Я поднимаю глаза к окну и вижу огромного чёрного ворона. Он сидит на перилах балкона и смотрит на меня. Его обсидиановые перья поблёскивают в темноте, а два чёрных зрачка смотрят прямо в душу.

Я замираю. Сердце пропускает удар. Это просто птица. Обычная птица. Но что-то в ней — в том, как она сидит неподвижно, как не отводит взгляда, — заставляет меня чувствовать себя так, будто я смотрю в глаза своему прошлому.

Ворон наклоняет голову вбок, будто рассматривая меня, изучая. Его клюв приоткрывается, но он не издаёт ни звука, он просто смотрит. Я не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд. Кажется, проходит целая вечность, хотя на самом деле — несколько секунд.

Резко птица расправляет крылья и взлетает. Ворон исчезает в темноте так же бесшумно, как и появился.

Я выдыхаю, не замечая, что задерживала дыхание. Беру Бу на руки и отношу в ванную, закрываю дверь.

— Боже, — шепчу я. — Надеюсь, тут нет рядом кладбища.

Я беру корм для Бу. Услышав, как еда сыплется в миску, он сразу же начинает мурчать и накидывается на неё, как голодный дикий зверь.

— Всё хорошо, Бу. Можешь поесть и спокойно поспать.

Я решаю принять душ и пораньше лечь в кровать, ведь завтра важный день — начало практики. Клиника Святой Димфны ждёт меня. Хоупвуд ждёт меня. Новая жизнь ждёт меня.

Я включаю воду. Пока она набирается, я добавляю каплю пенки и снимаю одежду. Ложусь в горячую воду — тепло окутывает меня, расслабляет напряжённые мышцы. Откидываю голову на бортик и закрываю глаза.

Пар поднимается к потолку, оседая на плитке мелкими каплями. Я чувствую, как вода обнимает моё тело, как мышцы постепенно отпускают напряжение. Мысли начинают путаться, смешиваться с образами. Я позволяю себе провалиться в это состояние — между сном и реальностью.

Тьма.

Быстрые тени. Звонкий детский смех.

Я слышу, как босые ноги бегут по деревянному полу.

— Быстрее! Давай, постарайся меня найти!

Хихиканье гудит в голове. Тяжёлые шаги слышно рядом.

Я чувствую, как кто-то подходит ближе. Энергия сгущается. Запах меняется — кислый, мерзкий, от которого щиплет в носу. Я пытаюсь задержать дыхание, но он проникает внутрь.

Резко я погружаюсь в воду.

Ноги бьются, руки сжимают бортики. Я пытаюсь подняться, но давление на шею не даёт мне этого сделать. Паника съедает меня. Я хочу кричать, но вода заполняет рот.

Тьма.

Я умираю. Я ничего не могу с этим поделать.

— Джун... Джун... — голос — тихий, мрачный. — Старайся лучше.

Я резко поднимаюсь из воды, хватая воздух ртом. Грудь вздымается, сердце колотится. Я дрожу всем телом, озираясь по сторонам.

— К чёрту, — выдыхаю я. — К чёрту, мать твою.

Я выпрыгиваю из ванны, как будто там кипяток, накидываю халат и врываюсь в комнату. Беру Бу на руки и выбегаю на лестницу, ведущую на первый этаж. Босые, мокрые ноги громко стучат по ступенькам.

В гостиной я врезаюсь в Кесси. Она стоит с мокрыми волосами и смотрит на меня испуганными глазами оленёнка.

— Твоя бабушка случайно тебе не рассказывала, как прогнать призраков из дома?! — выдыхаю я, запыхавшись.

Кесси медленно ставит бутылку вина на стол и задумывается на мгновение.

— В таких случаях вызывают священника, — говорит она. — Или ставят молоко и печенье для домового. Какой вариант ты выберешь? И что вообще произошло? Ты увидела призрака?

Я отпускаю Бу на пол и тру виски яростными движениями.

— Мне кажется, у меня был сонный паралич в ванной, — говорю я. — Ну, или что-то типа того.

— На, выпей, — она протягивает мне бокал красного вина. — Мне кажется, ты просто перенервничала. Завтра важный день, мы долго этого ждали, и ты просто хочешь, чтобы всё прошло гладко. Я права?

Я делаю несколько маленьких глотков и энергично киваю.

— Да, ты права, — говорю я, чувствуя, как вино немного успокаивает меня. — Я просто перенервничала. Завтра будет лучше.

Кесси подходит ко мне и обнимает меня за плечи.

— Всё будет хорошо, Джун, — шепчет она. — Пошли спать?

— Да. К чёрту.

Кесси берёт меня за руку и ведёт наверх по лестнице, обнимает у двери и желает спокойной ночи.

Я возвращаюсь в свою комнату, закутываюсь в мягкое одеяло и прижимаю к себе Бу. Его тепло успокаивает меня, моё дыхание становится более медленным, глаза закрываются, и я наконец-то засыпаю.

ГЛАВА 6

ДЖУН

Спасибо за ответ, мудак

Прошлое, 17 лет, Торнвейл

Я сижу на уроке биологии и смотрю в окно на проплывающие облака. Каракули в моей тетради говорят о том, что я совсем не слушаю, о чём говорит учитель. Мои мысли далеко отсюда. Они крутятся вокруг одного и того же вопроса: почему мой «книжный друг» мне не ответил?

Я отправила письмо неделю назад. Никакой обратной связи. Я уже начала переживать, что сделала что-то не так. На перемене я осторожно спросила одноклассников, и они сказали, что уже давно ведут переписку со своими партнёрами по заданию. Одна девочка из параллельного класса показала мне своё письмо — такое тёплое, дружелюбное, полное комплиментов и общих интересов. У них уже наметилась настоящая дружба.

А я? Я написала незнакомому человеку о том, как чуть не съела пачку порошка и чуть не умерла. При этом посоветовала книгу про серийного убийцу.

Чёрт, Джун, ты должна была написать что-то милое. Например, как это сделала Эмма — я тайком увидела её письмо и чуть не блеванула радугой. Там были смайлики, комплименты и вопросы о любимых цветах. Ей осталось только приклеить наклейки с пони, и я бы точно умерла от милоты. Ну ей хотя бы ответили, и она не завалит это задание.

Да, Джун. Умно. Очень умно.

С раздражённым вздохом я опускаю лоб на парту и закрываю глаза. Может, мне просто не повезло. Может, моё письмо потеряли, а может, человек просто выбросил моё письмо, не дочитав до конца.

Наконец звенит звонок, и все начинают собирать вещи. Сегодня был последний урок, так что можно выдохнуть и ехать домой.

Я медленно собираю тетради, закидываю рюкзак на плечо и выхожу из класса.

Кесси уже ждёт меня у выхода. Её глаза горят от вопросов, она подбегает ко мне, едва сдерживая любопытство.

— Ну что? Тебе ответили? — спрашивает она, заглядывая мне в лицо.

— Нет, — вздыхаю я. — Я не понимаю, что сложного написать «иди к чёрту» или «о, я так рад твоему письму, конечно, давай всё обсудим».