Corvus [Ворон]

Corvus [Ворон]

CORVUS

Авторское право© K.I.B., 2026. Все права защищены.

Данное произведение, включая его текст, персонажей, сюжет и художественное оформление, является объектом авторского права. Любое копирование, воспроизведение, распространение, публикация, переработка или иное использование — полностью или частично — без письменного разрешения автора запрещено.

Все персонажи, события и обстоятельства являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, событиями или организациями случайно.

Название книги является моей интеллектуальной собственностью.

Дизайн обложки разработан K.I.B.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ТРИГГЕРАХ

Эта книга — тёмная история. Она не для всех.

Прежде чем перевернуть первую страницу, пожалуйста, позаботься о себе. Внутри тебя ждут сцены, которые могут быть тяжёлыми, болезненными или опасными для твоего эмоционального состояния. Я писала CORVUS не для того, чтобы шокировать, а для того, чтобы рассказать о боли, о том, как даже в самой глубокой темноте можно найти свет — но путь к нему будет тяжёлым.

Если что-то из перечисленного ниже тебя ранит — пожалуйста, будь осторожен. Твоё здоровье важнее любой истории.

Триггеры, которые встречаются в книге:

ПСИХИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ

Психические расстройства и жизнь в психиатрической клинике

Шизофрения, параноидная форма

Галлюцинации, голоса в голове

Биполярное расстройство, мания

Тяжёлый депрессивный эпизод

Антисоциальное расстройство личности

Психопатия

Суицидальные мысли и попытки

Самоповреждение

Панические атаки, сонный паралич

Клаустрофобия (подвалы, клетки, замкнутые пространства)

Сцены насилия в клинике (нападение пациента, уколы, фиксация)

НАСИЛИЕ И ЖЕСТОКОСТЬ

Насилие над детьми

Сексуализированное насилие над несовершеннолетними

Педофилия

Домашнее насилие

Психологическое и эмоциональное насилие

Физическое насилие (избиения, побои, ремень, кулаки)

Убийства и расчленение тел

Кровь, насилие, пытки

Убийство животных (воспоминание, без графичного описания)

Удержание против воли, похищение

Сцены с ножом, молотком, удушением

Сожжение тела

Стрельба, перестрелки

СЕМЬЯ И ТРАВМА

Смерть близких, потеря семьи

Горе, утрата, траур

Похороны, могилы

Родитель, причиняющий вред ребёнку

Мать, не защитившая детей

Отказ от ребёнка

Предательство близких

ТЁМНЫЕ ТЕМЫ

Культы и сатанинские ритуалы

Жертвоприношения

Обряд посвящения, подношения

Секты и тайные общества

Манипуляции и газлайтинг

Сталкерство и преследование

Токсичные отношения, созависимость

Обесценивание и унижение

СЕКСУАЛЬНЫЙ КОНТЕНТ (18+)

Откровенные сцены

Секс с элементами агрессии (шлепки, удушение, укусы)

БДСМ-элементы (доминирование, приказы, наказание)

Грубая речь во время секса

Сцены самоудовлетворения

Сексуальное напряжение между персонажами

ВЕЩЕСТВА И ЗАВИСИМОСТИ

Употребление алкоголя

Курение сигарет

Наркотические вещества

Отравление

ПРОЧЕЕ

Смерть от утопления

Смерть от взрыва

Погоня

Описания ран, крови, шрамов

Плейлист

Mon Européenne — Saez

We Hit a Wall — Chelsea Wolfe

After the Fall — Chelsea Wolfe

Follow You Into The Dark — Alan Wake, RAKEL

Dangerous (From The “American Psycho” Comic Series Soundtrack) — Perturbator, Kabbel

Wicked Game (feat. Emma Hewitt) — Matthew Mayfield

He's My Man — Luvcat

Butterfly — SHIRRA

Отказываю небу — pyrokinesis

Taurus (From The Motion Picture) — mgk, Naomi Wild

То ли — лампабикт

Не верю — лучнадежды

Soldier — Alexiane

Gotham — XOV

Something in the Way — Midoca

Harbinger — Kiki Rockwell

Всем, кто перед сном выдумывает свои сказочные миры и самых верных друзей.

Я с вами.

Для тебя.

Даже если тебя больше нет в этом мире,

я надеюсь, что ты воскреснешь на страницах моей книги.

Сьюзи, я так тебя люблю.

Если бы не ты, то я бы не написала НИ ОДНОЙ ТАКОЙ УЖАСНОЙ КНИГИ (ШУЧУ).

Если бы не ты, то я бы даже не смогла открыть Word и начать видеть в своих словах смысл.

Спасибо, что ты всегда веришь в меня больше, чем я верю в себя.

Возьми свой любимый напиток, набери любимых мармеладок и начни читать историю, которая, я надеюсь, тебе понравится.

P.S. Если тебе не понравится, то можешь закинуть меня в чёрный список, я не обижусь.

ОТ АВТОРА К ЧИТАТЕЛЮ

Спасибо, что обратили внимание на мой дебютный роман и решили потратить своё время, чтобы дать шанс Джун и Алексу рассказать свою тёмную сказку.

Пусть эта история подарит вам действительно классные эмоции.

Приятного чтения.

Со всей любовью,

K.I.B.

ПРОЛОГ

— Хочешь, я расскажу тебе сказку, мой пасмурный нежный день?

Его голос ласкает мои уши. Он проводит языком по мочке и кусает её.

— Какую? — говорю я со стоном.

Его бёдра приближаются ближе, дыхание учащается.

— Про злого монстра из тёмного-тёмного леса и его фею. — Толчок. — Жил-был один монстр. Его мысли были такие тёмные, они съедали его разум каждый день, и из-за этого он никогда не видел света. — Толчок.

Мои пальцы со всей силы сжимают одеяло, и я пытаюсь слушать его сказку, пока сгораю от желания и наслаждения его движениями.

— Однажды монстру повезло в своём тёмном-тёмном лесу увидеть луч света, — между толчками, которые с каждым разом становятся всё быстрее, он продолжает свой рассказ. — Это была фея. Её крылья и волосы искрились под луной. — Толчок.

— Прошу… — умоляю я его.

— Шшш. Дослушай историю, и тогда я позволю тебе кончить.

Я чувствую, как мир вращается вокруг меня.

— Монстр наблюдал за феей и боялся её спугнуть. Он не знал, как подойти и заговорить с ней. — он приближается к моему уху, и голос понижается до шёпота. — Так продолжалось очень долго, но монстр не мог больше ждать, и тогда он взял банку, отправился в лес и напал на фею.

Дыхание замирает.

— Стеклянная банка стала клеткой для феи. Она летала там, билась своими волшебными крыльями и пыталась выбраться, а монстр в тени наблюдал за этим. Он смотрел, как жизнь уходит из неё, как свет гаснет. — его движения становятся ещё более яростными.

Моё дыхание сбивается, капли влаги скатываются по бёдрам, как жемчужины, и он собирает их пальцами и снова мучает меня круговыми движениями.

Я больше не могу. Я не справлюсь.

— Пожалуйста… — умоляю его.

— Монстр знал, что время — ценный ресурс. Его всегда не хватает. Он продолжал смотреть, как фея мучается и просит его о свободе, но, как ты уже поняла, монстр был эгоистом. Он никогда бы не выпустил её.

— Умоляю…

Я ломаюсь. Я порхаю, как фея из его рассказа. Мне нужно ещё.

— Монстр убил фею, погасил её свет и сам умер во тьме. У меня вопрос для тебя. Ответь мне честно.

— Да…да, хорошо, — мой голос дрожит.

— Ты станешь моей феей? Ты подаришь мне свой свет? Не боишься ли ты своей стеклянной банки?

— Я готова. Я отдам тебе всё.

Однажды орел спрашивал у ворона: скажи, ворон птица, отчего живешь ты на белом свете триста лет, а я всего на все только тридцать три года? — Оттого, батюшка, отвечал ему ворон, что ты пьешь живую кровь, а я питаюсь мертвечиной. Орел подумал: давай попробуем и мы питаться тем же. Хорошо. Полетели орел да ворон. Вот завидели палую лошадь; спустились и сели. Ворон стал клевать, да похваливать. Орел клюнул раз, клюнул другой, махнул крылом и сказал ворону: нет, брат ворон; чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью, а там что бог даст!

А. С. Пушкин, «Капитанская дочка»

ГЛАВА 1

ДЖУН

Я верю в тебя, мой талисман

Настоящее время, 22 года, Ривербрук

Мелодия. Противная, надоедливая мелодия врезается в мой череп, не давая вернуться обратно в сон. Кажется, она звучит уже целую вечность, пока я наконец не протягиваю руку и не нахожу телефон на тумбочке. Провожу пальцем по экрану, и тишина накрывает комнату такой густой волной, что на мгновение я начинаю слышать только своё прерывистое дыхание.

Я лежу неподвижно, глядя в серый потолок. Дождь за окном шумит монотонными ударами по стеклу, и этот звук смешивается с редкими порывами ветра, который качает ветки деревьев всё сильнее с каждой секундой. Холод касается моих ступней, и я ещё больше заворачиваюсь в одеяло, как в защитный кокон.

Я не хочу вставать. Хочу провалиться обратно в сон и никогда больше не открывать глаза. Но будильник уже сработал, а значит, мне нужно поднять себя через моё большое «не хочу». Сегодня один из тех дней, когда нельзя опаздывать, даже если мне хочется сделать вид, что я умерла для всего мира.

Я лениво сажусь на кровати, и старый матрас скрипит подо мной. Пол под ногами холодный, и я вздрагиваю, когда ступаю на него босыми ступнями.

Мой дом маленький, тесный, каждая комната кажется ещё меньше из-за старой мебели, которую я приобрела в комиссионном магазине: мой любимый комод из старого дерева, его продали совсем дёшево из-за отсутствия ручек, уютное кресло с обивкой синего цвета, шкаф, который скрипит при каждом открытии, и серая кровать без излишеств, с этим жутким матрасом для убийства позвоночника. Но здесь, среди всего этого хлама, я чувствую себя в безопасности. Здесь я могу спокойно дышать, а это для меня главное на данный момент.

— Бу, — говорю я в тишину. — Бу, ты где?

Сначала шорох, потом я слышу топот маленьких лап по деревянному полу, и в дверном проёме появляется чёрная тень с двумя жёлтыми глазами, которые светятся в сером утреннем свете.

Я смотрю на кота и невольно улыбаюсь. Он выглядит так, будто только что проснулся — лениво щурится, потягивается и садится на пороге, облизывая переднюю лапу с королевским достоинством.

— Ты должен был разбудить меня, — говорю я, стараясь придать голосу строгость. — Ты мой талисман, Бу, а ты вместо этого спишь как убитый.

Кот смотрит на меня, и в этом взгляде столько презрения, что я почти чувствую себя виноватой. Потом он мяукает в своей требовательной манере — и я понимаю, что спор окончен, и я проиграла.

— Ладно, пошли завтракать.

Кухня в моём домике крошечная: раковина с пятнами, которые я уже давно перестала оттирать, плита с двумя конфорками, и подоконник, который я всё никак не покрашу. Зато из окна видно то, ради чего я, наверное, и выбрала этот домик: сосны. Тёмные, высокие, влажные от дождя, они стоят вокруг моего дома плотной стеной, как живая изгородь между моим тихим убежищем и остальным миром. В тумане их силуэты кажутся чёрными копьями, уходящими в серое небо.

Я открываю шкафчик и достаю корм — ему повезло, запас есть, я купила его ещё неделю назад. Насыпаю щедрую миску, ставлю на пол и смотрю, как кот с достоинством принюхивается к еде, прежде чем начать есть.

— Ешь, — говорю я тихо. — Ты должен принести мне удачу. Сегодня очень важный день, Бу.

Кот, разумеется, не отвечает. Он просто ест, и его хвост подрагивает от удовольствия.

Со вздохом я отхожу от своего друга и иду в ванную комнату.

Холодная вода впивается тысячей игл в кожу, вырывая остатки сна, заставляя моё тело окончательно проснуться. Я стою под струями, прикрыв глаза, и думаю о том, что сегодня — тот самый день, которого я ждала три года. Распределение. Практика. Я мечтала об этом с первого курса. Бессонные ночи над учебниками, ни одного пропуска, идеальная успеваемость, и всё ради того, чтобы заслужить шанс наконец-то оказаться там, где я всегда мечтала. Клиника Святой Димфны. Если всё пройдёт по моему плану, то с рекомендательным письмом из этой клиники мне открыты любые дороги. У меня будет выбор, а это уже многого стоит.

Я поворачиваю кран, выключая воду, и дрожащими пальцами натягиваю полотенце.

Я бегу обратно в комнату, оставляя за собой мокрые следы на холодном полу. Дрожь пробирает до костей, но я не останавливаюсь — натягиваю на себя заранее приготовленную одежду: чёрную толстовку с эмблемой университета Майндридж, чёрные джинсы. Волосы ещё влажные, я собираю их в тугой, высокий хвост и на секунду замираю перед зеркалом. Бледное лицо, тёмные круги под глазами — их не скрыть даже тональным кремом. Но если честно, то мне совсем нет до этого дела в последнее время. Я слишком много тружусь над своим будущим и как-то не успеваю следить за появлением усталости на моём лице.

Я подхожу к Бу, который уже закончил есть и теперь сидит на подоконнике, глядя на ветки, которые каждый раз от порыва ветра касаются окна.

Провожу рукой по его чёрной шерсти.

— Я ухожу, — шепчу я. — Ты остаёшься за главного. И ты должен помочь мне, хорошо? Даже на расстоянии. Я верю в тебя, мой талисман.

Кот поворачивает голову, смотрит на меня, и на секунду я почти уверена, что он понимает каждое слово. Я глажу его пять раз по голове и три раза по хвосту — ритуал, без которого я не выхожу из дома уже два года. Глупо, наверное, но я чувствую себя так намного спокойнее.

Я делаю пару вдохов и выдохов, хватаю сумку и выхожу из дома.

Осень бьёт в лицо сразу же, как только я переступаю порог. Сырой, холодный воздух пахнет мокрой сосной, прелыми листьями и землёй. Мне нравится этот запах, он всегда успокаивает меня и возвращает к реальности. Я любитель романтизации осени, дождя и особенно гроз.

Я оборачиваюсь на мгновение и ловлю себя на мысли, что мой дом — это отражение меня самой. Маленький, серый, неприметный. Он теряется среди высоких сосен, с одной ступенькой на крыльце и крошечным задним двором, где я так и не убрала упавшие листья. Вокруг — плотная стена леса и ни одного соседа. Только дорога, которая уходит вниз, петляет между деревьями и ведёт в Ривербрук — центр жизни и цивилизации.

Я сажусь в свою старенькую Хонду. Я купила её вынужденно, когда только начала учиться, потому что другого выбора не было. На самом деле я ненавижу водить. Каждый раз внутри меня просыпается тревога, и я просто хочу поскорее добраться до места, чтобы выдохнуть. Но без этой машины я бы не справилась. Мой университет находится на краю городка, а автобусы сюда не ходят. Так что я смирилась с этой участью. В салоне пахнет сыростью и дешёвым освежителем, который я купила в супермаркете — он только добавляет странный сладкий аромат к запаху влаги. Я поворачиваю ключ зажигания. Двигатель издаёт слабые звуки, но не оживает.

— Давай, старушка, — шепчу я, сжимая руль с силой. — Ты мне сегодня нужна. Пожалуйста.

На этот раз двигатель просыпается, издаёт хриплый звук и начинает работать.

Я выдыхаю и откидываюсь на сиденье, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Спасибо, Бу. Наверное, это ты постарался. Или просто моя машина решила быть щедрой в этот раз.

Включаю стереосистему, и из динамиков раздаётся медленная, тягучая мелодия "Soldier" Alexiane. Голос плывёт сквозь шум дождя, и я пытаюсь подпевать. Получается откровенно плохо — потому что внутри меня вулкан тревожности, готовый вот-вот начать извергаться. Пальцы дрожат на руле, колени трясутся, я сжимаю губы, чтобы не закричать. Я пытаюсь отвлечься, занять голову чем угодно, лишь бы не думать о том, что ждёт впереди.

Дорога к университету занимает около пятнадцати минут, а иногда и двадцать — если погода совсем плохая. Я еду через лес, мимо сосновых рощ, поворота к озеру и пляжу, которого почти не видно в густом тумане.

Ривербрук — это олицетворение осени. Постоянный туман, дожди, серое небо. Иногда мне кажется, что за всё время, что я здесь живу, солнце побеждало в войне с дождём всего несколько раз.

В маленьких домах вдоль дороги только зажигается свет, чуть дальше мелькают вывески придорожных кофеен, мерцающие в темноте, и заправка, где останавливаются все местные. И я люблю его за эту тишину. Люблю его улочки, старые дома, этот вечный туман, потому что всё это напоминает мне о доме.

Я проезжаю мимо книжного магазина «Old Pages»1, который, кажется, работает уже целую вечность в этом городе, его вывеска покосилась, но в целом выглядит уютно. Я часто забегаю в него, чтобы купить пару книг, которые я прочитаю за два вечера. Чуть дальше вижу кофейню тёти Мэй — маленькую, уютную, с красными занавесками, где всегда пахнет свежим кофе и мёдом. Иногда я заезжаю туда по утрам, но сегодня, увы, у меня нет на это времени.

Центральная площадь пустая — скорее всего, из-за дождей, которые не прекращаются уже целую неделю. Никто не хочет находиться на улице в такую погоду.

Наконец я въезжаю на территорию университета.

Майндридж всегда выглядит немного зловеще в такую погоду. Огромное белое здание, бывшая больница, когда-то принимавшая пациентов, теперь стало храмом знаний. Четыре этажа с панорамными окнами, тёмный вход и старые каменные стены, которые, кажется, помнят каждую минуту своей прошлой жизни. В тумане университет выглядит почти призрачным — серые контуры размываются, становятся нечёткими, из-за этого кажется, что здание растворяется в дымке.

Когда я впервые увидела его три года назад, меня пробрал холод. А теперь я чувствую здесь странный покой. Я всегда представляла, как буду входить в эти двери. Представляла себя на лекциях, с кучей учебников и, самое главное, с целью.

Я паркуюсь на свободном месте, хватаю сумку и выхожу из машины. Ветер бьёт в лицо вместе с каплями дождя. Я натягиваю капюшон и бегу к главному входу. Внутри тепло, пахнет старым деревом и цветами. Коридоры широкие, высокие потолки, и в воздухе летают пылинки, когда я бегу до нужного мне кабинета.

Сегодня у меня занятия по психиатрии у Мистера Мюлера. Он не любит опозданий. Я знаю это, я слышала это от старшекурсников каждый день, и всё равно я опаздываю.

— Чёрт, — шепчу я, пока бегу к нужной двери.

Стучу дважды и слышу раздражённый голос:

— Войдите.

Я стараюсь открыть дверь более бесшумно, но она всё равно издаёт мерзкий скрип.

Мистер Мюлер стоит у своего стола, скрестив руки на груди. Чёрные волосы, серые глаза — колючие, цепкие, как иглы, которые готовы пронзить тебя насквозь. Он смотрит на меня с лёгким раздражением, но не говорит ни слова.

— Извините за опоздание, мистер Мюлер, — говорю я, стараясь звучать спокойно. — Моя машина сегодня не хотела упрощать мне задачу добраться до места.

Наступает пауза, слишком долгая для того, чтобы я начала теряться в ощущениях стыда. Я чувствую, как под его взглядом начинаю краснеть, но стараюсь держать спину прямой и смотреть прямо ему в глаза.

— Мисс Харрис, — наконец говорит он. — Я не люблю опозданий. Но по вашей отдышке и красным щекам я вижу, что вы искренне старались успеть. Проходите и садитесь, — он указывает рукой на моё место.

Я выдыхаю так глубоко, что почти слышу, как воздух со свистом выходит из лёгких. Нахожу взглядом Кесси — она сидит на третьем ряду, смотрит на меня с выражением ужаса и восхищения одновременно. Её волосы цвета тёмного шоколада собраны в высокий пучок, а карие глаза, пронзительные, как у жуткой куклы, искрятся от смеха, который она пытается скрыть

Я сажусь рядом с ней, и она наклоняется ко мне, прикрывая рот ладонью.

— Ты выглядишь как сбежавшая проститутка, — шепчет она. — От клиента, который внезапно умер прямо в процессе.

Я фыркаю, но смех застревает где-то в горле.

— И тебе доброе утро, сучка, — шепчу я в ответ и рассматриваю её внимательно. — Ну если бы это было так, то я бы не ездила на такой старой машине, которая заводится лишь с помощью молитв.

Кесси давится смехом, её плечи начинают трястись, она пытается сдержаться, но у неё плохо получается.

— 1:1, — шепчет она, вытирая выступившие слёзы. — Но серьёзно, Джун. Что случилось? Ты никогда не опаздываешь. Сегодня же суперважный день для тебя. Я думала, ты умрёшь от волнения, пока дождёшься этого момента.

— Мой будильник подвёл меня, — отвечаю я, кладя сумку на колени. — А Бу, видимо, обиделся и не разбудил, хотя я просила его об этом. А ещё и машина сказала мне идти в зад.

— Ладно, ты тут, и это главное, — шепчет она.

Я пытаюсь повесить без лишнего шума сумку на спинку стула сзади себя, но когда я оборачиваюсь, то случайно локтем задеваю Кесси. От страха, что я могла её сильно ударить, мои колени задевают край стола, и мои книги вместе с тетрадями падают на пол с грохотом.

Я с красными щеками и приступом кашля начинаю собирать всё с пола. Кесси наклоняется мне помочь и, когда поднимается обратно, её голова ударяется прямо об угол. С приступом шипения и неконтролируемого смеха она смотрит на меня.

И я умираю от стыда уже второй раз за это утро.

— Мисс Дрю! Мисс Харрис!

Голос Мистера Мюлера пронзает аудиторию, как лезвие. Мы мгновенно замолкаем, выпрямляемся, и я чувствую, как жар приливает к щекам. Мистер Мюлер смотрит на нас поверх очков, и в его серых глазах я не вижу ничего, кроме лёгкого, почти неуловимого раздражения.

— Я надеюсь, вы сегодня сможете отнестись к занятиям серьёзно, — говорит он, отворачиваясь к столу. — Я зачитаю список распределений. Надеюсь, что каждый из вас выполнит свои задачи должным образом.

— Извините, — шепчу я с горящими щеками.

Я выпрямляю спину, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, где-то в горле. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки под партой, и я скрещиваю их за спиной, как делаю всегда в такие моменты. Я молюсь всем кошачьим богам, всем духам удачи, всем, кто, как я надеюсь, может меня услышать.

— Пожалуйста, — шепчу я одними губами, не сводя глаз с листка бумаги в руках Мистера Мюлера. — Пожалуйста, Святая Димфна. Я так давно мечтаю об этом.

Мистер Мюлер поднимает лист, и его голос звучит чётко и безэмоционально:

— Сесилия Фрост — клиника Святого Луки. Не забудьте все важные документы, поздравляю вас.

Он продолжает. Имена летят одно за другим. Мои пальцы сжимаются до боли, я почти не дышу, и каждая секунда кажется вечностью.

— Кесси Дрю — клиника Святой Димфны.

Я поворачиваю голову и смотрю на Кесси. Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу всё: радость за себя и страх за меня. Потому что мест в клинике Святой Димфны всего несколько. И если одно из них занято Кесси, значит, свободных практически не осталось.

Мои плечи поникают. Надежда уходит так быстро, что я почти не чувствую этого — просто пустота. Я опускаю глаза, смотрю на свои руки, сжатые в кулаки, и понимаю, что сегодняшний день окончательно и бесповоротно превратился в один из самых дерьмовых дней в моей жизни.