Душой и телом

— Леон — непростой мальчик, Есения, — без прежней злости сказала она. — Он избалован и не знает границ. Поэтому не нужно его провоцировать. Если видишь его — просто молча уходи. Это единственный способ избежать проблем в этом доме. Нам же не нужны скандалы.

Затем вздохнула, поправив покрывало на моей кровати.

— Сегодня ты ужинаешь в комнате. Лучше не выходи. Пусть всё утихнет.

И вышла, оставив меня наедине с тарелкой супа и своими мыслями.

Глава 4: Игры хищников

С каждым днем особняк Александровых казался мне всё более сложным и опасным лабиринтом. Жизнь здесь требовала от меня выработки особых инстинктов. Я быстро поняла, что залогом моей безопасности является абсолютная незаметность. Я научилась ходить бесшумно, словно тень, ступая только по мягким ковровым дорожкам и избегая тех мест, где пол скрипел. Моя одежда теперь состояла исключительно из простых темных вещей, которые сливались с приглушенными тонами коридоров цокольного этажа. Я старалась делать свою работу хорошо, чтобы ко мне не возникало претензий. Протереть пыль в библиотеке, расставить разбросанные на столе книги по алфавиту и вернуть на полки, отполировать перила лестницы, почистить столовые приборы до зеркального блеска… Я выполняла эти обязанности аккуратно, стараясь не задерживаться в парадных залах ни на секунду дольше должного. Моей главной целью было стать частью интерьера — такой же незаметной и бесшумной, как тяжелые портьеры или напольные часы в углу гостиной.

Через несколько дней после того злополучного инцидента с разбитым фарфором мне снова пришлось вернуться в оранжерею. На этой неделе Вероника — ботаник — не приехала, и вся работа по уходу за цветами легла на мои плечи. Бабушка строго наказала мне закончить всё до пяти вечера, пока хозяева не вернутся с прогулки.

В оранжерее стояла привычная влажная духота. Я стояла на коленях на мягком коврике перед большой клумбой с редкими видами папоротников, бережно протирая их широкие, жесткие листья влажным спонжем. Запах сырой земли и звуки фонтана убаюкивали, заставляя меня на мгновение забыть о том, где я нахожусь. Я полностью погрузилась в механическую работу, тихонько напевая под нос мотив старой песни, которую когда-то любила напевать мама.

Внезапно стеклянная дверь оранжереи распахнулась с характерным резким щелчком кованого замка. Хруст гравия на дорожке заставил меня мгновенно замереть.

— Говорю тебе, отец купит мне этот байк, — раздался чуть писклявый, но громкий, самоуверенный голос Леона. Он вошел в оранжерею в сопровождении своего неизменного хвоста — Дениса и еще одного парня из их элитной компании. — Он поорет для вида, как обычно, а потом подпишет чеки. Не откажет мне после того, как я закончил четверть без троек.

Мое сердце забилось чаще. Паника сковала конечности. Я поняла, что если сейчас дам обнаружить себя, это закончится новым скандалом. Я сидела близко к выходу, но густые, раскидистые кусты монстеры и высокие стеллажи надежно скрывали меня от взглядов только что зашедших гостей.

Даже дышать начала медленнее, что бы не создавать лишнего шума. Сжалась в комок за растениями. Мои пальцы, державшие влажный спонж, побелели от напряжения. Я прижалась спиной к каменному бортику клумбы, стараясь не издать ни единого звука. Но сквозь узкие щели между листьями видела силуэты мальчишек.

Они остановились у фонтана, всего в нескольких метрах от моего укрытия. Леон лениво облокотился бедром об декоративный вазон с землей, отчего тот слегка покачнулся.

— Слушай, Леон, а где эта твоя… новая служанка? — Денис ухмыльнулся, запрыгивая на широкий бортик фонтана, при этом болтая ногами. — Та девчонка, которая разбила посуду вчера. Я видел её потом в коридоре. Шуганая какая-то, и смотрит волчонком. Она реально внучка вашей экономки?

Я замерла, боясь сделать даже мизерный вдох.

— А, эта приживалка, — Леон пренебрежительно фыркнул, сорвав с ближайшей ветки зеленый лист и принимаясь лениво рвать его на мелкие кусочки. — Да, внучка Анны. Родители её разбились, вот бабка и притащила её сюда. Отец разрешил оставить из жалости. Девчонка правда дикая какая-то, шарахается от всего.

— Да ладно тебе, — Денис подмигнул другу. — Она, конечно, мелкая, но выглядит ничего. Не думал прибрать её к рукам? У вас тут такие кадры пропадают.

У меня внутри всё заледенело. Грязные слова Дениса задели меня, заставив щеки вспыхнуть от унизительного стыда. Мне было всего тринадцать, но я уже прекрасно понимала, о чем они говорят. В их мире всё делилось на вещи, которые можно купить, и людей, которых можно использовать. И я, по их мнению, относилась ко второй категории.

Леон издал смешок, от которого у меня по коже побежали мурашки.

— Да она же еще маленькая, хотя уже не такая плоская как наши одноклассницы. Но ты прав, потенциал у нее есть. Я немного помурыжу её сейчас, потреплю ей нервы, чтобы знала свое место. Пусть подрастет еще пару лет, привыкнет к тому, кто здесь хозяин. А потом я обязательно возьму свое. Такие девчонки созданы для того, чтобы развлекать нас. Она никуда не денется из этого дома, ей просто некуда бежать.

Парни громко загоготали. А меня затрясло, едва не выдала себя: зубы застучали, и мне пришлось прижать ладонь к губам, чтобы заглушить этот звук. Внутри меня бушевал настоящий ураган из страха и злости. Мне хотелось выскочить из своего укрытия, вцепиться ногтями в сытое лицо Леона, стереть его ублюдочную ухмылку. Как они так могут? Как смеют говорить обо мне так, словно я — вещь, которую они могут использовать, как и когда им вздумается?

— Ладно, пошли, — Леон бросил обрывки листа в воду фонтана. — Жарко здесь, дышать нечем. Пойдем поиграем на приставке.

Они развернулись и не спеша направились к выходу. Стеклянная дверь со скрипом закрылась, и в оранжерее снова воцарилась тишина, прерываемая лишь ровным журчанием воды в фонтане.

Я еще долго сидела неподвижно, зажав рот руками, боясь пошевелиться. В этот момент окончательно осознала свое истинное положение в этом доме. Я не была здесь «воспитанницей», как пыталась преподнести это Елена Александровна. А была лишь «довеском» к экономке, бесплатным приложением к её преданной службе, вещью, которую приютили из милости и которую в любой момент могли сломать, не понеся за это никакого наказания.

Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Мир вокруг показался хищным и опасным. И мне было необходимо научиться защищаться.

Вечером, когда бабушка ушла на очередной обход комнат, я закрыла дверь на защелку и достала телефон. Мои пальцы всё еще слегка дрожали, когда я набирала номер Полины. Как только в трубке раздался её звонкий, такой нормальный и живой голос, у меня перехватило дыхание.

— Сеня! Привет! Ну как ты? Я уже испереживалась вся! — затараторила Поля.

— Поля… — мой голос прозвучал тихо и хрипло. — Мне страшно.

Полина притихла.

— Сеня, что случилось? Они тебя обидели? Эта твоя бабушка или эти… мажоры?

Я, глотая слезы, рассказала ей всё, что услышала сегодня в оранжерее. Рассказала о словах Леона, о его мерзком смехе, о том, как они говорили обо мне. Я пересказывала, путаясь в словах, чувствуя, как заново переживаю этот кошмар.

Полина выслушала меня не перебивая и только в самом конце выкрикнула:

— Вот же ублюдки! — в её голосе было столько искренней поддержки. — Леон этот… да я бы ему дала чему-нибудь тяжелым прямо по голове! Ты не должна там оставаться. Это опасно. Они же ненормальные!

— Поля, мне некуда идти, — тихо ответила я, вытирая слезы. — Бабушка — мой опекун. Если я сбегу, меня поймает полиция и вернет обратно. Или сдадут в детский дом.

— Слушай, — голос Полины вдруг стал заговорщицким. — Может сбежишь? Серьезно! Я поговорю с мамой и папой. Они у меня добрые, они поймут. Мы тебя спрячем у нас на даче. Или в нашей квартире, где никто не найдет! Папа что-нибудь придумает с документами, он у меня юрист, помнишь? Мы не оставим тебя этим тварям!

Я слушала её и чувствовала, как тепло разливается по сердцу. План Полины был наивным и абсолютно невыполнимым в реальной жизни — полиция нашла бы меня на следующий же день. Но сама мысль о том, что где-то там, за высокими заборами этого проклятого поместья, есть люди, которые готовы рискнуть всем ради меня, подарила мне невероятную силу.

— Поля, спасибо тебе, — я улыбнулась, глядя на треснувшую рамку с фото родителей. — Но сбежать так просто не получится. Это разрушит жизнь твоей семьи, а я этого не хочу. Но… мне так важно знать, что ты у меня есть.

— Мы придумаем что-нибудь, — с энтузиазмом добавила подруга. — Ты только держись там. И пиши мне каждый день. Если этот Леон хоть пальцем тебя тронет — я приеду с папой и устрою им там погром.

Когда я положила трубку, тишина комнаты больше не казалась мне такой тяжелой. У меня были защитники. Пусть далеко, пусть бессильные против миллионов Александровых, но они были настоящими.

Я уставилась в потолок комнаты, на котором плясали блеклые тени от качающихся за окном веток яблонь, и принялась размышлять.

Как мне выйти из этой ситуации? Как защитить себя в доме, где каждый угол таит в себе скрытую угрозу?

Первой мыслью, естественно, была бабушка. Но я тут же отбросила эту затею. Рассказать Анне Николаевне о словах Леона? Глупо. Она не станет защищать меня. Наоборот, она обвинит меня во всем. Скажет, что я «не так посмотрела», «не там встала» или спровоцировала мальчика своим присутствием. Для бабушки Александровы были святыми полубогами, которые снизошли до милости к нам. Она слишком дорожила своим местом, своей репутацией безупречной управляющей. Ради душевного покоя хозяев она без колебаний принесла бы в жертву мои чувства.

Пойти напрямую к Елене или Михаилу? Еще более безумная идея. Кто я для них? Осиротевшая внучка экономки, которую они приютили из жалости. А Леон — их любимый младший сын, их плоть и кровь. Даже если Елена Александровна проявляла ко мне мимолетную доброту в оранжерее, она никогда не поверит, что её «мальчик» способен на такую низость. Для нее это будут лишь выдумки неблагодарной девчонки, пытающейся очернить её семью.

Поделиться с Мартой или Лизой? Тоже глупо. Слуги, какими бы дружелюбными они ни были, в первую очередь держались за свою работу. Сплетни в таком доме распространяются со скоростью лесного пожара, и если кто-то из них проболтается бабушке, это закончится моим наказанием. Или, что еще хуже, Леон узнает, что я подслушала его разговор, и тогда его издевательства станут по-настоящему невыносимыми.

Я была совершенно одна на этом минном поле. Моей единственной защитой была моя собственная невидимость. С этими изнуряющими мыслями, от которых ныла голова, я не заметила, как мои веки потяжелели. И заснула прямо на покрывале, сжимая в руке выключенный телефон, убаюканная тишиной.

В последующие дни я превратилась в настоящего призрака. Передвигалась по особняку бесшумно, как тень, изучив все основные часы активности хозяев. Я знала, в какое время Михаил Александров уезжает в свой офис, когда Елена отправляется на спа-процедуры или встречи, и когда братья просыпаются. Моя жизнь превратилась в бесконечную игру в прятки, где ставкой был мой собственный покой.

Если мне нужно было пройти в библиотеку или оранжерею, я сначала долго прислушивалась у дверей, улавливая малейшие движения и голоса. Я научилась читать шаги: тяжелая, уверенная поступь Артура, легкие, прыгающие шаги Леона, размеренный и тихий стук каблуков бабушки. Я ускользала из комнат до того, как туда кто-то входил, пряталась за широкими шторами, укрывалась в служебных коридорах, сжимаясь в комок и затаив дыхание. Это было утомительно, но это работало. И мне удавалось оставаться абсолютно незаметной.

Конец мая принес с собой изнуряющую жару и окончание учебного года у братьев. В этот день в поместье царила особенная, суетливая атмосфера. На территории особняка, прямо у бассейна, намечалась молодежная вечеринка.

Ближе к вечеру, когда жара начала немного спадать, мне нужно было вернуться в свою комнату после уборки в гостевом флигеле. Можно было пройти через бесконечные коридоры от основного блока поместья до служебного крыла. Но я выбрала самый короткий путь, который лежал через улицу, по обходной дорожке мимо бассейна. Я надеялась, что смогу проскользнуть незамеченной вдоль живой изгороди — пока гости были увлечены музыкой, смехом и напитками.

У бассейна было шумно. В воде плескались девчонки в ярких купальниках, а парни из компании братьев лениво перекидывались шутками, развалившись на шезлонгах. Все они выглядели как картинки из модного журнала: красивые, уверенные в своей неотразимости и праве на этот мир.

Я опустила голову, натянув пониже козырек старой бейсболки, которую утром нашла в своем шкафу, и ускорила шаг. Оставалось пройти всего около двадцати метров, повернуть за угол и зайти в открытую дверь.

— Эй, глядите, кто это у нас тут крадется? — этот голос заставил меня похолодеть.

Из-за раскидистой пальмы в кадке прямо передо мной появился Леон. Он был в мокрых плавательных шортах, с его волос стекала вода, а на лице растянулась мерзкая ухмылка. Он перегородил мне узкую дорожку, расставив руки в стороны.

— Куда так торопишься, Серая Мышка? — сделал шаг вперед, заставляя меня остановиться.

Несколько его друзей, стоявших неподалеку, обернулись на его голос и негромко засмеялись. Я почувствовала, как сотни невидимых игл впились в мою кожу.

— Пропустите меня, пожалуйста, — произнесла я, не поднимая глаз. — Мне нужно пройти в комнату.

— Да ладно тебе, не будь такой букой, — Леон протянул руку, пытаясь зацепить пальцем козырек моей бейсболки. — Покажи личико. Мы просто хотим познакомиться поближе, правда, пацаны?

Я сделала шаг назад, сжимая кулаки. Внутри меня всё кричало от бессилия. Я ведь понимала, что если сейчас начну с ним спорить, бабушка снова сделает виноватой меня. Леон наслаждался своей властью, видя, как я сжимаюсь под его взглядом.

— Леон, отстань от нее.

Этот голос прозвучал негромко, но он явно давил непреклонным авторитетом. Я подняла голову на звук. У края воды, облокотившись на спинку шезлонга, стоял Артур. На нем были темные солнцезащитные очки, но даже сквозь них я почувствовала его взгляд. Он не кричал, не делал резких движений. Просто произнес эту короткую фразу, но в его позе была сила. Леон тут же изменился в лице, недовольно поджал губы, его ухмылка сползла, сменившись на раздражение. Он медленно опустил руки.

— Да ладно, Артур, я просто пошутил, — буркнул Леон, делая шаг в сторону и освобождая мне дорогу. — Вечно ты всё портишь.

Я не стала ждать продолжения. Сорвавшись с места, буквально пролетела мимо них, не чувствуя под собой ног. Мое сердце колотилось в груди как сумасшедшее, а в ушах звенел спасительный тон Артура. Зачем он это сделал? Почему заступился? Из жалости? Или просто не хотел, чтобы его брат устраивал сцены на глазах у гостей?

Я вбежала в свою комнату, захлопнула дверь и бросилась к окну, осторожно отодвинула край плотной шторы и посмотрела на бассейн.

Артур стоял на том же месте, но теперь его очки были сдвинуты на макушку. Он смотрел прямо на мои окна. Не мигая и не отводя взгляда. В этот раз я была уверена на все сто процентов — наши глаза встретились сквозь двойное стекло и тюль. Между нами было расстояние в несколько десятков метров, но мне показалось, что он стоит прямо передо мной. Этот взгляд — пронзительный, изучающий — словно пригвоздил меня к месту.

Я испуганно отпрянула от окна, задернув штору. Мои щеки пылали, словно я обожглась о пламя. Пульс набатом бил в ушах, заглушая звуки музыки, доносившиеся снаружи. Я прижала ладони к горящим щекам, пытаясь успокоиться, но дыхание никак не приходило в норму. Что это было?

Через минуту я не выдержала. Любопытство и какое-то странное, непреодолимое притяжение заставили меня снова подойти к окну. Я сделала крошечную щель в шторах, стараясь оставаться в полной темноте комнаты, и принялась рассматривать его.

Вечеринка продолжалась, но теперь всё мое внимание было приковано только к одной фигуре. Артур был по-мужски красив. В лучах заходящего солнца его загорелая кожа казалась золотистой, а темные мокрые волосы были небрежно зачесаны назад. На нем была легкая льняная рубашка с подвернутыми рукавами, которая подчеркивала его плечи и мускулистые руки. В каждом его движении, в том, как он держал бокал с напитком, в его ленивой улыбке сквозила уверенность.

Я заметила, что он не оставался один. Вокруг него постоянно крутились девчонки. Несколько подруг буквально висли на нем, постоянно одергивая его за рукав, привлекая внимание, смеясь над его редкими, короткими репликами. Они ловили каждый его взгляд, каждое слово. Он был центром этой вселенной, её негласным королем. И я, наблюдая за этим из своей темной норы, осознала, насколько он популярен, насколько желанен среди своего круга. И насколько мы с ним далеки друг от друга.

Он был солнцем, а я — лишь блеклой тенью под его ногами. Я смотрела на него до тех пор, пока сумерки окончательно не сгустились над поместьем, а гости не переместились внутрь дома. Огни у бассейна погасли, музыка стихла, но перед моими глазами всё еще стоял его силуэт. Его взгляд, который прошил меня сквозь стекло.

Я легла в постель, но сон долго не приходил. Ворочалась с боку на бок, чувствуя, как под кожей всё еще вибрирует незнакомое чувство. В моей голове крутились тысячи вопросов, на которые у меня не было ответов.

Глава 5: Защита

Утром, как только я открыла двери библиотеки, в нос ударил запах застоявшегося веселья. Вчерашняя вечеринка у бассейна, судя по всему, глубоко за полночь переместилась под эти величественные своды. Александровы и их гости не заботились о порядке — они просто оставляли за собой бардак, зная, что к утру невидимые руки прислуги вернут всему первозданный вид.

Я стояла посреди огромного помещения, сжимая в руках большой мусорный пакет. На тяжелом дубовом столе красовались липкие круги от бокалов, пустые бутылки из-под элитного шампанского, скомканные салфетки и тарелки с остатками еды. На ковре валялась чья-то забытая заколка со стразами, а воздух казался каким-то спертым.

Я механически, стараясь ни о чем не думать, собирала мусор. Бутылки с тихим звоном отправлялись в пакет, крошки со стола я сметала специальной щеткой. Мои движения были автоматическими, а мысли начали улетать ко вчерашнему вечеру. Перед глазами стоял Артур. Я не могла избавиться от ощущения, что между нами вчера протянулась невидимая, тонкая нить.

Тихий шелест шагов вырвал меня из воспоминаний и заставил вздрогнуть. Я резко обернулась, едва не выронив пакет.

В библиотеку вошел один из виновников моей тревоги. На нем были простые серые спортивные штаны и черная футболка, подчеркивающая его широкие плечи. В руках он держал закрытый серебристый ноутбук. А на лице лежала тень легкой усталости. Артур подошел к столу, но, увидев меня, на секунду подвис. Его брови слегка сдвинулись к переносице, а взгляд пробежался по моему лицу, пакету в моих руках и следам грязи на столе. Он как будто не ожидал встретить меня здесь так рано. Развернувшись, уже намеревался уйти, но внутри меня в этот момент словно щелкнул какой-то тумблер. Он же заступился за меня у бассейна, и я тут же подумала: «он мой единственный шанс». И другого такого момента, когда мы окажемся наедине в пустой библиотеке, может не быть очень долго. Леон был реальной угрозой, и его слова о том, что он возьмет свое, когда я подрасту, до сих пор преследовали меня. Артур был тем, кого младший из братьев боялся и слушался, и при этом единственный, к кому я могла обратиться со своей необычной просьбой. Терять уже было нечего!

— Артур! — мой голос прозвучал громче и резче, чем я планировала. Аж сама испугалась своей дерзости. — Пожалуйста, не уходи. Мне нужно с тобой поговорить.

Он остановился. Обернулся, глядя на меня со смесью удивления и скуки.

— У меня сейчас занятие с репетитором, — отчеканил он своим безэмоциональным. — Нет времени возиться с тобой.

И затем сделал шаг к выходу, ну а я, ведомая какой-то отчаянной смелостью, сделала несколько быстрых шагов вперед и перекрыла ему путь к двери. Встала прямо перед ним, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Конечно, я понимала, насколько нелепо выгляжу — маленькая, бледная тринадцатилетняя девчонка перед высоким, сильным взрослым парнем. Но отступать то было поздно.

— Это займет всего секунду, — на одном выдохе произнесла я, глядя ему прямо в глаза. Сама тряслась как осиновый лист. — Пожалуйста. Выслушай меня.

Артур стоял передо мной, и я физически ощущала его превосходство. Он перевел взгляд на мои руки, затем снова посмотрел мне в глаза. В его взгляде проскользнула еле заметная искра.

— Ну? — сухо спросил он. — Слушаю. Говори быстрее.

Я сглотнула ком в горле, чувствуя, как щеки начинают гореть, и начала:

— Пожалуйста… защити меня от Леона, — сходу выпалила я, чувствуя, как дрожит мой голос. — Попроси его… скажи ему, чтобы он не подходил ко мне. Чтобы его друзья не трогали меня. Вчера у бассейна… если бы ты не вмешался, я не знаю, что бы он сделал. Он… опасен для меня.

Артур молчал. На его лице не дрогнул ни один мускул. И смотрел на меня так, будто я была скучной книгой, которую его заставляли читать.

— И зачем мне это? — равнодушно спросил он, приподняв одну бровь. — Леон — мой брат. А ты — всего лишь внучка прислуги. Какая мне от этого выгода?

Его слова морально ударили меня. Они были жестокими, но честными. В их мире ничто не делалось просто так.

— Проси тогда, что хочешь, взамен, — я была готова на всё, лишь бы чувствовать себя в безопасности в этом проклятом замке. — Хочешь… я буду твоей личной служанкой? Буду чистить твою комнату, вещи, носить тебе кофе, исполнять любые твои хотелки… Только не давай Леону приближаться ко мне.

Артур издал смешок, от которого у меня по коже побежали мурашки. Он сделал шаг ко мне, заставляя меня вжаться спиной в дверь библиотеки. И навис надо мной так близко, что я почувствовала запах геля для душа.

— Дом полон слуг, Есения, — его голос опустился до вкрадчивого шепота. Он наклонился еще ниже, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. — Зачем мне ты? У нас есть горничные, которые хорошо делают свою работу. Что же ты можешь предложить мне такого, чего не могут они?

Я смотрела на его губы. От тревоги голова начинала кружится. В моменте воздух в библиотеке показался душным.

— А что… что ты сам хочешь? — едва слышно прошептала я, замирая от страха и какого-то странного, непонятного мне самой ожидания.

Артур молчал. Его взгляд — уже лишенный прежней скуки — медленно опустился к моим губам. Я видела, как тяжело вздымается его грудь. Напряжение между нами стало осязаемым, оно вибрировало в воздухе, словно натянутая до предела струна.

Вдруг он сделал то, чего я никак не ожидала. Он протянул свою руку, его длинные пальцы мягко, но крепко обхватили мой подбородок, приподнимая его вверх. Меня парализовало. Я, широко распахнув глаза, смотрела на его медленное приближение, ожидая поцелуя. Но его губы не коснулись моих. Он так же внезапно просто взял и отстранился. Пальцы медленно соскользнули с моего подбородка, оставив на коже ощущение ожога.

На его лице снова появилась высокомерная маска, но в глубине его глаз я успела заметить мимолетное замешательство.

— Я подумаю, — твердо произнес он, делая шаг назад и освобождая мне дорогу. Затем подвинул меня и уверенными шагами вышел из библиотеки, гумно прикрыв за собой дверь.

Я осталась стоять, прижавшись спиной к стене. Мои колени дрожали так сильно, что я медленно сползла по косяку на пол. А рука сама собой поднялась к губам, пальцы коснулись горящих щек. Внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций: шок, стыд, дикий страх и неизвестное пугающее чувство.

Весь оставшийся день прошел для меня в каком-то мутном полузабытьи. Я работала с остервенением, хватаясь за любую, даже самую грязную работу, лишь бы не оставлять себе ни единой секунды на размышления. Чистила столовое серебро до тех пор, пока пальцы не начинали неметь от усталости, помогала Марте перебирать овощи на жаркой и душной подсобке.