Душой и телом

Леон был особым испытанием. Когда Артур уехал, он решил, что теперь является моим полноправным хозяином. Первые месяцы были адом. Я помню вечер, когда он загнал меня в угол в библиотеке, угрожая сжечь мою книгу и запереть в подсобке. Тогда я не заплакала. Я взяла тяжелый бронзовый пресс для бумаг, посмотрела ему прямо в глаза и произнесла тоном, от которого у него в миг перекосилось лицо:

— Попробуй, Леон. Но помни, если ты меня коснешься, я сделаю так, что об этом узнает весь город. У меня нет ничего, и терять мне нечего, зато у тебя есть фамилия семьи, которую ты так любишь марать своими выходками. Давай решим, что для тебя дороже — твое минутное развлечение или твое положение в этом доме и репутация родителей?

Леон был трусом. Он был силен, пока видел во мне жертву. Как только я перестала ею быть, его атаки стали слабеть, а потом и вовсе сошли на нет. Через два года после отлета Артура он сбежал учиться за границу, уставший от требований родителей «стараться и быть достойным».

А в след за ними поместье покинули и родители, навсегда поселившись в доме в Италии. И лишь изредка появлялись тут вместе с сыновьями. За последние два года вся семья Александровых в полном составе собиралась в поместье всего пару раз, и эти визиты напоминали набеги урагана — шумные, стремительные и не длящиеся дольше пары суток. В такие дни особняк на мгновение оживал, наполняясь гулом голосов и запахом дорогого парфюма, но я открыто игнорировала присутствие братьев, виртуозно исчезая из их поля зрения в те самые секунды, когда они переступали порог. Я выработала безупречный инстинкт самосохранения: уходила в дальние фланги сада, закрывалась в библиотеке или просто пережидала их визиты в цокольном этаже, делая вид, что полностью поглощена учебой.

Однако, вопреки собственному решению стереть их из своей жизни, я не смогла отказать себе в слабости наблюдать за ними издалека. Каждый раз, когда во дворе раздавался рев мотора спортивной машины Артура, я подходила к окну своей комнаты, скрываясь за плотной тюлевой занавеской, и смотрела. Из этой безопасной точки я наблюдала за тем, как разительно менялся Артур. За эти годы он окончательно перестал быть подростком. Он возмужал, вырос, его плечи стали еще шире, а походка приобрела неторопливую, ленивую уверенность, которая выдавала в нем мужчину, привыкшего повелевать. Резкая линия подбородка, упрямо сжатые губы, широкие плечи — он становился очень привлекательным, и от одного взгляда на него мое сердце предательски ускоряло свой бег.

Но эта привлекательность больше не вызывала во мне трепета. Внутри меня, прямо под ребрами, крепла концентрированная ненависть. Я смотрела на него сквозь стекло и помнила каждую секунду его лжи. Он не сдержал слова. Он обещал, что меня никто не тронет, обещал защиту, и не смотря на все обещания оставил меня один на один с жестокостью его младшего брата. Каждое издевательство Леона, каждое унижение в школе — всё это было на совести Артура, который так легкомысленно бросил мне свое «даю слово». Эта обида росла во мне, как сорняк, выжигая любые другие чувства и вызывая стойкое, почти физическое отторжение при одной только мысли о нем. Он был красив и богат, но для меня он оставался главным лжецом, чьему слову я больше никогда в жизни не поверю.

Зато отношения с бабушкой укрепились за эти годы. Она сильно сдала за это время. Превратилась в почти прозрачную старушку, чьи глаза часто подергивались дымкой усталости. Мы сблизились. Хоть и не вели долгих доверительных бесед, в наших отношениях появилось молчаливое уважение. Она знала, что я помогаю ей, когда она не видит, и ценила это по-своему, проявляя ответную заботу: «Чай на столе, иди отдохни». Я знала, что она отчасти винит себя за прошлое, и эта тихая боль, которую она носила в себе, делала нас еще ближе.

— С днем рождения, принцесса! — Полина ворвалась в мою комнату, как ураган. В руках у неё был пакет с подарками, а на лице — сияющая улыбка.

— Тише ты! — я рассмеялась, выходя из оцепенения. Сегодня был мой день. Мы устроили настоящий пир, смеялись, болтали, вспоминая школьные моменты. Но ближе к вечеру Полина со свойственным ей любопытством спросила:

— Ты уверена, что хочешь подождать до весны? Мы можем уехать прямо сейчас. Я помогу тебе собрать вещи, мы просто соберем всё самое необходимое и исчезнем.

Я покачала головой, чувствуя невероятный покой.

— Нет. Я дождусь аттестата. Это вопрос чести. Мои родители учили меня доводить дело до конца.

— Тебе не зачем себя заставлять оставаться здесь, ты можешь доучиться, живя в родительской квартире, — в ее голосе было столько энтузиазма и азарта.

— Сейчас этот переезд будет мешать учиться, да и бабушку надо подготовить к этому.

Мы провели воскресенье в ленивой неге, наслаждаясь тишиной. Я знала, что уже завтра мне придется снова надеть маску, снова стать незаметной школьницей Есенией, но сегодня… сегодня я была просто собой.

И где-то глубоко внутри меня, среди переполняющих новизной чувств, все еще тлел уголек памяти о поцелуях Артура. Я гнала его прочь, уверяя себя, что ненавижу его, что он — лишь часть моего ужасного прошлого, но сегодня, в день совершеннолетия, я впервые задала себе вопрос: что будет, если он вернется? Что, если сделка, которую мы заключили давным давно, еще не закрыта?

Но я тут же отмахнулась от этой мысли. Нет. Он уехал и забыл. Моя жизнь начинается здесь и сейчас, и больше никто, ни один Александров, не будет владеть моим временем, моим сердцем и моим будущим.

Я совершеннолетняя. И это было лучшее, что со мной случалось. Я чувствовала себя так, словно стояла на краю высокой скалы, готовая к прыжку, и мне было совершенно плевать на высоту. С каждым вдохом моя новая жизнь становится всё реальнее. Мой побег — не физический, а внутренний — уже состоялся. Я уже была свободна.

Глава 10: Возвращение короля

Предновогодние дни всегда пахнут предвкушением чего-то нового, но в пустом старом поместье этот запах последнее время смешивался с ароматом хвои и затишья. За окнами валил густой, пушистый снег, укрывая идеально подстриженные газоны тяжелым белым одеялом. Мы с бабушкой не ждали гостей и планировали встретить Новый год в тишине, собравшись маленькой компанией оставшегося персонала. Елена прислала бабушке короткую электронную открытку с поздравлением и сообщила, что они проведут праздники на горнолыжном курорте в Швейцарии. Леон тоже укатил куда-то со своими университетскими друзьями, он, как и Артур, тут не появлялся уже больше года, и это можно было считать лучшим новогодним подарком для меня.

Особняк спал. Мы отключили отопление в большей части неиспользуемых помещений, оставив тепло только в цоколе и на кухне. Я ходила по пустым, темным залам в теплом вязаном свитере, наслаждаясь умиротворением. Впереди были последние месяцы жизни здесь. Через полгода я навсегда закрою за собой эти двери. Но покой был разрушен без предупреждения.

В шестом часу вечера, когда сумерки уже плотно окутали поместье, на подъездной аллее раздался неестественный шум. Я замерла у окна библиотеки, глядя, как сквозь метель пробиваются яркие лучи фар машины. Автомобиль резко затормозил у парадного входа. Дверца захлопнулась с характерным глухим стуком.

Приехал Артур. Без предупреждения. Один.

Я медленно спустилась по большой лестнице в холле. Мои не были робкими и тихими — я ступала уверенно и с прямой осанкой. Тяжелая дверь распахнулась, впуская в теплый холл поток ледяной ветер и облако снежинок.

Он уже стоял на пороге.

За последний год очень изменился. Стал еще выше, еще шире в плечах, сменил стиль в одежде на более строгий. Лицо приобрело резкие, зрелые мужские черты, а на подбородке темнела аккуратная щетина. Он стянул кожаные перчатки, бросил их на консоль у входа и поднял голову.

Наши глаза встретились. Его серые глаза — те самые, что когда-то заставили меня согласиться на сделку — теперь смотрели на меня с удивлением. Он замер на секунду, скользя взглядом по моей фигуре, по моим распущенным темным волосам, лицу, на котором больше не было ни капли детского страха.

— Привет, Есения, — его голос стал еще глубже, бархатистее, от него по моей коже пробежали мурашки. — Ты… изменилась. Повзрослела.

Я заставила себя фыркнуть, сложив руки на груди. Моя маска хладнокровия не дрогнула ни на миллиметр.

— Конечно. Столько лет прошло, Артур. Люди имеют свойство расти и меняться, — сухо ответила я, глядя на него сверху вниз. — Ты приехал без предупреждения. Дом не готов к твоему визиту. Отопление в твоем крыле выключено, комнаты пылятся, а на кухне пусто.

Артур улыбнулся, снимая пальто. В каждом его движении сквозила царственная уверенность.

— Ничего страшного, — небрежно отозвался он. — Думаю, дом согреется быстро. Как твоя учеба? Ты вроде в этом году заканчиваешь школу, если не ошибаюсь.