Дорога, по которой я иду одна

Мистера Белла сопровождал администратор, которого Айлин раньше никогда не видела. В тот момент мать как раз была у неё. Расспросив о состоянии Айлин, мужчины разложили несколько документов на маленьком столике возле кровати.

— Процедура отчисления почти завершена, — сказал администратор. — Школа оформит случившееся как происшествие, связанное с безопасностью, а не как дисциплинарное нарушение. Плату за мероприятия этого семестра, которые ещё не состоялись, с вас также брать не будут.

Мать спросила:

— А деньги за подготовку, которые мы уже заплатили?

— Полевая оценка уже состоялась. Оборудование и объекты использовались. Эту часть мы вернуть не можем.

Лицо матери помрачнело.

Мистер Белл всё это время стоял в стороне. Он заговорил только тогда, когда Айлин посмотрела на него.

— Сейчас главное — восстановиться. Если позже захочешь продолжить учёбу, можно посмотреть обычные профессиональные школы. Необязательно снова выбирать полевую подготовку.

Айлин спросила:

— А что было с Тессой и остальными?

В комнате стало тихо.

Администратор опустил взгляд и перевернул страницу.

— Ты имеешь в виду учеников, которые в тот день вошли с тобой в запретную зону?

— Да.

— Им вынесли внутренние предупреждения.

— Только предупреждения?

Мать посмотрела на Айлин.

Администратор ответил:

— Имеющиеся у нас доказательства подтверждают лишь то, что они тоже покинули разрешённый маршрут. Что касается твоих слов о том, что идентификационный жетон специально бросили внутрь, у нас нет записи, которая это подтверждает.

— Бриэль снимала.

— Мы просмотрели материалы, которые она передала школе за тот день.

— Она удалила это.

Администратор поднял глаза.

— Айлин, школа не может официально признать факт, на который нет доказательств.

Айлин больше ничего не сказала.

Мистер Белл выглядел неловко.

— В тот день всё происходило очень хаотично.

Айлин посмотрела на него.

— Вы потом приходили к шахте?

Мистер Белл ответил не сразу. Вместо него заговорил администратор.

— Сопровождавшие группу преподаватели осмотрели место происшествия согласно правилам безопасности.

— Я слышала, как вы разговаривали.

Выражение лица мистера Белла слегка изменилось.

Айлин продолжила:

— Вы меня слышали, да?

Мать тихо произнесла:

— Айлин.

Мистер Белл молчал несколько секунд.

— Кто-то сообщил, что снизу, возможно, всё ещё был отклик.

— Я сказала, что жива.

— Конструкция там уже показывала признаки повторного обвала. У преподавателей не было снаряжения для подземных спасательных работ.

— Поэтому вы ушли.

Администратор нахмурился.

— Школа связалась с управлением шахтёрского района.

— Но никто не спустился.

— Эта часть уже не находилась в прямой юрисдикции школы.

Айлин некоторое время смотрела на него.

Мистер Белл отвёл глаза.

Вскоре документы собрали.

Перед уходом администратор напомнил матери Айлин, что оставшиеся личные вещи нужно забрать из школы до конца месяца. Мистер Белл лишь сказал Айлин хорошо отдыхать и вышел следом.

Дверь закрылась.

Мать долго молчала. Айлин откинулась на подушку.

Наконец мать взяла стоявшую возле кровати чашку.

— Обязательно было всё это сейчас спрашивать?

Айлин посмотрела на неё.

— Что?

— Школа уже согласилась не ставить тебе дисциплинарную отметку.

— Но они меня не спасли.

— Там всё обваливалось.

— Я знаю.

— Учитель должен был прыгнуть туда и пострадать вместе с тобой?

Айлин не ответила.

Мать поставила чашку обратно.

— Ты уже ушла из школы. Нам и без того хватает проблем. Счёт из больницы ещё окончательно не закрыт, а твой отец каждый день спрашивает, сколько всё это будет стоить.

Она взяла пальто.

Айлин вдруг спросила:

— Мам. Когда в детстве мне определили расу как чистокровного человека, вы с папой знали?

Мать замерла.

— Конечно.

— А ты кто?

Мать посмотрела на неё.

— Отец тебе никогда не рассказывал?

Айлин покачала головой.

— Я человек с мана-адаптацией.

Мать подняла руку. На кончиках пальцев быстро возникла тонкая полоса бледно-голубого света. Мана продержалась всего две или три секунды и погасла.

— У меня четырнадцатый уровень. Класс — Ткачиха. Ничего особенного, но при работе с тканью я хотя бы могу немного пользоваться маной.

Айлин наблюдала за ней.

— А папа?

— Человек с каменной адаптацией. На стороне твоего деда таких много. Физическая выносливость у него немного выше обычной. Сейчас у него семнадцатый уровень.

— Тогда почему я чистокровный человек?

На этот раз мать ответила не сразу.

Через некоторое время она сказала:

— Врачи называли это атавизмом.

Айлин продолжала смотреть на неё.

— Что это значит?

— Моя адаптация к мане тебе не передалась. Каменная адаптация твоего отца тоже. Ни одна из сторон не проявилась, поэтому Система определила тебя как самый базовый человеческий тип.

— Такое часто бывает?

— Нет.

— Тогда почему это случилось?

Губы матери слегка сжались.

— Если бы я знала, не ходила бы тогда столько по врачам с одним и тем же вопросом.

Она опустила взгляд и продолжила укладывать вещи в сумку. Голос становился тише.

— Я не чистокровный человек. Твой отец тоже. До твоего рождения мы даже не думали, что у нас может родиться такой ребёнок.

Айлин промолчала.

Мать застегнула сумку.

— Врачи всё повторяли, что, возможно, признаки просто ещё не проявились в детстве. Сказали проверять снова, когда станешь старше. В пять лет — ничего. В десять — ничего. В двенадцать, когда проходила проверку склонности к классу, тоже ничего.

— Вы всё ждали?

— Конечно.

Мать посмотрела на неё.

— Какие родители не ждали бы?

Айлин опустила глаза.

Через мгновение мать добавила:

— А потом что уже было делать? Ты ведь уже родилась.

В коридоре мимо палаты прокатилась лечебная тележка. Колёса загрохотали по полу и постепенно стихли.

Мать посмотрела на время.

— Завтра приду ещё. Врач сказал, послезавтра тебя уже выпишут.

Она дошла до двери и остановилась.

— У отца в последнее время плохое настроение. Когда вернёшься домой, не поднимай всё время тему школы.

Айлин кивнула.

Мать закрыла за собой дверь.

Глава 12 — Тебе уже восемнадцать

В день выписки отец Айлин не пришёл. Утром мать окончательно рассчиталась с больницей, а потом наняла самый дешёвый общественный экипаж, который смогла найти.

Айлин медленно забралась внутрь с деревянным костылём, который ей одолжили в больнице, придерживаясь одной рукой за дверцу. Правая нога всё ещё болела, стоило перенести на неё вес.

Вернувшись домой, она обнаружила, что все школьные книги убрали из её комнаты. Они лежали стопкой у стены в гостиной.

Айлин некоторое время смотрела на них. Мать вошла следом.

— Вчера забрали всё из школы.

— Почему книги здесь?

— Ты ведь туда больше не вернёшься. Зачем забивать ими стол?

Айлин ничего не сказала.

Отец сидел за столом и просматривал счета. С тех пор как она вошла, он поднял голову всего один раз.

— Как нога?

— Ходить могу.

— Через сколько, по словам врача, сможешь работать?

Айлин замялась.

Мать поставила сумку.

— Она только домой вернулась.

Отец нахмурился.

— Я просто спрашиваю.

Айлин сказала:

— Месяц нельзя носить тяжёлое.

— Обычная работа?

— Наверное, можно.

Он негромко отозвался и снова опустил голову.

Ужин прошёл тише обычного.

Мать сварила жидкий овощной суп. Отец ел быстро. После нескольких дней мягкой больничной еды желудок Айлин всё ещё реагировал плохо, и она осилила только половину миски.

В середине ужина отец сказал:

— В школу тебе уже не нужно возвращаться.

Ложка Айлин остановилась.

— Угу.

— Что собираешься делать дальше?

— Не знаю.

Отец поднял глаза.

— Тебе уже восемнадцать. Нельзя постоянно отвечать «не знаю».

Мать молчала.

Айлин смотрела в суп.

— Нога ещё не зажила.

— Я знаю. Я спрашиваю, что будет после.

— Могу искать работу.

— Вот и ищи.

Он ответил сразу.

Айлин подняла глаза, но отец уже снова ел, будто только что решил, какие овощи купить завтра.

Через некоторое время мать сказала:

— Отец имеет в виду, что раз школа теперь отпадает, тебе нужно посмотреть, какую работу можно найти в городе.

Айлин спросила:

— Какую?

— Это уже тебе придётся выяснить.

— Но у меня нет класса.

Отец положил ложку.

— И что, по-твоему, мы должны с этим делать?

Айлин не ответила.

— У твоей матери четырнадцатый уровень. У меня семнадцатый. Ни у кого из нас нет какого-то выдающегося класса, и мы всё равно каждый день ходим на работу. Нет класса — ищи место, где класс не нужен.

— Во многих местах нужен хотя бы пятый уровень.

— Значит, найди место, где не нужен.

— Где?

Раздражение на лице отца проявилось сразу.

— Откуда мне знать? Если я ещё и работу тебе найду, потом каждое утро должен буду водить тебя туда за руку?

Айлин медленно убрала руки под стол.

Мать сказала:

— Ешь. Не надо повышать голос.

— А я неправ?

Отец посмотрел на неё.

— Шесть дней в больнице. Деньги за школу не возвращают. Теперь она нигде не учится. И что, будет каждый день сидеть в комнате?

— Нога ещё не зажила.

— Я говорю про потом.

Мать не ответила.

Отец снова посмотрел на Айлин.

— Понимаешь?

— Да.

— Со следующей недели начинай искать.

— Хорошо.

После ужина Айлин вернулась в комнату.

Стол выглядел непривычно пустым. Там, где раньше лежали учебники, осталась только маленькая деревянная коробка с ручками. Исчезла и выданная школой годовая таблица подготовки. На стене после неё осталось четыре маленьких отверстия.

Айлин села на край кровати и посмотрела на ногу. В больнице тяжёлую первоначальную фиксацию заменили более лёгким ортезом.

Статус показывал:

HP: 34 / 42

Статус: Перелом — восстановление

Выше оставалась прежняя строка.

Уровень: 1

Айлин закрыла статус.

За дверью тихо разговаривали родители. Сначала она не прислушивалась.

Потом услышала голос отца:

— Я просто не понимаю.

Мать спросила:

— Чего?

— Ни ты, ни я не чистокровные люди. Как у нас вообще такая родилась?

В гостиной стало тихо.

Айлин сидела на кровати неподвижно.

Мать сказала:

— И что теперь даст этот разговор?

— Ничего. Поэтому и говорю.

— Врач объяснил всё много лет назад.

— Атавизм, атавизм. Почему тогда в других семьях такого нет?

— Думаешь, я этого хотела?

Отец не ответил сразу.

Мать заговорила снова:

— Когда она родилась, я хотела получить ответы даже сильнее тебя. Даже самые слабые родственники с моей стороны — люди с мана-адаптацией. В твоей семье чистокровных людей тоже не было.

— А у нас почему-то появился.

— Хватит.

— Даже школа её теперь не хочет. Ты всё ещё не понимаешь?

Их голоса стали тише. Айлин уже не могла разобрать слова.

Она ещё немного посидела, потом медленно легла.

Дверь спальни была закрыта не до конца.

Через щель внутрь падала тонкая полоска жёлтого света из гостиной.

Глава 13 — Что ты вообще умеешь?

Через неделю Айлин впервые пошла в городское бюро занятости.

Костыль уже был не нужен, хотя при долгой ходьбе нога всё ещё начинала болеть. Перед выходом Айлин надела самую чистую серую рубашку с длинными рукавами, собрала волосы и нашла базовую идентификационную пластину, выданную школой.

Утром в бюро уже стояла длинная очередь. До стойки Айлин добралась почти через час.

Женщина за столом взяла её пластину и положила на считывающий камень.

— Айлин Шэнь. Восемнадцать лет.

— Угу.

— Раса… чистокровный человек?

Женщина подняла глаза.

— Да.

— Первый уровень.

— Угу.

— Класс: нет.

— Угу.

Женщина продолжила читать.

— Образование?

— Средняя школа Грейбриджа.

— Окончила?

Айлин замялась.

— Нет.

— Почему?

— Отчислилась.

— За нарушение?

— Нет.

— Тогда почему?

Айлин не знала, сколько нужно рассказывать.

— В школе сказали, что мне не подходит дальнейшая подготовка.

Женщина кивнула и что-то отметила в форме.

— Основы счетоводства?

— Да.

— Читать и писать умеешь?

— Да.

— Управление маной?

— Нет.

— Работа с инструментами?

— Нет.

— Складской учёт?

— Никогда не занималась.

— Готовить?

— Немного.

— Шить?

— Нет.

— Убираться-то умеешь?

Айлин кивнула.

— Да.

Женщина посмотрела на её ногу.

— Что случилось?

— Перелом.

— Полностью зажил?

— Ещё нет.

Женщина вздохнула.

— С таким набором вариантов немного.

Айлин стояла у стойки, пока женщина листала вакансии.

— На Северной улице пекарне нужен разнорабочий, но там минимум третий уровень. По утрам придётся таскать муку. Тебе не подойдёт.

Она перевернула страницу.

— Курьерской станции нужны бегуны. Минимальная Ловкость — шесть. У тебя показатели ниже.

Ещё одна страница.

— Прачечная…

Женщина остановилась.

— Вот это можешь попробовать.

Она записала адрес.

Айлин взяла бумагу.

— Больше ничего?

Женщина подняла глаза.

— Сначала попробуй это. Под твой профиль трудно подобрать место.

Айлин сложила листок.

— Спасибо.

Прачечная находилась недалеко от бюро занятости. Когда Айлин пришла туда, было почти полдень.

Хозяйке было около сорока. Первым делом она попросила Айлин поднять корзину с мокрой одеждой.

Стоило оторвать её от пола, как правую ногу пронзила боль. Женщина сразу протянула руку.

— Поставь.

Айлин опустила корзину.

— У тебя нога травмирована?

— Почти зажила.

— Когда это случилось?

— Из больницы я вышла всего несколько дней назад.

Женщина нахмурилась.

— И зачем тогда ищешь работу в прачечной?

— Меня прислали из бюро занятости.

— Они сюда всех присылают.

Она ещё раз оглядела Айлин.

— Раса?

— Чистокровный человек.

Выражение лица женщины стало заметно другим.

— Уровень?

— Первый.

— Тебе восемнадцать, и ты всё ещё первого уровня?

Айлин кивнула.

— Тогда нет.

— Я могу делать что-нибудь полегче.

— Здесь нет лёгкой работы.

Хозяйка уже отвернулась.

— Ищи другое место.

Айлин ушла.

Вторым местом оказалась маленькая гостиница. Хозяин спросил, есть ли у неё класс, связанный с обслуживанием.

Нет.

Есть ли хотя бы базовый навык уборки.

Нет.

Третьим был обычный магазин. Лавочник посмотрел сначала на седые волосы, потом на идентификационную пластину.

— Если ты будешь стоять за прилавком, кто станет таскать товар?

— Я могу переносить лёгкое.

— Мы не будем перестраивать работу всех остальных ради одного человека.

В четвёртое место её даже не пустили.

Мужчина у двери просмотрел данные и сказал:

— Чистокровных людей не берём.

Айлин спросила:

— Почему?

— Уже брали одного.

— И?

— Слишком медленный.

— Я здесь ещё не работала.

Мужчина посмотрел на неё.

— Можешь обещать, что будешь быстрее прошлого?

Айлин не смогла ответить.

Он вернул ей пластину.

— За тобой люди ждут.

К середине дня листок из бюро занятости столько раз складывали и разворачивали, что сгибы стали мягкими.

Пятым местом оказался ресторан.

Хозяин согласился взять её на пробный день, но предложил лишь половину обычной ставки разнорабочего.

Айлин спросила:

— Почему так мало?

Хозяин указал на её ногу.

— Сейчас ты не можешь выполнять всю работу.

— А когда заживёт?

— Тогда и поговорим.

Айлин постояла немного.

— Можно начать сегодня?

— Не сегодня. Завтра в пять утра.

Она кивнула.

Только выйдя из ресторана, Айлин поняла, что с самого утра ничего не ела.

В кармане лежали три медяка.

Она немного постояла у дороги.

Потом решила ничего не покупать.

Когда Айлин вернулась, отец уже был дома.

— Ну как?

Она сняла обувь.

— Нашла одно место.

— Какое?

— Разнорабочей в ресторане.

— Сколько?

Айлин назвала сумму.

Отец нахмурился.

— Так мало?

— Хозяин сказал, потому что нога ещё не зажила.

— А остальные сколько получают?

Она назвала обычную ставку.

Выражение его лица стало ещё хуже.

— Половину?

— Угу.

— И ты согласилась?

Айлин опустила голову и поправила шнурок.

— Остальные меня не взяли.

Отец больше ничего не сказал.

Из кухни вышла мать.

— Во сколько завтра?

— В пять.

— Тогда встань сама пораньше.

Айлин кивнула.

Глава 14 — Три серебряника

В ресторане Айлин проработала три дня.

В первый она мыла посуду, протирала столы и убирала у заднего входа.

Когда начался обеденный наплыв, хозяин велел отнести ящик пустых бутылок в кладовую. Айлин двигалась немного медленнее, чем нужно, и за один переход он трижды сказал ей поторопиться.

На второй день правая нога распухла.

На третий после обеда она разбила тарелку.

Руки были мокрыми, тарелка просто выскользнула. Хозяин всё равно вычел её стоимость из зарплаты. К концу смены от дневного заработка осталось семь медяков.

На четвёртое утро Айлин пришла как обычно.

Хозяин уже стоял у двери.

— Сегодня можешь не заходить.

Айлин остановилась.

— Почему?

— Я нашёл другого человека.

— Я же сказала, что заплачу за тарелку.

— Дело не в тарелке.

— Тогда в чём?

Хозяин ответил раздражённо:

— Ты слишком медленная. Когда начинается обед, мне приходится отвлекать ещё одного работника просто затем, чтобы следить, успеваешь ты или нет. Я беру разнорабочих, чтобы работы становилось меньше, а не чтобы появлялся ещё один человек, за которым нужно смотреть.

Айлин взялась пальцами за край рубашки.

— Я могу работать быстрее.

— Ты говоришь это каждый день.

Хозяин протянул последние два медяка.

— В бюро занятости скажу, что пробная работа просто не подошла. Ничего плохого в твоё дело писать не буду.

Вскоре дверь закрылась.

Айлин немного постояла снаружи и ушла.

Она вернулась в бюро занятости. На этот раз за стойкой сидел другой сотрудник.

Мужчина посмотрел её дело и сразу спросил:

— Из ресторана уволили?

— Да.

— Почему?

— Слишком медленно работала.

Он не выглядел удивлённым.

— Травма ещё не зажила. Тебе вообще рано было идти на такую работу.

— Есть что-нибудь ещё?

— Сейчас посмотрю.

Он долго перебирал объявления и наконец достал старый лист.

— На складе утилизации Саутгейта нужны уборщики.

Айлин посмотрела на него.

— Что там делают?

— Сортируют повреждённое снаряжение. Подметают склады. Моют контейнеры после сбора. Иногда разделяют материалы низкоуровневых монстров.

— Требование по уровню?

— Нет.

— Класс?

— Не нужен.

— Зарплата?

Мужчина назвал сумму.

Она была ниже обычной ставки в ресторане.

Айлин спросила:

— Почему так мало?

— Поэтому они постоянно и ищут людей.

Она взяла адрес.

Когда Айлин вернулась домой, родители уже ели. Она рассказала, что ресторан её больше не хочет, а бюро занятости дало новое место.

Первое, что сказал отец:

— То есть ты опять без работы?

— Мне дали другую вакансию.

— Где?

— Склад утилизации Саутгейта.

Отец нахмурился, услышав название.

— Там же грязь ужасная.

— Угу.

— Сколько платят?

Айлин назвала сумму.

Он быстро посчитал.

— Даже если весь месяц работать каждый день, это немного.

Мать спросила:

— Других вариантов нет?

— Нет.

Отец немного помолчал.

— Пока работай там.

Айлин кивнула.

Он съел ещё несколько ложек и вдруг сказал:

— Со следующего месяца будешь отдавать в дом три серебряника.

Айлин подняла голову.

— Что?

— Три серебряника. Еда. Вода. Жильё.

Мать тоже перестала есть.

— Не слишком ли рано?

— Она больше не учится.

— Она только начала искать работу.

— Поэтому я и сказал: со следующего месяца.

Айлин спросила:

— Три серебряника — это сколько дней работы?

Отец посмотрел на неё.

— Сама посчитай.

Она посчитала.

Если в Саутгейте будут давать смены каждый день, почти половина зарплаты уйдёт на эти три серебряника.

— Это много.

Выражение лица отца изменилось.

— Что значит «много»?

— Половина моей зарплаты.

— Твоя еда бесплатно появляется?

Айлин не ответила.

— Тебе восемнадцать.

Отец продолжил:

— Пока ты училась, мы тебя содержали. Хорошо. Теперь школа тебя не хочет, и рано или поздно тебе придётся содержать себя самой.

Мать тихо сказала:

— Можно было сказать по-другому.

— Что я сказал не так?

Отец посмотрел на Айлин.

— Как долго, по-твоему, мы можем тебя содержать?

Айлин держала ложку.

Отец добавил:

— Мы с матерью тоже обычные люди. У меня семнадцатый уровень. У неё четырнадцатый. Думаешь, нам легко? Ты нормально повышать уровень не можешь, класса у тебя нет. Значит, тебе раньше других нужно научиться обеспечивать себя.

— Я заплачу.

— Хорошо.

Айлин опустила глаза и продолжила есть.

Мать больше ничего не сказала.

После ужина Айлин отнесла посуду на кухню. За спиной всё ещё тихо разговаривали родители.

— Ты правда будешь брать у неё три серебряника?

— Она должна понять, что деньги из воздуха не появляются.

— С такой зарплатой…

— Значит, пусть найдёт работу получше.

Шум воды заглушил остальное.

Айлин вымыла каждую тарелку дочиста.

Глава 15 — Саутгейт

Склад утилизации Саутгейта находился на южной окраине города. Утром Айлин шла туда почти сорок минут.

Склад оказался гораздо больше, чем она представляла. Снаружи громоздились детали сломанных шахтных вагонеток, повреждённые деревянные ящики и связки старой кожи. Воздух пах ржавчиной, грязью и чем-то животным, кислым.

Человек у входа спросил её имя и сразу отвёл внутрь.

Начальника уборочной бригады звали Харкер. На вид ему было около пятидесяти, и на одной руке не хватало двух пальцев. Прочитав данные Айлин, он почти никак не изменился в лице.

— Чистокровный человек?

— Да.

— Первый уровень?

— Да.

— Нога работает?

— Ходить могу.

— Десять килограммов?

Айлин замялась.

— Врач пока запретил носить тяжёлое.

Харкер посмотрел на неё.

— И что тогда умеешь?

Айлин не знала.

Он спросил снова:

— Подметать можешь?

— Да.

— Контейнеры оттирать?

— Научусь.

— По цвету сортировать?

— Да.

Харкер бросил ей обратно идентификационную пластину.

— Двенадцать медяков в день. Обед приносишь сама. Опоздала — минус два медяка. Что-нибудь сломала — платишь.

Айлин спросила:

— В бюро занятости сказали четырнадцать.

— Это нормальному работнику.

— А я не нормальный работник?

Харкер взглянул на её ногу.

— Хочешь четырнадцать — пожалуйста. Носи столько же, сколько они.

Недалеко двое мужчин вместе поднимали большой ящик, полный металлического лома.

Айлин несколько секунд смотрела на них.

— Двенадцать нормально.

— Мётлы сзади.

Первым её участком стал Склад номер три.

Пол был завален сломанными досками, грязью, засохшей кровью монстров и мелкими костями, высыпавшимися из мешков со сбором.

Айлин подметала всё утро.

Пыль забилась в волосы и одежду, пока даже веснушки на лице почти не скрылись под серым налётом.

Когда пришло время обеда, её никто не позвал.

У остальных работников были привычные места. Несколько человек сидели за длинным столом снаружи. У кого-то был мясной суп, у кого-то хлеб.

Айлин села у двери склада и достала половину куска чёрного хлеба, которую принесла утром.

Мимо проходил молодой мужчина. Он посмотрел на неё.

— Новенькая?

Айлин кивнула.

— Класс какой?

— Нет класса.

Он остановился.

— Вообще нет?

— Угу.

— И как тебя сюда взяли?