Твой личный палач

Вадим

– Куда собираешься? – в пороге комнаты появляется мать, облокотившись плечом, обтянутым шелковой блузкой о косяк.

Взгляд прицельный, прожигающий. Она знает, чего ждать, но каждый раз задаёт один и тот же вопрос, будто ожидая услышать иной ответ. А я предвкушаю её реакцию, на то, что прозвучит дальше.

– Знакомиться с родителями, – хмыкаю, поворачиваясь к ней лицом и поправляя белоснежный ворот поло.

– Ты заболел? – смотрит на меня подозрительно.

– А похоже? – выдаю со смешком, проходя к кровати и заталкивая телефон в карман.

– Девушка?

– Мам, тупые вопросы задаёшь, – выдыхаю вымученно. – Явно не с батей Яна иду знакомиться. Он мне иногда даже ближе, чем собственный.

– Значит ли это, что и мы скоро её увидим? – прощупывает почву насторожившись.

Мне хочется засмеяться от этого вопроса и громко крикнуть: “нахуй надо!”, но вместо этого я снисходительно улыбаюсь.

– Возможно, когда-нибудь, – киваю и выхожу из комнаты.

Мне хватило тупых вопросов от пацанов за весь день и ещё один раунд блиц-опроса я тупо не потяну.

Прыгаю в тачку, врубаю музыку погромче и срываюсь с места, оставляя на асфальте тёмные следы.

Внутри долбит предвкушение выигрыша. Я практически слышу девичьи стоны под собой, и от этого всё тело моментально напрягается в ожидании. Нет никакого трепета или чувств. Есть только цель. Выиграть. Доказать друзьям и лишний раз самому себе, что я – лучший.

Телефон вибрирует в кармане, и я уже заранее знаю, что там сообщения от Лены. Снова ванильная херня по типу: “переживаю”, “скучаю” и бла-бла-бла. Поэтому даже не пытаюсь читать весь этот бред.

По дороге к её дому заезжаю в кондитерскую, покупаю торт. Вовремя замечаю рядом магазин цветов и захожу ещё и туда. Два букета – равно две потекли бабёнки. И абсолютно поебать, что разная возрастная категория. Женщины в любом возрасте, почему-то растекаются от двух вещей: цветов и банального приторного слова “люблю”.

Ещё через полчаса оставляю тачку на парковке перед этажной Динь-Динь и пока иду, не читая её сообщения, печатаю короткое:

Я: Приехал, поднимаюсь.

Смотрю в зеркало в лифте и понимаю, что сам себе напоминаю какого-то ботана, который идёт к преподу, чтобы умолять не ставить четыре. И потому рука сама по себе тянется и слегка взъерошивает чёлку, а затем расстёгивает пуговицы на поло.

Звонок в дверь и передо мной появляется Динь-Динь. В сексуальном топе и коротких шортиках, будто специально подбивает раньше времени перешагнуть черту. Или я тупо себе придумываю, ведь это обычный домашний костюм. Который хочется снять зубами.

Хотя боюсь о заклад, этот же топ на вчерашней Насте сидел бы куда лучше, с её-то третьим размером.

– Привет, – лепечет Феечка, делая шаг назад и заламывая пальцы в замке перед собой.

– Выдохни, Динь-Динь, – тяну уголок губ вверх и протягиваю ей букет. – Я буду хорошим мальчиком, – хриплю, наклоняясь ближе, и мажу по её щеке губами.

Вижу, как она вспыхивает, а после покрывается мурашками. Глупышка, нашла что надеть: теперь ведь её реакцию считать – легче лёгкого.

– Добрый вечер, – слышится женский голос с другого бока, и я тут же поворачиваюсь, вытягиваясь по струнке.

Вижу мать Лены и первое, что появляется в моей голове – фраза.

Вот это нихуя себе!

Я сейчас будто оказался в порнухе, описание к которой звучит “мать и дочь затащили бедолагу в спальню” и, сука, я буду не я, если не увижу продолжение!

Да они копия друг друга, за исключением цвета глаз и возраста. И то, маманька-то от Лены далеко не ушла. Невысокая, стройная, а взгляд-то какой цепкий. Она явно в отличие от дочери знает, с какой стороны к члену подойти.

– Добрый вечер, – расплываюсь в улыбке и протягиваю второй букет, как только запасной вариант подходит ближе. – Вадим, – представляюсь, когда она перехватывает цветы.

– Лариса Владимировна, – тянет с такой же улыбкой, но глазами сканирует на предмет подозрительных действий.

Выдохни, милфа, даже если тебе сильно захочется – не увидишь. Пиздеть я научился раньше, чем разговаривать.

– Проходите, чего стоите, – тает на глазах снежная королева и машет в сторону кухни. – Чайник уже вскипел.

Как только она скрывается за углом, Динь-Динь протяжно выдыхает.

– Вот видишь, а ты боялась, – хмыкаю, скидывая Форсы и в один короткий шаг, оказываюсь возле неё, сгребая в объятия.

Это всегда работает безотказно. От моего жара она тут же плавится, расслабляясь. Предсказуемо.

– Что бы она ни сказала, не подавайся, – шепчет в мою грудь.

– Ты так говоришь, будто она мне библию будет всучивать, – посмеиваясь глажу её спину и только когда Феечка окончательно успокаивается – отодвигаю её от себя. – Нормально же всё, чё ты.

Мне надо, чтобы она не истерила. Чем легче пройдёт весь этот цирк, тем проще будет занять нишу в душонке Динь-Динь и всё – победа у меня в кармане.

Перехватываю её руку, переплетая наши пальцы, утягиваю на кухню. Тут за столом уже сидит Лариса… фак, забыл отчество. Ну да ладно, пусть будет просто Ларисой. А чтобы не спалиться, что мне похуй, буду называть мамой Ларисой.

Сажусь на стул, Лена начинает порхать, расставляя чашки и тарелки с тортом, усаживая мать напротив меня.

Голубые глаза по-доброму смотрят в мою чёрную душонку, а ещё подмечают “случайно” брошенные “влюблённые” взгляды на её дочь.

– На кого ты учишься, Вадим? – наконец задаёт самый базовый вопрос.

– “Политическое управление”, второй курс, – отвечаю спокойно.

– Решил пойти по стопам отца? – вскидывает бровь.

– Скорее, мой отец, как и родители моих друзей, уверены, что Политология в любом случае пригодится, – хмыкаю, вспоминая войну Яна с батей, когда тот не хотел поступать в универ совсем.

– То есть не учишься? – склоняет голову чуть вбок.

– Ну почему же, я хорошист, – усмехаюсь. – Причём хорошист своими усилиями.

Правда, не стоит уточнять, что эти оценки заработаны исключительно половым путём. Просто я оказался умнее других и ещё на первом курсе оприходовал секретаря в ректорате. Там девушка чуть за тридцать и трахается хорошо, так что одни плюсы. Из минусов, пожалуй, только то, что она вызванивает меня, как мальчика по вызову, но это не проблема. Терпимо.

– Красивый, порядочный, умный, – перечисляет маман лисьим голосом. – Не слишком много хороших качеств для одного парня двадцати лет?

– Мам, – возмущённо пыхтит Лена, подошедшая, чтобы налить чай.

– Ну во мне есть не только хорошее, – вскрываю одну-единственную карту, чтобы не казаться совсем идеальным, потому что каждый человек на планете знает: идеальных не существует. – Я дикий лентяй и, если верить словам моей мамы – оболтус, каких поискать, – выдаю с широкой улыбкой.

Наступает секундная тишина, после которой женская половина дома начинает тихо смеяться.

– Ладно, убедил, – кивает Лариса.

И на этом всё более менее успокаивается. Лена, наконец, перестаёт нервничать настолько очевидно и когда садится рядом, я просто беру её руку, а свою под столом. Уверен, “вариант постарше” это замечает, но лишь едва заметно улыбается.

Меня спрашивают про моих родителей, про то, чем я занимаюсь в свободное время и как отношусь к Лене. В целом, всё это напоминает шоу, на котором выбирают идеальную пару. Скучно, тошно, но терпимо. По крайней мере, успокаивает мысль, что это ненадолго.

Когда я, очевидно, заебываюсь отвечать на тонну вопросов, а у Ларисы эти вопросы – вдвойне очевидно – заканчиваются, она встаёт и с милой улыбкой говорит:

– Ну вы сидите, а я пошла.

– Хорошо, – кивает Динь-Динь, а когда её мать уходит, всем корпусом поворачивается ко мне, обхватывая моё лицо ладонями, и коротко целует в губы. – Спасибо, – шепчет, чуть отстраняясь.

– За что? – вскидываю бровь.

– Что не психанул на третьем вопросе.

Хмыкаю. Эх, Феечка, знала бы ты, на что я способен, чтобы выиграть, не лезла бы благодарить.

– Пойдём, – встаёт, протягивая мне руку.

– Куда? – хмурюсь. Не собирается же она меня выпроваживать?

– В комнату. Я со стола потом уберу, – шевелит пальцами, подгоняя, ну а я и не сопротивляюсь.

Переплетаю наши руки и иду в уже известном направлении.

Как только дверь за моей спиной закрывается, я иду к креслу и падая в него, утягиваю Динь-Динь за собой. Она тут же льнёт ко мне кошкой и практически мурлычет, усаживаясь на моих коленях поудобней.

– Я так рада, что всё хорошо прошло, – радостно говорит, глядя в мои глаза. – Мне было это важно.

О, моя маленькая, мне тоже. Ты бы знала насколько…

– Я знаю, – укладываю ладонь ей на щеку и очерчиваю большим пальцем линию лица. – Мне тоже это было очень важно, – хриплю, задерживаясь взглядом на её губах.

По венам тут же пробивает нервный импульс, концентрируя кровь в паху. Видимо, вчерашней разрядки было мало. Или в ход пошло желание обладать именно ею.

– Спасибо, – повторяет снова, краснея при этом, как помидор, а её кожа моментально становится не просто горячей – обжигающей.

– Тебе не нужно меня благодарить, – тянусь губами к её подбородку, оставляя на нём влажный поцелуй. – Я тоже нуждался в этом, – добавляю, спускаясь ниже.

И ни капли не вру, кстати. Нужда-то была.

А сейчас… когда под губами тонкая кожа её шеи, под которой ощутимо пульсирует венка, а вторая рука блуждает по оголённым бёдрам, которые не скрывают короткие шорты – появляется вторая нужда.

Вывожу влажную дорожку по едва солёной коже, чувствуя, как от этих касаний Феечка вся сжимается, продвигаясь ближе, царапаю зубами кожу, зализывая эти следы. А затем поднимаюсь и нахожу своими губами её. Не жду разрешения – толкаюсь языком, вынуждая приоткрыть рот, но там мозг уже покрыт дымкой и Лена безропотно подчиняется.

Разворачивается, усаживаясь удобней, отвечает на поцелуй с неменьшим удовольствием и стонет, всякий раз, как мои пальцы забираются чуть выше края шорт.

Становится жарко и слишком безумно. Тормоза срываются и не только мои, когда она трётся о каменный член через штаны, а весь мой план катится в пизду. Да. Буквально. В неё.

Тонкие пальчики цепляются за край моего поло и дёргают вверх, лишь на секунду разрывая поцелуй. Касания кожа к коже, выбивают из меня воздух, а из Динь-Динь – очередную порцию приглушённых стонов. В этот момент я понимаю, что разум действительно отключается не только у меня.

Отстраняюсь всего на мгновение, чтобы посмотреть в её поплывшие карие глаза и припухшие губы. Принимаю её молчание за согласие, а затем снова глубоко целую, вставая с ней на руках. Подхожу к кровати, аккуратно укладывая её на лопатки, и снова отрываюсь.

Победно оглядываю её сверху вниз, подмечая, как тяжело она дышит и пытается сжать бёдра, между которыми я всё ещё стою.

Веду пальцами по её колену, выше, касаюсь того места, что интересует меня больше всего, и сквозь ткань шорт надавливаю.

Динь-Динь снова стонет, но в этот раз сама закрывает свой рот ладонями, глядя на меня широко распахнутыми глазами, будто не ожидала, что способна на такое, а я не сдерживаю ухмылку.

Вот так хорошие девочки становятся послушными сучками.

Убираю пальцы, нависаю над ней, упираясь рукой у её головы и немедля целую. Переплетаю наши языки так, чтобы выбить остатки сомнений, а после, чтобы уж наверняка, пробираюсь под резинку шорт. Прохожу препятствие в виде тонких трусиков и буквально утопаю во влаге.

Чёрт… всё самое интересное только начинается.

Глава 16. Он идеальный

Лена

Он выпрямляется, касаясь меня так, что, кажется, будто душа покидает тело, а затем возвращается, врезаясь на бешеной скорости.

Мой организм сам реагирует на него, и, как только пальцы Вадима скользят дальше, я поддаюсь ему навстречу, при этом всё ещё зажимая рот руками.

– Тише, малышка, – хрипит Вадик, наклоняясь ближе ко мне.

А затем покрывает поцелуями шею, ключицы и спускается ниже, цепляя зубами ворот майки. Его рука вырисовывает узоры, понятные только ему, а у меня от каждого движения пробивает двести двадцать под кожей и я в реальном шоке… ощущение, словно меня разрывает на мелкие частицы, а я понятия не имею, как это остановить.

Но стоит его губам припасть к моим, и мне не хочется ничего останавливать. Хочу провалиться в эту бездну и никогда из неё не выбираться.

Каждое его короткое слово, сказанное хрипом, выносит землю из-под ног, а каждое касание плавит. В буквальном смысле. Становится больно, но эта боль перемешивается с нереальным кайфом.

Веду руками по его голому торсу, наслаждаясь бархатистостью кожи и мышцами, что едва выпирают из-под неё, но становятся чётче на каждом моём стоне. Весь он, словно каменеет, когда я реагирую на него, и я понимаю – я вызываю в нём то же, что и он во мне.

Вадим великолепен во всём, что делает.

Пальцы водят внизу, зажимая пульсирующее место, и каждый раз, как из меня вырывается стон, Вадим прикусывает мою нижнюю губу, возвращая в реальность.

Реальность…

Она кажется такой размытой, когда он настолько близко.

Даже в голове не укладывается: я, он, моя кровать и…

Стоп.

Моя кровать. Мама. Мама за стенкой!

Замираю статуей, упираясь ладонями в его грудь. Вадим останавливается, но очень нехотя отрывается от терзания моих губ. Взгляд зелёных глаз расфокусирован, однако недовольства в нём нет. Скорее – принятие.

– Я не могу… – шепчу одними губами, перебегая из одного его зрачка в другой.

Вадик прикрывает глаза, слегка морщится, но всё равно вытаскивает руку и сползает с меня, усаживаясь ровно. Приподнимаюсь на локти, наблюдаю за его напряжённой спиной, за тем, как встаёт, поднимая с пола свою футболку, и натягивает обратно на себя.

Мне так стыдно… дико стыдно оттого, что позволила подвести нас к черте и за секунду “до” всё оборвала.

Сползаю с кровати, подхожу к нему ближе, цепляясь пальцами в крепкую руку и с мольбой, смотрю в его глаза.

– Прости, – голос срывается оттого, что мне хочется разрыдаться. – Прости, пожалуйста, я не подумала, что мама дома. Стены тонкие, она всё услышит.

“Если уже не слышала”, – подначивает внутренний голос.

– Всё нормально Динь-Динь, – спокойно отвечает, зачёсывая волосы пальцами назад. – Это ты меня прости, не сдержался.

Смотрит на меня с лёгкой улыбкой, но между бровей всё ещё виднеется складка. Я хочу сказать ему, чтобы он ушёл и одновременно молить его остаться. Но понимаю, что правильный выход только один.

– Я провожу тебя, – практически всхлипываю, однако на моё удивление Вадик просто кивает.

На скорую руку поправляю одежду, протираю руками места, на которых остались влажные следы от его губ и языка, а затем выхожу из комнаты.

Смотрю, как он обувается, а у самой сердце кровью обтекает. Как-то слишком больно и… неудобно. Что-то подсказывает мне, что после этого он точно мне больше не напишет…

– Доброй ночи, – выдёргивает из мыслей хриплый голос.

Поднимаю глаза на Вадима, моргаю пару, а затем давлю из себя улыбку. Готова поспорить, она выходит вымученной.

– Иди ко мне, – тянется рукой, шевеля пальцами, а когда подхожу, то закидывает её на моё плечо и притягивает ближе, оставляя на виске лёгкий поцелуй. – Доброй ночи, Динь-Динь.

– Доброй ночи, – рвано киваю.

Ещё один невесомый чмок в губы и его фигура теряется в темноте подъезда, а я так и остаюсь смотреть на закрытую дверь, упираясь в неё лбом.

– Всё нормально? – спустя время мама появляется в дверях своей спальни.

– Если бы, мам… – хриплю, не отрывая лоб. – Я всё испортила.

– Ну, если он ушёл отсюда живой, то не всё, – весело выдаёт, а затем я слышу, что она уходит к себе.

Ещё несколько минут подпираю дверное полотно, прежде чем уйти в комнату.

Ложусь на кровать, вдыхая полной грудью аромат Вадима, который, кажется, слишком плотно впитался в покрывало, а затем закутываюсь в него, укладываясь на бок и сжимаясь калачиком. Смотрю в одну точку на стене, прокручивая в голове весь вечер. Радость, веселье, его влюблённые глаза. От последних минут у меня и вовсе сводит каждую мышцу, а внизу живота закручивается плотный узел.

Какая же я дура…

Губы горят, кожа плавится от воспоминаний о нём. Мне хочется ещё и даже больше. И зачем я всё испортила?

Не замечаю, как из глаз текут слёзы. От злости на саму себя. От обиды на свою глупость. От ощущения, что я его потеряла.

И я так глубоко погружаюсь в собственные мучения, что вздрагиваю, когда телефон, лежащий на тумбочке, издаёт сигнал.

Тянусь, ожидая увидеть сообщения в чате группы или в нашем с девочками, но задерживаю дыхание, увидев сообщение от Вадима.

Вадим: Прости, что не сдержался. Я должен был подумать о том, что ты не готова.

Я: Тебе не за что извиняться.

Вадим: Нет. Есть за что. Я не хочу, чтобы ты думала, что мне нужно только одно. Ты нравишься мне. Очень сильно. И я просто хочу, чтобы ты знала: я готов ждать.

Дочитываю последнее слово, и с губ срывается всхлип.

Я готова ещё тысячу раз повторить: он идеальный.

Глава 17. Метка территории

Лена

– Ты сделала – что? – глаза Оли лезут на лоб от удивления и даже лектор, который рассказывает нам пару, её не смущает.

– Не заставляй меня повторять это, – шиплю на неё. – Я и так от стыда сгораю!

– Так, ладно, допустим, я понимаю, почему ты его остановила, – шёпотом вклинивается Маша, делая короткую паузу, когда препод в пятый раз бросает на нас короткий осуждающий взгляд. – Но зачем ты вообще это начинала?

– Да не знаю я, – утыкаюсь лбом в сложенные на столе ладони. – У меня мозг в кашу превращается рядом с ним.

– Ну точно. Влюбилась, – хмыкает Оля.

Сегодня утром я сказала Вадиму, что поеду с Олей, а Оле, что поеду с Вадимом. В итоге мы с Машей ехали на автобусе. Я ничего не рассказывала до тех пор, пока мы не соберёмся все вместе, но сильно пожалела, что соврала: стоило подойти на парковку к Оле, как мы встретили там и Вадика. И оба смотрели на меня обижено. Но вроде получилось увести всё в сторону.

– И напоследок, – чуть громче говорит преподаватель, привлекая всеобщее внимание: – Я задам вам задание, которое нужно выполнить до конца этого учебного года. Вас как раз двадцать пять человек: разделитесь на группы по пять и сделаете дизайн-проект. В него должны входить: дизайн помещения, роспись стен, расстановка мебели и несколько скульптур и, естественно, картины. Всё это я жду в графическом редакторе, а так же в живую величину, – на этих словах поднимается такая волна возмущения, что лектор морщится, давая нам несколько секунд, чтобы выпустить пар. – Но так как я понимаю, что образец размером два на полтора привезёт не каждый, то даю возможность предоставить его в виде фотографии и видео съёмки.

– Я с вами, – резко поворачивается Маша.

– Даже не обсуждается, – фыркает Оля.

– Щитенкова! – окликает меня кто-то с задних пар, а стоит повернуться, как я вижу Матвея и Славу – те самые два друга, кто изначально отнёсся ко мне хорошо. – Мы с тобой!

– Ну вот и отлично, – хлопает в ладоши Оля. – Нас пятеро.

– Елена Витальевна, – обращается ко мне Фёдор Владимирович. – К концу дня я жду на кафедру список из пяти групп, по пять имён в каждой.

Киваю, и ровно на этой секунде звенит звонок.

Всё резко, как тараканы разбегаются по стайкам, а мы с девочками просто сидит и ждём, когда ребята подойдут к нам. Я в это время вырываю двойной листок из тетради.

Матвей и Слава с улыбками приближаются, усаживаясь со стороны Маши, и оба, расплываются в улыбке. Вообще, они мне дико напоминают двойняшек. Абсолютно разных, но при этом очень одинаковых. Матвей – темноволосый, зеленоглазый и нет, ни капли не похож на Вадима. А Слава – светлый, как солнышко, и с голубыми глазами, которые, кажется, всегда счастливые. Хорошие ребята.

– Ну что? Что будем делать и у кого? – весело бросает Матвей.

– Меня моя убьёт, если даже хотя бы несколько раз в неделю ко мне будут приходить три девушки, – поднимает руки Слава.

– У меня места мало, – тянет Маша.

– Как и у меня, – поддакивает Матвей.

Всё резко смотрим на Олю. Она хлопает ресницами так, что воздух ощутимо разгоняется.

– Не-а, не вариант, – мотает головой. – Я же вам говорила, девочки.

Мы с Машей понимающие киваем. Проходит секунда, другая и тут до меня доходит. Ну ещё до меня доходит, потому что четыре пары глаз смотрят теперь уже на меня.

– Чёрт… – выдыхаю.

И размашистым почерком пишу сверху на листе: группы на дизайн-проект. 111 группа, староста Щитенкова Е.В. И свой номер телефона.

Первой группой записываю нас пятерых, а там уже и остальные подтягиваются, называя фамилии. Пока всех записываю, придумываю, как объяснить маме квартиру в квартире, да ещё и дороже нашей…

Уже, когда сидим в столовой, Оля косится на меня. Точнее, она косится на то, что я так и не притронулась к еде. Даже бутылка с водой всё ещё стоит не открытая. В то время как мой задумчивый взгляд направлен в стену за её спиной. Если быть совсем точной, то смотрю я чётко на вход в столовую. Не знаю, чего хочу больше, чтобы Вадим зашёл или чтобы он не заходил…

– Ну что? – не выдерживаю и перевожу глаза на Олю.

– Мне вот что интересно: он же никак не афишировал, что вы типа вместе? – беззлобно спрашивает.

Но я чувствую это как некий укол, в первую очередь – потому что она права.

Подойти, поговорить, легонько чмокнуть? Да, всё было. Но чтобы прям поцеловать… будто Вадим избегает меня в этом плане.

– Это ещё ничего не значит, – жмёт плечами Маша. – Может, он не делал этого, потому что Лена не показывала, что ей это нужно.

– О, ну так после того, как она его побрила, дело обернётся в другую сторону, да? – хмыкает Оля, чем снова бьёт в самую цель.

– Ты пессимистка, Оль, – качает головой Маша.

– Я реалистка, – парирует в ответ.

Молчу. Слышу их, но не собираюсь участвовать в этом батле тупо потому, что и так чувствую себя паршиво. Да, Вадим сказал, что ничего страшного не случилось, но меня будто кто-то пинает, говоря, что я всё испортила. И даже его сообщения, не убедили меня в обратном, пусть и сняли кое-какой груз с плеч.

Девочки продолжают о чём-то разговаривать, даже спорить, периодически переходя на тон выше. А я смотрю… и в какой-то момент в проходе появляется моя причина отсутствия сна.

Сердце моментально разгоняется, перемещаясь в глотку. Особенно когда я вижу, что он рыскает глазами по пространству. И отчего-то мне хочется утечь под стол. Он так красив… непривычно в рубашке и тёмных штанах, будто с обложки сошёл, но при этом всё с тем же лёгким беспорядком на голове.

Наконец, два зелёных сканера натыкаются на меня. На его лице появляется широкая улыбка, и он ровным, слегка ленивым шагом идёт ко мне. Его друзья смотрят на это с едва заметными улыбками, а затем проходят дальше, занимая столик. Вадим же… выглядит так, будто столовая принадлежит ему. Да что там столовая… весь универ. Или весь мир. Кто-то смотрит на него с интересом, кто-то с воздыханием, а он… приковал своё внимание целиком и полностью ко мне.

– Привет, – говорит тихо, усаживаясь рядом. А затем коротко смотрит на девочек.

– Привет, – вторю, хотя – зачем? Сегодня ведь уже виделись.

– Какие планы после пар? – спрашивает, глядя только в мои глаза.

– Домой, – говорю очевидное.

– Проект, Лен, – с укором смотрит Оля.

– А, точно, – тру лоб. Боже, ну что за дура.

– А проект где? – с интересом бросает Вадик.

– У меня дома, но там будет много народа.

Вадим с каким-то странным огоньком смотрит в мои глаза, но затем кивает и снова расплывается в улыбке.

– Тогда вечером я хочу тебя украсть, – лукаво говорит, укладывая ладонь на моё лицо.

– Надолго? – готова верещать от восторга.

– Хотелось бы навсегда, но тогда мама Лариса вырвет мне сердце и съест его на обед, – усмехается.

– Да ну что ты! – фыркаю. – Сердце-то ей зачем? Она вырвет печень.

За столом поднимается лёгкая волна смеха, которая стихает, как только губы Вадима накрывают мои. Резко, властно, будто ставят печать или замок. И теперь, кажется, в радиусе метра проходит коллективный вздох. Или меня глючит?

– Заеду в семь, хорошо? – хрипит у моих губ, едва отрываясь.

Киваю, улыбаясь.

И снова поцелуй, после которого Вадим встаёт и уходит к друзьям.

– Я же говорила, – хмыкает Маша. – То, что она вчера сама пошла к нему в руки, дало ему зелёный сигнал. Вот и метка территории подошла.

– И всё равно это странно, – отвечает тем же тоном Оля.

А я сижу, смотрю на его удаляющуюся спину и готова взорваться от счастья. Потому что и пусть это была “метка территории”, но она означает, что ему не всё равно. Что он настроен серьёзно и самое главное – я единственная, кто ему нужен.