Твой личный палач

Медленно встаю, из-за чего Вадику приходится выпустить меня из захвата, и цепляюсь пальцами в его руку, утягивая за собой к дивану. Он всё это время не отводит взгляд, сопровождая каждое моё движение, словно контролирует, а как только подходим, сам садится, утягивая меня к себе на колени.

Мы молчим, но его глаза говорят, как он рад, что это случилось, а мои… даже не знаю. Думаю, в них или черти пляшут, или мартышка в бубен стучит, ибо когда я смотрю на него, весь остальной мир уходит на задний план.

Наши лица в считаных сантиметрах друг от друга. Дыхание перемешивается, как и ароматы. Сейчас не существует двое отдельных людей: есть только какой-то единый, странный организм, который даже дышит, кажется, в унисон.

Уверенные пальцы гладят мою спину сквозь ткань кофты, но без намёка. Просто водят, будто ему мало того, что я уже сижу на нём. А я крепко держусь за его шею, периодически зарываясь рукой в его короткие волосы.

– Хочешь правду? – шепчу в его губы.

– Конечно. Всегда, – отвечает в тон мне.

Набираю полную грудь воздуха, продолжая перебирать пальцами по “ёжику” на его затылке.

– Я боюсь всего этого, – закусываю губу. – То, какая я с тобой… это странность для меня.

В ответ он улыбается, но не так, как обычно, а будто пытается меня успокоить. Словно сейчас, одним действием Вадим говорит: я покажу, как бывает. И это помогает. Паника отступает, как и смущение.

– Ты моя, Динь-Динь, – хрипит, в миллиметре от моих губ. – И я готов ждать тебя, хоть вечность.

А затем – поцелуй. Такой сладкий и трепещущий одновременно, что я вся покрываюсь мурашками и начинаю дрожать, прижимаясь ближе к Вадику. Кажется, в этот момент весь мир вокруг нас делает кульбит в воздухе и не встаёт обратно на ноги. Он рассыпается. Но это тот случай, когда не хочешь собирать его, потому что все, что необходимо находится очень близко и целует тебя.

Вадим не давит на меня, лишь слегка сминает мои губы, когда одна его ладонь укладывается на мою щеку. Ласкает, не делая при этом резких движений, и когда меня немного отпускает, я отвечаю на этот поцелуй.

Крепче сжимаю его шею, вздрагиваю, когда его пальцы зарываются в волосах на моём затылке и притягивают, не давая шанса увернуться. От этого чувства всё внутри стягивается в плотный узел, и жар растекается по телу с такой скоростью, что я даже не успеваю понять, как это произошло.

Горячий язык проводит по моим губам, вновь вызывая дрожь, но теперь я не думаю долго – впускаю его и следом слышу шумный выдох, вперемешку с тихим мужским стоном, как только наши языки соприкасаются. Отзываюсь эхом на этот звук, ощущаю, как его руки крепче сжимают меня, будто он борется с желанием сдавить меня и подмять под себя. От этой мысли становится ещё жарче, ещё горячее. Языки танцуют свой танец, переплетаясь и срывая тормоза, причём у обоих. Сама не понимаю, в какой момент начинаю гладить его спину, едва полосуя по ткани футболки ногтями, а затем Вадим отстраняется, возвращая мне способность дышать и мыслить. Хотя я готова разреветься, лишь бы он вернул всё как было. Чтобы почувствовать его вкус снова. И запах. И всего его.

Утыкается лбом в мой лоб, смотрит в глаза, дышит тяжело. Как и я. Молчит. Я тоже молчу, не зная, как оправдать произошедшее сейчас.

Да и… надо ли?

– Нарисуй себя, – хрипло шепчет.

– Зачем? – спрашиваю тихо.

– Я хочу себе этот портрет, – отвечает уверенно, а затем, отстраняясь, тянется рукой, чтобы убрать с моего лица светлую прядь.

Прикрываю глаза, впитывая в себя ощущение его пальцев на своём лице и глубоко вдыхая, киваю.

– Хорошо, нарисую.

Глава 12. Завтра будет веселье

Вадим

– Даже знать не хочу, насколько ты близко к победе, – фыркает Ян.

И в этот же момент на мой телефон приходит сообщение:

Динь-динь: Я скучаю.

Усмехаюсь тому, как вовремя всё произошло, и, отрывая смарт от стеклянной поверхности стола, тычу Соколу в лицо.

– Да бля, как ты это делаешь? – возмущается с психом и опрокидывает в себя содержимое бокала.

А всё намного проще, чем можно представить. Одна просьба о портрете, от которой Феечка растеклась лужицей; один поцелуй, от которого весь её мозг покрылся плёнкой с моим именем и затем три дня простого “привет-пока” в универе с едва ощутимыми чмоками в лоб. Всё. Птичка сама прётся в клетку. Метод кнута и пряника стар как мир, и особенно странно, что им не пользуются все вокруг.

Мы сидим у меня в квартире, которую предки подарили мне на восемнадцать. Я ей пользуюсь только для отдельных случаев, как этот, например. Собраться чисто парнями или притащить сюда кого-нибудь на разовый трах.

Сейчас здесь тьма народу и половину из них я даже не знаю. А вот ту, что с грацией кошки усаживается на мои колени, зовут Настя. По её плечам раскидываются прямые чёрные, скорей всего наращённые, волосы, а на пухлых губах, покрытых блеском, рисуется улыбка, когда она льнёт ко мне ближе, буквально втыкаясь сиськами третьего размера в моё лицо.

– Поберёг бы силы, – подъебывает Марк, сидящий на диване напротив нас. – А то в самый ответственный момент не встанет.

И будто в опровержение Настя елозит на моих коленях, поднимаясь выше. В штанах тут же напрягается, упираясь в её бёдра, как бы напоминая, что мой последний секс был с Ниной первого числа, а это без малого больше недели назад.

– Деньги можете уже скидывать, – говорю пацанам, глядя при этом на хищную улыбку Анастейши.

– Ещё две с лишним недели, – хмыкает Марк. – Я подожду, когда твоей мелкой мыши надоест ждать тебя вечерами у окна и она пошлёт тебя нахер.

– Не пошлёт, – ржёт Ян. – Ты разве не видел, как она ему в рот заглядывает?

Победно усмехаюсь, не отвечая на это ничего. Просто потому, что и так знаю, что она уже готова. Осталось выждать совсем немного, чтобы в самую нужную минуту маленькое сыклишко не сдало назад и всё в ажуре. На это у меня есть пара дней, а значит, секс сейчас точно не повредит.

Протягиваю руку, укладывая её на затылок змее, что извивается на мне почти в такт музыке, и рывком притягиваю к себе, без промедлений толкаясь языком в её рот. Дева стонет, мажет руками по моей груди сквозь ткань футболки и с каждым касанием наших языков трётся всё энергичнее. Её вкус перемешивает со вкусом вишнёвого блеска для губ, и это малость раздражает, но не настолько, чтобы остановиться.

Свободной рукой веду по её колену вверх, беспрепятственно забираясь под подол платья, и разогреваю её. Сучка стонет уже открыто, и плевала она на людей вокруг. Ей всё равно, что рядом сидят ещё два парня, которые, в принципе, вообще не церемонятся, когда в голову ударяет кровь, а она будто этого и добивается.

Сталкиваю её с себя, а затем встаю, протягивая руку. Настя безропотно хватается за неё и следует за мной.

В комнате, куда я её затягиваю – темно. Пробивается лишь редкий свет в панорамное окно, из которого с такой высоты виден весь город. Но мне не нужен свет, чтобы сделать то, что хочется, а потому, как только она садится на край кровати, я приближаюсь, уже на ходу спуская пояс джинс. И когда я подхожу достаточно близко, член находится на уровне её губ.

– Открой ротик, – хриплю тихо, и она подчиняется.

Принимает меня моментально и на всю длину. Сразу виден профессионализм.

Пальцы запутываются в её волосах на затылке, сжимают их, а затем я с силой давлю. Так, что она носом резко утыкается в меня. Её острые ноготки впиваются в мои бёдра, пока она двигает головой. Сжимает бёдра в такт тому, как я давлю. Дева течёт и ждёт продолжения. А я… откидываю голову назад, ловя кайф каждый раз, как нахожусь глубоко в глотке и с каждой минутой наращиваю темп.

В какой-то момент, она уже не держится за меня, а удерживает, но из-за разницы в силовых соотношениях – это бесполезно. Её глотка сокращается, доставляя ещё больше удовольствия, пока, я вколачиваюсь в её рот на бешеных скоростях, а затем так же не вынимая, находясь глубоко в ней, спускаю.

Воздух вылетает сквозь плотно сжатые зубы, дыхание сбоит, пальцы стягивают её волосы у корней почти до хруста. Отстраняюсь, только когда последняя капля стекает по её глотке. Смотрю на милое личико, по которому растёкся макияж; в глаза, на уголках которых скопились слёзы и мягко усмехаюсь.

– Душ там, – указываю пальцем на соседнюю дверь. – Приведи себя в порядок.

Подхожу к тумбочке, достаю оттуда влажные салфетки и протираю себя от слюны и остатка блеска для губ, а затем вкладываю их в её ладонь.

– Заодно выбросишь.

И плавной походкой плыву к двери, натягивая джинсы.

В гостиной парни встречают меня с улыбкой от уха до уха, и я знаю, что она означает.

– Да, да, кто хочет – идите, главное… не целуйте, – морщусь, а после ржу оттого, как перекосило их обоих.

– Обойдусь, – булькает Марк.

– Тебе, кстати, ещё сообщение прилетело, пока ты был занят, – с хищной рожей тянет Ян и когда я сажусь на своё место, подбирая телефон всё с того же стола, он усмехается.

А я читаю:

Динь-динь: Завтра мама дома. Помнишь, ты хотел познакомиться?

– Ну чё там? – бросает Марк. – “Я помылась, побрилась, приезжай и бери меня”?

– Не, – ржу. – Там третий пункт плана, – отмахиваюсь, беру свой бокал и делаю глоток вискаря.

– И в чём он заключается? – вскидывает бровь Ян.

– Понравиться её маме, – широко улыбаюсь, а после мы одновременно взрываемся смехом.

О да, завтра будет веселье.

Глава 13. Самый лучший

Лена

– И всё? Поцелуй? – челюсть у Оли отвисает и только что по столу не мажет ей.

– А что должно было быть? – вместо меня возмущается Маша. – Он её перед мольбертом разложить должен был?!

– Ч-ш-ш, не ори ты так, – шикаю на блондинку, энергично размахивая руками.

Мы сидим на кухне у меня дома, а за стенкой мама. Она, конечно, не подслушивает, но если так орать, то хочешь-не хочешь, а всё равно услышишь.

Оля выглядит, как обычно, шикарно, и единственное, что сейчас её отличает от неё утренней – вязаный комбез коричневого цвета, который сидит просто идеально. В таком она не ходит в универ.

А вот Маша что сейчас, что на парах – привычно сучная. Но это так мило, что уже даже немного по-родному. Открытый топ, вызывающий макияж. Девушка, которая умеет привлечь к себе внимание.

– Да я просто удивлена, что она три дня молчала в универе, хотя могла бы и там рассказать, – фыркает Оля.

– Там слишком много лишних ушей, – булькаю, хватая в руки чашку с чаем и делая глоток.

Подруги продолжают переговариваться на тему того, что мне не надо было так шифроваться и что, вполне вероятно, промолчи я ещё день, то Олю бы хватил инфаркт. Мне с этого забавно, но в целом, я их не слушаю, потому что мои мысли не здесь.

Они где-то там, с парнем, который занял собой всё пространство вокруг меня и сегодня не рядом, потому что в последний момент парни позвали его посидеть втроём.

Сегодня четвёртый день, с того вечера, как он был у меня, а после… лишь редкие пересечения в университете, где мы не одни и рядом обязательно или его друзья, или девчонки. Вечерами его утаскивает отец, и он чисто физически не может приехать ко мне. И сегодня вот, он должен был появиться, но планы резко сменились. Конечно же, мне от этого обидно, но, с другой стороны, хотя бы появилась возможность поговорить с подругами нормально.

Однако рука сама по себе тянется к телефону и, открывая диалог с Вадимом, печатает короткое:

Я: Я скучаю.

Убираю гаджет на столешницу. Не жду, что он ответит сразу же, но взгляд то и дело возвращается к экрану смартфона.

Ещё несколько дней назад я поняла, что мне непривычно, если он не пишет и грустно, если не отвечает. Короче, каким-то магическим образом теперь моё настроение целиком и полностью зависит от одного человека. И если девочки шутят на этот счёт, то мне совсем несмешно. Потому что в минуты, когда Вадим не заполняет собой моё личное пространство, я чувствую себя овощем. Ни на что не способным, безмозглым, в которого встроена лишь одна функция – скучать.

– Ты влюбилась, – вдруг говорит Маша, лукаво глядя на меня, подперев рукой голову.

– Что? Кто? Я? – начинаю троить, как сломанная розетка, перекидывая широко распахнутый взгляд с одной на другую.

– Ну а нет, блин, я, – фыркает Оля. – Ты моську-то свою вообще видела? На ней же единороги скачут, а вот тут, – легонько тычет указательным пальцем между моих глаз. – Они уже совокупляться начали.

– Ой, брось, – отмахиваюсь, моментально краснея. – Я не… не…

– Да-да, – прыскает смехом Маша. – Не оправдывайся, дурёха. На самом деле это круто. Вадим, похоже, в отличие от своих друзей, нормальный.

– Только меня смущает, что он сливается, – постукивая ноготком по подбородку, тянет Оля.

– У него ведь могут быть свои дела! – вместо меня отвечает Маша. – Не сидеть же ему рядом с Ленкой сутками.

– Тоже верно, – кивает, соглашаясь.

А я только и успеваю весь вечер, как на теннисе за мячом следить. Осталось только кричалку выучить, чтобы болеть за одну из подруг, ибо они в данный момент как ангел и демон на моих плечах. И что символично: белая, светлая и “за” Вадима – Маша, а тёмная, подозревака “против” Вадима – Оля.

– Он… очень хороший, – мечтательно вздыхаю.

– О, девочки, вы ещё здесь? – на кухню заходит мама и широко улыбается. Тоже удивительный человек: едва вернулась с двенадцатичасовой смены, а довольная, будто недавно проснулась. Однако по её взгляду понятно, что она не только в курсе, что мы ещё здесь, но ещё и слышала часть разговора.

– О, Лариса Владимировна, мы думали, вы спите, – непритворно удивляется Оля, которая успела познакомиться с мамой ещё несколько дней назад, когда заезжала за мной в универ и заодно отвозила маму в больницу.

– Я слышала, как вы думали, – посмеивается матушка, глядя на меня и по моим щекам сразу же разгоняется жар.

– Простите, не хотели шуметь, – прикрывая рот ладонью и распахивая глаза, лепечет Маша, которая познакомилась с мамой сегодня вечером.

– Да всё нормально, мне тоже интересно стало, – кивает ма и усаживается на четвёртую сторону стола, с интересом, глядя на нас. – Что на повестке дня? Любовь-морковь?

– Ну ма-а-а, – тяну, пряча лицо в ладони под дружный смех подруг и матери. – Вы смерти моей хотите, что ли?

– Да наоборот. Вот, всё жду, когда познакомлюсь с нормальным, хорошим, милым, добрым, – загибая пальцы, перечисляет мама все прилагательные, использованные за сегодняшний вечер в адрес Вадима. – А то мне обещали и всё молчок.

– Ты работаешь постоянно, – булькаю, не убирая руки от лица.

– Завтра у меня выходной, так что жду на ужин нашего кавалера, – со смешком отвечает и встаёт из-за стола, отчего мне приходится оторваться от собственных рук и посмотреть на маму. – В шесть, – добавляет, а затем опять уходит.

– Святая женщина, – выдыхает Оля, глядя маме вслед. – Моя если бы узнала, что я с кем-то хотя бы общаюсь, то я была бы пристёгнута дома к батарее.

– Серьёзно? – вздёргивает бровь Маша, но видя, что своим вопросом заставляет Олю нервничать, добавляет: – Ты просто не выглядишь забитой.

– А я и не забитая, – отвечает, пожимая плечами. – Просто не имею права на отношения. Только свадьба, только хард-кор.

– Не узнав партнёра? – с жалостью перевожу на неё взгляд.

– Ага, – кивая отбивает, а затем со смешком, как бы между прочим, договаривает: – Не всем везёт с родственниками.

Поджимаю губы, не понимая, что на это ответить. Зато Маша находит и начинает пытать Олю вопросами по типу: из какой ты семьи, что у вас за правила такие, старший ты ребёнок или младшая.

Я же… опять беру в руки телефон и всё ещё не вижу ответа на своё сообщение. Поэтому печатаю короткое:

Я: Завтра мама дома. Помнишь, ты хотел познакомиться?

И снова укладывая его перед собой, начинаю гипнотизировать, на этот раз уже не отвлекаясь. Даже, кажется, не моргая. Проходит пять минут, десять и на двенадцатой минуте экран загорается.

Хватаю его так резко, что девочки по бокам подпрыгивают от неожиданности, и читаю:

Вадим: Конечно, Динь-Динь, скажи время, и я приеду. Скучаю дико. Без тебя тут совсем скучно.

А затем расплываюсь в улыбке и по стулу под общий смех подруг.

– Даже знать не хочу, что он написал.

Мотаю головой, глядя в потолок, и единственное, что могу выдать:

– Он самый лучший.

Глава 14. Как пожелаешь, моя Фея

Лена

Подскакиваю с утра без будильника и в диком мандраже, а когда хватаю телефон и вижу в нём три непрочитанных, так и вовсе практически пищу в подушку.

Первое в 00:12.

Вадим: Феечка, я дома. Утром за тобой заеду. Сладких снов.

Второе в 00:20. От которого моё сердце разгоняется до ультраскоростей и пытается пробить рёбра.

Вадим: Хотел бы лежать сейчас рядом с тобой.

И последнее в 6:50.

Вадим: Доброе утро, Динь-Динь. Буду у тебя в 7:40. Улыбка приветствуется.

И я, как по заказу, расплываюсь в улыбке, раскидываясь звездой на кровати. Внутри творится что-то невообразимое. Какая-то смесь предвкушения, страха, счастья и бесконечной благодарности к Вадиму за то, что он есть в моей жизни.

Знаете, бывает такое, что ты рад настолько, что у тебя просто не получается выплеснуть это хоть как-то и ты начинаешь ходить из угла в угол, чтобы энергия расходовалась. Иначе… переполняет чувство, что ещё чуть-чуть и лопнешь. Вот это происходит со мной последнюю неделю. От каждого его сообщения. От каждого взгляда и касания. От каждого слова, будь то простое “привет” или многозначительное “отлично выглядишь”. От всего него.

Подношу смарт ближе, печатаю короткое:

Я: Доброе утро.

Ответ не заставляет себя ждать, будто он сидел с открытым чатом с заготовленным сообщением:

Вадим: Как спалось?

Я: Нормально…

Вадим: Перефразирую. Как спалось без меня?

Закусываю кончик большого пальца, чтобы снова не пискнуть, и продолжаю светить зубами.

Я: Думаю, с тобой было бы теплее.

Вадим: И мягче. Определённо мягче.

Смеюсь. Тихо, себе под нос. А ему в ответ отправляю смеющиеся эмодзи.

Я: Да, ты прав. Надо как-нибудь проверить.

Вадим: Как пожелаешь, моя Фея.

Читаю. Зажмуриваюсь. Приоткрываю один глаз и снова зажмуриваюсь. Чёрт! Почему мне так страшно видеть это сообщение? Тем более я уже знаю его содержание!

Вскакиваю с кровати, порхаю по комнате, выбирая, что надеть, и останавливаю свой выбор на лёгком красном платье. Почему бы и нет, раз погода ещё позволяет? Затем в том же темпе лечу в ванную, умываюсь, пытаюсь сделать что-то существенное с волосами, которые максимально непослушные, после того как я помыла их и в итоге просто собираю в высокий хвост. Наношу совсем лёгкий макияж и возвращаюсь в комнату.

Когда выхожу уже собранная на кухню, чтобы попить чай – мама уже сидит за столом и смотрит на меня в забавном прищуре.

– Ты полетела вместе с бабочками? – бросает по-доброму.

– Ма, прекрати, – нахохливаюсь снова, оставляя смарт, что до сих пор держу в руке, на столе. – Ты только перед Вадимом сегодня свои шутки оставь.

– А он всё-таки придёт?

– Ага, в шесть, – киваю, подхожу к чайнику и, закидывая заварку в чашку, заливаю её кипятком. – – Правда, он ещё пока не знает, что в шесть, но через, – достаю телефон, смотрю время и добавлю: – пятнадцать минут узнает.

– Вот и шикарно, – мама расплывается в улыбке. – А то я уж думала, что с твоими картинами никогда тебя замуж не выдам.

– Мам! – глотаю воздух от возмущения. – Прекрати!

Она в ответ лишь смеётся, вставая с места.

– Всё не ворчи, – подходит ближе. – Я просто рада, что ты не одинока, – легонько целует меня в лоб и выходит.

“Я тоже этому рада”, – думаю и залипаю в окно, одновременно отпивая горячий чай.

Выхожу из транса, только когда вижу, что Порше Вадима паркуется напротив подъезда, а сам он выходит и, подперев бёдрами дверь машины, прикуривает сигарету.

Залипаю на нём. На том, как сидит белая широкая футболка на его теле, как тёмные джоггеры подчёркивают его фигуру, а ещё… Как он достаёт смартфон из кармана и что-то в нём делает. И звук сообщения на моём мне подсказывает, что именно.

Подхожу к столу, беру телефон и читаю:

Вадим: Я приехал.

Я: Я вижу. Сейчас, возьму сумку и спускаюсь.

Наблюдаю, как он тянет уголок губ вверх в своей привычной манере и снова не могу оторвать взгляд.

– Так вот как он выглядит, – хмыкает над моим ухом внезапно появившаяся мама. – Ничего себе! Вот это машина!

– Он сын мэра, мам, – кошусь на неё, всё ещё высунутую из-за моего плеча.

– Вот это улов, – посмеивается она.

– Да что вы все заладили, – закатываю глаза. – Будто я специально его ловила.

– Всё-всё. Я молчу, – плотно сжимает губы и проплывает мимо к холодильнику.

Больше не хочу слушать подколы в свою сторону, а потому иду в комнату, подхватываю сумку, в которую ещё вчера вечером сложила всё необходимое и пулей вылетаю из квартиры, уже на ходу, застёгивая ботинки и накидывая куртку.

Стоит оказаться на улице, как в нескольких метрах я вижу Вадика и моё сердце вновь исполняет сальсу. Мне хочется подбежать и повиснуть на его шее, но я понимаю, насколько нелепо это будет выглядеть с моей стороны. Поэтому иду медленно, почти насильно заставляя себя снижать скорость.

Останавливаюсь напротив Вадима, запрокидываю голову, смотрю в его зелёные глаза. Он, в свою очередь, проходит взглядом по мне от макушки до пяток. Настолько ощутимым, что те места, где его глаза задерживаются дольше, чем на три секунды начинают гореть.

– Выглядишь шикарно, – хриплым шёпотом говорит, протягивая руку и забирая мою сумку. – Настолько, что хочется отвезти тебя не в универ.

Заливаюсь краской моментально. Кончики ушей начинают гореть от мысли, что я вызываю у него такую реакцию, а затем… я вспоминаю наш поцелуй и загораюсь ещё сильнее. При этом я продолжаю смотреть в его глаза. Прямо. Почти с вызовом.

– Нельзя так поступать с тем, кто и без того еле держится, – качает головой усмехаясь. – Хулиганка, – тянется свободной рукой, вкладывая её на мой затылок, и притягивает к себе, врезаясь в мои губы поцелуем.

В эту секунду всё моё самообладание рассыпается в мелкие щепки, и я со стоном выдыхаю в его рот. А ещё дико жалею, что эти несколько дней меня в универ забирала Оля. Если бы каждое моё утро начиналось так, я на парах создавала бы шедевры.

– Ужин в шесть, – говорю, не разрывая поцелуя, после чего горячий язык тут же проникает в мой рот.

Цепляюсь пальцами в его футболку, чтобы не упасть от внезапно накатившей слабости, прижимаюсь плотнее и чувствую… то, от чего тут же вспыхиваю, подобно спичке. И буквально через несколько секунд после, Вадим отстраняется, ослабляя хватку.

Дышу тяжело, глядя в его затуманенные глаза. Сама готова упасть прямо тут, но он всё ещё поддерживает меня.

– Значит, приеду в шесть, – хрипит, перебегая из одного моего зрачка в другой.

Киваю. Через секунду киваю ещё раз. Словно пластинку заело. А затем крепкие пальцы соскальзывают с моего затылка, и я могу сделать шаг назад. Могу, но не хочу.

– Опоздаем, Динь-Динь, – говорит тихо, мягко, улыбаясь при этом.

Опять киваю.

Как дура, ей-богу.

Всё же делаю шаг назад и Вадим тоже отлипает от машины, открывая пассажирскую дверь. Ждёт, когда я нырну в салон и только после этого подходит к задней двери, открывает её, оставляя мою сумку на сиденье. Закрывает их обе, огибает капот и, усаживаясь за руль, выворачивает на дорогу.

Мы едем молча, но и слов не надо, когда его рука лежит на моём колене, а большой палец мягко поглаживает кожу. Кажется, в этот момент мне вообще больше ничего не надо.

На парковке у универа мы прощаемся ещё минут десять. Стояли бы дольше, да с одной стороны подошли его друзья, а с другой – мои девочки, так что нам пришлось отлипнуть друг от друга.

– У меня сегодня две пары, – говорит тихо, чтобы слышала только я. – У тебя три, я подожду.

– Ты выучил моё расписание? – улыбаюсь мягко.

– Естественно, – хмыкает, а, затем убирая прядь с моего лица, целует в лоб.

– Не жди, – мурлычу от его касаний. – Оля меня отвезёт.

– Уверена?

– Да, – киваю. – Боюсь, если ты заберёшь меня с пар, то мы точно не поедем до дома.

Вадик усмехается. Беззлобно. Словно подтверждая мои слова. А затем кивает и, указывая подбородком на моих подруг, говорит:

– Беги.

А я… бегу. Даже когда сильно пытаюсь сдерживать себя, всё равно порхаю. И уверена, он это видит.

Глава 15. Срывает тормоза