Между сигналами

В каком смысле?

Ну, я тебе иногда всякую ерунду пишу. Мало ли, вдруг отвлекаю от дел.

Лика посмотрела на сообщение с некоторым удивлением.

Барсуков, мне тридцать пять лет. Если я занята, то не отвечаю. Если твои сообщения начнут мешать, я тебе об этом сообщу. Причём, поверь, ты не перепутаешь.

Убедила. Просто решил уточнить.

Она некоторое время смотрела на экран, затем неожиданно написала:

А тебе не мешает?

Ответ пришёл не сразу.

Нет. Мне нравится с тобой общаться.

Лика прочитала сообщение и усмехнулась.

Ещё бы. Где ты другого такого прекрасного человека найдёшь?

Вот именно. Особенно с такой богатой коллекцией угроз физической расправы.

Она рассмеялась и убрала телефон, заметив, что из школьных дверей начали выходить дети.

Верея появилась спустя несколько минут, забралась на пассажирское сиденье и немедленно принялась рассказывать о том, что преподаватель снова задал слишком много домашней работы. Лика выслушала жалобы, пообещала помочь разобраться с самыми сложными заданиями и предложила по дороге заехать в магазин.

О существовании Барсукова она вспомнила только вечером.

Причём случайно, когда увидела в телефоне новое сообщение.

Он прислал фотографию того самого рыжего кота, устроившегося на чьей-то куртке, и сообщил, что животное окончательно захватило территорию.

Лика немедленно потребовала признать кота законным владельцем помещения.

В тот вечер Игорь не ответил на последнее сообщение.

Лика сначала вообще не обратила на это внимания. Она помогала Верее готовить школьный проект, затем разбиралась с очередными счетами и довольно долго пыталась выяснить, почему интернет-провайдер решил списать с неё сумму, не соответствующую тарифу.

К одиннадцати часам проблема была частично решена, дочь благополучно отправилась спать, а Лика наконец получила возможность устроиться на диване с книгой.

Телефон лежал рядом.

Она открыла рабочий чат, проверила сообщения от организаторов следующей поездки и уже собиралась убрать аппарат, когда заметила, что Барсуков так и не ответил.

Ничего необычного.

У человека имелась собственная работа, причём не предполагавшая обязательного круглосуточного присутствия в мессенджерах. Возможно, он давно спал. Возможно, занимался своими делами. Возможно, телефон вообще разрядился.

Лика вернулась к книге.

Через некоторое время поймала себя на том, что не помнит содержание двух последних страниц.

Она нахмурилась, перечитала абзац и отложила книгу.

Телефон по-прежнему лежал рядом.

Лика посмотрела на него с некоторым раздражением. Очевидно, что устройство не обязано было развлекать её каждую свободную минуту, однако за последние недели оно приобрело неприятную привычку периодически сообщать что-нибудь интересное. В результате теперь, когда ничего не происходило, возникало бессмысленное ощущение, будто она о чём-то забыла.

Она проверила, не пришло ли сообщение от дочери, которая иногда писала ей из собственной комнаты с просьбой принести воды или выключить свет в коридоре.

Ничего.

Лика фыркнула и отправилась спать.

Утром телефон встретил её привычным набором уведомлений. Среди них обнаружилось сообщение от Игоря.

Доброе утро. Вчера замотался, даже ответить не успел. Надеюсь, ты там ещё не организовала поисковую операцию?

Она прочитала сообщение, поставила чайник и некоторое время задумчиво разглядывала собственное отражение в кухонном окне.

Затем написала:

Барсуков, я уже успела объявить тебя в международный розыск, организовать траурный митинг и назначить награду за информацию о местонахождении твоей кружки. Теперь придётся всё отменять.

Кружку не отдам. Остальное можешь отменять.

Лика улыбнулась и отправилась будить дочь.

В течение следующего дня они снова переписывались обычно. Игорь рассказал, что вчера действительно почти не подходил к телефону, Лика пожаловалась на интернет-провайдера и поделилась очередной историей из школьной жизни Вереи. Он прислал голосовое сообщение, в котором выражал искренние соболезнования всем сотрудникам коммунальных и телекоммуникационных организаций, вынужденным регулярно взаимодействовать с Греховой.

Она ответила, что эти люди сами избрали свою судьбу и должны мужественно переносить её последствия.

На этом происшествие было исчерпано.

Однако вечером, когда Лика готовилась ко сну, она неожиданно обнаружила, что несколько раз за день возвращалась к телефону без определённой цели.

Раньше подобного за собой она не замечала.

Впрочем, долго размышлять о причинах собственного поведения не хотелось. Лика решила, что всему виной привычка. Люди вообще существа довольно странные и способны привыкнуть практически ко всему, включая сомнительных собеседников с отвратительным вкусом в вопросах пиццы.

Она открыла переписку и обнаружила новое сообщение.

Грехова, у меня тут возник принципиальный вопрос. Если выбирать между пиццей с ананасами и твоим растворимым кофе, что ты признаешь меньшим злом?

Лика расхохоталась.

Следующие сорок минут они потратили на обсуждение чрезвычайно важных вопросов мировой гастрономии. В какой-то момент спор настолько увлёк обоих, что Игорь предложил провести независимую экспертизу с привлечением сторонних наблюдателей, а Лика заявила, что отказывается признавать результаты любого исследования, финансируемого любителями консервированных фруктов.

Когда разговор наконец закончился, было уже далеко за полночь.

Лика поставила телефон на зарядку, выключила свет и устроилась поудобнее. Завтра предстояло рано вставать, отвозить Верею в школу и заканчивать подготовку документов для следующего маршрута. Ей следовало немедленно уснуть, иначе утро обещало превратиться в очередное испытание человеческой психики на прочность.

Однако, прежде чем закрыть глаза, она всё-таки взяла телефон и отправила короткое сообщение.

Спокойной ночи, Барсуков. И купи себе уже нормальную кружку. На твоего кота смотреть страшно.

Ответ пришёл практически сразу.

Спокойной ночи, Грехова. Кружку не трогай. Это теперь семейная реликвия.

Лика улыбнулась, отложила телефон и наконец погасила экран.

Завтра они, вероятно, снова будут обсуждать какую-нибудь бессмысленную ерунду. Или не будут. У каждого имелись собственные дела, работа и обязательства, которые никуда не исчезали из-за появления нового знакомого.

И всё-таки Лика уже знала, что, если за день случится что-нибудь особенно нелепое, ей наверняка захочется рассказать об этом Барсукову.

В конце концов, не каждый день удаётся встретить человека, который способен целый вечер всерьёз спорить о том, имеет ли право ананас считаться полноценным ингредиентом пиццы.

Глава V. Тишина

Лика окончательно убедилась, что Игорь Барсуков обладает выдающимся талантом находить неприятности даже в тех ситуациях, где, казалось бы, для этого необходимо приложить определённые усилия. Причём речь шла вовсе не о его служебных обязанностях, а о повседневной жизни. За последние несколько дней он умудрился разбить кружку, которую прежде торжественно объявил семейной реликвией, испортить собственную футболку во время невинной попытки приготовить ужин и вступить в продолжительную дискуссию с человеком, убеждённым, что ананасы действительно не имеют права находиться на пицце.

Последнее событие Лика расценила как долгожданное торжество справедливости.

Утро началось с фотографии осколков той самой кружки с чудовищным котом. Игорь прислал её без каких-либо пояснений, рассчитывая, вероятно, что масштабы произошедшей трагедии будут понятны без слов.

Лика как раз собирала Верею в школу и одновременно пыталась найти автомобильные ключи, которые вечером предусмотрительно положила на самое видное место. Разумеется, теперь этого места никто не мог обнаружить.

— Мам, ты мои носки не видела? — крикнула дочь из комнаты.

— Верея, я сейчас собственную голову ищу. Если найду, обязательно поинтересуюсь у неё насчёт носков!

Телефон завибрировал ещё раз. Лика посмотрела на фотографию и не удержалась от улыбки.

Господи, Барсуков. Надеюсь, ты уже сообщил родственникам? Нужно же как-то организовать похороны.

Пока она искала ключи, Игорь успел прислать голосовое сообщение. Лика включила запись и поставила телефон на кухонный стол.

— Грехова, я вообще-то рассчитывал на человеческое сочувствие. Между прочим, мы с этой кружкой столько всего пережили, что ты даже представить себе не можешь. А теперь её больше нет. Чувствую, придётся объявить траур и на какое-то время отказаться от всех развлечений.

— Мам, кто это? — немедленно заинтересовалась Верея, появляясь на пороге кухни с одним носком в руке.

— Знакомый. У него кружка разбилась. Теперь человек переживает тяжёлую психологическую травму.

Дочь послушала запись ещё раз и серьёзно предложила отправить Игорю фотографию их собственной кружки с нарисованной капибарой. По мнению Вереи, капибара обладала значительно более привлекательной внешностью, чем кот, которого мать когда-то показывала ей на фотографии.

Лика поддержала предложение. Пока Верея фотографировала посуду, ключи обнаружились в кармане куртки, которую Лика накануне вообще не собиралась надевать. Подобные происшествия заставляли её всерьёз задумываться о необходимости проведения независимого расследования деятельности собственной памяти.

Они отправили фотографию капибары и сопроводили её сообщением с выражением глубоких соболезнований.

Игорь ответил практически сразу.

Спасибо. Особенно Верее. Хоть один нормальный человек в вашей семье.

Лика прочитала ответ вслух и сообщила дочери, что подобные знакомства пагубно влияют на воспитание подрастающего поколения. Верея, разумеется, выразила желание познакомиться с загадочным мужчиной поближе, поскольку тот, по её мнению, обладал прекрасным чувством юмора.

— Даже не надейся. Сначала научись отличать хорошие шутки от плохих, а потом будем обсуждать твоё дальнейшее образование.

— Мам, ты просто завидуешь, что он меня похвалил!

— Конечно. Я вообще каждый день просыпаюсь с мыслью, что мне катастрофически не хватает одобрения какого-нибудь Барсука.

Верея расхохоталась и убежала за рюкзаком.

Уже возле машины Лика записала Игорю голосовое сообщение, в котором потребовала прекратить подрывать её родительский авторитет. Она пообещала подыскать ему новую кружку при следующей возможности, но предупредила, что котов больше не будет. Возможно, придётся ограничиться традиционным цветочным орнаментом, поскольку человек с подобными гастрономическими предпочтениями явно нуждался в эстетическом перевоспитании.

Игорь ответил, когда она уже припарковалась возле школы.

— Грехова, мне иногда кажется, что ты ставишь перед собой цель испортить мне жизнь. Передай дочери, что у неё отличный вкус, а тебе я настоятельно рекомендую заняться чем-нибудь полезным. Например, наконец-то признать, что ананасы на пицце — это нормально.

На заднем плане раздался чей-то голос. Игорь отвлёкся, ответил собеседнику, а затем снова обратился к телефону:

— Ладно, мне пора. Не буянь там. Когда освобожусь, напишу.

Лика убрала телефон и проводила взглядом дочь, которая уже бежала к школьному крыльцу. Верея обернулась, помахала ей рукой и скрылась за дверями.

День обещал быть вполне обыкновенным.

Предстояло заехать на склад, проверить документы для следующей поездки, разобраться с очередным расхождением в накладных и наконец посетить магазин. Последнее мероприятие Лика откладывала уже несколько дней, постепенно доведя содержимое холодильника до состояния, при котором даже самый оптимистично настроенный человек вряд ли сумел бы приготовить полноценный ужин.

Она завела двигатель и отправилась по делам.

Барсуков больше не писал.

В тот момент она даже не обратила на это внимания.

К вечеру Лика успела решить большую часть запланированных вопросов, приобрести продукты и выслушать обстоятельный доклад дочери о том, почему домашние задания по окружающему миру являются прямым нарушением прав человека.

Верея утверждала, что изучать строение листьев значительно интереснее непосредственно на улице, а не рассматривая невнятные изображения в учебнике. Лика согласилась и предложила отправиться за исследовательским материалом во двор. Правда, выяснилось, что дочь предпочла бы проводить подобные занятия исключительно в хорошую погоду, желательно при наличии мороженого и полном отсутствии необходимости записывать результаты наблюдений.

После ужина Лика устроилась на диване и открыла телефон.

Игорь так и не появился.

Впрочем, ничего необычного в этом не было. За время знакомства он уже несколько раз пропадал на целый день из-за работы, а потом возвращался с очередной нелепой историей или фотографией, которую считал необходимым немедленно продемонстрировать всему человечеству.

Лика открыла переписку, перечитала утренний разговор и решила отправить ему фотографию кружки, которую обнаружила сегодня в магазине. На ней красовался огромный сердитый барсук с неприлично довольной мордой. Изображение выглядело настолько подходящим, что отказаться от покупки оказалось практически невозможно.

Кажется, я нашла замену твоей погибшей реликвии. Сходство с владельцем поразительное.

Она прикрепила фотографию, отправила сообщение и вернулась к книге.

Спустя полчаса телефон по-прежнему молчал.

Лика перевернула страницу, прочитала несколько абзацев и неожиданно обнаружила, что не представляет, о чём только что шла речь. Пришлось вернуться к началу главы. Автор обстоятельно описывал переживания главной героини, которую бросил очередной мужчина, и Лика быстро решила, что на сегодня с неё достаточно чужих несчастий.

Книгу она отложила.

Проверила рабочие сообщения.

Посмотрела прогноз погоды на ближайшие дни.

Ответила Даше, которая предлагала встретиться в следующие выходные.

Затем снова открыла переписку с Игорем.

Сообщение оставалось без ответа.

Лика хмыкнула и убрала телефон на журнальный столик. Очевидно, организм настолько привык к постоянному информационному шуму, что теперь требовал регулярного поступления новых раздражителей. Ничего страшного. Можно было прекрасно обойтись без очередной фотографии отвратительной еды или длинного голосового сообщения, посвящённого бессмысленному происшествию.

Она включила телевизор.

Через сорок минут выяснилось, что телевизор тоже не способен заменить нормальное человеческое общение. Особенно если по всем доступным каналам показывали либо политические дискуссии, либо сериалы с таким количеством сюжетных нелепостей, что Лике хотелось лично приехать к сценаристам и провести с ними продолжительную воспитательную беседу.

Она выключила экран, отправилась проверять, спит ли Верея, и решила последовать примеру дочери.

Перед сном телефон всё-таки проверила.

Просто по привычке.

Утром Игорь тоже не ответил.

Лика обнаружила это, когда выключала будильник. Некоторое время она разглядывала экран, ожидая увидеть привычное сообщение, затем пожала плечами и отправилась на кухню.

Отсутствие Барсукова в мессенджере не представляло собой событие, заслуживающее отдельного внимания. Человек служил в армии, находился далеко от нормальной цивилизации и не обязан был ежедневно отчитываться перед женщиной, с которой познакомился благодаря гуманитарным перевозкам.

Эта мысль показалась Лике настолько разумной, что она даже немного успокоилась.

Правда, ближе к обеду всё-таки написала ему ещё раз.

Барсуков, надеюсь, ты не пытаешься склеить свою кружку по кусочкам. У меня для тебя плохие новости: современные технологии пока не настолько развиты.

Ответа не последовало.

К вечеру появилось первое неприятное ощущение.

Его нельзя было назвать настоящей тревогой. Скорее раздражающее беспокойство, которое возникает, когда привычный порядок вещей неожиданно нарушается по неизвестной причине.

Лика несколько раз открывала телефон, проверяла рабочие уведомления и возвращалась к собственным делам. Она даже успела мысленно обозвать себя дурой за подобное поведение. Взрослая женщина, тридцать пять лет, ребёнок, работа, ипотеку разве что не хватает добавить для полноты картины, а она теперь зачем-то проверяет, не написал ли ей знакомый мужчина.

Прекрасно.

Оставалось начать гадать на кофейной гуще и интересоваться совместимостью по знакам зодиака.

К счастью, ближе к вечеру ей позвонил Саня.

Он сообщил, что в рабочем чате появилась информация о проблемах со связью в районе одной из точек, куда они регулярно доставляли груз. Несколько вышек получили серьёзные повреждения, интернет практически отсутствовал, с обычной телефонной связью ситуация тоже оставалась неопределённой.

Лика выслушала его молча.

— Подожди, это где именно?

Саня назвал район.

Она посмотрела на открытый мессенджер.

Игорь находился там.

— Понятно. А что-нибудь ещё известно? Про саму точку, про людей? У нас же там контакты остались, нужно понимать, как следующую поставку согласовывать.

— Пока толком ничего. Организаторы выясняют, что к чему. Говорят, какое-то время придётся через другие каналы работать. Ты не переживай, вроде непосредственно со складом никаких проблем нет, просто связи практически не осталось.

Лика поблагодарила его и попросила сообщить, если появится дополнительная информация.

Когда разговор закончился, она ещё некоторое время сидела неподвижно.

Потом открыла переписку с Игорем.

Последним осталось её сообщение про кружку.

Теперь всё было понятно.

С рациональной точки зрения ситуация даже немного улучшилась: исчезла неопределённость. Игорь не игнорировал её, не забыл ответить и, скорее всего, даже не получил последнее сообщение. Технические обстоятельства полностью объясняли происходящее.

Оставалась одна неприятная мелочь.

Разбитые вышки находились не где-нибудь на соседней улице.

И никто не мог сказать ей, что именно происходило там, где сейчас был Барсуков.

Лика положила телефон экраном вниз и отправилась готовить ужин.

В последующие несколько дней выяснилось, что знание причины не помогает бороться с последствиями.

Лика прекрасно понимала, почему Игорь не отвечает. Она не сомневалась, что при первой возможности он выйдет на связь, расскажет какую-нибудь идиотскую историю о приключениях последних дней и обязательно найдёт повод поиздеваться над её любимым растворимым кофе.

Она даже заранее приготовила несколько подходящих ответов.

Однако дни шли, а телефон продолжал молчать.

Постепенно отсутствие привычных сообщений приобрело собственное расписание.

Утром Лика просыпалась, выключала будильник и проверяла уведомления. Затем собирала Верею в школу, занималась обычными делами и периодически возвращалась к телефону. Ближе к вечеру появлялось особенно неприятное желание открыть мессенджер, хотя очевидно, что за последние десять минут ничего измениться не могло.

Первое время она продолжала писать Игорю.

Не часто. Просто иногда отправляла какую-нибудь фотографию или короткое сообщение, особенно если за день происходило что-нибудь, что наверняка его позабавило бы.

Например, в один из вечеров Верея решила самостоятельно приготовить ужин.

Результатом эксперимента стала сковорода с неопределённым содержимым, которое дочь гордо представила как авторскую интерпретацию итальянской кухни. Лика, внимательно изучив блюдо, пришла к выводу, что итальянцам об этом лучше никогда не рассказывать.

Она машинально сфотографировала результат.

Открыла переписку с Игорем.

И только в тот момент, когда уже собиралась отправить изображение, вспомнила, что он всё равно его не увидит.

Лика некоторое время смотрела на экран.

Затем всё-таки отправила фотографию.

Передай своему гастрономическому сообществу, что у вас появился серьёзный конкурент. По-моему, это новое направление в кулинарии. Пока не знаю, в какую сторону.

Телефон остался лежать рядом с тарелкой.

Ответа, разумеется, не последовало.

Позднее, когда Верея отправилась спать, Лика обнаружила, что снова открыла ту же самую переписку. На экране висели несколько её сообщений, отправленных за последние дни. Они выглядели немного нелепо: фотографии, шуточные замечания, какие-то бессмысленные фразы, адресованные человеку, который не имел возможности их прочитать.

Она задумалась.

А затем перестала писать.

Не потому, что обиделась. Просто неожиданно почувствовала себя так, будто разговаривает с пустой комнатой.

Впрочем, проверять телефон от этого реже не стала.

К концу первой недели Лика начала злиться.

Причём больше всего её раздражало отсутствие человека, которому можно было бы предъявить собственное недовольство.

На Игоря злиться было бессмысленно. Он не мог по своему желанию восстановить уничтоженные вышки, организовать интернет и немедленно прислать ей фотографию собственной физиономии. Кроме того, судя по обрывкам информации, которые удавалось получать через рабочие контакты, ситуация в районе оставалась напряжённой. У него наверняка хватало проблем и без необходимости развлекать знакомую женщину из другого города.

На обстоятельства злиться тоже оказалось довольно бесполезно. Они не реагировали на её мнение и явно не собирались учитывать личные пожелания Лики Греховой.

В результате всё недовольство постепенно обратилось против неё самой.

Какого чёрта она вообще так переживает?

Барсуков был взрослым мужчиной, который самостоятельно выбрал профессию, прекрасно представлял связанные с ней риски и точно не нуждался в том, чтобы какая-то женщина по другую сторону страны регулярно проверяла состояние его интернет-соединения.

Они даже не встречались.

Во всяком случае, не в том смысле, который обычно вкладывали в это слово.

Виделись всего два раза. Первая встреча закончилась взаимным желанием больше никогда не пересекаться, вторая — приятным ужином и началом переписки. Да, они разговаривали практически каждый день. Да, иногда могли провести несколько часов за бессмысленным обсуждением фильмов, автомобилей, школьных заданий и кулинарных извращений.

Но разве этого было достаточно, чтобы теперь так переживать?

Лика понятия не имела.

Прежде ей вообще не приходило в голову анализировать происходящее. Игорь постепенно занял определённое место в её повседневной жизни, не интересуясь, предоставлено ли ему соответствующее разрешение. Она привыкла получать от него сообщения, привыкла к его голосу, к идиотским фотографиям, к довольно своеобразной манере задавать вопросы и немедленно издеваться над ответами.

Причём привыкла настолько незаметно, что отсутствие всего этого обнаружилось лишь тогда, когда привычный поток разговоров внезапно оборвался.

Однажды вечером Лика попыталась вспомнить, когда именно она начала ждать сообщений Барсукова.

Возможно, после истории со стеллажом.

Или раньше, когда они ещё спорили о шоколаде и чудовищной кружке.

Она даже пролистала старую переписку, но довольно быстро поняла, что занимается бессмысленным делом. Невозможно было определить конкретную дату, когда обычное общение перестало быть просто развлечением.

Ей нравился этот человек.

Вот и всё.

Мысль выглядела настолько простой, что Лика даже немного удивилась, почему раньше отказывалась её формулировать.