Между сигналами

Ответ пришёл практически сразу.

Спокойной ночи, Грехова. Кружку не трогай. Это теперь семейная реликвия.

Лика улыбнулась, отложила телефон и наконец погасила экран.

Завтра они, вероятно, снова будут обсуждать какую-нибудь бессмысленную ерунду. Или не будут. У каждого имелись собственные дела, работа и обязательства, которые никуда не исчезали из-за появления нового знакомого.

И всё-таки Лика уже знала, что, если за день случится что-нибудь особенно нелепое, ей наверняка захочется рассказать об этом Барсукову.

В конце концов, не каждый день удаётся встретить человека, который способен целый вечер всерьёз спорить о том, имеет ли право ананас считаться полноценным ингредиентом пиццы.

Глава V. Тишина

Лика окончательно убедилась, что Игорь Барсуков обладает выдающимся талантом находить неприятности даже в тех ситуациях, где, казалось бы, для этого необходимо приложить определённые усилия. Причём речь шла вовсе не о его служебных обязанностях, а о повседневной жизни. За последние несколько дней он умудрился разбить кружку, которую прежде торжественно объявил семейной реликвией, испортить собственную футболку во время невинной попытки приготовить ужин и вступить в продолжительную дискуссию с человеком, убеждённым, что ананасы действительно не имеют права находиться на пицце.

Последнее событие Лика расценила как долгожданное торжество справедливости.

Утро началось с фотографии осколков той самой кружки с чудовищным котом. Игорь прислал её без каких-либо пояснений, рассчитывая, вероятно, что масштабы произошедшей трагедии будут понятны без слов.

Лика как раз собирала Верею в школу и одновременно пыталась найти автомобильные ключи, которые вечером предусмотрительно положила на самое видное место. Разумеется, теперь этого места никто не мог обнаружить.

— Мам, ты мои носки не видела? — крикнула дочь из комнаты.

— Верея, я сейчас собственную голову ищу. Если найду, обязательно поинтересуюсь у неё насчёт носков!

Телефон завибрировал ещё раз. Лика посмотрела на фотографию и не удержалась от улыбки.

Господи, Барсуков. Надеюсь, ты уже сообщил родственникам? Нужно же как-то организовать похороны.

Пока она искала ключи, Игорь успел прислать голосовое сообщение. Лика включила запись и поставила телефон на кухонный стол.

— Грехова, я вообще-то рассчитывал на человеческое сочувствие. Между прочим, мы с этой кружкой столько всего пережили, что ты даже представить себе не можешь. А теперь её больше нет. Чувствую, придётся объявить траур и на какое-то время отказаться от всех развлечений.

— Мам, кто это? — немедленно заинтересовалась Верея, появляясь на пороге кухни с одним носком в руке.

— Знакомый. У него кружка разбилась. Теперь человек переживает тяжёлую психологическую травму.

Дочь послушала запись ещё раз и серьёзно предложила отправить Игорю фотографию их собственной кружки с нарисованной капибарой. По мнению Вереи, капибара обладала значительно более привлекательной внешностью, чем кот, которого мать когда-то показывала ей на фотографии.

Лика поддержала предложение. Пока Верея фотографировала посуду, ключи обнаружились в кармане куртки, которую Лика накануне вообще не собиралась надевать. Подобные происшествия заставляли её всерьёз задумываться о необходимости проведения независимого расследования деятельности собственной памяти.

Они отправили фотографию капибары и сопроводили её сообщением с выражением глубоких соболезнований.

Игорь ответил практически сразу.

Спасибо. Особенно Верее. Хоть один нормальный человек в вашей семье.

Лика прочитала ответ вслух и сообщила дочери, что подобные знакомства пагубно влияют на воспитание подрастающего поколения. Верея, разумеется, выразила желание познакомиться с загадочным мужчиной поближе, поскольку тот, по её мнению, обладал прекрасным чувством юмора.

— Даже не надейся. Сначала научись отличать хорошие шутки от плохих, а потом будем обсуждать твоё дальнейшее образование.

— Мам, ты просто завидуешь, что он меня похвалил!

— Конечно. Я вообще каждый день просыпаюсь с мыслью, что мне катастрофически не хватает одобрения какого-нибудь Барсука.

Верея расхохоталась и убежала за рюкзаком.

Уже возле машины Лика записала Игорю голосовое сообщение, в котором потребовала прекратить подрывать её родительский авторитет. Она пообещала подыскать ему новую кружку при следующей возможности, но предупредила, что котов больше не будет. Возможно, придётся ограничиться традиционным цветочным орнаментом, поскольку человек с подобными гастрономическими предпочтениями явно нуждался в эстетическом перевоспитании.

Игорь ответил, когда она уже припарковалась возле школы.

— Грехова, мне иногда кажется, что ты ставишь перед собой цель испортить мне жизнь. Передай дочери, что у неё отличный вкус, а тебе я настоятельно рекомендую заняться чем-нибудь полезным. Например, наконец-то признать, что ананасы на пицце — это нормально.

На заднем плане раздался чей-то голос. Игорь отвлёкся, ответил собеседнику, а затем снова обратился к телефону:

— Ладно, мне пора. Не буянь там. Когда освобожусь, напишу.

Лика убрала телефон и проводила взглядом дочь, которая уже бежала к школьному крыльцу. Верея обернулась, помахала ей рукой и скрылась за дверями.

День обещал быть вполне обыкновенным.

Предстояло заехать на склад, проверить документы для следующей поездки, разобраться с очередным расхождением в накладных и наконец посетить магазин. Последнее мероприятие Лика откладывала уже несколько дней, постепенно доведя содержимое холодильника до состояния, при котором даже самый оптимистично настроенный человек вряд ли сумел бы приготовить полноценный ужин.

Она завела двигатель и отправилась по делам.

Барсуков больше не писал.

В тот момент она даже не обратила на это внимания.

К вечеру Лика успела решить большую часть запланированных вопросов, приобрести продукты и выслушать обстоятельный доклад дочери о том, почему домашние задания по окружающему миру являются прямым нарушением прав человека.

Верея утверждала, что изучать строение листьев значительно интереснее непосредственно на улице, а не рассматривая невнятные изображения в учебнике. Лика согласилась и предложила отправиться за исследовательским материалом во двор. Правда, выяснилось, что дочь предпочла бы проводить подобные занятия исключительно в хорошую погоду, желательно при наличии мороженого и полном отсутствии необходимости записывать результаты наблюдений.

После ужина Лика устроилась на диване и открыла телефон.

Игорь так и не появился.

Впрочем, ничего необычного в этом не было. За время знакомства он уже несколько раз пропадал на целый день из-за работы, а потом возвращался с очередной нелепой историей или фотографией, которую считал необходимым немедленно продемонстрировать всему человечеству.

Лика открыла переписку, перечитала утренний разговор и решила отправить ему фотографию кружки, которую обнаружила сегодня в магазине. На ней красовался огромный сердитый барсук с неприлично довольной мордой. Изображение выглядело настолько подходящим, что отказаться от покупки оказалось практически невозможно.

Кажется, я нашла замену твоей погибшей реликвии. Сходство с владельцем поразительное.

Она прикрепила фотографию, отправила сообщение и вернулась к книге.

Спустя полчаса телефон по-прежнему молчал.

Лика перевернула страницу, прочитала несколько абзацев и неожиданно обнаружила, что не представляет, о чём только что шла речь. Пришлось вернуться к началу главы. Автор обстоятельно описывал переживания главной героини, которую бросил очередной мужчина, и Лика быстро решила, что на сегодня с неё достаточно чужих несчастий.

Книгу она отложила.

Проверила рабочие сообщения.

Посмотрела прогноз погоды на ближайшие дни.

Ответила Даше, которая предлагала встретиться в следующие выходные.

Затем снова открыла переписку с Игорем.

Сообщение оставалось без ответа.

Лика хмыкнула и убрала телефон на журнальный столик. Очевидно, организм настолько привык к постоянному информационному шуму, что теперь требовал регулярного поступления новых раздражителей. Ничего страшного. Можно было прекрасно обойтись без очередной фотографии отвратительной еды или длинного голосового сообщения, посвящённого бессмысленному происшествию.

Она включила телевизор.

Через сорок минут выяснилось, что телевизор тоже не способен заменить нормальное человеческое общение. Особенно если по всем доступным каналам показывали либо политические дискуссии, либо сериалы с таким количеством сюжетных нелепостей, что Лике хотелось лично приехать к сценаристам и провести с ними продолжительную воспитательную беседу.

Она выключила экран, отправилась проверять, спит ли Верея, и решила последовать примеру дочери.

Перед сном телефон всё-таки проверила.

Просто по привычке.

Утром Игорь тоже не ответил.

Лика обнаружила это, когда выключала будильник. Некоторое время она разглядывала экран, ожидая увидеть привычное сообщение, затем пожала плечами и отправилась на кухню.

Отсутствие Барсукова в мессенджере не представляло собой событие, заслуживающее отдельного внимания. Человек служил в армии, находился далеко от нормальной цивилизации и не обязан был ежедневно отчитываться перед женщиной, с которой познакомился благодаря гуманитарным перевозкам.

Эта мысль показалась Лике настолько разумной, что она даже немного успокоилась.

Правда, ближе к обеду всё-таки написала ему ещё раз.

Барсуков, надеюсь, ты не пытаешься склеить свою кружку по кусочкам. У меня для тебя плохие новости: современные технологии пока не настолько развиты.

Ответа не последовало.

К вечеру появилось первое неприятное ощущение.

Его нельзя было назвать настоящей тревогой. Скорее раздражающее беспокойство, которое возникает, когда привычный порядок вещей неожиданно нарушается по неизвестной причине.

Лика несколько раз открывала телефон, проверяла рабочие уведомления и возвращалась к собственным делам. Она даже успела мысленно обозвать себя дурой за подобное поведение. Взрослая женщина, тридцать пять лет, ребёнок, работа, ипотеку разве что не хватает добавить для полноты картины, а она теперь зачем-то проверяет, не написал ли ей знакомый мужчина.

Прекрасно.

Оставалось начать гадать на кофейной гуще и интересоваться совместимостью по знакам зодиака.

К счастью, ближе к вечеру ей позвонил Саня.

Он сообщил, что в рабочем чате появилась информация о проблемах со связью в районе одной из точек, куда они регулярно доставляли груз. Несколько вышек получили серьёзные повреждения, интернет практически отсутствовал, с обычной телефонной связью ситуация тоже оставалась неопределённой.

Лика выслушала его молча.

— Подожди, это где именно?

Саня назвал район.

Она посмотрела на открытый мессенджер.

Игорь находился там.

— Понятно. А что-нибудь ещё известно? Про саму точку, про людей? У нас же там контакты остались, нужно понимать, как следующую поставку согласовывать.

— Пока толком ничего. Организаторы выясняют, что к чему. Говорят, какое-то время придётся через другие каналы работать. Ты не переживай, вроде непосредственно со складом никаких проблем нет, просто связи практически не осталось.

Лика поблагодарила его и попросила сообщить, если появится дополнительная информация.

Когда разговор закончился, она ещё некоторое время сидела неподвижно.

Потом открыла переписку с Игорем.

Последним осталось её сообщение про кружку.

Теперь всё было понятно.

С рациональной точки зрения ситуация даже немного улучшилась: исчезла неопределённость. Игорь не игнорировал её, не забыл ответить и, скорее всего, даже не получил последнее сообщение. Технические обстоятельства полностью объясняли происходящее.

Оставалась одна неприятная мелочь.

Разбитые вышки находились не где-нибудь на соседней улице.

И никто не мог сказать ей, что именно происходило там, где сейчас был Барсуков.

Лика положила телефон экраном вниз и отправилась готовить ужин.

В последующие несколько дней выяснилось, что знание причины не помогает бороться с последствиями.

Лика прекрасно понимала, почему Игорь не отвечает. Она не сомневалась, что при первой возможности он выйдет на связь, расскажет какую-нибудь идиотскую историю о приключениях последних дней и обязательно найдёт повод поиздеваться над её любимым растворимым кофе.

Она даже заранее приготовила несколько подходящих ответов.

Однако дни шли, а телефон продолжал молчать.

Постепенно отсутствие привычных сообщений приобрело собственное расписание.

Утром Лика просыпалась, выключала будильник и проверяла уведомления. Затем собирала Верею в школу, занималась обычными делами и периодически возвращалась к телефону. Ближе к вечеру появлялось особенно неприятное желание открыть мессенджер, хотя очевидно, что за последние десять минут ничего измениться не могло.

Первое время она продолжала писать Игорю.

Не часто. Просто иногда отправляла какую-нибудь фотографию или короткое сообщение, особенно если за день происходило что-нибудь, что наверняка его позабавило бы.

Например, в один из вечеров Верея решила самостоятельно приготовить ужин.

Результатом эксперимента стала сковорода с неопределённым содержимым, которое дочь гордо представила как авторскую интерпретацию итальянской кухни. Лика, внимательно изучив блюдо, пришла к выводу, что итальянцам об этом лучше никогда не рассказывать.

Она машинально сфотографировала результат.

Открыла переписку с Игорем.

И только в тот момент, когда уже собиралась отправить изображение, вспомнила, что он всё равно его не увидит.

Лика некоторое время смотрела на экран.

Затем всё-таки отправила фотографию.

Передай своему гастрономическому сообществу, что у вас появился серьёзный конкурент. По-моему, это новое направление в кулинарии. Пока не знаю, в какую сторону.

Телефон остался лежать рядом с тарелкой.

Ответа, разумеется, не последовало.

Позднее, когда Верея отправилась спать, Лика обнаружила, что снова открыла ту же самую переписку. На экране висели несколько её сообщений, отправленных за последние дни. Они выглядели немного нелепо: фотографии, шуточные замечания, какие-то бессмысленные фразы, адресованные человеку, который не имел возможности их прочитать.

Она задумалась.

А затем перестала писать.

Не потому, что обиделась. Просто неожиданно почувствовала себя так, будто разговаривает с пустой комнатой.

Впрочем, проверять телефон от этого реже не стала.

К концу первой недели Лика начала злиться.

Причём больше всего её раздражало отсутствие человека, которому можно было бы предъявить собственное недовольство.

На Игоря злиться было бессмысленно. Он не мог по своему желанию восстановить уничтоженные вышки, организовать интернет и немедленно прислать ей фотографию собственной физиономии. Кроме того, судя по обрывкам информации, которые удавалось получать через рабочие контакты, ситуация в районе оставалась напряжённой. У него наверняка хватало проблем и без необходимости развлекать знакомую женщину из другого города.

На обстоятельства злиться тоже оказалось довольно бесполезно. Они не реагировали на её мнение и явно не собирались учитывать личные пожелания Лики Греховой.

В результате всё недовольство постепенно обратилось против неё самой.

Какого чёрта она вообще так переживает?

Барсуков был взрослым мужчиной, который самостоятельно выбрал профессию, прекрасно представлял связанные с ней риски и точно не нуждался в том, чтобы какая-то женщина по другую сторону страны регулярно проверяла состояние его интернет-соединения.

Они даже не встречались.

Во всяком случае, не в том смысле, который обычно вкладывали в это слово.

Виделись всего два раза. Первая встреча закончилась взаимным желанием больше никогда не пересекаться, вторая — приятным ужином и началом переписки. Да, они разговаривали практически каждый день. Да, иногда могли провести несколько часов за бессмысленным обсуждением фильмов, автомобилей, школьных заданий и кулинарных извращений.

Но разве этого было достаточно, чтобы теперь так переживать?

Лика понятия не имела.

Прежде ей вообще не приходило в голову анализировать происходящее. Игорь постепенно занял определённое место в её повседневной жизни, не интересуясь, предоставлено ли ему соответствующее разрешение. Она привыкла получать от него сообщения, привыкла к его голосу, к идиотским фотографиям, к довольно своеобразной манере задавать вопросы и немедленно издеваться над ответами.

Причём привыкла настолько незаметно, что отсутствие всего этого обнаружилось лишь тогда, когда привычный поток разговоров внезапно оборвался.

Однажды вечером Лика попыталась вспомнить, когда именно она начала ждать сообщений Барсукова.

Возможно, после истории со стеллажом.

Или раньше, когда они ещё спорили о шоколаде и чудовищной кружке.

Она даже пролистала старую переписку, но довольно быстро поняла, что занимается бессмысленным делом. Невозможно было определить конкретную дату, когда обычное общение перестало быть просто развлечением.

Ей нравился этот человек.

Вот и всё.

Мысль выглядела настолько простой, что Лика даже немного удивилась, почему раньше отказывалась её формулировать.

Нравился.

Не как потенциальный муж, отец будущих детей или персонаж очередного романтического приключения. До подобных размышлений она пока вообще не доходила. Ей нравилось разговаривать с ним. Хотелось знать, как прошёл его день. Было интересно слушать истории, которые не имели отношения к её собственной жизни.

А теперь она хотела знать, всё ли у него в порядке.

Последнее желание оказалось особенно неприятным.

Потому что с ним Лика ничего не могла сделать.

Обычно любая её проблема имела хотя бы приблизительный порядок решения. Если заканчивались деньги, требовалось найти дополнительный заработок или пересмотреть расходы. Если Верею обижали в школе, можно было поговорить с учителями, выяснить обстоятельства и вмешаться. Если машина застревала в болоте, следовало найти трос, доски и достаточное количество людей, готовых временно пожертвовать собственным комфортом.

Даже отвратительная коммунальная система в конечном счёте поддавалась воздействию, если достаточно долго и последовательно доводить её сотрудников до нервного истощения.

С Игорем всё было иначе.

Она не могла поехать к нему, узнать, что произошло, предложить помощь или хотя бы нормально отругать за отсутствие сообщений. Рабочие маршруты временно изменили, и никто не собирался отправлять гражданскую команду туда, где сохранялись серьёзные проблемы с безопасностью и связью.

Оставалось ждать.

А вот этому занятию Лика не доверяла.

В её жизни ожидание слишком часто заканчивалось необходимостью самостоятельно решать проблему, которую кто-то когда-то обещал устранить. Она давно привыкла рассчитывать собственные силы и не строить особенных надежд на участие окружающих.

Но сейчас от неё ничего не зависело.

И именно это бесило сильнее всего.

На восьмой день Лика впервые призналась в происходящем Ане.

Они сидели на кухне. Верея ушла на дополнительные занятия, поэтому у женщин наконец появилась возможность спокойно выпить кофе и обсудить последние события, не отвлекаясь каждые несколько минут на вопросы о загадочных свойствах школьной программы.

Аня рассказывала о работе. Её начальник в очередной раз решил изменить график непосредственно после того, как сотрудники успели согласовать собственные планы, и теперь весь коллектив дружно пытался выяснить, не существует ли законного способа отправить руководителя в продолжительный неоплачиваемый отпуск.

Лика слушала вполуха.

Телефон лежал возле чашки.

Когда экран неожиданно загорелся, она немедленно потянулась к нему.

Пришло уведомление из банка.

Лика с искренним разочарованием убрала телефон обратно.

Аня замолчала.

— Так. А теперь рассказывай, что у тебя происходит.

Лика подняла глаза.

— В каком смысле? Если ты про коммуналку, то они опять прислали какую-то херню. Я уже даже не удивляюсь.

— Я не про коммуналку. Ты за последние двадцать минут раз шесть посмотрела на телефон, причём каждый раз с таким выражением, будто ждёшь сообщения о присуждении тебе Нобелевской премии. Что случилось?

Лика задумчиво покрутила чашку.

Можно было отшутиться. Сказать, что ожидает документы по работе, информацию о следующей поставке или очередное уведомление из школьного чата. Ничего необычного в подобных объяснениях не было бы.

Однако Аня знала её достаточно давно, чтобы различать рабочее раздражение и другие обстоятельства.

— Да есть у меня один знакомый, — наконец призналась Лика. — На маршруте познакомились. Переписывались последнее время. А сейчас у них там связь уничтожили, и он уже больше недели не появляется.

Аня заинтересованно подалась вперёд.

— Подожди. Мужчина? И ты мне только сейчас об этом рассказываешь? Грехова, я считаю, что наша дружба переживает глубочайший кризис доверия.

— Ань, не начинай. Мы просто общаемся. Ничего такого там нет, поэтому рассказывать особенно нечего. Просто человек пропал, а я теперь понятия не имею, что с ним происходит.

Подруга перестала улыбаться.

Она знала, где Лика работает, и достаточно хорошо представляла, почему проблемы со связью в определённых районах вызывают другую реакцию, чем сломавшийся домашний интернет.

— Совсем никаких новостей?

— Никаких. По рабочим каналам говорят, что вышки повреждены, связь практически отсутствует. Про саму точку информации мало. Вроде ничего чрезвычайного непосредственно там не произошло, но ты же понимаешь, что это ничего не гарантирует.

Аня кивнула.

Несколько минут они молчали.

Лика взяла телефон, открыла переписку и показала подруге фотографию Барсукова. На снимке Игорь сидел возле какой-то машины, прищурившись от солнца. Русые волосы слегка растрепались, борода выглядела так, будто её владелец последние несколько дней не интересовался мнением окружающих, а на лице красовалась та самая весёлая улыбка, которая при первом знакомстве едва не довела Лику до преступления.

Аня внимательно посмотрела на экран.

— Симпатичный.

— Господи, только не надо. Ты сейчас ещё начнёшь интересоваться ростом, знаком зодиака и перспективами нашего совместного будущего. Я вообще-то другую проблему пытаюсь с тобой обсудить.

— А я и не собиралась. Просто говорю, что мужчина симпатичный. А тебе он нравится?

Лика открыла рот, собираясь привычно отмахнуться, но почему-то передумала.

Она снова посмотрела на фотографию.

— Не знаю, Ань. Наверное, нравится. С ним легко как-то. Разговаривать интересно. Он не выносит мне мозг, не требует ничего, не пытается изображать из себя великого специалиста по устройству женской психики. Правда, иногда ведёт себя как законченный придурок, но, если разобраться, это у нас взаимное.

Аня улыбнулась.

— Звучит довольно неплохо.

— Вот именно. Поэтому меня сейчас особенно бесит происходящее. Я даже толком не знаю, что у нас за отношения, но сижу здесь и каждые полчаса проверяю телефон, как ненормальная. При этом прекрасно понимаю, что он физически не может мне ответить. И всё равно проверяю. Объясни мне, пожалуйста, каким образом я дошла до такой замечательной жизни?

Аня задумалась.

— Может, ты просто успела к нему привязаться?

Лика посмотрела на подругу с выражением крайнего неодобрения.

— Спасибо. Очень своевременный диагноз. Я-то надеялась, что у меня какая-нибудь более приличная болезнь, которую можно вылечить таблетками.

— Лик, ну а что ты хочешь? Ты сама говоришь, что человек тебе нравится. Вы постоянно общаетесь. естественно, что ты переживаешь, когда он исчезает в таких обстоятельствах.

— Вот только я вообще не собиралась ни к кому привязываться. У меня и так хватает людей, за которых приходится переживать. Одной Вереи достаточно, чтобы заработать нервный тик до сорока лет.

Аня рассмеялась, но спорить не стала.

Она не пыталась убеждать Лику, что та непременно встретила мужчину всей своей жизни, и не предлагала немедленно определиться с характером отношений. Вместо этого спросила, есть ли возможность получить информацию о состоянии подразделения через другие рабочие контакты.

Лика объяснила, что уже пыталась. Большинство знакомых знали примерно столько же, сколько она сама. Кто-то обещал сообщить, если появятся новости, но пока никаких конкретных сведений не поступало.

— Тогда придётся подождать, — сказала Аня. — Другого варианта у тебя сейчас всё равно нет. И, пожалуйста, не начинай себя жрать за то, что переживаешь. Ты же не робот.