Между сигналами

Нравился.

Не как потенциальный муж, отец будущих детей или персонаж очередного романтического приключения. До подобных размышлений она пока вообще не доходила. Ей нравилось разговаривать с ним. Хотелось знать, как прошёл его день. Было интересно слушать истории, которые не имели отношения к её собственной жизни.

А теперь она хотела знать, всё ли у него в порядке.

Последнее желание оказалось особенно неприятным.

Потому что с ним Лика ничего не могла сделать.

Обычно любая её проблема имела хотя бы приблизительный порядок решения. Если заканчивались деньги, требовалось найти дополнительный заработок или пересмотреть расходы. Если Верею обижали в школе, можно было поговорить с учителями, выяснить обстоятельства и вмешаться. Если машина застревала в болоте, следовало найти трос, доски и достаточное количество людей, готовых временно пожертвовать собственным комфортом.

Даже отвратительная коммунальная система в конечном счёте поддавалась воздействию, если достаточно долго и последовательно доводить её сотрудников до нервного истощения.

С Игорем всё было иначе.

Она не могла поехать к нему, узнать, что произошло, предложить помощь или хотя бы нормально отругать за отсутствие сообщений. Рабочие маршруты временно изменили, и никто не собирался отправлять гражданскую команду туда, где сохранялись серьёзные проблемы с безопасностью и связью.

Оставалось ждать.

А вот этому занятию Лика не доверяла.

В её жизни ожидание слишком часто заканчивалось необходимостью самостоятельно решать проблему, которую кто-то когда-то обещал устранить. Она давно привыкла рассчитывать собственные силы и не строить особенных надежд на участие окружающих.

Но сейчас от неё ничего не зависело.

И именно это бесило сильнее всего.

На восьмой день Лика впервые призналась в происходящем Ане.

Они сидели на кухне. Верея ушла на дополнительные занятия, поэтому у женщин наконец появилась возможность спокойно выпить кофе и обсудить последние события, не отвлекаясь каждые несколько минут на вопросы о загадочных свойствах школьной программы.

Аня рассказывала о работе. Её начальник в очередной раз решил изменить график непосредственно после того, как сотрудники успели согласовать собственные планы, и теперь весь коллектив дружно пытался выяснить, не существует ли законного способа отправить руководителя в продолжительный неоплачиваемый отпуск.

Лика слушала вполуха.

Телефон лежал возле чашки.

Когда экран неожиданно загорелся, она немедленно потянулась к нему.

Пришло уведомление из банка.

Лика с искренним разочарованием убрала телефон обратно.

Аня замолчала.

— Так. А теперь рассказывай, что у тебя происходит.

Лика подняла глаза.

— В каком смысле? Если ты про коммуналку, то они опять прислали какую-то херню. Я уже даже не удивляюсь.

— Я не про коммуналку. Ты за последние двадцать минут раз шесть посмотрела на телефон, причём каждый раз с таким выражением, будто ждёшь сообщения о присуждении тебе Нобелевской премии. Что случилось?

Лика задумчиво покрутила чашку.

Можно было отшутиться. Сказать, что ожидает документы по работе, информацию о следующей поставке или очередное уведомление из школьного чата. Ничего необычного в подобных объяснениях не было бы.

Однако Аня знала её достаточно давно, чтобы различать рабочее раздражение и другие обстоятельства.

— Да есть у меня один знакомый, — наконец призналась Лика. — На маршруте познакомились. Переписывались последнее время. А сейчас у них там связь уничтожили, и он уже больше недели не появляется.

Аня заинтересованно подалась вперёд.

— Подожди. Мужчина? И ты мне только сейчас об этом рассказываешь? Грехова, я считаю, что наша дружба переживает глубочайший кризис доверия.

— Ань, не начинай. Мы просто общаемся. Ничего такого там нет, поэтому рассказывать особенно нечего. Просто человек пропал, а я теперь понятия не имею, что с ним происходит.

Подруга перестала улыбаться.

Она знала, где Лика работает, и достаточно хорошо представляла, почему проблемы со связью в определённых районах вызывают другую реакцию, чем сломавшийся домашний интернет.

— Совсем никаких новостей?

— Никаких. По рабочим каналам говорят, что вышки повреждены, связь практически отсутствует. Про саму точку информации мало. Вроде ничего чрезвычайного непосредственно там не произошло, но ты же понимаешь, что это ничего не гарантирует.

Аня кивнула.

Несколько минут они молчали.

Лика взяла телефон, открыла переписку и показала подруге фотографию Барсукова. На снимке Игорь сидел возле какой-то машины, прищурившись от солнца. Русые волосы слегка растрепались, борода выглядела так, будто её владелец последние несколько дней не интересовался мнением окружающих, а на лице красовалась та самая весёлая улыбка, которая при первом знакомстве едва не довела Лику до преступления.

Аня внимательно посмотрела на экран.

— Симпатичный.

— Господи, только не надо. Ты сейчас ещё начнёшь интересоваться ростом, знаком зодиака и перспективами нашего совместного будущего. Я вообще-то другую проблему пытаюсь с тобой обсудить.

— А я и не собиралась. Просто говорю, что мужчина симпатичный. А тебе он нравится?

Лика открыла рот, собираясь привычно отмахнуться, но почему-то передумала.

Она снова посмотрела на фотографию.

— Не знаю, Ань. Наверное, нравится. С ним легко как-то. Разговаривать интересно. Он не выносит мне мозг, не требует ничего, не пытается изображать из себя великого специалиста по устройству женской психики. Правда, иногда ведёт себя как законченный придурок, но, если разобраться, это у нас взаимное.

Аня улыбнулась.

— Звучит довольно неплохо.

— Вот именно. Поэтому меня сейчас особенно бесит происходящее. Я даже толком не знаю, что у нас за отношения, но сижу здесь и каждые полчаса проверяю телефон, как ненормальная. При этом прекрасно понимаю, что он физически не может мне ответить. И всё равно проверяю. Объясни мне, пожалуйста, каким образом я дошла до такой замечательной жизни?

Аня задумалась.

— Может, ты просто успела к нему привязаться?

Лика посмотрела на подругу с выражением крайнего неодобрения.

— Спасибо. Очень своевременный диагноз. Я-то надеялась, что у меня какая-нибудь более приличная болезнь, которую можно вылечить таблетками.

— Лик, ну а что ты хочешь? Ты сама говоришь, что человек тебе нравится. Вы постоянно общаетесь. Естественно, что ты переживаешь, когда он исчезает в таких обстоятельствах.

— Вот только я вообще не собиралась ни к кому привязываться. У меня и так хватает людей, за которых приходится переживать. Одной Вереи достаточно, чтобы заработать нервный тик до сорока лет.

Аня рассмеялась, но спорить не стала.

Она не пыталась убеждать Лику, что та непременно встретила мужчину всей своей жизни, и не предлагала немедленно определиться с характером отношений. Вместо этого спросила, есть ли возможность получить информацию о состоянии подразделения через другие рабочие контакты.

Лика объяснила, что уже пыталась. Большинство знакомых знали примерно столько же, сколько она сама. Кто-то обещал сообщить, если появятся новости, но пока никаких конкретных сведений не поступало.

— Тогда придётся подождать, — сказала Аня. — Другого варианта у тебя сейчас всё равно нет. И, пожалуйста, не начинай себя жрать за то, что переживаешь. Ты же не робот.

Лика фыркнула.

— Ещё неизвестно. Иногда мне кажется, что при рождении мне просто забыли выдать инструкцию по эксплуатации. Причём именно ту часть, где объясняется, как перестать беспокоиться о самостоятельных взрослых людях.

Они ещё немного поговорили. Аня предложила остаться до возвращения Вереи, чтобы вместе приготовить ужин, но Лика отказалась. Ей нужно было съездить на склад и разобраться с очередными рабочими вопросами.

Когда подруга ушла, она некоторое время сидела за столом, рассматривая собственный телефон.

Затем открыла переписку и нашла последнее голосовое сообщение Игоря.

То самое, где он возмущался отсутствием нормального кофе и предлагал заключить соглашение о ненападении.

Лика включила запись.

Из динамика раздался знакомый голос.

Она улыбнулась практически сразу, ещё до того, как он добрался до своей первой шутки.

И вот тогда ей стало по-настоящему не по себе.

Потому что она вдруг поняла, насколько сильно ей не хватало возможности просто услышать его голос.

На десятый день Лика перестала искать новости.

Вернее, попыталась.

До этого она несколько раз в сутки проверяла доступную информацию, просматривала рабочие чаты и периодически связывалась со знакомыми, которые могли что-нибудь знать о ситуации в районе, где находился Игорь.

Ничего нового не появлялось.

Повреждённые вышки оставались повреждёнными, связь периодически возникала на отдельных участках, но никто не мог сказать, когда она будет восстановлена в полном объёме. Один из знакомых сообщил, что у них всё относительно спокойно, другой советовал пока не рассчитывать на нормальный интернет, а третий вообще признался, что сам уже несколько дней пытается связаться с нужными людьми.

Лика быстро обнаружила, что бесконечное повторение одних и тех же действий не повышает вероятность получения желаемого результата. Зато прекрасно способствует развитию головной боли.

Она решила заняться работой.

Следующая поставка находилась на стадии согласования, поэтому дел действительно хватало. Нужно было уточнить состав груза, пересчитать количество коробок, проверить документы и договориться о возможных изменениях маршрута. Саня несколько раз звонил ей с разными вопросами, Оля присылала уточнения, а организаторы внезапно решили изменить порядок распределения одной из категорий помощи.

К обеду Лика уже настолько погрузилась в работу, что даже успела забыть про телефон.

Ровно до того момента, пока он не завибрировал.

Она немедленно схватила аппарат.

И обнаружила сообщение от оператора мобильной связи с предложением подключить новую услугу.

Некоторое время Лика смотрела на экран, после чего спокойно заблокировала телефон и положила его на стол.

— Лик, ты чего? — поинтересовался Саня, который как раз зашёл в кабинет за очередными документами.

— Ничего. Просто если мне ещё раз позвонят с предложением выгодного тарифа, я лично приеду в офис этого оператора и устрою там маленькую революцию.

Саня понимающе кивнул.

— А, это у тебя обычное настроение. Я уж думал, что-то случилось.

Она показала ему средний палец.

Он довольно улыбнулся и отправился по своим делам.

Оставшись одна, Лика некоторое время смотрела на папку с документами, затем снова взяла телефон.

Ей не хотелось признавать, насколько сильно она надеялась увидеть на экране знакомое имя.

Но теперь отрицать очевидное становилось всё труднее.

Ей не просто не хватало общения.

Она скучала.

По конкретному человеку, которого знала сравнительно недолго, видела всего дважды и который каким-то необъяснимым образом успел стать частью её повседневной жизни.

Причём именно слово «скучала» раздражало особенно сильно.

Оно казалось каким-то подростковым. Неуместным. Слишком простым для взрослой женщины, привыкшей самостоятельно решать собственные проблемы и не склонной устраивать трагедию из-за отсутствия мужского внимания.

Раньше Лика была уверена, что подобные чувства уже давно остались в той части её биографии, куда она предпочитала не заглядывать без особенной необходимости.

После развода ей потребовалось немало времени, чтобы снова привыкнуть к собственной свободе. Первые месяцы она иногда просыпалась с неприятным ощущением, будто забыла выполнить какое-то чрезвычайно важное поручение. Потом постепенно научилась не проверять каждые несколько минут телефон, не ожидать претензий за случайную задержку и не объяснять собственные решения человеку, который считал себя вправе контролировать практически всё.

Особенно приятно оказалось обнаружить, что можно просто прийти домой, приготовить ужин, лечь спать и не тратить остаток вечера на выяснение чужого настроения.

Лика дорожила этой свободой.

И не собиралась добровольно от неё отказываться.

Поэтому новое знакомство поначалу казалось практически идеальным. Игорь находился далеко, ничего от неё не требовал, не пытался вмешиваться в её жизнь и спокойно относился к тому, что она могла не отвечать на сообщения часами.

Ей нравилось, что не нужно было постоянно следить за собственными словами. Если хотелось поговорить, она писала. Если не хотелось, занималась своими делами. Игорь поступал точно так же, поэтому никаких конфликтов по этому поводу не возникало.

Только теперь Лика неожиданно обнаружила, что свободное общение тоже способно приобретать значение.

Причём гораздо большее, чем она предполагала.

Ей хотелось, чтобы он написал.