Между сигналами

Лика фыркнула.

— Ещё неизвестно. Иногда мне кажется, что при рождении мне просто забыли выдать инструкцию по эксплуатации. Причём именно ту часть, где объясняется, как перестать беспокоиться о самостоятельных взрослых людях.

Они ещё немного поговорили. Аня предложила остаться до возвращения Вереи, чтобы вместе приготовить ужин, но Лика отказалась. Ей нужно было съездить на склад и разобраться с очередными рабочими вопросами.

Когда подруга ушла, она некоторое время сидела за столом, рассматривая собственный телефон.

Затем открыла переписку и нашла последнее голосовое сообщение Игоря.

То самое, где он возмущался отсутствием нормального кофе и предлагал заключить соглашение о ненападении.

Лика включила запись.

Из динамика раздался знакомый голос.

Она улыбнулась практически сразу, ещё до того, как он добрался до своей первой шутки.

И вот тогда ей стало по-настоящему не по себе.

Потому что она вдруг поняла, насколько сильно ей не хватало возможности просто услышать его голос.

На десятый день Лика перестала искать новости.

Вернее, попыталась.

До этого она несколько раз в сутки проверяла доступную информацию, просматривала рабочие чаты и периодически связывалась со знакомыми, которые могли что-нибудь знать о ситуации в районе, где находился Игорь.

Ничего нового не появлялось.

Повреждённые вышки оставались повреждёнными, связь периодически возникала на отдельных участках, но никто не мог сказать, когда она будет восстановлена в полном объёме. Один из знакомых сообщил, что у них всё относительно спокойно, другой советовал пока не рассчитывать на нормальный интернет, а третий вообще признался, что сам уже несколько дней пытается связаться с нужными людьми.

Лика быстро обнаружила, что бесконечное повторение одних и тех же действий не повышает вероятность получения желаемого результата. Зато прекрасно способствует развитию головной боли.

Она решила заняться работой.

Следующая поставка находилась на стадии согласования, поэтому дел действительно хватало. Нужно было уточнить состав груза, пересчитать количество коробок, проверить документы и договориться о возможных изменениях маршрута. Саня несколько раз звонил ей с разными вопросами, Оля присылала уточнения, а организаторы внезапно решили изменить порядок распределения одной из категорий помощи.

К обеду Лика уже настолько погрузилась в работу, что даже успела забыть про телефон.

Ровно до того момента, пока он не завибрировал.

Она немедленно схватила аппарат.

И обнаружила сообщение от оператора мобильной связи с предложением подключить новую услугу.

Некоторое время Лика смотрела на экран, после чего спокойно заблокировала телефон и положила его на стол.

— Лик, ты чего? — поинтересовался Саня, который как раз зашёл в кабинет за очередными документами.

— Ничего. Просто если мне ещё раз позвонят с предложением выгодного тарифа, я лично приеду в офис этого оператора и устрою там маленькую революцию.

Саня понимающе кивнул.

— А, это у тебя обычное настроение. Я уж думал, что-то случилось.

Она показала ему средний палец.

Он довольно улыбнулся и отправился по своим делам.

Оставшись одна, Лика некоторое время смотрела на папку с документами, затем снова взяла телефон.

Ей не хотелось признавать, насколько сильно она надеялась увидеть на экране знакомое имя.

Но теперь отрицать очевидное становилось всё труднее.

Ей не просто не хватало общения.

Она скучала.

По конкретному человеку, которого знала сравнительно недолго, видела всего дважды и который каким-то необъяснимым образом успел стать частью её повседневной жизни.

Причём именно слово «скучала» раздражало особенно сильно.

Оно казалось каким-то подростковым. Неуместным. Слишком простым для взрослой женщины, привыкшей самостоятельно решать собственные проблемы и не склонной устраивать трагедию из-за отсутствия мужского внимания.

Раньше Лика была уверена, что подобные чувства уже давно остались в той части её биографии, куда она предпочитала не заглядывать без особенной необходимости.

После развода ей потребовалось немало времени, чтобы снова привыкнуть к собственной свободе. Первые месяцы она иногда просыпалась с неприятным ощущением, будто забыла выполнить какое-то чрезвычайно важное поручение. Потом постепенно научилась не проверять каждые несколько минут телефон, не ожидать претензий за случайную задержку и не объяснять собственные решения человеку, который считал себя вправе контролировать практически всё.

Особенно приятно оказалось обнаружить, что можно просто прийти домой, приготовить ужин, лечь спать и не тратить остаток вечера на выяснение чужого настроения.

Лика дорожила этой свободой.

И не собиралась добровольно от неё отказываться.

Поэтому новое знакомство поначалу казалось практически идеальным. Игорь находился далеко, ничего от неё не требовал, не пытался вмешиваться в её жизнь и спокойно относился к тому, что она могла не отвечать на сообщения часами.

Ей нравилось, что не нужно было постоянно следить за собственными словами. Если хотелось поговорить, она писала. Если не хотелось, занималась своими делами. Игорь поступал точно так же, поэтому никаких конфликтов по этому поводу не возникало.

Только теперь Лика неожиданно обнаружила, что свободное общение тоже способно приобретать значение.

Причём гораздо большее, чем она предполагала.

Ей хотелось, чтобы он написал.

Не потому, что она что-то сделала для него и теперь ожидала благодарности. Не потому, что между ними существовали какие-нибудь обязательства. Даже не потому, что нуждалась в очередном подтверждении собственной привлекательности.

Просто хотелось.

Узнать, как он.

Услышать, что всё нормально.

Рассказать, как Верея едва не устроила кулинарную катастрофу.

Снова поспорить о пицце.

Послушать какую-нибудь дурацкую историю, которую Игорь обязательно сопроводит комментариями собственного производства.

И желательно узнать всё это непосредственно от него, а не из чужих сообщений, рабочих сводок и случайных разговоров.

Лика потерла лицо ладонями.

— Ну охренеть, Грехова. Поздравляю.

Несколько секунд она сидела неподвижно.

Затем открыла переписку и начала печатать.

Барсуков, если ты когда-нибудь снова появишься в этом долбаном интернете, я настоятельно рекомендую тебе первым делом сообщить, что ты жив. Иначе мне придётся приехать и лично проверить.

Она перечитала сообщение.

Стерла последнюю фразу.

Потом вообще удалила всё написанное.

Немного подумала и отправила другое.

Надеюсь, у тебя всё нормально. Напиши, когда появится возможность.

Телефон она положила рядом с документами.

На этот раз даже не стала проверять, доставлено ли сообщение.

К концу второй недели тревога перестала быть постоянной и превратилась в странное ощущение, которое сопровождало Лику даже тогда, когда она занималась посторонними делами.

Она по-прежнему могла смеяться, ругаться с коммунальщиками, обсуждать с Саней предстоящие маршруты и проводить вечера с дочерью. Более того, большую часть времени жизнь продолжалась нормально. Верея вернулась из школы с очередной пятёркой, Аня позвала их обеих в гости, а Даша сообщила, что окончательно решила перекрасить волосы и теперь остро нуждается в моральной поддержке.

Лика участвовала во всём происходящем.

Но иногда среди самого обычного разговора внезапно ловила себя на мысли, что не знает, жив ли сейчас Игорь.

От этого внутри неприятно холодело.

Она немедленно одёргивала себя.

Никаких оснований предполагать худшее у неё не было. Проблемы со связью объяснялись вполне конкретными обстоятельствами, и многие люди сейчас находились точно в таком же положении. Если начать заранее придумывать катастрофические сценарии для каждого знакомого, который временно оказался вне зоны доступа, можно было вообще отказаться от нормальной жизни.

И всё-таки временами страх появлялся настолько неожиданно, что справиться с ним оказывалось непросто.

Особенно по вечерам.

В один из таких вечеров Лика сидела на кухне с ноутбуком, пытаясь закончить документы для предстоящей поездки. Верея устроилась напротив с карандашами и альбомом. Она рисовала какого-то фантастического зверя, которому постепенно добавляла всё новые части тела, поскольку, по её мнению, обычные животные обладали катастрофически ограниченными возможностями.

— Мам, а если бы у тебя было три руки, ты бы быстрее работала? — неожиданно спросила дочь.

Лика оторвалась от экрана.

— Солнце, если бы у меня было три руки, мне бы просто начали давать в полтора раза больше работы. Я, конечно, очень люблю технический прогресс, но некоторые усовершенствования не отвечают моим личным интересам.

Верея рассмеялась.

— А если бы ты могла летать?

— Тогда, возможно, наконец перестала бы тратить столько денег на бензин. Правда, пришлось бы ещё где-нибудь найти бесплатную парковку для собственной задницы.

Дочь задумалась над столь перспективным вариантом и немедленно принялась дорисовывать своему существу крылья.

Лика вернулась к документам.

Через некоторое время Верея снова заговорила.

— Мам, а твой знакомый, который кружку разбил, так и не написал?

Лика остановилась.

Она не рассказывала дочери о собственных переживаниях и уж точно не собиралась посвящать девятилетнего ребёнка в особенности своих взаимоотношений со знакомым мужчиной. Но Верея, очевидно, успела заметить, что последние дни мать больше не смеётся над голосовыми сообщениями и не показывает ей очередные фотографии ужасной еды.

— Пока нет, зайка. У них там связь сломалась, поэтому он сейчас не может нормально пользоваться телефоном.

— Совсем?

— Почти совсем. Надеюсь, скоро починят.

Верея несколько секунд внимательно разглядывала мать.

— Ты за него переживаешь?

Лика хотела привычно ответить какой-нибудь шуткой, но посмотрела на дочь и передумала.

— Да, Верея… — Она осеклась, поправила себя и продолжила: — Да, Верея. Переживаю немного. Он хороший человек, и мне хотелось бы знать, что у него всё нормально.

Дочь кивнула с чрезвычайно серьёзным выражением лица.

— Ну он же военный. Они там, наверное, умеют всякие сложные вещи делать. Может, он сейчас просто очень занят.

— Может быть, — согласилась Лика.

Верея задумалась, затем неожиданно предложила нарисовать Игорю новую кружку. Не настоящую, разумеется, а придумать красивую картинку, которую потом можно будет нанести на посуду. По её мнению, человек, потерявший любимую вещь, наверняка оценит подобный подарок.

Лика посмотрела на фантастическое существо с шестью лапами и огромными крыльями.

— Если ты собираешься нарисовать ему вот это, я, пожалуй, сначала уточню, готов ли Барсуков к подобному эмоциональному потрясению.

— Мам, ну это же вообще другой рисунок! Я могу нормального барсука нарисовать.

— Давай. Только учти, что настоящий Барсук довольно наглый. Постарайся передать характер, а то человек потом обидится.

Дочь немедленно принялась за работу.

Лика наблюдала за ней несколько минут, затем вернулась к документам.

Ей неожиданно стало немного легче.

Не потому, что Верея каким-то чудесным образом решила проблему. Девочка вообще не представляла, что именно происходит в районе, где находился Игорь, и вполне искренне считала, что основную сложность составляет отсутствие нормального телефонного соединения.

Но в её предложении было что-то удивительно простое.

Если человек тебе нравится, можно нарисовать ему картинку.

Не нужно предварительно выяснять, какие обязательства возникают после подобного поступка, оценивать собственное положение в его жизни и пытаться предугадать возможную реакцию.

Просто нарисовать.

Лика посмотрела на дочь, которая уже успела изобразить весьма узнаваемое животное с подозрительно ехидным выражением морды.

— Верея, ты только зубы ему такие огромные не делай. А то решит, что мы его чудовищем считаем.

— А ты же сама сказала, что он наглый!

— Наглый — это не значит хищник. Хотя конкретно в данном случае я бы ещё подумала.

Они рассмеялись.

Рисунок закончили почти перед сном. Барсук получился удивительно обаятельным: круглая морда, широкая улыбка, слегка прищуренные глаза и огромная кружка шоколада в лапах.

Лика сфотографировала творение дочери.

Открыла переписку с Игорем.

Некоторое время смотрела на экран.

А потом отправила изображение.

Верея передаёт тебе привет. Говорит, что нарисовала новую кружку взамен утраченной. Я лично считаю, что сходство с оригиналом практически фотографическое.

Она положила телефон на стол и отправилась укладывать дочь.

Сообщение пришло на четырнадцатый день.

Лика как раз закончила разговор с организаторами следующей поездки и собиралась разогреть себе обед. В квартире было тихо. Верея находилась в школе, стиральная машина монотонно гудела в ванной, а на кухонном столе лежала стопка документов, которые требовалось внимательно проверить перед отправкой.