Между сигналами

Не может быть. Горячую воду всё-таки дали?

После двух месяцев переговоров, трёх заявлений и угроз обратиться в международные правозащитные организации. Я заслужила этот душ.

Представляю, как тебя там любят.

Не передать словами. Думаю, в управляющей компании мою фотографию уже повесили на доску почёта.

Верея появилась из ванной, когда Лика собиралась ответить на очередное сообщение.

— Мам, ты с кем разговариваешь?

— С человеком, который считает бутерброд с колбасой полноценным ужином. Пытаюсь объяснить ему, что так жить нельзя.

Дочь немедленно заинтересовалась личностью загадочного собеседника.

Пришлось рассказать, что это один из людей, принимающих гуманитарную помощь, с которым они познакомились во время предыдущей поездки. Верея потребовала уточнить, почему мать считает чужое питание своей личной проблемой. Лика ответила, что пытается совершить доброе дело и предотвратить гастрономическую катастрофу.

— А он тебе кто? Друг?

Лика задумалась.

Вопрос оказался неожиданно сложным исключительно потому, что она прежде вообще не пыталась определить характер их знакомства.

— Да вроде того. Общаемся иногда. Он смешной, только ест всякую гадость и не разбирается в нормальной пицце.

— Он тоже любит ананасы? — немедленно оживилась Верея.

Лика закрыла глаза.

— Господи, вы нашли друг друга. Всё, я отказываюсь участвовать в этом семейном заговоре.

Дочь захохотала, попросила передать незнакомому человеку, что ананасы на пицце — это прекрасно, и убежала в комнату. Лика проводила её взглядом, затем открыла переписку и сообщила Игорю, что тот неожиданно приобрёл сторонника в лице девятилетнего ребёнка.

Ответ пришёл спустя несколько минут.

Передай умному человеку, что я полностью поддерживаю её жизненную позицию. И вообще, предлагаю тебе наконец прислушаться к мнению подрастающего поколения.

Лика усмехнулась.

Не вздумай. Она и так слишком высокого мнения о собственном интеллекте.

Есть в кого.

Она посмотрела на последнее сообщение, хмыкнула и отложила телефон.

Верея вернулась через несколько минут с тетрадью и попросила помочь ей разобраться с заданием. Лика немедленно переключилась на дочь, а переписку продолжила уже ближе к ночи, когда в квартире наконец установилась относительная тишина.

К тому времени Игорь, судя по всему, тоже закончил свои дела.

Они проговорили почти час.

Разговор перескакивал с одной темы на другую с такой скоростью, что попытка восстановить его последовательность наверняка закончилась бы провалом. Сначала обсуждали школьных животных, затем выясняли, существует ли хоть один фильм ужасов, персонажи которого обладают нормальным инстинктом самосохранения. Оттуда естественным образом перешли к компьютерным играм, старым мультфильмам и каким-то идиотским рекламным роликам, которые оба помнили с детства.

В какой-то момент Лика обнаружила, что смеётся уже несколько минут подряд.

Она даже не особенно задумывалась, почему ей так легко разговаривать с человеком, которого ещё недавно искренне считала законченным придурком. Иногда первое впечатление действительно оказывалось ошибочным. По крайней мере теперь у неё имелось достаточно доказательств, что Барсуков способен поддерживать беседу без обязательного обсуждения женской обуви.

Перед сном он прислал фотографию своей кружки.

Кот на ней по-прежнему выглядел чудовищно.

Лика пожелала обоим спокойной ночи и выключила телефон.

Следующие недели постепенно обрели собственный ритм.

Лика работала, занималась дочерью, разбиралась с домашними делами и готовилась к очередным поездкам. Игорь появлялся в переписке в непредсказуемое время. Иногда писал с утра, иногда ближе к вечеру, а порой исчезал на целый день, после чего возвращался с каким-нибудь нелепым вопросом, словно разговор вообще не прерывался.

Они всё чаще отправляли друг другу голосовые сообщения.

Лика довольно быстро обнаружила, что Игорь обладает неприятной способностью рассказывать обычные вещи так, будто речь идёт о событиях государственной важности. Например, однажды он посвятил почти двухминутную запись подробному разбору причин, по которым его кружка оказалась на чужом столе.

По его версии, всё указывало на заранее спланированное преступление.

Лика предложила ему немедленно обратиться в международный уголовный суд.

В другой раз он прислал короткое видео, на котором показывал результат собственной попытки приготовить что-то съедобное из весьма ограниченного набора продуктов. В кадр попала сковорода с содержимым настолько неопределённого цвета и консистенции, что Лика некоторое время не могла решить, следует ли вызывать скорую помощь или сотрудников санитарного надзора.

Ответное сообщение она записывала почти пять минут, поскольку несколько раз начинала смеяться.

Игорь заявил, что отказывается принимать кулинарную критику от человека, способного добровольно употреблять растворимый кофе.

Лика ответила фотографией домашней кружки и потребовала не оскорблять напиток, который помог ей пережить огромное количество жизненных неприятностей.

Постепенно они начали созваниваться.

Не каждый день и не по определённому расписанию. Иногда Игорь предлагал поговорить, когда появлялась свободная минута. Иногда Лика сама набирала его номер во время остановки на маршруте или вечером, когда Верея уже спала. Если кто-то был занят, разговор просто переносили.

Однажды Игорь позвонил ей как раз в тот момент, когда она пыталась собрать новый стеллаж.

Лика уже успела трижды ознакомиться с инструкцией, обнаружить отсутствие двух необходимых креплений и окончательно прийти к выводу, что производители мебели испытывают особенную ненависть к человечеству.

— Ты чем занимаешься? — поинтересовался Игорь, услышав за спиной очередной грохот.

— Пытаюсь создать произведение современного искусства. Рабочее название — «Отчаяние женщины с шестигранником». Если не выйду на связь в ближайшие сорок минут, считай меня жертвой отечественной мебельной промышленности.

Он рассмеялся и попросил показать конструкцию.

Лика включила видеосвязь, продемонстрировала детали, лежавшие практически по всей комнате, и сообщила, что ещё немного — и она начнёт использовать инструкцию исключительно в качестве средства разжигания костра.

Игорь некоторое время внимательно рассматривал происходящее.

— Слушай, а ты полки точно правильно поставила? Мне кажется, верхняя должна быть ниже.

Лика посмотрела на стеллаж, затем на инструкцию, после чего несколько секунд неподвижно сидела на полу.

— Барсуков, я тебя сейчас ненавижу.

— За что? Я же помогаю.

— Именно за это. Если выяснится, что я два часа собирала эту чёртову конструкцию вверх ногами, мне придётся признать твою правоту. А я морально к такому не готова.

Оказалось, что часть деталей она действительно перепутала.

Игорь ещё минут десять давал непрошеные советы, после чего Лика решительно отключила видеосвязь, пообещав перезвонить, когда закончит ремонт собственных отношений с мебелью.

Верея, наблюдавшая за происходящим из дверного проёма, поинтересовалась, почему мама ругается на человека, который ей помогает.

— Потому что он получает от этого удовольствие, — объяснила Лика. — Некоторые люди не способны совершать добрые поступки без предварительного издевательства над нуждающимися.

К вечеру стеллаж всё-таки был собран.

Лика отправила Игорю фотографию готовой конструкции.

Прошу обратить внимание на выдающиеся инженерные способности автора. Принимаю поздравления.

Поздравляю. Очень рад, что ты решила оставить хотя бы одну полку на правильном месте.

Она немедленно сообщила, что его помощь больше никогда не потребуется.

Через полчаса, однако, прислала ещё одно сообщение с благодарностью.

На этот раз серьёзно.

Игорь ответил, что всегда пожалуйста, и больше к теме стеллажа не возвращался.

Лика оценила это обстоятельство значительно выше, чем он, вероятно, мог предположить.

Однажды вечером они неожиданно заговорили об отношениях.

Поводом послужила посторонняя история.

Игорь рассказал, что знакомый недавно расстался с девушкой после очередной ссоры. Насколько он понял, причиной конфликта стал день рождения, к которому мужчина подошёл с непростительной, по мнению его избранницы, легкомысленностью. Подарок оказался недостаточно дорогим, цветы — не теми, ресторан — неподходящим, а попытка исправить ситуацию закончилась ещё большей катастрофой.

Лика слушала рассказ, одновременно складывая выстиранные вещи.

— Подожди, — перебила она, когда Игорь закончил описывать произошедшее. — А он вообще спрашивал, чего она хочет? Или решил устроить праздник исключительно на основании собственных представлений о прекрасном?

— Спрашивал. Она сказала, что хочет сюрприз.

— Ну так получила. Сюрприз оказался настолько неожиданным, что оба до сих пор не могут прийти в себя. А если серьёзно, чего она от него добивалась? Чтобы он угадал или чтобы потратил побольше денег?

— Судя по тому, что он рассказывал, второе тоже имело значение. Но вообще меня во всей этой истории больше удивляет другое. Человек несколько месяцев работает практически без выходных, они видятся, общаются, он ей помогает, отношения вполне нормальные. И всё это внезапно перестаёт иметь значение, потому что он не купил какой-то конкретный подарок.

Лика сложила футболку и отложила её в сторону.

— Ну, знаешь, тут тоже вопрос. Иногда люди вообще не замечают, чего от них хочет партнёр, а потом удивляются, почему тот обиделся. Может, она ему полгода объясняла, что мечтает о каком-нибудь конкретном подарке, а он решил купить набор автомобильных инструментов, потому что самому интересно.

Игорь рассмеялся.

— Нет, до такого даже мой знакомый не додумался. Хотя теперь я обязательно предложу ему этот вариант на будущее.

— Всегда пожалуйста. Мои консультации по разрушению чужих отношений бесплатны.

Он некоторое время молчал, затем признался, что сам сталкивался с подобными ситуациями. Ему не жалко было покупать подарки или устраивать приятные сюрпризы. Раздражала необходимость постоянно подтверждать чувства строго определённым набором действий.

— Вот объясни мне, — продолжил он, — почему если я сегодня не написал человеку десять сообщений, то это обязательно означает, что мне на него наплевать? Я могу быть занят. Могу устать. Иногда мне вообще хочется несколько часов просто помолчать. Но получается, что я каждый раз должен доказывать, что ничего не изменилось.

Лика на некоторое время задумалась.

— Не знаю, Игорь. Мне кажется, тут многое зависит от обстоятельств. Если вы живёте в одном городе, нормально видитесь и общаетесь, то требовать отчёт каждые полчаса действительно странно. Но когда человек находится далеко и ты понятия не имеешь, что с ним происходит, сообщения могут иметь несколько другое значение.

— Так я же не говорю, что писать вообще не надо. Я говорю, что не понимаю, зачем превращать это в обязанность. Если я хочу с тобой поговорить, я напишу. Если не могу, напишу, когда появится возможность. Неужели взрослым людям обязательно устраивать проверки на прочность?

Лика усмехнулась.

— Ты сейчас разговариваешь с женщиной, у которой периодически не хватает времени даже нормально поужинать. Если мне кто-нибудь начнёт предъявлять претензии за отсутствие сообщений, я предложу ему самостоятельно приготовить ужин, проверить у ребёнка уроки и оплатить коммуналку. Желательно одновременно. А потом мы вернёмся к обсуждению моих недостатков.

Игорь рассмеялся.

Они ещё некоторое время обсуждали различные представления о романтике. Игорь рассказал, что пытался строить серьёзные отношения, но каждый раз довольно быстро выяснялось: партнёрши ожидали от него какой-то особенной эмоциональной включённости, которую он не считал необходимой демонстрировать ежеминутно. Одна обижалась, если он не звонил по несколько раз в день. Другая воспринимала отсутствие дорогих подарков как свидетельство недостаточно серьёзных намерений. Третья вообще пыталась составить для них подробное расписание романтических мероприятий, которое Игорь некоторое время добросовестно выполнял, прежде чем окончательно почувствовал себя сотрудником праздничного агентства.

Лика слушала его с нескрываемым весельем.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что у тебя действительно существовал график свиданий? С утверждённым перечнем мероприятий?

— Почти. По крайней мере, от меня ожидали, что каждую неделю я буду придумывать что-нибудь новое. А когда однажды предложил просто заказать еду и посмотреть фильм, мне сообщили, что я перестал стараться.

— Господи, Барсуков. Мне даже тебя немного жаль. Хотя исключительно немного, потому что наверняка ты и сам периодически отличался каким-нибудь выдающимся идиотизмом.

— Не спорю. Но я ведь и не претендую на звание идеального мужчины. Просто хочу нормальных отношений, в которых можно заниматься своими делами и не бояться, что тебя потом обвинят в эмоциональном пренебрежении за неправильно выбранную марку шоколада.

Лика засмеялась.

— Слушай, а ты вообще опасный человек. Сейчас выяснится, что ещё и цветы считаешь излишней роскошью.

— Почему? Нормально отношусь к цветам. Если хочется подарить, почему нет? Но если мне начинают объяснять, что настоящая любовь обязательно измеряется количеством букетов за отчётный период, я предпочитаю не участвовать в этом предприятии.

— А вот тут соглашусь. Я, например, гораздо больше оценила бы человека, который без напоминания починил бы мне кран. Желательно ещё и не рассказывал потом полгода о собственном подвиге.

Они оба рассмеялись.

Разговор получился неожиданно долгим, но не превратился в обмен признаниями о прошлых неудачах. Игорь не расспрашивал Лику о причинах развода, а она не пыталась выяснить, почему именно у него не сложились предыдущие отношения. Оба прекрасно понимали, что за любым расставанием обычно стоит значительно больше обстоятельств, чем можно изложить в нескольких забавных историях.

Впрочем, одно различие между ними всё-таки обнаружилось.

— А ты сама-то чего хочешь? — спросил Игорь, когда тема практически исчерпалась. — Я имею в виду в плане отношений.

Лика как раз закончила раскладывать вещи по шкафу и теперь устраивалась на диване с чашкой чая.

— В данный момент? Чтобы меня никто не трогал. Желательно до выхода на пенсию. Хотя, учитывая текущую экономическую ситуацию, пенсия у меня, вероятно, наступит непосредственно перед смертью.

— Серьёзно?

— Абсолютно. У меня прекрасная жизнь, Барсуков. Ребёнок, работа, иногда даже горячая вода. Зачем мне мужчина, который внезапно решит, что теперь имеет право указывать, как я должна проводить свободное время?

— Ты сейчас описываешь не отношения, а какое-то административное управление.

— Поздравляю. Теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю самостоятельность.

Игорь ненадолго замолчал.

— Ну, вообще, отношения могут быть и другими. Не обязательно же кому-то постоянно указывать, как жить.

Лика посмотрела на телефон. Видеосвязь они на этот раз не включали, поэтому Игорь не мог видеть выражения её лица.

— Могут, конечно. Просто я пока не встречала ничего настолько привлекательного, чтобы захотелось добровольно отказаться от привычной свободы. Да и времени на подобные эксперименты у меня сейчас нет. Любовь — это вообще замечательное развлечение для студентов. Можно ночами не спать, страдать из-за непрочитанных сообщений, бегать друг за другом под дождём. А у меня завтра школьное собрание, на работе недосдача по документам и холодильник почему-то отказывается наполняться самостоятельно.

— Звучит крайне романтично.

— Вот именно. Так что я уже занята серьёзными отношениями. С собственным банковским счётом. Правда, он периодически разбивает мне сердце.

Игорь рассмеялся, после чего разговор естественно переключился на стоимость школьных принадлежностей и перспективы появления в человеческой цивилизации холодильников, которые самостоятельно ходят в магазин.

Лика была бы не против подобного изобретения.

Особенно если к нему прилагалась функция автоматической оплаты коммунальных услуг.

В какой-то момент переписка с Барсуковым стала настолько привычной, что Лика перестала замечать сам факт её существования.

Она просто отправляла ему что-нибудь, когда возникало желание поделиться.

Иногда это была фотография очередного дорожного безобразия. Иногда — результат кулинарных экспериментов Вереи, которая неожиданно увлеклась приготовлением завтраков и теперь пыталась убедить мать, что яичницу вполне можно сочетать с невероятным количеством продуктов.

Игорь, разумеется, поддерживал юного экспериментатора.

Лика подозревала, что они оба однажды доведут её до нервного срыва.

В другой раз она получила от него фотографию огромного рыжего кота, который неизвестным образом оказался возле их расположения и теперь нагло требовал еду у всех встречных.

Познакомься. Это наш новый начальник. Работает исключительно за питание, зато дисциплину поддерживает железную.

Лика потребовала немедленно повысить кота в звании.

Игорь сообщил, что животное уже успело самостоятельно присвоить себе все необходимые полномочия.

Постепенно они начали обмениваться и обычными фотографиями. Без особенной подготовки, без попыток произвести впечатление. Игорь однажды прислал снимок собственного лица после особенно неудачной стрижки, снабдив его сообщением о том, что теперь серьёзно задумывается о карьере в кинематографе, преимущественно в роли отрицательных персонажей.

Лика ответила фотографией из парикмахерской, где сидела с мокрыми волосами и выражением лица человека, только что узнавшего о предстоящем конце света.

Не переживай. Я вообще теперь похожа на человека, которого готовят к вскрытию.

Зато взгляд профессиональный. Такое ощущение, что ты сейчас кого-нибудь уволишь.

Я всегда так выгляжу. Это природная особенность.

К концу очередной недели у них обнаружилась целая коллекция подобных изображений, большинство из которых не заслуживало существования, но почему-то регулярно становилось поводом для новых разговоров.

Однажды Игорь неожиданно спросил, не мешает ли Лике их общение.

Она в тот момент как раз сидела возле школы и ждала, пока закончится дополнительное занятие Вереи. Машина была припаркована, двигатель выключен, а до появления дочери оставалось ещё около пятнадцати минут.

В каком смысле?

Ну, я тебе иногда всякую ерунду пишу. Мало ли, вдруг отвлекаю от дел.

Лика посмотрела на сообщение с некоторым удивлением.

Барсуков, мне тридцать пять лет. Если я занята, то не отвечаю. Если твои сообщения начнут мешать, я тебе об этом сообщу. Причём, поверь, ты не перепутаешь.

Убедила. Просто решил уточнить.

Она некоторое время смотрела на экран, затем неожиданно написала:

А тебе не мешает?

Ответ пришёл не сразу.

Нет. Мне нравится с тобой общаться.

Лика прочитала сообщение и усмехнулась.

Ещё бы. Где ты другого такого прекрасного человека найдёшь?

Вот именно. Особенно с такой богатой коллекцией угроз физической расправы.

Она рассмеялась и убрала телефон, заметив, что из школьных дверей начали выходить дети.

Верея появилась спустя несколько минут, забралась на пассажирское сиденье и немедленно принялась рассказывать о том, что преподаватель снова задал слишком много домашней работы. Лика выслушала жалобы, пообещала помочь разобраться с самыми сложными заданиями и предложила по дороге заехать в магазин.

О существовании Барсукова она вспомнила только вечером.

Причём случайно, когда увидела в телефоне новое сообщение.

Он прислал фотографию того самого рыжего кота, устроившегося на чьей-то куртке, и сообщил, что животное окончательно захватило территорию.

Лика немедленно потребовала признать кота законным владельцем помещения.

В тот вечер Игорь не ответил на последнее сообщение.

Лика сначала вообще не обратила на это внимания. Она помогала Верее готовить школьный проект, затем разбиралась с очередными счетами и довольно долго пыталась выяснить, почему интернет-провайдер решил списать с неё сумму, не соответствующую тарифу.

К одиннадцати часам проблема была частично решена, дочь благополучно отправилась спать, а Лика наконец получила возможность устроиться на диване с книгой.

Телефон лежал рядом.

Она открыла рабочий чат, проверила сообщения от организаторов следующей поездки и уже собиралась убрать аппарат, когда заметила, что Барсуков так и не ответил.

Ничего необычного.

У человека имелась собственная работа, причём не предполагавшая обязательного круглосуточного присутствия в мессенджерах. Возможно, он давно спал. Возможно, занимался своими делами. Возможно, телефон вообще разрядился.

Лика вернулась к книге.

Через некоторое время поймала себя на том, что не помнит содержание двух последних страниц.

Она нахмурилась, перечитала абзац и отложила книгу.

Телефон по-прежнему лежал рядом.

Лика посмотрела на него с некоторым раздражением. Очевидно, что устройство не обязано было развлекать её каждую свободную минуту, однако за последние недели оно приобрело неприятную привычку периодически сообщать что-нибудь интересное. В результате теперь, когда ничего не происходило, возникало бессмысленное ощущение, будто она о чём-то забыла.

Она проверила, не пришло ли сообщение от дочери, которая иногда писала ей из собственной комнаты с просьбой принести воды или выключить свет в коридоре.

Ничего.

Лика фыркнула и отправилась спать.

Утром телефон встретил её привычным набором уведомлений. Среди них обнаружилось сообщение от Игоря.

Доброе утро. Вчера замотался, даже ответить не успел. Надеюсь, ты там ещё не организовала поисковую операцию?

Она прочитала сообщение, поставила чайник и некоторое время задумчиво разглядывала собственное отражение в кухонном окне.

Затем написала:

Барсуков, я уже успела объявить тебя в международный розыск, организовать траурный митинг и назначить награду за информацию о местонахождении твоей кружки. Теперь придётся всё отменять.

Кружку не отдам. Остальное можешь отменять.

Лика улыбнулась и отправилась будить дочь.

В течение следующего дня они снова переписывались обычно. Игорь рассказал, что вчера действительно почти не подходил к телефону, Лика пожаловалась на интернет-провайдера и поделилась очередной историей из школьной жизни Вереи. Он прислал голосовое сообщение, в котором выражал искренние соболезнования всем сотрудникам коммунальных и телекоммуникационных организаций, вынужденным регулярно взаимодействовать с Греховой.

Она ответила, что эти люди сами избрали свою судьбу и должны мужественно переносить её последствия.

На этом происшествие было исчерпано.

Однако вечером, когда Лика готовилась ко сну, она неожиданно обнаружила, что несколько раз за день возвращалась к телефону без определённой цели.

Раньше подобного за собой она не замечала.

Впрочем, долго размышлять о причинах собственного поведения не хотелось. Лика решила, что всему виной привычка. Люди вообще существа довольно странные и способны привыкнуть практически ко всему, включая сомнительных собеседников с отвратительным вкусом в вопросах пиццы.

Она открыла переписку и обнаружила новое сообщение.

Грехова, у меня тут возник принципиальный вопрос. Если выбирать между пиццей с ананасами и твоим растворимым кофе, что ты признаешь меньшим злом?

Лика расхохоталась.

Следующие сорок минут они потратили на обсуждение чрезвычайно важных вопросов мировой гастрономии. В какой-то момент спор настолько увлёк обоих, что Игорь предложил провести независимую экспертизу с привлечением сторонних наблюдателей, а Лика заявила, что отказывается признавать результаты любого исследования, финансируемого любителями консервированных фруктов.

Когда разговор наконец закончился, было уже далеко за полночь.

Лика поставила телефон на зарядку, выключила свет и устроилась поудобнее. Завтра предстояло рано вставать, отвозить Верею в школу и заканчивать подготовку документов для следующего маршрута. Ей следовало немедленно уснуть, иначе утро обещало превратиться в очередное испытание человеческой психики на прочность.

Однако, прежде чем закрыть глаза, она всё-таки взяла телефон и отправила короткое сообщение.

Спокойной ночи, Барсуков. И купи себе уже нормальную кружку. На твоего кота смотреть страшно.